Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Зарубежная фантастика
      Анджей Сапковский. Владычица озера -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  -
угнездиться в его шубке. - Что с ним? - Не иначе - кто-то отравил. Или сглазил. - Тьфу, какая мерзость! Ну и воняет, сволочь! Убери его с лестницы, женщина! Рыжик напрягся и беззвучно раскрыл рот. Он уже не чувствовал ни пинков, ни ударов метлы, которыми хозяйка благодарила его за то, что он одиннадцать лет ловил мышей. Выброшенный со двора, он умирал в пенящейся мылом и мочой канаве. Умирал, желая этим неблагодарным людям заболеть тоже. И страдать так, как страдает он. Его пожеланию предстояло вскоре исполниться. Причем в гигантских масштабах. Воистину гигантских масштабах. Женщина, выбросившая Рыжика со двора, остановилась, задрала юбку и почесала ногу под коленом. Зудило. Ее укусила блоха. Звезды над Эльскердегом светились ярко. Мерцали. Искры костра блекли на их фоне. - Ни цинтрийский мир, - сказал эльф, - ни тем более проведенный с большой помпой новиградский парад нельзя считать отметинами и верстовыми камнями. Что за понятия такие? Политическая власть не может творить истории с помощью актов или декретов. Не может она и давать истории оценку, выставлять баллы или раскладывать по полочкам, хотя в гордыне своей ни одна власть таковой истины не признает и не приемлет. Одним из pw`ixhu проявлений вашего человеческого зазнайства является так называемая историография, попытки судить и выносить приговоры, как вы говорите, "делам минувших дней". Для вас, людей, это типично и проистекает из того факта, что природа наделила вас эфемерной, муравьиной, мотыльковой, смешной жизнью однодневок, не дотягивающей и до сотни лет. Вы же к своему существованию насекомых пытаетесь подстраивать весь мир. А меж тем история - процесс непрерывный и бесконечный. Невозможно поделить историю на кусочки - отсюда и досада - от даты до даты. Историю нельзя декретировать и тем более изменить королевскими указами. Даже выиграв войну. - Я философствовать не стану, - сказал пилигрим. - Как было сказано, я человек простой, прямой и некрасноречивый. Однако осмелюсь заметить вот что: во-первых, короткая как у насекомых жизнь защищает нас, людей, от декадентства, склоняет к тому, чтобы, ценя жизнь, жить интенсивно и творчески, использовать каждую минуту жизни и радоваться ей. А когда потребуется, без сожаления отдать ее за нужное дело. Я говорю и мыслю как человек, но ведь точно так же мыслили долгожители эльфы, когда шли биться и умирать в командах скоя'таэлей. Если я не прав, пусть меня поправят. Пилигрим выждал соответствующее время, но никто его не поправил. - Во-вторых, - продолжал он, - мне кажется, политическая власть, хоть она и не способна изменить историю, может своими действиями создать вовсе не плохие иллюзии и видимости такой способности. Для этого у власти имеются методы и инструменты. - О да, - ответил эльф, отворачиваясь. - Здесь вы попали в самую суть, господин пилигрим. У власти есть методы и инструменты. Такие, с которыми невозможно дискутировать. Галера ударила бортом по обросшей водорослями и ракушками свае. Бросили сходни. Загремели крики, проклятия, команды. Кричали чайки, подхватывающие отбросы, что покрывали зеленую грязную воду порта. Побережье кишело людьми. В основном в военной форме. - Конец рейса, господа эльфы, - сказал нильфгаардский командир конвоя. - Мы в Диллингине. Выбирайтесь! Вас тут ждут! Их действительно ждали. Ни один из эльфов - и уж конечно, не Фаоильтиарна, - ни на секунду не поверил заверениям о справедливых судах и амнистиях. У скоя'таэлей и офицеров бригады "Врихедд" не было никаких иллюзий относительно ожидающей их за Яругой судьбы. В большинстве своем они уже смирились с нею, воспринимали стоически, даже безразлично. Вероятно, думали, что ничто уже их не удивит. Они ошибались. Их вытолкали с галеры, звенящих и бряцающих кандалами, погнали на мол, потом на набережную, где стояли ряды вооруженных солдат. Были там и гражданские. Из тех, чьи острые глазки быстро моргали, бегая от лица к лицу, от фигуры к фигуре. "Селекционеры", - подумал Фаоильтиарна. И не ошибся. На то, что его изуродованное лицо прозевают, он, конечно, рассчитывать не мог. И не рассчитывал. - Господин Исенгрим Фаоильтиарна? Железный Волк? Какая приятная неожиданность! Извольте, извольте! Солдаты вытащили его из строя кандальников. - Va faill! - крикнул ему Коиннеах Да Рео, которого тоже узнали и вытащили другие военные, носившие ринграфы с реданским орлом. - Se'ved se caerme dea! - Встретитесь, - прошипел штатский, отделивший Фаоильтиарну, - но, я думаю, в аду. Его там уже ждут, в Дракенборге. А-ну постойте-ка! Да случаем это уж не господин ли Риордаин? Взять его! Всего из колонны вытащили троих. Только троих. Фаоильтиарна понял, и внезапно (он даже удивился) его охватил страх. - Va faill! - крикнул друзьям вытянутый из ряда Ангус Бри-Кри, звеня кандалами. - Va faill, fraeren! Солдат грубо толкнул его. Далеко их не увели. Только до одного из сараев вблизи пристани. Рядом с гаванью, над которой покачивался лес мачт. Штатский подал знак. Фаоильтиарну толкнули к столбу, к балке, на которую закинули веревку. К веревке начали привязывать железный крюк. Риордаина и @mcsq` усадили на два стоящих на глинобитной площадке табурета. - Господин Риордаин, господин Бри-Кри, - холодно проговорил штатский. - На вас распространяется указ об амнистии. Суд решил проявить милосердие. Справедливость, однако, должна восторжествовать, - добавил он, не дождавшись реакции. - А за то, чтобы так произошло, заплатили семьи тех, кого вы убили, господа. Приговор вынесен. Риордаин и Ангус не успели даже крикнуть. Сзади им на шеи накинули петли, их стянули, повалили вместе с табуретами, потащили по утрамбованной земле. Когда скованными руками они тщетно попытались сорвать врезающиеся в тело веревки, исполнители уперлись им коленями в грудь. Сверкнули и опустились ножи, брызнула кровь. Теперь даже петли не в состоянии были заглушить криков, визга, от которого волосы вставали дыбом. Это продолжалось долго. Как всегда. - В приговоре, вынесенном вам, господин Фаоильтиарна, - сказал штатский, медленно поворачивая голову, - имеется дополнительная клаузула. Нечто особенное... Фаоильтиарна не собирался ожидать "чего-то особенного". Замок оков, над которым эльф трудился уже два дня и две ночи, упал с его кистей как по мановению волшебной палочки. Страшный удар тяжелой цепи повалил двух стерегущих его солдат. Фаоильтиарна в прыжке ударил третьего ногой в лицо, хлестнул кандалами штатского, прыгнул прямо в затянутое тенетами оконце сарая, вылетел из него вместе с рамой и коробкой, оставив на гвоздях кровь и обрывки одежды. С грохотом повалился на доски мола. Перевернулся, перекатился и плюхнулся в воду между рыбацкими лодками и баркасами. Все еще прикованная к правой кисти тяжелая цепь тянула на дно. Фаоильтиарна боролся. Изо всех сил боролся за жизнь, которая, как он считал еще совсем недавно, не имела для него никакой ценности. - Хватай! - орали выскакивающие из сарая солдаты. - Хватай! Убей! - Там! - кричали другие, подбегая по молу. - Там, вот там он нырнул! - По лодкам! - Стреляйте! - зарычал штатский, обеими руками пытаясь сдержать кровь, текущую из глазницы. - Убейте его! Щелкнули тетивы арбалетов. Чайки с криком взмыли в воздух. Грязнозеленая вода между баркасами закипела от бельтов. - Виват! - Шествие продолжалось, толпа жителей Новиграда уже хрипела и проявляла признаки усталости. - Да здравствуют! - Урррааа! - Слава королям! Слава! Филиппа Эйльхарт оглянулась, удостоверилась, что никто их не слушает, наклонилась к Дийкстре: - О чем ты хотел поговорить? Шпион тоже осмотрелся, - О покушении на короля Визимира в июле прошлого года. - И что? - Полуэльф, совершивший это убийство, - Дийкстра еще больше понизил голос, - вовсе не был сумасшедшим, Филь. И действовал не в одиночку. - Да что ты говоришь? - Тише, - усмехнулся Дийкстра. - Тише, Филь. - Не называй меня "Филь". У тебя есть доказательства? Какие? Откуда? - Ты удивишься, Филь, если я скажу откуда. Когда можно ждать аудиенции, милостивая государыня? Глаза Филиппы Эйльхарт были словно два бездонных черных озера. - Вскоре, Дийкстра. Били колокола. Толпа хрипло орала. Армия маршировала. Лепестки цветов словно снег покрывали новиградскую брусчатку. - Все пишешь? Ори Ройвен вздрогнул и посадил кляксу. Он служил Дийкстре девятнадцать лет, но так и не привык к беззвучным движениям шефа, к его появлениям неведомо откуда и каким образом. - Добрый вечер, кхе-кхе, ваше превос... "Люди - тени", - прочитал Дийкстра титульный лист рукописи, который бесцеремонно поднял с пола. - "История секретных королевских служб, Орибастусом Джиафранко Паоло Ройвеном, магистром, написанная"... Ох, Ори, Nph. Старый мужик, а такие глупости... - Кхе-кхе... - Я пришел попрощаться, Ори. Ройвен удивленно взглянул на него. - Видишь ли, верный друг, - продолжал шпион, не дожидаясь, пока секретарь прокашляет что-нибудь путное, - я тоже стар, и получается, что тоже глуп. Вякнул одно слово одной особе. Только одной и только одно... И оказалось, что это на одно слово и на одну особу больше, чем требовалось. Послушай как следует, Ори. Ты их слышишь? Ори Ройвен, широко раскрыв удивленные глаза, отрицательно помотал головой. Дийкстра минуту молчал. - Не слышишь, значит. А я слышу. Во всех коридорах. Крысы бегают по третогорскому граду, Ори. Идут сюда. Приближаются на мягких крысиных лапках. Они возникли из тени, из тьмы. Черные, в масках, проворные как крысы. Стражники и охранники из вестибюля свалились, не застонав, под быстрыми ударами стилетов с узкими гранеными клинками. Кровь текла по полам третогорского замка, разливалась по паркету, пачкала его, впитывалась в дорогие венгербергские ковры. Они шли по всем коридорам, оставляя за собой трупы. - Он там, - указав на дверь, сказал один. Черный шарф, закрывающий лицо до глаз, приглушал толос. - Туда он вошел! Через канцелярию, в которой работает Ройвен, вечно кашляющий хрыч. - Оттуда нет выхода. - Глаза другого, командира, горели в прорезях черной бархатной маски. - Из комнаты за канцелярией другого выхода нет! Там нет даже окон. - Остальные коридоры под охраной. Все двери и окна. Он от нас не уйдет. Он в ловушке. - Вперед! Двери поддались под ударами ног. Сверкнули стилеты. - Смерть! Смерть кровавому палачу! - Кхе-кхе? - Ори Ройвен поднял над бумагами голову с близорукими слезящимися глазами. - Слушаю вас. Чем могу, кхе-кхе, быть полезен? Убийцы с ходу разбили дверь в личные апартаменты Дийкстры, пробежали по комнатам, словно крысы обнюхивая закоулки. Со стен полетели гобелены, картины и панно, кинжалы рассекали шторы и обивку. - Его нет! - крикнул один, влетая в канцелярию. - Нет его! - Где? - крикнул вожак, наклоняясь над Ори и сверля его взглядом сквозь прорези в черной маске. - Где этот кровавый пес? - Нету его, - спокойно ответил Ори Ройвен. - Сами же видите. - Где он? Говори! Где Дийкстра?! - Разве, - кашлянул Ори, - сторож я, кхе-кхе, брату своему? - Подохнешь, старик! - Я человек старый, больной и страшно уставший. Кхе-кхе. Я не боюсь ни вас, ни ваших ножей. Убийцы выбежали из комнаты. Исчезли так же быстро, как и появились. Ори Ройвена не убили. Они были заказными убийцами. А в полученных ими приказах об Ори Ройвене не было ни слова. Орибастус Джианфранко Паоло Ройвен, магистр права, провел шесть лет в различных тюрьмах, его непрерывно допрашивали сменяющиеся следователи, выпытывали о самых различных, зачастую вроде бы бессмысленных вещах и делах. Через шесть лет освободили. К тому времени он уже был совершенной развалиной. Цинга лишила его зубов, анемия - волос, глаукома - зрения, астма - дыхания. Пальцы обеих рук ему сломали на допросах. На воле он прожил неполный год. Умер в храмовом приюте. В нужде. Забытый всеми. Рукопись книги "Люди - тени, или История секретных королевских служб" пропала без следа. Небо на востоке посветлело, над взгорьями разлился белый ореол, предвестник зари. У костра уже долгое время стояла тишина. Пилигрим, эльф и следопыт молча глядели на умирающий огонь. Тишина стояла и на Эльскердеге. Воющий упырь замолк, наскучившись напрасным воем. Воющему упырю пришлось наконец понять, что трое сидящих у костра мужчин за последнее время видели слишком много ужасов, чтобы обращать внимание на вой какого-то там упыря. - Если нам предстоит странствовать вместе, - неожиданно сказал Бореас Мун, глядя в рубиновые уголья костра, - то надо кончать с недоверием. Давайте оставим позади все, что было. Мир изменился. Впереди новая жизнь. Что-то кончилось, что-то начинается. Впереди... Он осекся. Кашлянул. Он не привык к таким речам, боялся показаться смешным. Но его случайные спутники не смеялись. О, Бореас чувствовал прямотаки исходящую от них доброжелательность. - Впереди перевал Эльскердег, - закончил он уже более уверенно, - а за перевалом - Зеррикания и Хакланд. Перед нами дальний и опасный путь. Если мы пойдем вместе... Отбросим недоверие. Я - Бореас Мун. Пилигрим в шляпе с широкими полями встал, выпрямился во весь свой гигантский рост, пожал протянутую ему руку. Эльф встал тоже. Его чудовищно изувеченное лицо странно искривилось. Пожав руку следопыту, пилигрим и эльф протянули друг другу правые руки. - Мир изменился, - сказал пилигрим. - Что-то кончилось... Я - Сиги Ройвен. - Что-то начинается. - Покрытое шрамами лицо эльфа искривило что-то, что по всем признакам было улыбкой. - Я - Вольф Исенгрим. Их рукопожатия были краткими, крепкими, можно сказать, даже взволнованными. Какое-то мгновение это походило более на рукопожатие перед боем, нежели на жест согласия. Но всего лишь мгновение. Догорающее полено в костре выстрелило искрами, скрепляя событие радостным фейерверком. - Сожри меня черти, - Бореас Мун широко улыбнулся, - если это не начало настоящей дружбы. ГЛАВА 11 ...как и других Верных, так и св. Филиппу оклеветали, приписав оной. будто действует она во вред королевству, якобы подстрекает народ к беспорядкам и мятежам, будто будоражит люд и готовит переворот. Вильмериус, еретик и сектант, первосвященником себя самозванно поименовавший, святую схватить повелел и в узилище темное и ужасное бросил и там мучил хладом и смрадом, требуючи, дабы она в грехах оных призналась и выдала бы тех, коих поучала. И показал Вильмериус св. Филиппе струментарий различный, для пыток предназначенный, и грозился зело. Святая же токмо в лицо ему плюнула и в содомии его обвинила. Повелел тогда еретик от одежды ее освободить и нагую бычьими жилами сечь без пожаления и под ногти иглы вбивать. И все пытал и взывал, дабы от веры своей и богини отреклася. Но токмо рассмеялася святая и присоветовала ему удалиться. Повелел тогда оный еретик святую на пыточную лавку укласть, по всему телу железными острогами и крючьями рвать и бока ее свечами палить. Но хоть была она таковыми жестокостями мучае ма, являла святая в смертном теле бессмертную терпеливость. И ослабели палачи, и с превеликим страхом отступилися, но Вильмериус грозно оных сгромил и велел, дабы оне далее lswhkh и десницы свои зело крепко прилагали. И тогда почали святую Филиппу железами раскаленными палить, члены из суставов выбивать и груди женские клещами рвать. И в муках таковых, не признавшись ни в чем, скончалась святая мученица Филиппа. А Вильмеруса, еретика-распутника, о чем у отцов святых читай, такая кара опосля настигнула, что весь он прогнил и от того издох. И смердел аки пес, так что его без погребения в воды речные бросить пришлося. За то св. Филиппе слава и мученический венец, Матери Богине великой во веки веков слава, а нам научение и предупреждение. Аминь. Житие святой Филиппы Мученицы из Mons Calvus, в старину писарями мученическими писанное, в Третогорском Требнике собранное, от многих святых отцов позаимствованное, кои ее в писаниях своих восславляют. x x x Они мчались во весь опор, как сумасшедшие. Ехали несколько бурлящих весною дней. Кони неслись галопом, а люди, распрямляя согбенные над землей спины и шеи, глядели им вослед, не понимая, что это: живые люди или призраки. Они ехали и ночами, темными и влажными от теплого дождя, а проснувшиеся в своих кроватях люди изумленно крутили головами, борясь с удушающей болью, вздымающейся у них в груди. Вскакивали, прислушивались к хлопанью ставней, плачу разбуженных детей, вою собак. Приникали к оконным пленкам, не понимая, что это: живые люди или призраки. По Эббонгу пошли рассказы о трех демонах. Трое конников появились неведомо как, неведомо откуда и неведомо каким чудом, застав Хромушу врасплох и не позволив ему бежать. Помощь звать не было смысла. От самых последних домишек калеку отделяли добрые пять сотен шагов. И даже будь они ближе, вряд ли кто из жителей Ревности откликнулся б на призыв. Было время послеобеденной сиесты, начинавшейся в Ревности обычно ранним предполуднем и оканчивающейся ранним вечером. Аристотель Бобек по прозвищу Хромуша, здешний нищий и философ, прекрасно знал, что в часы сиесты обитатели Ревности не реагируют ни на что. Их было трое. Две женщины и мужчина. У мужчины - белые волосы, за спиной меч. У женщины, той, что повзрослее, одетой в черно-белое, волосы цвета воронова крыла завивались локонами. У молодой с пепельно-серыми прямыми волосами левую щеку уродовал отвратительный шрам. Сидела она на изумительной красоты вороной кобыле. Хромуше показалось, что когда-то он уже такую кобылу видел. Именно молодая заговорила первой. - Ты местный? - Я не виноват! - защелкал зубами Хромуша. - Я тута строчки собираю! Помилуйте, не забижайте калеку... - Ты местный? - повторила пепельноволосая, и ее зеленые глаза угрожающе сверкнули. Хромуша скуксился.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору