Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Абрамов, Сергей Абрамов. Селеста-7000 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
ом бывший полицейский сержант, назвать своим другом губернатора островов? И разве надменный профессор Барнс посчитал бы своим товарищем рядового практикующего врача? Пообедать в клубе или сыграть партию в бридж - на что большее могло рассчитывать такое приятельство? Но все эти люди были людьми одного круга и поклонялись в глубине души одному богу, в служении которому и отдал свою жизнь два века назад неудачливый пират по кличке Билли Кривые Ноги. Этот бог и сейчас скреплял их духовные узы, связывал и тревожил, рождал надежды и согревал мечты. Может быть, потому они и молчали так долго, что боялись облечь в слова потаенные думы о том, что принесет им - не науке и человечеству, а именно им, им эта близость к чуду "белого острова". Первым не выдержал Керн, поняв, что ему, как новичку в этой компании, молчать далее просто неудобно. Стряхнув пепел сигары, он как бы невзначай спросил у хозяина дома: - Что вас тревожит, сэр Грегори? Может быть, вам нездоровится? - Заболеешь, - скривился губернатор. - Какого черта они радировали Мак-Кэрри? Да еще открытым текстом. Разве так обеспечишь секретность предприятия? - А зачем секретность? Чем скорее узнает об этом человечество, тем лучше. - Кто думает о человечестве, док? - сказал Корнхилл и подмигнул Барнсу. Тот кивнул. - Наука и человечество, дорогой коллега, отнюдь не самые важные категории в нашей проблеме. Есть еще один фактор, - подчеркнул он многозначительно, надеясь, что его поняли. Но Керн не понял. - Золотишко, док. Не то, конечно, которое смыла волна в пиратском сундучке. Другое. Крупнее и современнее. Те денежные купюры, которыми будут платить за наши вопросы и ответы, - поддержал Барнса инспектор полиции. Не сильный в экономике Керн все еще не улавливал смысла. - Кому платить? Ведь это почти явление природы. Мы же не платим за дождь или ветер. - Если научимся управлять ими, кому-нибудь платить придется. Владельцы найдутся. - Владельцы? - переспросил Керн. - Вы имеете в виду США или Англию? Или международный консорциум? - Я имею в виду тех, кто вложит капиталы в эксплуатацию этого чуда. И тех, кто сумеет вовремя подключиться к извлечению прибыли. Даже Смайли, наверно, уже мечтает открыть поблизости шикарный отель или ресторан. Барнс вздохнул: - Дирижировать будут русские - вот посмотрите. - Оставим политику политикам, - поморщился лорд Келленхем и привстал. - Пресс-конференция в девять утра, господа. Прошу не опаздывать. Керн уехал на машине инспектора. - Помяните мое слово, док, - сказал тот, - все это пахнет большими деньгами. Вы даже представить себе не можете, какой циклон фондов, вкладов, акций и процентных бумаг зашумит вокруг "белого острова". И мы не останемся в стороне, док. Будьте покойны. О будущем говорили в тот же день и час на другом конце города, в отеле "Хилтон". - На меня не рассчитывайте, - горячился Рослов, - я математик, а не синхронный переводчик при электронной машине. - Это не машина, Анджей. - Все одно. Энергочудовище. А я не энергетик. У меня свои заботы в науке. - "Забота у нас простая, забота у нас такая... Жила бы страна родная, и нету других забот", - пропел по-русски Шпагин. - Что вы спели? - поинтересовался Мак-Кэрри. - Напоминание о том, что есть другие заботы, кроме профессиональных. Рослов молчал. - А почему вы думаете, что при этом энергочудовище или энергоблагодетеле - может быть, это вернее, а? - не будут работать десятки выдающихся математиков и биологов? Даже больше - сотни ученых различных специальностей. Ведь эта суперпамять способна не только накоплять информацию, но и подсказывать оптимальные варианты решений на основе накопленного. В конце концов, много нерешенных проблем в науке можно решить на основе уже найденного и открытого. Нужны только об®единение знаний, координация усилий, умножение памяти - своего рода мемориальный взрыв. Этот взрыв и обеспечит нам суперпамять. Вы думаете, что наше знакомство с ней ограничится комиссиями и конференциями? Я мыслю шире. Я вижу суперинститут с тысячами научных специалистов, проекционными бюро и опытными лабораториями. Где? Может быть, даже не здесь, а на другом острове, где менее пахнет курортными барами и пляжной галькой. - Кто же будет руководить институтом? - Вы имеете в виду людей? - Нет, страны. - ООН, ЮНЕСКО, может быть, какая-то иная международная организация. Во всяком случае, не тресты, не банки и прочие денежные мешки. Эта суперпамять, как сказочный джинн, возникший прямо из небесной лазури, слишком чудесна, чтобы говорить о ней на языке маклерских контор. Кстати, у нее еще нет своего имени. - Наклевывается, - сказал Шпагин. - Кое-что из русской фантастики. Почти классическое. Рослов, который всегда понимал его с полуслова, покачал головой. - Ты предполагаешь коллектор рассеянной информации? Отлично придумано, хотя и не нами. Но не для нашей проблемы. Во-первых, не коллектор, а селектор, так как в основе его - избирательность. Во-вторых, не рассеянной, а стабильной. Он сам об этом напомнил. - Селестан или Селестин... - задумался Шпагин. - Зачем? Просто Селеста. Элегантно и межнационально. По-английски и по-русски, профессор, "селектор" звучит одинаково, а "стабильный" начинается с тех же букв. Русское же звучание - привилегия первооткрывателей. - Женское имя, - замялся Мак-Кэрри. - Один из первооткрывателей - женщина, - отрезал Рослов. - А кроме того, профессор, "память" по-русски тоже существительное женского рода. Но Яна запротестовала: - Не могу воспринимать его в женском роде. Это мужчина. Мыслитель, не память. И потом, мужские имена с окончанием на "а" вы найдете у многих народов. Даже у нас в Польше. Чудо родилось. Чудо уже входило в жизнь. Завтра оно овладеет умами миллионов, пройдет великим землетрясением по миру и что-то оставит людям. Что? Что в имени твоем, Селеста? Голос друга или скрытая угроза врага? ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОБУЧЕНИЕ СЕЛЕСТЫ А теперь без грамоты пропадешь, Далеко без грамоты не уйдешь. С.Маршак. Кот и лодыри 12. СЕЛЕСТУ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ПРЕССЕ В малом холле отеля, резервированном для пресс-конференции, в этот утренний час было прохладно и пусто. Туристы завтракали и уезжали на пляж. Корреспонденты и ученые явились почти одновременно: первые для того, чтобы глотнуть бренди или виски за губернаторский счет, вторые - чтобы обсудить регламент предстоящего собеседования. Журналисты расположились в креслах непринужденно и дружно - великолепной семеркой, представлявшей пять известных американских газет и два не менее популярных и многотиражных журнала. "Лэдис хоум джорнал", рассчитанный на сердца и вкусы американских домашних хозяек, олицетворяла, как и положено, женщина, сразу же воззрившаяся на Яну и бесцеремонно обстрелявшая ее из своего миниатюрного фотоавтомата. Ученых и журналистов не разделял даже символический барьер - ничего, кроме пустого прохода между обращенными друг к другу двумя рядами кресел. - Может, начнем? - спросил корреспондент понахальнее, открывая одну из батарей расставленных на ближайшем столе бутылок. - Без хозяина в доме не пьют, - резонно заметила Яна. - Хозяин может опоздать на полтора часа, а у нас на телеграфе даже минуты расписаны. Но хозяин не опоздал. Величественный и холеный лорд Келленхем - само радушие и гостеприимство, по-английски застегнутое на все пуговицы смокинга, - явился точно в девять ноль-ноль в сопровождении инспектора, Барнса и Керна. Не было только все еще болевшего епископа. - Вы будете вести конференцию, - шепнул сэр Грегори Рослову. - Я не могу делать официальных заявлений до поездки в Лондон. Мак-Кэрри - я уже говорил с ним по телефону - заявляет, что не дает интервью журналистам. Смайли, хотя и первооткрыватель, не годится. Вы наиболее подходящая кандидатура. Принято? Сказано это было шепотом, тактично, но по-хозяйски. Рослов пожал плечами и только заметил: - У меня даже нет колокольчика. - Сейчас устроим. - Не надо. Две уже начатые бутылки сойдут. Коэффициент трения ничтожен, и акустика дай Бог... Начали. - Он стукнул мелодично зазвеневшими бутылками и продолжал: - Вопросы задавать по очереди, не шуметь и не перебивать говорящего. Начинает, как я полагаю, леди. Но леди смущенно пролепетала: - Наш журнал женский, его интересуют специальные проблемы. Я бы охотно уступила свои привилегии. - Тогда вы будете последняя, - отрезал Рослов. - Начинаем по алфавиту. Кто на "А"? На "А" никого не оказалось. - Есть на "Б", - раздался голос сидевшего с краю. - Блумкинс, корреспондент "Чикаго дейли"... - Стоп! - оборвал его Рослов. - Без визитных карточек они нам ни к чему. Задавайте вопросы. - Беру быка за рога. Что вы открыли? - Черный ящик. - С золотом? - Не знаю. Я его не вскрывал. - А кто вскрывал? - Никто. - Почему? - Потому что он невидим. - Тогда почему же он черный? - По логике пять. По физике единица. Кто-нибудь из вас знаком с научной терминологией? - повысил голос Рослов. - Кто-нибудь знает, что называется в кибернетике "черным ящиком"? - Я знаю, - ответил кто-то. - Вот и об®ясните постфактум коллегам, а сейчас продолжим работу. Вопросов, я полагаю, будет много. Жду. - Что именно открыто? Я имею в виду непонятное вам явление. - Энергетическая память человечества. Ни одного вопроса. Только недоуменные взгляды и жужжание магнитофонов. Наконец чей-то недовольный голос: - А конкретнее? - Космический разведчик с неизвестной звезды или планеты. - Летающая тарелка? Рослов даже не улыбнулся. Его скривило от необходимости отвечать. Сосчитав до пяти, он сказал: - Я не говорил, что это тарелка, тем более летающая. А сейчас вы спросите: с какой звезды? - Спросим. Спрашиваем. - А какая, собственно, разница, с Альдебарана или Сириуса? Может быть, с Капеллы. Может быть, из другой галактики. При этом он невидим и неосязаем. Заброшен на Землю несколько тысячелетий назад и в течение этого, мягко говоря, довольно продолжительного срока собирает стабильную информацию. Заскрипели кресла. Кто-то опрокинул бутылку. О регламенте забыли: вопросы грохнули, как автоматная очередь. Даже сами спрашивающие едва могли расслышать, о чем они спрашивают. - Тише! - крикнул Рослов, звякнув бутылками вместо колокольчика. - Три вопроса по порядку. Ну? Последовали три вопроса по порядку. - Что значит: стабильную? - Как собирает? - Зачем? Рослов хладнокровно выстоял под дулами об®ективов, не реагируя на фотовспышки. На первые два вопроса ответил с подчеркнутой сложностью для понимания и, услышав в ответ только жужжание магнитофонов, сказал с усмешкой: - Темно? Мне тоже. - Вы не ответили на третий вопрос. Зачем и для кого это делается? - вырвался чей-то голос. - Не знаю. - Но можете предположить? - Вы тоже можете. Ценность предположения будет наверняка одинаковой. "Раздражается, выходит из формы. Зря", - подумал Шпагин и сказал вслух, предупреждая выкрик из зала: - Дело в том, что это запоминающее устройство, нечто вроде суперэлектронной машины, только невидимой и потому недоступной для визуального наблюдения, само не знает, зачем и для кого оно это делает. - Но как вы об этом узнали? - Из разговора. Шпагин сделал эффектную паузу, чтобы полюбоваться, как выглядит коллективное недоумение, и подождал очередного вопроса. То был заикающийся, робкий вопросик: - Вы сказали: из разговора. Как же это понять? - Буквально. Чудо наше весьма благовоспитанное и вежливо отвечает на все заданные ему вопросы. - На каком языке? Шпагин оглядел сидящих против них репортеров. Обыкновенные парни, кто постарше, кто помоложе. Есть рыжий, есть лысеющий. Напористы и бесцеремонны - такова профессия, допускающая невежество в любой области знания. Любят выпить, судя по тому, что обходятся без стаканов, поставив возле себя бутылки по вкусу. С такими надо попроще, без олимпийства. - Чудо наше знает все языки мира. Не улыбайтесь, я не шучу. На строительстве Вавилонской башни оно с успехом предотвратило бы смешение языков. А с нами обращается вообще безлично - телепатически. - Где же оно находится, ваше чудо? - На одном из коралловых рифов в пределах солидной морской экскурсии. К сожалению, до прибытия международной инспекционной комиссии не могу сообщить вам более точный адрес. - Может быть, его сообщит губернатор? Лорд Келленхем, откликнитесь! - Я не уполномочен, господа, делать какие-либо заявления до решения моего правительства в Лондоне, - солидно произнес сэр Грегори и сжал губы. - А если мы сами отправимся на поиски? - Вы рискуете нарваться на полицейский патруль, - сказал инспектор. - С сегодняшнего утра остров круглосуточно патрулируется нашими катерами. Журналисты переглянулись. Вероятно, им очень хотелось поговорить сейчас без свидетелей. - Боюсь, что гора родила мышь, - прервал молчание рыжий, - если ваше чудо знает столько же, сколько мы с вами. - Плюс еще три миллиарда живущих на нашей планете, - без улыбки добавил Шпагин. - Все равно любую справку вы получите в любой университетской библиотеке. Не забывайте о межбиблиотечных связях. А ваш информарий - разведчик. Он создан не нами и не для нас. - Допустим. - Не слышу выводов. - Мы их прочтем в вашей газете, - сказал Рослов. - Не сомневаюсь, что они будут сверхубедительными и сверхоригинальными. - Почему мы слушаем сейчас только голоса из России? - не унимался рыжий. - Пусть выскажется профессор Мак-Кэрри. Не зря же его вызвали сюда из Нью-Йорка. - Не зря, - согласился Мак-Кэрри. - Я всегда с удовольствием прислушиваюсь к голосам из России. Они никогда не лгали и не обманывали. "Грозовеет", - подумал Шпагин и шепнул Смайли: - Рассказывай о пиратах. Смайли поднялся, встреченный репликой: - А это чей голос? - Голос Америки, - сказал Шпагин с чуточкой иронии в интонации и, как говорят за кулисами эстрадных концертов, сразу обеспечил Смайли "прием". А тот словно знал, как держать аудиторию: рассказывал с юмором комиксов и лексикой нью-йоркского клерка на отдыхе. Превращение его в пирата Билли Кривые Ноги прошло, что называется, на "ура", а оргия взбунтовавшегося металла на пикнике аргонавтов и в особенности "беретта", чуть не проломившая череп доктору Керну, заинтересовали более, чем само открытие космического разведчика. Посыпались вопросы: - А как близко, док, пролетел пистолет? - У самого уха. - А как вы себя чувствовали при этом? - Как во Вьетнаме. Смех, фотовспышки, стрекот кинокамер. Доктор Керн с белозубой улыбкой, как на рекламе зубной пасты "Одоль", Смайли с поднятым над головой пистолетом, скучающий Корнхилл и завистливый Барнс: "А почему все достается Смайли и Керну?", недовольный Рослов и обрадованная мирным оборотом Янина, а позади закованный в смокинг, как бы несуществующий лорд Келленхем. Шпагин оглядел их всех и понял, что поезд пресс-конференции пора переводить на другой путь. - Я понимаю, - сказал он, воспользовавшись первой же паузой, - что значимость открытия не под силу определить нашей дружеской, но не полностью компетентной конференции. Подождем дополнительной научной инспекции. Я понимаю также, что беседы с неведомым и невидимым чудом на необитаемом коралловом острове, как бы они ни проводились - через трансляцию или телепатически, - можно посчитать слуховой иллюзией. Но пиратский спектакль Смайли - это уже зрительная иллюзия, причем необычайной чистоты и реальности. Так не слишком ли много иллюзий, господа? - Что вы хотите этим сказать? - спросили из зала. - То, что сказал. Раз иллюзия, два иллюзия, а три - простите, не верю. Даже в рулетке номер не выходит три раза подряд. Речь идет о реальности виденного и слышанного, о наведенной галлюцинации, гипнотическом мираже с очень точно моделированной ситуацией. - Значит, были и другие миражи? Какие? Шпагин мигнул Смайли, тот отрицательно покачал головой: вспоминать о Кордоне ему не хотелось. Рослов демонстративно отвернулся. Пришлось самому Шпагину рассказать о встрече с римским наместником Сирии. Долгая пауза завершила рассказ. Каждый раздумывал, может быть, даже не рисковал с вопросом, понимая, что газетная дешевка тут не пройдет. Наконец кто-то спросил: - Вы оба видели одно и то же? - Одновременно оба. - Все как в жизни? - Абсолютно. - И вы верите, что историческая ситуация была подлинной? - А почему бы нет? - вмешался Рослов. - Для нас, безбожников, антиисторичность Христа бесспорна. - И для Невидимки? - Рыжеволосый репортер отхлебнул из бутылки и засмеялся. - Не смейтесь, - сказал Шпагин. - Думаю, что для Невидимки она еще бесспорнее, чем для нас. Он только хотел проверить, как создавался и воспринимался современниками миф, доживающий второе тысячелетие. - Пропаганда, - бросил рыжий. - Неужели вы думаете, - еле сдержался Шпагин, - что с чужой звезды или планеты был послан гость на Землю для антирелигиозной пропаганды? Предположение более чем смелое, даже для журналиста. Смех не смутил рыжего. - Я не верю ни в пришельцев, ни в телепатию, ни в летающие тарелки, - сказал он. - Но я верю, что можно сочинить сказку, чтобы скрыть правду, если ее хотят скрыть. Неожиданно поднялся надменный сэр Грегори. Он пожевал губами, уверенный, что его не перебьют. И не ошибся. - Мне очень жаль, господа, - сказал он, - что среди вас нет корреспондентов английских газет. Мои соотечественники не допустили бы подобной выходки. Я мог бы и сейчас прервать конференцию, но думается, что выходка эта все же случайна и у допустившего ее хватит мужества, чтобы извиниться за грубость. Но рыжий и тут нашелся: - Не знаю, можно ли считать грубостью сомнение в том, что тебе выдают за истину. Я не знаю, кто ваш Невидимка, может быть, его и вовсе нет, может, все вы жертвы галлюцинаций, для которых не находите об®яснения. С таким же успехом можно уверять, что ваш таинственный собеседник - антихрист, сошедший на Землю, чтобы отторгнуть верующих от сына Божьего. Такое допущение не в моем вкусе, но убежден, что его примут как должное миллионы наших читателей. - Есть и другое, - сказал доктор Керн. - Один из моих пациентов, осчастливленный такой беседой из заоблачных высей, считает, что это Бог. Кто-то свистнул. - Ваша специальность, док? - Психиатр. - Тогда понятно. В общем смехе едва не затерялся мечтательный возглас сотрудницы женского журнала для домашнего чтения: - А вдруг и вправду Бог? Вы разрешите сделать такое предположение? Оно пришлось бы по вкусу моим читательницам. - И Папе Римскому, - добавил Рослов. - Очень жаль, мадам, но мы не в детской. - Тогда разрешите совсем уже не детский вопрос. Как относится ваш Невидимка к проблеме пола? - Как электронно-вычислительная машина. Журналисты-мужчины оценили ответ, но представительница

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования