Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Бушков. Кошка в светлой комнате -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
каких шансов скрыться в незнакомом чужом городе, о контрразведке которого мне ничего не известно, и любой прохожий может распознать во мне чужака. До сих пор обходилось, но самый пустяковый разговор на самую мелкую бытовую тему, затрагивающую азбучные истины их жизни, выдаст меня с головой. Далее я ни о чем особенном не думал. Не видел нужды. Гадать о своем будущем не хотелось, чтобы вовсе не раскиснуть, ко всему, что касалось этого мира, пока не стоило возвращаться. Потемнело. В окошки я видел черное небо без единой звездочки. Солнца нет, звезд тоже нет, только где-то далеко-далеко, где черное небо смыкалось с черной степью, над самым горизонтом, угадывавшимся очень приблизительно, прополз острый золотой треугольник, полыхнул золотой беззвучный взрыв, треугольник исчез, и темнота стала еще гуще. ...Меня разбудил шум многих моторов, гул голосов и деловая суета снаружи. Железный пол подо мной трясся мелкой дрожью - прогревали мотор. Через несколько минут грузовик тронулся, пристроившись в хвост выезжавшей со двора колонне броневиков, - я увидел это в окошечко, пробрался к двери и осторожно толкнул, но она не поддалась. Я вернулся к окну и попытался сообразить, куда они едут и чего мне ждать. Моросил дождь, машины разбрызгивали лужи. Некоторые улицы я узнавал. Промелькнул изуродованный фасад "Холидея", промелькнули столики "Нихил-бара", где я на свою беду повстречал мерзавца Несхепса. Моя персональная камера на колесах повернула вправо, отстала от колонны и пошла петлять по незнакомым улицам. Остановилась. После короткой переклички лязгнули ворота, машина в®ехала во двор и стала пятиться. Ее обступили автоматчики в пятнистом. Я отскочил от окошечка, на цыпочках пробежал к задней стенке, прижался к ней как раз вовремя, за несколько секунд до того, как щелкнул замок. В кузов стали прыгать какие-то люди. Не обращая на меня никакого внимания, они проходили вперед, и руки у них были связаны тонкими веревками. Кто-то вопил снаружи: "Быстро! Не задерживаться!" - люди все лезли и лезли, их набилось столько, что нельзя было пошевелиться. Дверь заперли, и машина тронулась. На этот раз она неслась во весь опор, завывая сиреной, ее нещадно заносило на поворотах, и нас мотало, как кукол. Хорошая дорога кончилась, машина подпрыгивала на буграх и ухала в рытвины. Дождь постукивал по крыше. Наконец взвизгнули тормоза, распахнулась дверь и рявкнули: - Вых-хади по одному! Люди стали выпрыгивать. Я медлил, чтобы оказаться последним, подумал было, что удастся вообще остаться здесь, но когда нас осталось в кузове не более десятка, к нам влез автоматчик, и мне тоже пришлось выпрыгнуть, заложив руки за спину, чтобы не отличаться. Никто, по-моему, и не заметил, что руки у меня свободны, - все делалось быстро, суматошно, под окрики. С первого взгляда все стало ясно. Опушка густого леса. Впереди был рыжий карьер, широкий и глубокий, с отвесными стенами. Сзади, отрезая нас от опушки, выстроились цепью автоматчики в маскировочных дождевиках, и у кромки рва стояли автоматчики, обступив пулемет на треноге, и справа автоматчики, и слева, кое-кто с овчарками на поводках. Поодаль, за оцеплением, сбились в кучку четыре броневика с развернутыми в нашу сторону пулеметами и легковая машина - крытый вездеход с длинной антенной. Нас стали выстраивать колонной - по пять человек в шеренге. Набралось семь пятерок - и я, тридцать шестой. Я понимал, что срочно нужно что-то делать, но не знал, с чего начать, что крикнуть, все понимал и не мог стряхнуть оцепенение... Резкая команда. Автоматчики, кроме четырех, охранявших колонну, отошли, сгруппировавшись вокруг худого высокого человека в длиннополой шинели и фуражке. Он курил короткую трубку, прикрывая ее ладонью от дождя, и что-то резко говорил второму, в берете, державшему перед глазами большой лист голубой бумаги. Потом кивнул. Новая команда. Первую пятерку, подталкивая прикладами, повели к обрыву и поставили на кромке спинами к пулемету. Моросил неощутимый дождь, серое небо повисло над землей, его едва не прокалывали острые верхушки елей. Стало очень тихо. Тишину распорола звонкая очередь. Пятеро упали на рыжий песок, и трассирующая строчка еще раз прошлась по скрюченным телам. К карьеру вели следующую пятерку, и все повторилось. И снова. И еще. Как конвейер. Пулеметчики сноровисто и быстро меняли магазины, эхо дробилось о сосны, путалось в ветвях, наконец повели последнюю пятерку, и я остался один. Тогда я достал пистолет и выстрелил в воздух. Моментально меж лопаток уперся ствол автомата. Я выпустил пистолет и поднял руки. - А этот еще откуда взялся? Плохо пересчитали? - Не дури, я сам считал. Откуда у него пистолет и почему руки свободны, вот вопрос... Застрочил пулемет - по последней пятерке. К нам торопливо шагал тот, в длиннополой шинели, за ним спешили остальные, и вскоре меня обступили все, кто здесь был. - В чем дело? - спросил высокий. У него было узкое усталое лицо, глаза припухли. - Не пойму, капитан. Пистолет неизвестной марки, руки свободны. Я не допускаю мысли, что мои люди могли ошибиться. - Кто вы такой? - спросил высокий. - А вы? - спросил я, дерзко глядя ему в глаза. - Я капитан Ламст, начальник Команды Робин, - сказал он без раздражения. - Советую отвечать на мои вопросы. - Алехин, - сказал я - Из-за Мохнатого Хребта. Забрел к вам, путешествуя, напился в кафе, и сам черт не разберет, как меня занесло в гараж... - Тьфу, пьянь, - плюнул кто-то. - Только приехал - и сразу... А если бы шлепнули дурака? Я почувствовал, что ко мне мгновенно потеряли интерес. Впрочем, не все. Капитан Ламст молча смотрел на меня воспаленными глазами, и я не мог понять, что он обо мне думает. Ко мне протолкался высокий детина, всмотрелся: - Точно, он. Мы его вчера подвозили до города. Тут уж и те, кто оставался, стали расходиться. Детину я тоже смутно помнил. Кто-то вернул мне пистолет, кто-то прошелся насчет везучих дураков, а я благодарил бога и черта за то, что здесь, видимо, не оказалось моих вчерашних преследователей. - Ну хорошо, - сказал Ламст. - Мы вас подвезем до города, пешком идти далеко. Значит, решающая проверка еще впереди. Впрочем, иного и не следовало ждать. - Конечно, - сказал я. - Надеюсь, назад вы меня повезете не в этой клетке? - Конечно нет. Прошу в мою машину. Я сел в его вездеход и смотрел, как сталкивают трупы в карьер. По спине полз холодный ручеек, руки откровенно дрожали. Ламст говорил с водителем ближайшего броневика, энергично размахивая погасшей трубкой. Водитель слушал его почтительно и серьезно. С дороги свернул заляпанный грязью мотоциклист, под®ехал к Ламсту и мастерски затормозил в миллиметре от носка его сапога. Капитан принял от него большой серый пакет, привычно разорвал обертку, рассеянно, продолжая разговор, скользнул взглядом по донесению и вдруг замолчал на полуслове, по его позе я понял, что сейчас он обернется ко мне... Видимо, Ламста ночью не было в городе, и ему не успели доложить о взрыве в "Холидее", такое тоже случается. - Смотри-ка, шина спустила, - сказал я водителю, глядевшему в другую сторону и не видевшему Ламста. Три события произошли одновременно. Водитель, немного недоумевая, полез из машины. Ламст бросился к машине, расстегивая кобуру. Я прыгнул за руль. В отличных ходовых качествах броневиков я убедился не далее как вчера, но они занимали невыгодную позицию, им пришлось долго разворачиваться. Мотоциклист, единственный, кого следовало серьезно опасаться, вылетел на обочину на первом скользком крутом повороте и вышел из игры. Лес я проскочил быстро. Впереди был город, незнакомая окраина. У крайнего дома под круглым навесом прятался патруль - трое в нахлобученных на нос капюшонах, один даже откозырял машине. Промчавшись мимо них, я стал нажимать рычажки на приборной доске и скоро наткнулся на выключатель радии. - Всем, всем, всем! - кричал кто-то тревожной скороговоркой. - Вездеход сорок четыре-двенадцать задерживать всем патрулям! Мобильные группы, в квадраты пять, восемь и девять! Повторяю: угнана машина капитана Ламста, водителя брать живым, только живым! Стрелять по ногам! Оцепите район, ставьте "бредень"! Стрелять только по ногам! И так далее в том же духе. Из переклички я понял, что уже являюсь об®ектом номер пять в списке подлежащих розыску особо опасных преступников, и подумал, что честь мне оказана незаслуженная. Меж тем радист, видимо говоривший из одного из броневиков у карьера, снова и снова приказывал задержать, перехватить, стрелять только по ногам, брать только живым. С ним перекликались радисты мобильных групп и патрулей. Это была опытная, грозная сила, и все козыри находились в их руках. Я загнал машину в глухой дворик, за деревянные сараи, чтобы ее подольше поискали. Напялил оставленную шофером маскировочную куртку, нахлобучил капюшон, прихватил автомат и, превратившись в неплохую подделку бойца Команды, с деловым видом помчался искать самого себя. Я бегом пропетлял по незнакомым улицам примерно с километр. Проносились машины Команды и пешие автоматчики, но моя куртка с успехом исполняла роль шапки-невидимки. Вряд ли в Команде все знали всех настолько хорошо, чтобы с первого взгляда опознать чужака, некоторое время я мог блаженствовать, но долго так продолжаться не могло. Я не обольщался - скоро они обнаружат машину, увидят, что вещей водителя там нет, и последует новый приказ: обратить внимание на человека в форменной куртке и цивильных брюках. Неминуемо пустят собак... Пробежав еще метров сто, я занял позицию на тротуаре, передвинул поудобнее автомат и стал вышагивать, зорко озирая мокрую улицу - пять шагов вперед, пять назад. Я собирался сдаться. В конце улицы показался бегущий - пятнистый комбинезон, здоровенная овчарка на поводке. Он бежал не с той стороны, откуда прибежал я, так что беспокоиться не стоит, лучше обдумать, как сдаваться. Я приглядывался, пока не понял, что это девушка, и не какая-то там абстрактная, а вчерашняя Кати из джипа - лапочка даже в этом мешковатом комбинезоне. Только волосы на этот раз собраны в заправленную под воротник косу. Она пробежала бы мимо, но я шагнул наперерез: - Стой! Она остановилась. Пес, черный остроухий кобель, разглядывал меня вполне дружелюбно, вывалив розовый язык и шумно хакая. - Ты? - Ага, - сказал я. - Ты, оказывается, в Команде? - Мне некогда... - Бежишь ловить пятого? А это я - так меня у вас окрестили. Она опустила руку на кобуру. Я заторопился: - Вот этого не нужно. Понимаешь, так глупо получилось. Я же ничего у вас не знаю, один тип сунул мне чемодан, а там была бомба, потом побежал, как дурак, рефлексы сработали... - Автомат! - Пожалуйста. Забери ты его совсем, не нужен он мне. - К стене! Руки за голову! - Надеюсь, ты понимаешь, что я мог бы сто раз тебя пристрелить, будь я тем, за кого вы меня принимаете? Я ведь ни разу не выстрелил по вашим. И уж не стал бы останавливать тебя... - Так. - Она раздумчиво закусила губку. - Ладно, руки можешь опустить. Почему же ты бегаешь? - Цепная реакция. Началось и поневоле продолжается. - Ты пойдешь со мной. - Вот уж нет, - сказал я. - Ты им сама все об®ясни, ладно? Я не хочу нарваться на глупую пулю по конечностям, знаю, как это бывает, сам ставил бредень... - А если... - Она выразительно тряхнула автоматом. - Брось. Ну зачем? Никуда я не денусь, Кати, что ты, в самом деле? - Ты знаешь, что такое телефон? - У нас они тоже есть. - Позвонишь пять-восемнадцать-сорок один. Запомнил? - Уже. Где бы спрятаться, пока... - Свернешь вон туда, через квартал будет кафе. Позвонишь оттуда, я управлюсь быстро. Пират, пошли! Они убежали. Я пошел в указанном направлении, завернул за угол... Пули свистнули у колен одновременно с окриком. Их было трое, слава богу, без собаки. Разбрызгивая лужи, я промчался мимо кафе, которое так и не стало спасительным приютом, поскользнулся и едва не шлепнулся, наддал, перемахнул через круглый газон, еще одна улица, еще один проходной двор, я увидел длинную роскошную машину, в которой кто-то сидел, бросился к ней, рванул ручку и упал на сиденье. - Ну, и как это понимать? - спросила Джулиана, давешняя фантастическая брюнетка из "Нихил-бара". - Гони! - заорал я. - Да шевелись ты! Она тронула машину. - Ты не можешь меня куда-нибудь спрятать? - В самом деле? - Да. Скрыться, спрятаться, укрыться, затаиться - я на все согласен. - Что случилось? - Мелкие неприятности. Всего-то посидеть часок в тихом месте. - Часок? - Желательно. Прояви извечную женскую доброту. - Ты что, записался в Команду? - Нет, это я так... Слушай, так спрячешь? - Хорошо. Я тебя отвезу к себе. В свою квартиру, но не в свою постель. Уловил разницу? - Будто бы. Но я человек воспитанный и временами неприкрыто галантный. - Все вы галантные, и каждый мечтает залезть под юбку. - Господи, да мне не до юбок, - заверил я. - У меня четкая программа - стул и стаканчик чего-нибудь крепкого. Она вдруг сказала что-то на незнакомом языке, громко и внятно. Судя по тону, это был вопрос. - Не понимаю. - Ну, тогда ничего. Мне показалось, - усмехнулась она. - Да нет, это было бы даже смешно... Я не стал спрашивать, почему смешно. Я устал от вопросов. Мы под®ехали к длинному зеленому дому с голубыми балконами, поднялись на третий этаж. Квартира была как квартира, в продуманном, чуточку кокетливом уюте чувствовалась женская рука. И тут же диссонансом - следы свежей попойки, куча полупустых и пустых бутылок на столе, испятнанная скатерть, на подоконнике разбитые бокалы, а поперек зеркала размашисто написано розовой губной помадой очень неприличное слово. - Это Штенгер, - сердито сказала Джулиана. - Это еще ничего, в прошлый раз он кошке презерватив на голову натянул, сволочь толстая... - Весело живете, - сказал я. Блаженно постанывая про себя, устроился в широком глубоком мягком кресле. - Чего же ты тогда с ним водишься? - А какая разница? - Она сгребла бутылки в охапку. Вернувшись, подала мне высокий стакан с чем-то зеленоватым. - Все вы свиньи, только одни попроще, другие посложнее. Свиньи с духовным миром, свиньи без такового. - Господи, перехлест. - Ох, да пошел ты... Пей, раз просил. - Твое здоровье! - Я осушил стакан. Теплое, мягкое, огромное, липкое, дурманящее закрутило и обволокло... ...Было тихо и темно, я лежал на чем-то мягком, скрестив руки на груди. Абсолютно несвойственная мне поза, отметил я машинально и пошевелился. Руками я мог двигать, но кисти что-то плотно стянуло, ноги в лодыжках тоже, я дернулся, рванулся уже не на шутку, борясь с подступающим страхом. Во сне я был там, в провонявшей бензином железной коробке, меня волокли к карьеру, оставались секунды, а язык не повиновался... - Джулиана! - крикнул я. - Что? - спросила она над ухом. - Почему так темно? - Потому что ночь. Ночью, знаешь ли, темно. - Чем ты меня угостила? - Снотворное, - ответила она лениво и спокойно. - А руки? Что со мной? - Ничего особенного. Просто я тебя связала. - Брось шутить. Развязывай давай. - Ничего подобного. - Развяжи, кому говорю! - рявкнул я. - Ну конечно, - сказала она брезгливо. - Все вы такие, как только почувствуете, что смерть держит за шиворот... - Слушай, я не посмотрю, что ты милая женщина, так двину... Она рассмеялась, и в этом смехе было что-то нечеловеческое, лежащее по ту сторону наших знаний о мире, его устоях и обычаях, что-то страшное и неживое. В кромешной тьме я едва различал контуры предметов, Джулиана наклонилась надо мной, и ее глаза светились звериным зеленым светом. Вот тогда мне стало страшно, до испарины. В моем мире я не боялся ничего и никого, но это... - Не барахтайся, - сказала Джулиана. Я чувствовал на лице ее дыхание, силился разорвать веревки и не мог. - Это быстро. Это очень быстро, Алехин, и только сначала больно, потом кажется, будто засыпаешь... - Нет, - сказал я. - Нет. Вурдалаков нет. Их не бывает, слышишь? - Ну, если я призрак, то ты преспокойно можешь сбросить веревки и встать, а то и вовсе проснуться... Ее руки легли мне на плечи, потом сдавили виски, тубы коснулись моих, вжались, и я охнул - она прокусила мне нижнюю губу, было больно, но уже не страшно, одна тупая беспомощная обида за то, что так нелепо приходится отдавать концы, а они там никогда не узнают истину, будут громоздить теории и жонглировать ученой аргументацией... Я стал отбиваться, не мог я покорно ждать, как баран на бойне. - Ну это же глупо, - сказала Джулиана. - Послушай, я вовсе не хочу тебя мучить. Давай быстрее с этим кончим, нам обоим будет легче. В ее голосе сквозила скука, надоевшая обыденность и еще что-то унылое, насквозь беспросветное. Моя обостренная жажда жизни, мое профессиональное умение докапываться до сути явлений, слов и поступков, моя интуиция, наконец, - все это дало возможность уловить в происходящем трещину, лазейку, слабину. В любом случае я ничем не рисковал, кроме жизни. - Подожди, - сказал я. - Значит, ты... - Значит, я. - Но почему? - Потому что я - это я. - Демагогия, - сказал я. - Ты же человек. - Я вурдалак. - Никаких вурдалаков нет. Ты человек и должна знать, почему поступаешь именно так, а не иначе. Должна разбираться в своих побуждениях и поступках. Так почему? - Потому. - Почему, я тебя спрашиваю? Должен быть ответ, слышишь? Ты должна знать ответ! Отвечай, ну! Ты что, станешь счастливее? Тебе это доставит удовольствие? Омолодит? Прибавит любви к жизни? Здоровья? Ненависти? Отвечай, ты! Она молчала и не двигалась, а я говорил и говорил, с отточенным профессионализмом выводил логические построения, пустил в ход все, что знал из психологии, все известные мне соображения о смысле жизни, оплетал словами, топил в словах и сводил к одному: ответь, для чего ты живешь, слышишь, Джулиана, найди смысл твоих поступков, об®ясни, что тобой движет, почему ты поступаешь так, а не иначе? Кем это выдумано? Стоит ли этому следовать? Я говорил и знал, что борюсь за свою жизнь, за успех операции, за все, что мы любили в человеке, за то, что дает человеку право зваться человеком... Она молчала и не двигалась. Я спустил с постели связанные ноги, с трудом удержав равновесие, запрыгал к окну, серому квадрату на фоне зыбкой темноты. Что есть силы саданул в стекло локтем и отскочил. Посыпались хрустящие осколки. Не переставая говорить, я нащупал торчащий из рамы острый треугольник и стал перепиливать веревку. Промахиваясь, резал кожу на запястьях. Освободился наконец. Распутать ноги было уже гораздо легче. Пошарил ладонью по стене, нащупал выключатель, нажал. Вспыхнула люстра - клубок хрустальных висюлек. Джулиана сидела на широкой постели, зажав лицо ладонями. Я пошел в кухню, прикончил из горлышка полупустую бутылку со знакомой этикеткой, а последними каплями смазал порезы. Сразу защипало. Я вернулся в комнату, извлек аптечку и принялся методично обрабатывать царапины. Порезы от осколков стекла - по-моему, самое паршивое... Губа распухла, и я не стал к ней прикасаться. - Ты меня убьешь? - тусклым голосом спросила Джулиана. - Поце

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования