Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Громов. Год лемминга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
епригодность вследствие непрозрачности личности. Считаю своим долгом напомнить Вам о чрезвычайной опасности суб®ективного подхода к селекции кандидатов. Павел Фомич, я не могу молчать... Секретарь НС Школы, В.С. Культя 11.07.2020 1 - Откройте, нам надо поговорить. Ответа опять не последовало. Я стоял на лестничной площадке уже минут пять, время от времени произнося сакраментальную фразу из мыльной оперы, и уговаривал себя не злиться. Очень уговаривал. Звонок свистел жаворонком. Всякого другого человека, кроме того, что стоял по ту сторону двери, давно бы вывели из себя безостановочные рулады, а этому хоть бы хны. Палец, до упора вдавивший кнопку звонка, начал неметь. - Откройте. За дверью точно кто-то был. Если бы он даже не заглянул дважды в глазок, я бы не усомнился - не так уж трудно ощутить присутствие человека в метре от себя. Труднее не ощутить. С третьего этажа спускалась тетка с тощим хозяйственным баулом, в модной нелепой шапочке а-ля хан Кончак над краснолицым блином. Этого я не учел. Не шапочки, а того, что квартира Кручковича окажется в четырехэтажке без лифта. Памятник исторической застройки, что поделаешь. Тола на него пожалели. Непривередлив в жилье этот Эраст Христофорович, ничего не скажешь. Тетка с настороженным любопытством обшарила меня взглядом. - И чего звонить зазря? Нету человека дома, не видишь разве? Нет, звонит... Оторвав палец от кнопки, я улыбнулся как можно обаятельнее. - Да дома Растик, это точно. Спит, должно быть. Мы с ним вчера... - И я выразительно щелкнул по горлу. - А-а, - сказала она. - Ну звони, звони. Дождавшись, когда внизу хлопнет дверь, я побарабанил костяшками пальцев. - Может, все-таки откроете, Эраст Христофорович? У меня к вам дело. Теперь я услышал дыхание - тип, что стоял за дверью, даже не очень старался вести себя тихо. - Мне очень жаль, но если вы не откроете, я буду вынужден выбить дверь. - Я не был уверен, что у меня это получится. Пауза - и первый приглушенный ответ: - Попробуйте... Наконец-то. - Может, лучше добром, Эраст Христофорович? Я не отниму у вас много времени. - Что вы знаете о добре такого, чего не знаю я? Вы кто? Я распахнул куртку и показал "пайцзу". Несколько секунд длилось молчание - он смотрел в глазок. - Мне с вами не о чем разговаривать. - Сказано было ровно, но мне почудилось, что он едва заметно подчеркнул "с вами". - А я думаю, мы с вами найдем общую тему. Не так ли? Зачем вам шум, гам и выломанная дверь? Вы ведь не мальчик, понимаете, что разговор все равно состоится, а вот где и как - зависит только от вас. Отоприте по-хорошему, и к вам войду только я... - Вы не один? Я ухмыльнулся так, чтобы сквозь стекляшку глазка он мог видеть мою ухмылку в наиболее выгодном ракурсе. - Разве функционер бывает когда-нибудь один? Я нагло врал. Час назад, чтобы оторваться от охраны, мне пришлось применить совершенно новый трюк, специально сберегаемый на черный день. Так хотел "демоний", а охрана тоже умеет учиться. Тяжелое дыхание за дверью. - Все равно. Я буду стрелять. Ого. Он смотрел в глазок. Я остался на месте, решив не суетиться - "демоний" предупредит, когда станет по-настоящему опасно. - Не будьте ребенком, Эраст Христофорович, зачем тревожить соседей и полицию? Кстати, включите переговорник, я вас плохо слышу. - Зато я вас хорошо. - Напрасно вы так. Я не причиню вам вреда, обещаю вам. За дверью послышались странные звуки - как будто ухала лесная сова. Я понял: Кручкович смеялся. Резко, с оттяжкой щелкнули дверные запоры. - Входите. Он был мал и плотен, с ежиком седеющих волос, низким лбом и далеко выступающими надбровными дугами, заросшими кустистыми бровями. Типичный неандерталоид, связующее звено. Что скажут антропологи, уверяющие, что кроманьонцы не брачились с неандертальцами, а питались ими по праздникам? Я захлопнул за собой дверь, демонстративно показывая: я один, слово держу. Куртку снимать не стал. - Вон там ручка. Поверните. Я повернул. Лязгнуло, толстые стальные полосы вошли в пазы. Да, выбить такую дверь плечом с разбега не удалось бы и слону. - Можно пройти в комнату? - Можно. - Тогда позвольте. Вы загораживаете проход. Он потоптался в недоумении, как бы пытаясь понять, что тут вообще происходит, и косолапо вышел из прихожей. Что-то в нем было любопытное, и я терялся в догадках, что бы это могло быть, пока - уже в комнате - не рассмотрел его внимательно. Он был _отмеченный_. Сомнений быть не могло. Третья стадия. Последняя. К такому повороту я не был готов. - Вы не удивлены, что к вам пришел функционер? - спросил я, чтобы как-то начать. - Не удивлен. О чем вы хотите со мной говорить? - О Филине. Матвее Вениаминовиче. - Ах, о Моте? В первый раз слышу. - Простите? - Не знаю никакого Матвея, говорю вам. Я вздохнул. - Во-первых, можно сесть? Спасибо. - Я сел, не дожидаясь приглашения. - А во-вторых, зачем вы пытаетесь упорствовать? Установлено, что вы имели с Филиным регулярные контакты в течение длительного времени. Может быть, вам это безразлично, Эраст Христофорович, зато далеко не безразлично мне. Он молчал. Стоял, ссутулившись, и смотрел в никуда. Отсвечивала белая склера над радужкой глаз. - Да вы присядьте, в ногах правды нет. Если у вас какие-то проблемы, я помогу вам, обещаю. Само собой, при условии, что вы поможете мне. Правую руку он держал в кармане, и чувствовалось, что там не просто кукиш. Не нравилось мне это. - Выпить хотите? - спросил он. Бутылка водки была весьма початая. И никаких признаков закуски, вообще ничего постороннего не было на этом столе по правую руку от меня, кроме глубоко в®евшихся в полировку следов от стакана. - Нет, не хочу. - Я уже тоже. - Он все-таки сел. - Что ж, рано или поздно... А лучше бы никогда. Право слово, лучше. Вы откуда - из Духовного здоровья? - Из Санитарной службы. - Один черт. - Но тон его несколько изменился. Как видно, сильно его допекла СДЗН. - Все вы из одного инкубатора. Дети малые в "живом уголке", один ежика принесет, другой птенчика - живите, мол, зверюшки... А если зверюшки не хотят? Птенчик подбитый, чахленький, из естественного отхода, а ему червяка силой в клюв пихают - кушай, пушистик, не огорчай деточек... Кручкович помотал головой и опять надолго замолчал. Мои надежды на то, что мне удастся разговорить его, таяли. - Когда вы в последний раз видели Филина? - Вчера. - Не мелите чепухи. - Каков вопрос, таков ответ. Я сосчитал про себя до десяти. - Напрасно вы не желаете сотрудничать, Эраст Христофорович. Только зря теряем время, а времени у меня мало. Бели вы думаете, что вас оставят в покое, то очень сильно заблуждаетесь. Я хочу вам помочь. Никто, кроме вас, не будет виноват, если мне придется сейчас уйти. - Что ж, уходите. _Вы_ хотите мне помочь?! _Вы?!!_ - Он снова заухал. - Глупо. Мне ничто не поможет. - Почему? - Поздно. И не хочу. Можно было не сомневаться, что он вполне адекватно оценивает свое состояние. Одной ногой он был уже _там_. По ту сторону. - Пить точно не будете? - спросил он. - Тогда я вылью. Вместо ответа я налил себе полный стакан с мениском и ухитрился донести его до рта не расплескав. Водка была плебейская, с резким вкусом - как раз то, что мне сейчас было нужно. Можно и без закуски, с одного стакана не развезет. - А вы храбрый, - заметил он. - Нервы в порядке, как будто и не функционер. Странно, что о совести еще не заговорили, проникновенным таким голосом, из чрева... Только зря вы старались, никакого разговора у нас с вами не будет. - Какие дела у вас были с Филиным? - спросил я. - Не знаю ни филина, ни сыча. Уходите. Уйти действительно хотелось страшно - пусть сюда придут люди Штейна и займутся тем, что они лучше всего умеют. Команда взломщиков человеческих душ. А я рвану в Коломну. Никто не обещал, что сын придет в сознание раньше чем через несколько дней, но я хоть посмотрю на него, постою на пороге палаты... Затылок кольнуло: сиди, не рыпайся. А кроме того, Кручкович мог покончить с собой до появления опергруппы. - Постарайтесь меня понять, прошу вас. Кстати, меня интересуют не столько ваши воспоминания о работе с Филиным, сколько задокументированные материалы. Может быть, у вас что-то отыщется, Эраст Христофорович? Если поискать? Внезапный рев показал, что я попал в точку. Такая удача мне даже не снилась. - Убирайся вон, подонок! Застрелю. Пистолет оказался неуклюжим "ТТ" - излюбленное оружие комсостава в середине прошлого века и бандитов - в конце его. Я такие штуки только в музее видел, в одном зале с седельными пистолетами. Теперешние мокрушники предпочитают бронебойную "гюрзу" или новомодный "тарантул". - У вас и патроны к нему имеются? - спросил я. - Не беспокойся. Вынь руки из карманов. Медленно. Пришлось чуть помешкать, изобразив, будто рука зацепилась за подкладку, - поисковая головка мозгокрута не сразу взяла моего собеседника. Режим воздействия я настроил заранее. - Положите пистолет на пол, - сказал я. Он положил. - Подтолкните его ногой ко мне. Он повиновался, словно заводной болванчик. Оружие оказалось в приличном состоянии. Тусклая табличка на рукоятке гласила: "Батальонному комиссару В.В. Кручковичу от командования. 1941 г". Трижды передернул затвор - два желтых бочоночка покатились по давно не чищенному ковру. В третий раз затвор щелкнул вхолостую. Не пугал, отметил я с мрачным удовлетворением. Будь патрон последним - другое дело. Последний он хотел оставить для себя, или я уже совсем ничего не понимаю, зато предпоследним запросто - нечего терять! - мог уложить любителя соваться в чужие дела. В чужие?.. Ну-ну. - Где комп? Он молчал, как "болван" для битья в камере психоразгрузки. Хорошо еще, что дышал. Неслышно обругав себя кретином, я изменил режим с полного подавления на частичное. - Где комп? Говорить он все еще не мог - после шоковой дозы редко кому удается это сразу. Показал глазами. Дрожали бескровные губы. Комп карманного формата отыскался в шкафу между книгами. Самый обыкновенный ширпотребовский комп для невзыскательных пользователей. Наверное, у меня здорово горели глаза, когда я раскрыл его и включил. Мозгокрут аккуратненько лежал на стуле, где я только что сидел, и я старался держаться подальше от прямой линии между ним и Кручковичем, чтобы не произошло перехвата об®екта. Такие казусы иногда случаются. Пусто. Ничего, кроме операционной системы и довольно убогого набора оболочек. Не страшно. Нашелся подсолнух - найдутся и семечки. - Где остальное? Он по-прежнему молчал. Я осторожно уменьшил интенсивность до минимальной. - Теперь вы можете говорить? - Могу, - сказал он деревянно. - Да. Говорить. - Где то, что вы от меня прячете? Он молчал. Я знал, что с ним происходит: мучительная, отчаянно безнадежная борьба человека, неумолимо затягиваемого в зыбучий песок. Отменно ясное сознание и понимание невозможности изменить хоть что-то. Наверное, нечто похожее должны чувствовать летаргически спящие, слыша, как безутешные родственники заказывают похоронной конторе кремацию мертвого, по их мнению, тела... Под мозгокрутом некоторые седеют в пять минут. Но он виноват сам, подумал я с ожесточением. Он, а не я. Это я выполняю свой долг, а он просто трус. Подонок. Дерьмо. Отрыжка человечества. И подумать только, я, именно я, лично, занимаюсь разговорами с этой подлой, выжившей из ума мокрицей, вместо того чтобы быть сейчас с моим сыном!.. Не сдержи я себя - и его зубы врачам пришлось бы выковыривать из гланд. Все-таки было немного не по себе... - Зря вы не согласились помочь мне добровольно, а ведь я вас предупреждал... Простите, мне некогда делать у вас обыск. - Я выразительно указал на мозгокрут. - Это мультирежимный прибор, видели такие? Ну не видели, так слышали. Если я снова включу полное подавление, минуты через полторы вы умрете от спонтанной остановки сердца. Не страшно вам умирать по чужой воле, не по своей? Он молчал. Я и не собирался выполнять свою угрозу - просто увеличил интенсивность воздействия на одно деление. Теперь он был готов отвечать, но опять утратил дар речи. - Вон там? Оторвать плинтус руками мне не удалось, пришлось поискать инструмент. Гвоздодер сделал дело в минуту. Разгибаясь и сдувая с находки пыль, я подумал, что Кручкович не был так уж неосторожен, храня дискетку дома. Понимал, сколь малы шансы попасть под качественное следствие после самоубийства. На общем фоне. А может быть, рассчитывал уничтожить запись позднее. Не успел... А возможно - не захотел. Хорошо, что психика самоубийц устроена иррационально! Дискеточка-монетка при ближайшем рассмотрении оказалась занятная - с явно и грубо сцарапанным "ахтунгом". Разрушающаяся при попытке копирования спецдискета! Наверняка из хозяйства Филина, больше неоткуда... Я жадно затолкнул ее в дисковод. В затылке внятно укололо. - Ах ты!.. Кручкович полз. Черт знает, как это ему удавалось, но он полз к мозгокруту - медленнее, чем ленивец, мучительно оскалившись - десны на виду, - со страшным трудом отвоевывая каждый сантиметр. Он был похож на погибающего в пустыне, стремящегося на грани потери разума во что бы то ни стало выбраться к людям, забывшего все, кроме одного-единственного: ползти, ползти, ползти... Я даже не ударил его - настолько был поражен. Сильный враг. Обыкновенно даже минимального воздействия мозгокрута в режиме подавления воли хватает, чтобы об®ект не посмел и моргнуть без приказа. Все-таки люди очень различны. Как любил говорить один мой знакомый патологоанатом с призванием инженера, человеческий организм являет собой классический пример не доведенной до ума конструкции, впопыхах пущенной в серию на кое-как отлаженном конвейере. Разброс по параметрам прочности колоссальный. Одному для остановки сердца достаточно резкого чиха над ухом - другого пуля в висок всего лишь укладывает на больничную койку сроком месяца на два. Но никогда еще я не видел человека, пытающегося по собственной воле ползти даже при минимальной интенсивности подавления. Этот - полз... Пришлось слегка форсировать режим. - Встать. Кругом. Шагом - арш! Стоп. Сесть. Он выполнил требуемое. Я выждал секунд двадцать и вновь перевел прибор на минимум. Второй попытки неповиновения можно было не опасаться, ни у какого супермена на такое пороху не хватит. И в этот момент на меня нашло затмение: я решил не умыкать дискетку у Кручковича, а переписать ее содержимое, осознав свою ошибку мгновением после того, как, дрожа от понятного возбуждения, выбрал соответствующую команду... Вот примерно так и случаются мировые катастрофы - иногда оттого только, что какому-то идиоту взбрело на ум шевельнуть не вовремя пальцем. Самым удивительным было то, что, услышав шипение потревоженной гадюки, я не кинулся ничком на пол, как подсказывали мне здоровые инстинкты. Я ударил по кнопке, вышвырнув дискетку из дисковода, и лишь тогда упал, группируясь в прыжке, когда в этом уже не было никакой необходимости. Подлый "демоний" не подсказал вообще ничего. Подобрав дискетку, я понял причину и перевел дух. Верил бы в чудеса - дал бы себе зарок поставить свечку. Дискетка была горячей на ощупь - я заплясал, дуя на пальцы, - но быстро остывала, меняя цвет; можно было только поражаться тому, как мне повезло. Дискеточке этой было сто лет в обед, явно изделие первых выпусков, иначе не скисла бы от времени. Тесно и шумно стало бы в комнате. Визжали бы рикошетирующие осколки, меняя тональность визга по мере превращения их в облачка пыли... Кручкович сидел смирно, хотя мне показалось, что на его лице мелькнуло сначала злорадство, а затем горькое разочарование. Но мало ли что может показаться в такую минуту! Того, чего я опасался, не произошло - остывшая дискетка оказалась работоспособной. Экран высветил куцый список файлов, явно взаимозавязанных. Запустить?.. Нет, после. - Как этим пользоваться? - спросил я. - Смотреть. Играть. Вот как. Игрушка. - Как часто? - Один раз в месяц по пять-семь минут. - Это и есть лекарство? - решил я уточнить на всякий случай. - Лекарство. Да. - Принцип действия? - Мерцание. Резонансная последовательность на основе тэта-ритма. Ноу-хау. - Ловушки для чрезмерно любопытных есть? - Нет. - Это ваше средство в самом деле дает какой-то полезный эффект? - Да. Я прошелся по комнате, обдумывая. - Почему вы скрывали это? Он молчал. Я повторил вопрос, но и тогда не услышал ответа. Кручкович страшно мучился, лицо его дергалось гримасами, струйка слюны стекала из угла рта - он пытался сказать мне что-то и не мог. Я и забыл, что человек, находящийся под подавлением, способен только на самые простые ответы. - Филин участвовал в вашем заговоре молчания? - Да. - Почему он покончил с собой? Молчание. Новая серия гримас. Черт с ним, с Филиным. Покончил с собой - и покончил. В сущности, сапожник всегда без сапог. Вот и Кручкович тоже - отмеченный. Поделом. - Счастливо оставаться, - пожелал ему я. - К сожалению, я обещал вам помочь, и мне придется сдержать слово. Своим бездействием вы совершили преступление против человечества и, следовательно, попадаете под статью Уголовного уложения. Но я избавлю вас от знакомства с Трибуналом по делам государственной важности. Вы умрете сами. Тихо. Он казался маленьким и жалким, как перебитая мышеловкой мышь. Я положил дискетку в карман. - Копию я вам не оставлю, уж не взыщите. Да вам она и не нужна, коли вы решились. Пистолет, простите, тоже не отдам - я не уверен, что вы не выстрелите мне в спину. Лечить вас принудительно мы не имеем права. Сказать по правде, у меня нет никакого желания спасать такого подлеца, как вы. Как врач врачу дам совет: когда приспичит, лучше всего используйте веревку, узел сделайте побольше и поместите под ухом. Перелом шейных позвонков - это безболезненный уход, гарантирую. Еще могу посоветовать предварительно зайти в туалет, если вас интересует эстетика. Видите ли, при повешении кишечник и мочевой пузырь, как правило, опорожняются... - Он не отвечал, и я, забрав мозгокрут, направился к двери. - Всего хорошего пожелать вам не могу и не хочу. Прощайте. У бордюра набережной я остановился и, размахнувшись, запустил пистолет на самую середину. В феврале в черте города река никогда не замерзает. Черная вода тяжело всколыхнулась. Затылок не болел. Только на полпути к дому я вспомнил, что совет, данный об®екту, находящемуся под подавлением, после снятия воздействия обычно воспринимается об®ектом как приказ. Но это уже не имело никакого значения. 2 Сегодня его, как никогда, тянуло поехать домой, сдав дискетку Воронину или Штейну, - нате, мол, разбирайтесь, я свое дело сделал, вынул из шляпы белого кролика, утер носы почитай всей Конторе - полдн

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования