Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!" -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
чез. Пока искали двоих, я думал, что было бы с историей России, если бы русские традиционно соображали не на троих, а на десятерых... ...Наконец, Вувос резко затормозил у приличных размеров дома. Из соседнего двора неслась восточная музыка и запах кофе с кардамоном. - А мы не ошиблись адресом?- с надеждой спросил я, оглядывая классический афганский пейзаж. Недоставало разве что верблюда, но его тут же с успехом заменил проходивший ишак. - Не ошиблись,- процедил Вувос. - Ты не нервничай, главное, что ты успел помолиться. Мы-то успели, а вот хозяева дома еще нет -- в момент нашего появления большая семья дружно совершала намаз и косилась на нас с узорчатых молитвенных ковриков -- у меня в багаже как раз пара похожих, прикроватных, надо бы их загнать в восточном Иерусалиме. На одном из отдаленных ковриков я профессионально засек одного из вчерашних грузчиков. Интересное дело. Ожидавшая у входа Елка, в неподобающем месту, но стандартном своем мини, от неловкости переступала с ноги на ногу, как цапля. Было полное впечатление, что арабы приникали лицами к коврикам, исключительно чтобы заглянуть ей под юбку. Симулируя оживленность, Елка проводила нас в просторную комнату, устланную и обвешанную уже большими коврами, уставленную основательной, хоть и с завитушками мебелью. Джентльменский набор завершал большой поясной портрет раиса[24]. Я мстительно покосился на Вувоса, дождался ответного взгляда и перекрестился на портрет. Вувос сунул Елке конфеты и мрачно огляделся: -- Пить тут не принято? -- Как у нас в школе,-- хмыкнула Елка.-- Главное, чтоб не при родителях. Она осмотрела при ясном дневном свете кипу и автомат Вувоса, подумала и предложила: -- А не прокатиться ли нам, мальчики, куда-нибудь? -- Вот именно,-- подхватил Вувос. Мы уже было встали, но тут в комнату вошел широко улыбающийся усатый красавец. Пришлось церемонно ручкаться, знакомиться и снова рассаживаться. Друга звали Халиль. Он был нам рад. Он светился доброжелательностью. Пообещал, что сейчас принесут кофе. Он был врачом. Лицо его было определенно мне знакомо. Откуда -- я понял только когда выломился за рамки конкретного профессионального мышления. Это было кошачье лицо Петра Великого, вернее его помеси с собственным арапчонком. Четыре улыбки разной ширины и сладости витали над коротконогим столиком с восточными сластями. Сквозь улыбку Елка осознавала, что для присутствующих здесь друзей будет все-таки, наверное, лучше дружить с ней порознь, к сожалению. -- Пожалуй, мы с мальчиками куда-нибудь подскочим поболтать, ну, в кафе куда-нибудь, а то мне здесь как-то неловко, да и всем тоже,-- ласково сказала она Халилю. -- Леля,-- укоризненно пропел Халиль,-- ты снова за свое, да? Тебе не должно быть здесь неловко. Оставь эти стереотипы, пожалуйста. Все мы твои друзья, интеллигентные люди, значит нам приятно провести время друг с другом... Пришлось пить кофе с кардамоном, закусывать приторной пахлавой и слушать захватывающие истории о студенческих похождениях Халиля с Ахматом во время их совместного обучения в холодной, но такой теплой, и застойной, но такой живой Москве. Минут через сорок мы с Вувосом и Елкой стали переглядываться, решив, что дань хорошим манерам уже отдана и можно отвалить. Халиль же поглядывал на Елку, считая что нам пора. И тут зазвонил телефон, словно единственный наш общий знакомый почувствовал свою нужность. Оторопел от такого совпадения и Халиль, который так восторженно орал в трубку приветствия Ахмату, что даже я морщился. Он сообщил, что счастлив иметь такого замечательного друга, как Леля, и считает себя до конца жизни обязанным за знакомство с такой замечательной девушкой. Он так навязчиво благодарил за переданный через Лелю подарок, что мне даже стало интересно -- что же это такое было. Наконец, Халиль торжествующе воскликнул: -- Нет ничего проще, друг! Ее незачем искать. Я просто передаю Леле трубку. Елка пожала плечами, вопросительно алекнула и отозвалась, мол, привет, все хорошо, рада слышать, спасибо, как раз этой ночью тебя вспоминали, фу, пошляк, все вспоминали -- Фимка приехал к Ленке, рассказывал про дохлых крыс и ларискино дерьмо в пробирочке -- Фимка его привез в термосе... в каком термосе? а в таком же, как у тебя, то есть абсолютно в таком же -- это вообще не твой?.. Наверное, надо было вырвать телефонный провод, а я смотрел на ловящего каждое Елкино слово Халиля и надеялся, что она все-таки соскочит с темы. Но Ахмату явно было не жаль телефонного времени. -- ...ну, не знаю, говорит, что будет антивирус разрабатывать. Что, мол, вирус такой опасный, просто кошмар. Через несколько дней -- полный Армагеддон! Я его, кстати, здесь видела. Не вирус, а Армагеддон. Это тут такой холм древний, Мегидо называется... Что? Да нет, Фимка сказал, что стоит ему термосом помахать, как правительство сразу ему лабораторию откроет... Ну, это ты у него уже сам спроси. Телефон? Секунду. Боря, какой у тебя телефон?.. Я, как зомби, пробормотал телефон и увидел напряженно-запоминающие глаза Халиля. Арафат с портрета напротив одобрительно взирал на нас. Вувос ерзал. Елка положила трубку, Халиль тут же рассказал нам, как они с Ахматом долго стояли в длинной московской очереди за китайскими термосами и так замерзли, что из принципа уже взяли по два -- больше, как это там говорили "в одни руки" не давали, но зато у них всегда был и горячий кофе, и горячий чай. И знаете, оба термоса привез. Он вышел и вернулся с пресловутым термосом, прижимая его к груди, как Умница утром. Китаянка и Арафат обменялись загадочными восточными улыбками. -- Такой, да, Леля? -- Просто тот же самый,-- провела опознание Елка. -- Ва-у!-- фальшиво взвыл я.-- Какой термос! Ну надо же, какая странная судьба -- всю жизнь в России мечтать о таком, и теперь держать его в руках тут. Можно его подержать? Ничего, что я его открыл? Вот так пробка, умеют же китайцы делать термосы! Термос, естественно, был пуст. Странно было бы получить от Халиля термос с вирусом. Однако, я продолжал восторгаться до тех пор, пока хозяин дома не заставил принять этот термос в дар. Зачем я это делал? Наверное, интуиция шепнула, что в начавшейся игре лишний термос может оказаться лишним козырем. Вувос смотрел на меня тоскливо и презрительно, Елка -- изумленно. В каком-то смысле термос был отступным за Елку. Я встал, поблагодарил за любезный прием, пожал руку: -- Будешь в окрестностях Маале-Адумим -- звони... Елка проводила нас до ворот в молчании и недоумении. В последний момент Вувос просунул в закрывающуюся калитку визитку и пригласил ее посмотреть скульптуры и картины. 6. По трупам -- за океан. Подниматься домой с термосом, уподобляясь Умнице, мне не хотелось. Я решил закинуть его в багажник. Верная "Шкода" была припаркована как-то по-уродски. Ездить без меня Ленка до сих пор боялась, значит причина была веская. Скорее всего, гоняла за вирусом к Капланчикам. Километраж это подтверждал. Капот был горячим, Ленка тоже. -- Ну, что Капланчики? В глухой несознанке?-- утвердительно спросил я и нарвался: -- Глухой здесь ты! И слепой! Кажется, моя проницательность не вызвала должного восхищения ни у Ленки, ни, тем более, у "доктора Ватсона". Чтобы дать жене остыть, пришлось добавить: -- Умнице уже звонили из России? Голос с кавказским акцентом? -- Звонили...-- слегка растерялась Ленка.-- Только что. -- И о чем был разговор? Ленка посмотрела на меня, как на медузу -- недоуменно и брезгливо: -- Ты что, считаешь, что я подслушивала разговор? -- Что ты! Но может быть ты что-нибудь случайно... -- Не может! Ну да, если много миллионов пионеров долгие годы воспитывать на Павлике Морозове, то появляются такие воинствующие антиподы. Очень симпатичная черта в девичестве. -- После разговора он выскочил, как ошпаренный,-- процедила Ленка после некоторого раздумья. И на том спасибо. -- Ражговор был непроштой, Боря,-- Софья Моисеевна неторопливо закурила и улыбнулась мне на все тридцать два отсутствующих зуба.-- От Фимошки што-то требовали, видимо вируш. Потому што он жалобно клялшя, што украли... Мне даже кажетшя, што ему угрожали. Еще он клялшя, што не убивал... -- Кого не убивал?-- слегка опешил я. -- Мутанта. Так он шкажал. Я не уверена, што это клишка блатного. Фимошка утверждал, што это нешшаштный шлушай. -- Нешша... чего?-- тупо спросил я. -- Инцидент,-- терпеливо об®яснила теща.-- Роковое штешение обштоятельштв. Я думаю, Фимошка имел в виду оштавшуюшя в Рошшии культуру вируша, а не шеловека... А в конце он уже пошти кришал, штрашно нервнишал. Кришал: "Ты шам конокрад пробирошный! Это моя идея!" А потом брошил трубку и вышкошил жа дверь... Теща демонстрировала готовность к сотрудничеству, что было непривычно, а, следовательно, подозрительно. Может, это она? Вроде, уж ей-то точно незачем, разве что из общей стервозности. Ну да, мстит Умнице за зубы. Слоняясь по загроможденной квартире, я вышел на балкон. Он был завален барахлом так, что курить здесь мы теперь сможем только по-очереди. Бедный Левик, все-таки выкинули его лыжи на свежий воздух. Как и мое альпинистское снаряжение. Я взял не раз бывшую в употреблении веревку и не испытал ожидаемых ностальгических эмоций. Что-то меня в ней не устраивало. Никогда я так веревку не сворачивал. Правда, перед от®ездом я был в таком состоянии, что черт его знает... Но, с другой стороны, не в худшем же, чем когда в сумерках под дождем, когда мы все-таки спустились, Бизон все восхищался моей аккуратно свернутой веревкой. Обещал, что в следующий раз вместо венка положит ее мне на могилу... Кто же это ее развернул, а потом неумело свернул? После того, скажем, как спустился по ней с балкона? Да кто угодно. Клуб ходил в горы регулярно и в полном составе. Я бросил веревку и пошел к Ленке. Она остервенело рубила на кухне зелень. -- Так их!-- прокомментировал я.-- Изменников Родины. Изрубить в капусту! Ленка отшвырнула нож: -- Дурак! Это действительно они!.. Хоть я и не должна была тебе это говорить... До завтра не должна была... И если я нарушаю свое обещание, то это только потому, что ты... -- Стоп. Говоришь, до завтра? Они что, уже пакуются? -- Они уже упаковались, потому что завтра переезжают в Рамат-Ган... -- Ленка осеклась и уставилась на меня.-- Н-не может быть... Господи, какая я дура!.. Нет, все-таки они не могли так со мной поступить! -- Конечно,-- кивнул я.-- Моральный кодекс исполнителя самодеятельной песни. Угробить еще пять миллионов евреев это они могли. А соврать тебе -- невозможно и представить! Подумаешь, Рамат-Ган -- Мичиган... Что именно ты не должна была мне говорить? Подробненько и быстро... Быстро не получилось, а подробненько -- да. Ленка камлала, как шаман, все больше впадая в транс. Под рефрен "как же они могли?" выстраивалось примерно следующее: решив бороться до конца за выживание семьи, народа и человечества, Ленка, сопровождаемая гудением, руганью и скрипом тормозов, доехала до Петах-Тиквы и обрушила на Капланчиков свое о них мнение. Первым обрел дар непечатной речи Сема. Короче, Ленку послали, и она пошла. На лестнице ее догнала Тамарка и не только извинилась за задерганного переездом на новую квартиру мужа, но и созналась, что этот дурак стащил вчера по-пьяне пробирку с вирусом, считая, что продаст его на первом перекрестке и рассчитается с долгами. Козел, конечно, теперь-то он протрезвел, все понял и ему стыдно. Вернуть стыдно, а уничтожить жалко. Сейчас его лучше не трогать, а утром они переедут, Сема успокоится и она клянется, что к вечеру уговорит его представить все шуткой над Умницей и вернуть пробирку. Только никому не надо ничего говорить до завтра -- Сема просто не переживет позора. Главное, не говорить Боре, а то он начнет действовать по уставу и все испортит, простому что ему просто сложно понять, что люди хоть и делают глупости, но остаются при этом людьми и друзьями... Дорога была каждая минута. Я надеялся, что они летят "Эль-Алем"[25], а значит раньше исхода шаббата не упорхнут. Все-таки сложно в нашем государстве экспромтом улететь в субботу. На выезде из города я подобрал Умницу, понуро тащившегося вдоль дорожной клумбы и предложил ему автомобильную экскурсию. А потом почти всю дорогу до Петах-Тиквы развлекался, пресекая расспросы о расследовании вымышленными историями о длинных руках русской мафии, с небывалой жестокостью расправляющейся с неугодными русскими израильтянами. Едва мы свернули с Аялона на сороковое шоссе, Умница углядел указатель на Петах-Тикву и сообразил: -- К Капланчикам? Есть улики или просто проверка? -- Есть сведения, что они пакуются. -- Дай Бог, чтобы это были они!-- прочувствованно вымолвил мой спутник. -- Почему? -- Потому что они долго будут искать безопасный способ загнать вирус какой-нибудь спецслужбе... А вот если такое страшное оружие попало к каким-нибудь маргиналам... То все. На что-то он явно намекал. -- Это к каким же? -- Например, к сатанистам... Кстати, а что это у тебя Левик ходит с такой прической? Действительно, Левик как-то мерзко в последний раз подстригся. Выстриг широкую борозду от лба к шее. И череп этот... Ничего про него не знаю. Пора ребенком заняться в конце-концов, а то упустим. Уже в сумерках мы в®ехали на безликую окраину Большого Тель-Авива. Петах-Тиква -- поселение со славным сионистским прошлым и пыльным серым настоящим города-спутника. Я звонил, пинал дверь -- соседи даже не высунулись. -- Нету дома,-- не выдержал Умница.-- Свалили. -- Далеко не свалят,-- пообещал я. Умница кисло кивнул, но посмотрел недоверчиво. Аэропорт уже раскочегарился. Мы прошли все залы с регистрационными стойками. Ни в одной из очередей Капланчиков не было. Умница приуныл и, бросив на меня виноватый взгляд, ушел в туалет. Я поизучал расписание -- слишком много возможностей. Прощальный взгляд Умницы мне все больше не нравился. Я нашел это отродье у ближайшего к сортиру телефона -- он что-то страстно шептал в трубку по-арабски. Увидев меня, он засуетился и сложил пальцы в "ОК". -- Вундеркинд,-- шипел я, оттаскивая его подальше от телефона, который наверняка уже засекли,-- ты что, считаешь, что я теперь пойду в службу безопасности сообщать о термосе в багаже Капланчиков?! Он еще упирался, гад. И отбрехивался: -- Ты просто не понимаешь, Боря! Я создавал тебе фон... После предупреждения о бомбе, сделанного на арабском языке, тебя выслушают очень внимательно... Иди, заяви, что у тебя есть агентурные данные, что в багаже Капланчиков какая-то бомба... Не говори даже, что она настоящая, в прямом смысле. Скажи, что в переносном. Ведь после моего звонка они уже будут суетиться... Что ты на меня так смотришь?! -- Да так. В переносном смысле. -- Ну вот. А когда найдешь термос... я уверен, это будет термос, они его открыть побоятся, так скажешь, что он украден у выдающегося ученого, который находится тут же, за дверью, и изымешь. А спросят что внутри, отвечай... ну, не знаю, отвечай -- сперма, тем более она там действительно как питательная среда используется. Кроличья. Если что-то будет надо подписать, подпишем... Ну что ты смотришь!? Ты же не скажешь, что там вирус -- всех же тогда повяжут. И меня, и Капланчиков. А всю вашу семью -- в карантин. -- В какой карантин? -- честно изумился я такому откровенному скотству. -- Ну-у, я думаю, как минимум, в трехмесячный,-- безмятежно ответил он.-- Я же не смогу взять на себя такую ответственность -- утверждать, что он может быть короче... Поэтому для всех нас, нормальных людей, будет лучше, если ты пойдешь и исполнишь свой долг в целом, по большому счету. А детали -- кому они нужны?.. Собственно, логики здесь было не меньше, чем скотства. Конечно, я бы из принципа предпочел действовать любым другим способом, но другого не было. Поначалу все шло по сценарию "выдающегося ученого". Не задавая лишних вопросов, Капланчиков, со всем немалым багажем, сняли с монреальского рейса. Увидев меня, Сема просипел: "Дура!.. Обе дуры!" Меня это почему-то не обнадежило. Шмонали их долго и обстоятельно. Нашли около пятидесяти тысяч недекларированных долларов. По-моему, ребята продешевили. Зато до чего оперативно! Даже слишком... Собраться и улететь за двенадцать часов -- это еще куда ни шло. Но за это же время найти покупателя, который найдет в шаббат наличку и уже после этого собраться и улететь... слишком круто для работников упаковочной фабрики, тут Ирочка права. Так стремительно продавать вирус -- слишком большой риск. Не для этой парочки. Эти бы думали, сомневались, нащупывали... -- Где термос, Сема?! -- тихо сказал я ему по-русски.-- Скажи где, и я попробую тебе помочь. Он сокрушенно махнул рукой: -- Эти две дуры -- моя и твоя... Мы купили билеты еще месяц назад, это легко проверить, правда? Не сложилось у нас тут, ты же знаешь... Ну и обычные дела... брали ссуды, давали гарантов... Короче, сожгли все мосты. И в последний момент Ленка на нас наезжает с этой ахинеей... Об®яснить ей ничего невозможно. Здесь я не удержался от кивка, а он, ободренный, продолжил: -- Ну пойми, восемь часов до вылета, пять часов до такси, а тут такая лажа, ни за что, ни про что... Я психанул. А Тамарка испугалась, что ты заведешься, вылет перекроешь, а там что-то из наших дел вылезет и... долговая яма. В общем, решила выиграть время, дура. Ленка, мол, никогда обещания не нарушит... Теперь-то все и вылезет. А так бы улетели... -- Да-а,-- протянул я разочарованно, потому что он очевидно говорил правду.-- Не держи на меня зла, Сема. Я, в общем, человечество спасал. Может, еще обойдется... вас пока только до следующего рейса задержали. -- Ты-то что... Это Тамарка -- дура, да еврейское счастье... До завтра уже ничего не летит, а утром из-за этих долларов начнут наводить справки, что-то вылезет... Ну что, билеты действительно были взяты за месяц, что хоть и не исключало возможности кражи термоса, но... это явно не они. Умница метнулся ко мне с протянутыми руками: -- Ну?! Где?.. Почему так долго? НЕТУ?! -- Нету,-- согласился я. -- Почему?! Я об®яснил: -- Ленка -- дура, да еврейское счастье.-- И об®явил:-- Завтра утром сделаешь официальное заявление в полицию. Всю обратную дорогу выдающийся ученый ныл, что его посадят за нелегальный перевоз особо опасной инфекции и грубо льстил моему полицейскому самолюбию, уверяя, что если кто-то и сможет найти вирус, то это буду только я. И даже позволял себе гнусные намеки, что если это могут быть и члены моей семьи, и в моих интересах не выносить сор из избы. Лишь у Мевассерет-Циона Умница смирился с судьбой и потребовал, раз так, завезти его в центр Иерусалима, чтобы последнюю ночь на свободе провести, как положено свободному мужчине, вернувшемуся на любимую родину в недобрый для него час. Бюджет на это мероприятие он определил в двести шекелей, котор

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования