Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Юлиан Семенов. Экспансия - II -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -
оворила, как глухая, - очень громко. - Ну и ну! - Красиво, да? - Ох, как красиво! - Нет города более прекрасного, чем Нью-Йорк. - А почему его ругают ваши писатели? - Так полагается. Ругают обычно то, без чего жить не могут. К чему равнодушны - то не ругают. - Мы поедем к тебе или ты сначала покажешь мне город? - Мы совместим эти два занятия, человечек. Поскольку мне некуда везти тебя, квартиры-то у нас нет, придется побродить по городу, ты решишь, в каком районе мы снимем номер. А заодно я покормлю тебя. Она прижалась к нему, ткнулась лицом в шею: - Тебе не приходило на ум, когда мы летели через океан, что людям Гаузнера стоило бы нас взорвать? - Еще как приходило. - Боялся? - А мы бы с тобой все равно уцелели. Упали б около острова, там рыбаки живут, пять домиков на берегу океана. Промерзли бы, конечно, но это не беда, согрелись бы в кровати. - Послушай, за что мне выпало такое счастье, а? - За твои прегрешения. - Неужели бог такой добрый? - Мой - очень. Я его часто вижу. Точь-в-точь, как на маминой деревянной иконе; он мне часто подмигивает: давай, мол, Пол, все идет, как надо, жми. - Ты это сейчас выдумал? - Честное слово. Только не кричи так, я тебя слышу. - А я ничего не слышу. - Открой рот и начни глотать, сразу уши прочистятся. - А я не хочу. На посадке моторы так страшно ревут, что кажется, вот-вот пропеллеры заклинит от напряжения. - Ты плохо пристегнулась. - По-моему, все в порядке. - Затяни ремень потуже. - А как же отстегиваться, если начнем падать? Не успею к выходу. Он засмеялся: - Глупышка, ты не успеешь ничего понять, если он начнет падать, это все происходит в секунду, в этом вся прелесть аэроплана: трах - и нет! - Не пугай. - Страшно? - Обидно. - Выбрались, летим домой - и на тебе?! Ты про это думаешь? - Конечно. "Хорошо, если выбрались, - сказал он себе. - Очень хорошо, если все кончилось, но скорее всего дело только начинается, слишком уж ювелирная была работа, чтобы отпустить нас просто так. Главное - впереди, только б скорее началось. Самое страшное в жизни - ожидание, когда сердце тянет, а душу крутит и жмет; ожидание живет вместе с ощущением бессилия - ужасное чувство собственной малости; не зря человека заключают в тюрьму и держат неделями одного в темной камере... Тогда - по прошествии томительных недель, а то и месяцев - даже следователь кажется посланцем надежды; полная аберрация представлений, как мало человеку надо..." В аэропорту - шумном, громадном, многоязычном - Роумэна окликнули. - Представьтесь, пожалуйста, - Роумэн оглядел человека, который подошел к нему, неумело сжимая в руке букет красных гвоздик. - Я Роберт Гилл, меня прислал мистер Макайр, чтобы приветствовать вас на родине. - Как это мило, мистер Гилл, познакомьтесь, это моя жена. - Очень приятно, меня зовут Крис. - Это вам от мистера Макайра, - сказал Роберт Гилл, протягивая ей цветы. - А от меня - самые сердечные поздравления. - Спасибо, - сказал Роумэн, тряхнув руку Гилла, - тронут, Роберт, сердечно тронут. - Мистер Макайр просил меня помочь вам, если в этом возникнет нужда. - Да пока никаких трудностей нет, еще раз спасибо. - Вы намерены остановиться в Нью-Йорке? - На несколько дней, чтобы завершить необходимые формальности, я ведь уроженец Нью-Йорка, поэтому хочу именно здесь обвенчаться. Миссис Роумэн понравился наш город даже с воздуха, возможно, она захочет поселиться здесь навсегда. - О, я убежден, что ей так же понравится Фриско. - Что это? - спросила Кристина. Роумэн пояснил: - Джентльмен так называет Сан-Франциско. Наверняка он с того побережья. - Точно, я оттуда! - подтвердил Гилл. - Вот моя карточка, там живут родители, они будут рады, если вы решите остановиться у них на недельку-другую. - Спасибо, Роберт, вы очень любезны, - ответил Роумэн, спрятав визитку в карман. - И последнее, - заключил Гилл. - Если вы хотите встретиться с мистером Макайром перед тем, как начнете свадебное путешествие, он готов принять вас в любое удобное для вас время. - Это замечательно. Если бы он нашел для меня минут сорок завтра утром - было бы прекрасно, мне очень нужно с ним поговорить... ...Макайр выслушал Пола, рассмеялся чему-то, хлопнул в ладоши, словно аплодировал невидимым актерам, поднялся с кресла и, расхаживая по кабинету, украшенному стягом Соединенных Штатов и портретами Линкольна, Рузвельта и Трумэна, заговорил: - Итак, у них есть наш код, они вербуют наших людей и норовят играть своим агентом Полом Роумэном даже в Штатах?! Нет, каково, а?! Погодите, Пол, неужели вы всерьез верите, что у них есть ключ к нашему коду? - А черт их знает. - Как они могли получить ключ? От кого? Я не верю, что в наших рядах может быть изменник, я не верю в это. - Я не думаю, что они блефовали, - сказал Роумэн. Макайр долго расхаживал по кабинету; остановившись у окна, тихо спросил: - Что подвигло вас на полет в Мюнхен, Пол? - Информация, которую мне удалось получить. Я вышел на Гаузнера. Промедление было бы смерти подобно. - Информация надежна? - Абсолютно. - Кто источник? - Человек, которому я доверяю. - Хм... Уж не думаете ли вы, что какие-то сведения просачиваются из этого кабинета в Мюнхен? - спросил Макайр. - Вот уж чего не думаю - того не думаю, - улыбнулся Роумэн. - Хотя не грех было бы посмотреть, откуда к вам пришла секретарша. Слишком уродливая, такие падки на мужскую ласку, за это женщина готова таскать из огня каштаны. - После вашей телеграммы я уже начал проверку, - ответил Макайр. - Всех без исключения, Пол. Даже друзей, которым верю, как себе. "Это он про Кристину, - сразу же понял Роумэн. - Он мягко стелет, этот Макайр, но держится абсолютно точно. Он прекрасно понимает, с чем я пришел, и он р а б о т а е т свою линию поведения мастерски. Я правильно сделал, что не отдал ему всю цепь Гаузнера, она еще пригодится мне, если придется идти ва-банк. Ох, лучше бы мне не пришлось идти ва-банк, но ведь он подталкивает меня к тому, чтобы я сказал ему про Кристу. А что если он лгал в шифровке и ему известно, что "некоей неустановленной женщиной" - агентом Гаузнера была не кто-нибудь, а Криста, которая стала моей женой? Все, что происходило до того, как она приняла мою фамилию, было моим личным делом, и я мог послать каждого куда подальше: не суйте нос в мою личную жизнь; есть вопросы по существу - задавайте, отвечу, но не подглядывайте в замочную скважину, это недостойно нашего образа жизни". - Это мужественно и достойно, - медленно затянувшись, согласился Пол. - Друзья вас поймут, но вряд ли вы делитесь с ними государственными секретами... Дело не в ваших друзьях или родных. Если существует утечка информации, то искать надо где-то здесь" в этом здании. - Если она есть, - кивнул Макайр. - Вы правы, педалируя на спасительном "если". Мы не вправе поддаваться панике и скатываться в тотальное недоверие друг к другу. Тогда нельзя работать, упаси нас бог от подозрительности, это к добру не приводит... Тем не менее, - Макайр ослепительно улыбнулся, - я позвонил маме, она у меня родом из Голландии, и спросил, кто ее посещал в последние годы из валлонцев, черт их всех знает, гестапо работало там во время оккупации очень лихо, глядишь, и зацепили кого... "Он подталкивает меня к тому, чтобы я сказал о Кристине, - снова подумал Роумэн. - Это он не про себя сказал, он врет, что спрашивал маму о ее родственниках, это он спрашивал меня. Ай да Криста, ай да умница, как же она пронзительно и трагично предсказала, что, открыв ему все, я стану обыкновенным офицером разведки, перевербовавшим вражеского агента. А ведь я должен сказать, иначе придется жить с динамитом под кроватью... Я должен, он загнал меня в угол - правда, с моей подачи: если бы я не начал игру, отправив ему шифровку из Мадрида, он бы молчал. А он давит. Но тогда, выходит, я п о п а л в десятку? Зачем бы ему иначе давить? Нападают только в том случае, если видят угрозу, - особенно в нашей работе". - Мне бы хотелось послушать ваши рекомендации, Роберт. Что мне делать? Как будем и г р а т ь? - спросил Роумэн. - Хм... Думаете, я готов к ответу? Да и потом вы сильнее меня в разведке, за вами не только фронт, но и нацистская тюрьма, вы видели их во всех обличьях... У вас есть какие-нибудь предложения? Я не верю, что вы пришли ко мне без какого-то, хотя бы даже прикидочного, плана. - У меня есть план. - Какой? - Ждать. - Хотите вернуться в Испанию? - Черт его знает... - Вы готовы втянуться в игру? Если она действительно начнется? Или склонны к тому, чтобы отдать ФБР первого же человека от них, если он придет к вам? - Зависит от вас. Если вы сочтете игру заслуживающей интереса, я поступлю так, как вы прикажете. Макайр поморщился: - Пол, мы в достаточной мере добро относимся друг к другу... Я не могу вам приказывать... Я могу рекомендовать, но только после того, как выслушаю вас и поделюсь вашей новостью с высоким шефом. - Заместителем государственного секретаря? - Видимо, да, вы того заслуживаете... Не допускаете мысли, что в Мадриде была какая-то темная афера? - Все допускаю. - Мне только не ясно - если поверить, что на вас действительно вышла какая-то тайная нацистская организация, - чего они от вас хотят? Ну, хорошо, компрометация: вы их старый агент, завербованный еще в гестаповской тюрьме, сломленный на пытках, контакт возобновлен после войны; служите за деньги; гонорар достаточно высок; все понимаю, но ведь каждая разведка обязана ставить перед любым агентом - а уж такого уровня, как вы, и подавно - конкретную задачу. Если бы они ориентировали вас на что-то - одно дело, можно было бы просчитать, кого интересует та или иная информация... А здесь все непонятно... "Организация Верена" предполагает, что Гаузнер м о г быть русским агентом... М о г... Они не употребляют императива, сослагательное наклонение... - Вы этому верите? Макайр неожиданно жестко ответил: - Сначала я хочу поверить всему, что исходит от немцев, чтобы потом, после проверки, не верить ничему. - Значит, вы хотите, чтобы я был им п о д с т а в л е н? - Боюсь, что это необходимо. - На чем есть смысл подставиться? - Я сейчас не готов к ответу... Может быть, атомная индустрия - это особенно интересует русских... - А немцев? - Они раздавлены, Пол. Им не д о т я н у т ь с я, нет необходимой экономической мощи, Германия превращена в картофельное поле Европы... - Ой ли? - Лично я был бы рад этому. - Я тоже. Но жизнь отучила меня от иллюзорного мечтательства. Надо жить реальностью. - Что ж, попробуем... Наших противников не могут не интересовать вопросы обороны, позиции Штатов в Латинской Америке, Китае, Греции, Италии... Это основные узлы, где сейчас скрещиваются наши интересы с русскими... - Вы все же склонны считать визит Гаузнера и его коллег акцией русской секретной службы? Немцев отводите? - Ни в коем случае. Я отвожу их - с вашей, кстати, подачи - только от атомного проекта и Китая. Греции, впрочем, тоже. Латинская Америка и Рим вполне могут интересовать их, там остались их опорные базы... От кого вы получили информацию по Гаузнеру, Пол? Может быть, нам стоит начать поиск, исходя именно из этого? По Брунну-Штирлицу - он, кстати, исчез из Мадрида - мы еще поговорим... Вы, случаем, не от него получили информацию на Гаузнера? "Что ж ты так нетерпелив? - подумал Роумэн. - Зачем ты толкаешь меня на признание? Или ты боишься выказать з н а н и е, которое могло прийти только от немцев из Мюнхена?" - Нет, Штирлиц не знал Гаузнера. Или очень талантливо скрыл это от меня... Где он? Информация еще не поступила? - Ищем. А как вы думаете, где он может быть? - Или он сейчас получает награду в Кремле, если поверить немцам, или отправился в Латинскую Америку. Макайр кивнул: - И я так думаю. Но он обложен, его найдут, если только он отправился в Латинскую Америку. Его найдут обязательно. - Нет, Роберт... Выход на Гаузнера дал не он... К сожалению. Я сделал так, что выход на Гаузнера назвала моя жена. Макайр даже споткнулся, словно наткнувшись на невидимый шнур, протянутый поперек комнаты: - То есть?! "Надо уходить из этого предприятия, - подумал Роумэн. - Сказав ему правду, я буду слишком рисковать Кристой, если решусь продолжать дело. Черт с ними, с этими наци, здесь они не страшны, а в Европе пусть их ловят другие. А я поеду в Голливуд к Спарку - консультировать фильмы про войну. К черту, мне не так уж много осталось, чтобы я ставил на карту Кристу, слишком она дорога мне". - Пол, об®ясните, о чем вы?! - Ее отца арестовал Гаузнер, Роберт. Тот профессор, о котором вы упоминали в телеграмме по поводу Гаузнера, - его звали Кнут Кристиансен - помните, наверное? - отец моей жены. Чтобы спасти его, она согласилась работать на них. И Гаузнер нашел ее после войны... Он сказал ей, что назовет имя человека, виновного в расстреле отца, если она познакомится со мной и станет моим другом... Она это сделала... И я на ней женился, когда узнал правду... Трагическую правду... Как вы понимаете, я обещал ей не рассказывать вам это - не потому, что нам есть что скрывать, ей скрывать нечего, я знаю все, а просто потому, что она очень не верит людям, работающим в разведке... Вы подвели меня к тому, чтобы я сказал вам то, что вы услышали. И поскольку вы достаточно точно подвели меня к этому, я вынужден сказать, что мое присутствие во всем этом деле невозможно, ибо повлечет вольное или невольное участие в нем моей жены. А я этого не хочу... - Господи, - простонал Макайр, - господи, какой ужас. Пол! Что там Шекспир с его драмами... - Шекспир не писал драм. Только трагедии или комедии, - усмехнулся Роумэн, вытягивая из мятой пачки "Лаки страйк" очередную сигарету. - Зря я вам все это рассказал, да? - Наоборот, Пол, я бесконечно признателен вам, я высоко ценю ваше доверие... - Иначе не умею, - заметил Пол. - Я беспрекословно верю тем, с кем имею дело... Но вы должны мне дать слово: то, о чем я сказал вам, останется нашей тайной. - А как же иначе?! Бедная женщина. Пол, какое счастье, что мы живем в стране, где такое невозможно! - Вот это верно. Счастье. Мне здесь даже дышится, будто в сосновом лесу, хотя воздух насквозь пропитан бензиновым перегаром. Поэтому, Роберт, мне лучше уйти из этого дела. - Не хотите им отомстить? - тихо спросил Макайр. - Так ведь за меня уже отомстили: Гаузнера нет больше, я удовлетворен. - Гаузнера нет, вы правы... А гаузнеры, гаузнерята? - Эти есть, - согласился Роумэн, внимательно посмотрев на Макайра: очень симпатичное лицо, открытое, сильное, и глаза печальные, нет в них того блеска, который свойствен безмозглым гончим. "А если я ошибался в нем? Господи, как страшна бацилла подозрительности! Страшнее ее есть только одна бацилла, - сказал себе Роумэн, - и эта бацилла называется телячьей доверчивостью". - Пол, конечно, вы и только вы вправе принять решение. Я соглашусь с ним, каким бы оно ни было. Если хотите отойти - воля ваша. Спасибо, что рассказали мне обо всем; я ч у в с т в у ю операцию, которая может оказаться коронной. Когда и если мы завершим ее, вы найдете себя в списках тех, кто стоял у ее начала, был, строго говоря, инициатором. Так что, повторяю, - решение за вами. Что же касается слова по поводу миссис Роумэн, то я даю его вам от всего сердца. "Ну вот, не хватало мне еще начать шмыгать носом, - подумал Роумэн. - Нельзя, нельзя быть подозрительным, это - ржавчина, она раз®едает душу, превращает человека в мышь, трусливую, загнанную и жадную. Он мог бы, он имел право просить меня написать обо всем, а уж о Крис тем более. Но ведь он не сделал этого! Он поступил как джентльмен, товарищ по общему делу. В конце концов, этот самый генерал Верен действительно может играть им, Макайр может и не предполагать даже о том, что из себя представляют все эти наци, он же не сидел у них! Я стал таким подозрительным после Штирлица, - подумал Роумэн. - До встречи с ним я был совершенно нормальным человеком. Неужели они влияют через него таким образом, чтобы превратить меня в осторожничающего, оглядывающегося на каждый взгляд и шорох скунса?! Если он исчезнет, а он имеет возможность исчезнуть, хотя я и дал ему денег, но их не хватит на возвращение в Европу самолетом, - успел просчитать, слава богу, - значит, он говорил мне правду, он не наци, следовательно, он уйдет к своим... Или будет стараться уйти... В Асунсьоне нет русского посольства... Он мог выйти из самолета в Рио, вот и весь разговор... Стоп, все выстраивается: если он ушел, значит, он вернулся к своим и дал мне таким образом понять, что его работа кончена. Если же он п р о к л ю н е т с я, значит, он в игре. Погоди, - остановил себя Роумэн, - не вали все на Штирлица. Задай сначала вопрос: на чьей он стороне? С Гаузнером против меня? Или со мной против гаузнеров? Вполне может быть и так, и эдак. Я знаю, что мне сейчас нужно сделать. Я должен потребовать у Макайра право на абсолютно самостоятельную работу, вот что мне нужно. Скорее всего он откажет, я бы на его месте отказал. Это все и решит". - Роберт, а что происходит с Брехтом? - По-моему, ничего особенного. Обычная проверка - иначе нельзя. Если я намерен проверять родственников матушки - а я говорю это серьезно, - то отчего мы не можем задать человеку вопросы, если они возникли? - Что грозит Эйслеру? - Ничего ему не грозит... Наслушались сплетен в Европе - и запаниковали... Мне тоже не по душе дилетантство и некомпетентность тех, кто задает вопросы в Комиссии, но даже конституция не гарантирует нас от дураков. От фальшивого обвинения - да, а это, по-моему, важнее. - Вы знаете, что он помогал мне перед тем, как я был заброшен в тыл к наци? - Знаю. - Его нельзя дать в обиду, Роберт. - А кто вам сказал, что мы намерены дать его в обиду? Будьте уверены, в Штатах умеют защищать честных людей. Роумэн помолчал, оценивая сказанное Макайром: сейчас нет смысла д а в и т ь; он достаточно ясно определил свою позицию, вполне пристойна. - Послушайте, Роберт... Я хочу внести предложение... Нет, погодите, перед этим я хочу спросить вас: вы мне верите? - Как себе. - Спасибо. Второе. Имеете ли вы контакты с пунктами охраны и слежения за русскими миссиями в Латинской Америке? - Конечно. - Информация поступает ежедневно? - Да. - А копии фотографий лиц, входящих в русские посольства? - Это - с почтой, раз в две недели. - Если вы запросите Буэнос-Айрес, Рио-де-Жанейро и Сантьяго-де-Чили... Впрочем, Венесуэлу и Боготу тоже... Вам смогут прислать фотографии н о в е н ь к и х? - Хотите поглядеть Штирлица? Или Пепе? - Штирлица. Пепе вряд ли. Думаю, он об®явится здесь. - Мы его хорошо встретим. - Не сомневаюсь...

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования