Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Юлиан Семенов. Экспансия - II -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -
ой секретной службе сразу же после его ареста в мае сорок пятого, довольно подробно коснулся работы Канариса, связанной с попыткой проникновения в "атомный проект американцев". Среди фамилий, которые были у него на памяти, дважды промелькнуло имя штурмбанфюрера СС доктора Риктера и штандартенфюрера СС Штирлица - в связи с делом физика Рунге, арестованного гестапо. Следы Штирлица затерялись, поди найди человека во взбаламученной послевоенной Европе. Да и жив ли он вообще?! А вот Риктер май сорок пятого встретил в британском лагере для военнопленных; с ужасом ждал допросов, понимая, что случится, если англичане докопаются до истории о его участии в допросах Рунге. Однако же в сентябре (через две недели после того, как Шелленберг закончил давать показания по "атомному проекту") Риктера пригласили в комендатуру, побеседовали, не задав ни единого вопроса о его прошлой работе, и об®явили об освобождении, предложив зарегистрироваться в Гамбурге; адрес дали странный: особняк на берегу, в уединенном месте; ни вооруженной охраны, ни джипов; тишина и благость, шум прибоя и птицы поют. Человек в штатском, принявший его и также не задавший тех вопросов, которых Риктер страшился более всего, осведомился, чем будет заниматься бывший офицер, поинтересовался, не потерял ли он навыки теоретический работы в сфере физики, и по завершении беседы вручил временное удостоверение, дававшее возможность свободного передвижения по британской зоне оккупации. Пугаясь собственной смелости, Риктер спросил тогда, не может ли он рассчитывать на такие документы, которые позволят ему уехать из Германии: - Семья погибла, я один, кругом руины, что мне здесь делать? Англичанин пообещал обдумать просьбу Риктера и предложил зайти через неделю. Все эти дни Риктер мучительно колебался: идти или нет? Явно, б е с; в таких коттеджах селится секретная служба, ну их всех к черту, лечь на дно, затаиться, там видно будет; но желание вырваться отсюда, страх, что его найдут и отправят в Нюрнберг (он даже не мог себе представить, что английская разведка все уже о нем знала), подвигли его на то, чтобы - выпив две таблетки снотворного, только так можно было унять нервы, - по прошествии недели отправиться к англичанам. Тот же мужчина с невыразительной внешностью (встретишь через час на улице - не узнаешь), что принимал его в первый раз, вручил ему документ, дающий право покинуть Германию, потом пригласил к столу, угостил чаем с бутербродами (за последние два года впервые попробовал сливочного масла, отвык: Германия сидела на маргарине) и завел разговор о том, почему Гитлер проиграл войну; Риктера слушал доброжелательно, во многом с ним соглашался, а потом неожиданно спросил: - Если нам понадобится ваша помощь в той отрасли знаний, где вы наиболее активно работали, можно ли рассчитывать на ваше сотрудничество? - Конечно, - ответил Риктер, - конечно, я готов помогать во всем. Отблагодарю, как могу. - Он подумал, что сейчас-то и начнется самое страшное - вопросы о Рунге, о том, что вытворяли с несчастным на допросах, однако англичанин произнес несколько ничего не значащих фраз и посоветовал Риктеру непременно посетить - по прибытии в любую страну, куда он намерен переселиться - британское консульство. - Дело в том, - пояснил он, - что по тому документу, который мы вам сейчас выписали, ни одна страна не предоставит вам право гражданства. Наше консульство выдаст вам другое удостоверение - оно-то и позволит апеллировать к местным властям с просьбой о виде на жительство... Психологически все было рассчитано верно: немец - он и есть немец, "орднунг мус зайн"': если сказано, что надо зайти и поменять, - непременно зайдет и поменяет. Именно поэтому британская секретная служба зафиксировала прибытие Риктера в Буэнос-Айрес. Удостоверяющую справку оформили за неделю, без проволочек; семи дней вполне хватило на то, чтобы выяснить, где Риктер живет и чем занимается: портовый рабочий, ничего интересного. _______________ ' "Должен быть порядок!" И лишь когда по прошествии тринадцати месяцев из разных источников - англичане работать умеют, спешить не любят, вживаются на года - поступили данные о том, что Риктер вошел в сферу интереса полковника Гутиереса, ближайшего помощника Перона, а потом и вовсе исчез из Буэнос-Айреса в связи с каким-то в высшей мере серьезным делом, Лондон понял: птичка клюнула, внимание, наступает время охоты! Об "атомных грезах" Перона в Лондоне узнали; весьма ревниво относились к тому, что младший брат секрета ш т у к и не открывал. Денег и возможностей на собственные исследования не хватало, отчего бы не п о д л е з т ь к тайне через Перона?! По странному стечению обстоятельств Шиббл и Риктер прочитали перепечатку о "нацистском изувере Штирлице" одновременно: дело в том, что в Барилоче, где часто бывал Риктер (изредка наведываясь в Кордову), и в Игуасу, где Шиббл по-прежнему и г р а л роль спивающегося проводника, развлекающего нечастых гостей провинции охотой и рыбалкой, почта приходила с опозданием в три дня. Шиббл немедленно проинформировал свой ц е н т р (безобидное письмо маме в Лондон) о том, что человек, которым весьма интересовались здешние немцы, является на самом деле фон Штирлицем, ему, Шибблу, известен, был транспортирован в Асунсьон; в случае, если он действительно представляет оперативный интерес, сообщите. Лондон отреагировал не сразу, сначала надо было поднять все показания Шелленберга. Изучив их заново, провели прямую линию между Риктером и Штирлицем. Ответили в Игуасу (милое письмо старой мамочки непутевому сыну), что человек этот представляет серьезный интерес, в случае его обнаружения - сообщить незамедлительно; из-под опеки не выпускать; если же его обнаружат в других районах, Х-75' об этом не преминут сообщить; необходимо срочно посетить Асунсьон и выяснить, не осел ли мистер Штирлиц в столице Парагвая, деньги на поездку можно снять со счета. _______________ ' Х - 7 5 - кодовое обозначение Шиббла. В Асунсьоне Шиббл проторчал неделю. Повстречал с в о и х, Штирлица, конечно же, не нашел, но получил информацию, что этот человек (фотографию из газеты "Мэйл" постоянно возил с собой) встречался с каким-то "гринго"; куда уехал - неизвестно; пропал человек, попробуй найди - иголка в стоге, сена. А Риктер, прочитав, в свою очередь, о Штирлице, поначалу испытал шок, подумав: "А что, если и про меня такое бабахнут?!" Первым побуждением было немедленно связаться с Гутиересом; впрочем, тот наверняка видел эту газету еще три дня назад; если не вызывает, значит, нет нужды. А что потом?! Как всякий человек, лишенный полета, не обладавший даром фантазии, Риктер не мог представить себе, что Гутиерес, занятый делами государственного уровня, не имел времени читать газеты: шифротелеграммы, приходившие от послов из тех стран, с которыми поддерживались дипломатические отношения, сводки секретной полиции, изучение ситуации на биржах занимали не менее десяти часов в сутки, не считая обязательных приемов, файв-о-клоков, бесед с министрами, руководителями ведущих иностранных фирм (ИТТ, "Дженерал электрик", "Шелл", "Ферст Сити бэнк"), личными осведомителями. Дома валился в кровать без сил; любовницу, великолепную исполнительницу танго, мог видеть только по воскресеньям, отдохнув за неделю, - какой смысл ехать к женщине, если мечтаешь о том, как бы поскорее лечь и сладко уснуть?! Поэтому, не получив от Гутиереса никакого известия, - а ведь он пообещал сделать все, чтобы Штирлица, если тот жив, разыскать, - Риктер решил затаиться: "Посоветуюсь с Танком, светлая голова, он подскажет, как поступить, не мозг, а счетное устройство". Мысль об ужасающей статье про Штирлица, о ликвидации им Фрайтаг и Рубенау, тем не менее, покоя не давала; пришлось снова прибегнуть к снотворным препаратам; правда, здесь, в Аргентине, они были значительно мягче, чем в Европе; по ночам явно видел перед собой лица личного посланца Мюллера и его спутника: "Мы очень заинтересованы в вашей работе; мы понимаем, что у вас сейчас трудное время, приходится выполнять все указания Перона; выполняйте, они разумны. Вполне вероятно, к вам подойдут какие-то люди из Германии, скорее всего бывшие военные; о контакте с ними поставите нас в известность, опубликовав в "Кларин" об®явление, что вы - понятно, не называя себя, - намерены приобрести двух сиамских котят, обязательно с азиатской родословной. После этого мы найдем вас и обсудим ситуацию; главное - совершеннейшее спокойствие. И еще - вы слишком тихо себя ведете: крупный ученый обязан зарекомендовать себя психом; это угодно вашим руководителям, Аргентина еще только создает свою науку; здесь полны почтения к мыслителям, воспользуйтесь этим. Если же ситуация не будет терпеть отлагательств и вам станет необходимо срочно посоветоваться с нами, отправляйтесь в Игуасу, поселитесь там в отеле "Александер", обедать ходите в парижжю' - единственную, где собираются все европейцы; к вам подойдут. Пароль: "Вы еще не посетили водопады? Советую сделать это перед заходом солнца, очень впечатляет"; отзыв: "А мне говорили, что самое интересное время на рассвете". Вам возразят: "Не верьте, сказки, - закат". С этим человеком можете говорить, как с нами". _______________ ' П а р и ж ж а (так аргентинцы произносят испанское слово "парилья") - ресторан, где готовят национальное аргентинское мясное блюдо, жаренное на углях. Зная, что лучший способ успокоить нервы, - это отправиться в путешествие, Риктер послал телеграмму Гутиересу, в которой просил его санкционировать поездку в северные районы, совершенно не исследованные в плане минералогии, во-первых, и, во-вторых, бесспорно перспективные с точки зрения энергоресурсов. Гутиерес не ответил; вместо него телеграмму отправил полковник Энрике Гонсалес: "Командировка сроком на семь дней санкционирована сеньором Гутиересом; просьба представить отчет в десятидневный срок". Риктер вспомнил людей, которые пришли к нему от Мюллера: "Они правы, со мной разговаривают, как с послушным исполнителем; сейчас самое время застолбиться, потом может быть поздно, привыкнут к моей покорности". Всю ночь он составлял ответную телеграмму, пошел в библиотеку, взял в абонементе Плутарха, ничего подходящего не нашел; заставил себя вспомнить латынь, в университете это был обязательный предмет; кроме "сик транзит глория мунде" на ум ничего не шло; под утро, в отчаянье уже, написал в Буэнос-Айрес: "Наука не умеет подчиняться времени, ее задача подчинить время себе; о десяти днях для отчета не может быть речи". Отправив телеграмму, пошел в лабораторию, но понял, что работать не сможет, текст и формулы плыли. "Какого черта я послушался этих мюллеровских изуверов?! Проклятье прошлого! Я сломан и растерт подошвой об асфальт! Жив - чего еще надо?! А если Гутиерес ответит, что я волен заняться проблемой подчинения времени в Германии?! Рабство страха - самое страшное рабство, но еще ужаснее высокомерная утеря памяти, легкомысленное забвение недавнего прошлого! Кто ты такой? - спросил он себя. - Мышь, палач, мусор. Что ты можешь? Да ничего, кроме как разве по-немецки четко организовать здесь некое подобие индустрии атома, базируясь на тех огрызках знаний, которые тебе чудом попали в руки". Он решил было немедленно заказать разговор с федеральной столицей, но сразу же вспомнил, что по соображениям безопасности - п р о е к т был глубоко засекречен - разговоры были н е р е к о м е н д о в а н ы. К ограничительным намекам такого рода был приучен в рейхе; пошел на почту, решив отправить новую телеграмму; мол, прошу дать мне на составление отчета хотя бы две недели, намерен сделать его развернутым и тщательно аргументированным, поспешность в таких вопросах чрезвычайно нежелательна. Повертевшись вокруг окошка, где принимали розовые бланки (срочные), понял все же, что это будет выглядеть до неприличного жалко. На вероятный о к р и к Гутиереса лучше всего ответить болезнью, сердечным кризом, - большие начальники любят сострадать, моральное меценатство. Днем в институт принесли "молнию", открыл трясущимися пальцами: "Дорогой доктор, мы очень спешим с нашим делом, только поэтому так резко ограничиваем во времени - и самих себя, и наших друзей. Не сердитесь. Сердечно ваш Гутиерес". Риктер почувствовал, как перехватило горло от волнения; лица посланцев Мюллера, которых ночью костил мерзавцами и костоломами, сейчас вспомнил с нежностью: все-таки немец никогда не подведет немца, нет ничего выше единства крови, почвы и языка. Назавтра вылетел в Игуасу. Три дня в "Александере" к нему никто не подходил. В парижже, которую, как оказалось, держал немец, им никто не интересовался. Лишь на четвертый день, когда он кончил фотографирование водопадов, изучил все минералы, которые сюда везли из Бразилии, на улице, вечером уже, его окликнули, - слова пароля были абсолютны, слово в слово. - Не сердитесь, что я не сразу подошел к вам, сеньор Риктер. Меня зовут Райфель. Все это время приглядывался, всякое может быть, как-никак живем в чужой стране. - Вы легальны? - поинтересовался Риктер. - Вполне. - В таком случае, передайте, пожалуйста, что мне необходимо повидаться с теми господами, которые привезли техническую документацию. Этот текст означал, что Риктер требует немедленной связи с людьми Мюллера. Поскольку формально Райфель работал на о р г а н и з а ц и ю Гелена, но состоял на учете в картотеке Мюллера, ему приходилось лавировать между двумя с и с т е м а м и, работая то на одну, то на другую. О том, что люди Мюллера надежно инфильтрованы в о р г а н и з а ц и ю, он, конечно же, догадывался, поэтому вел себя крайне осторожно. Понятно, он не знал, жив ли Мюллер или б р а т с т в о возглавляет какой-то другой функционер; ясно было лишь одно: с е т ь трех®ярусна - Гелен, гестапо и НСДАП, знай вертись вентилятором, особенно после того, как курьер' из Европы сухо потребовал письменного отчета о всей проделанной работе. Несколько раз ловил себя на мысли, особенно после того, как бизнес пошел в гору: "Вот бы родиться каким парагвайцем или голландцем! Нет ничего более спокойного, чем быть подданным маленького государства, особенно если оно к тому же конституционная монархия". _______________ ' Именно так Лангер представил ему Роумэна. - Хорошо, - ответил Райфель, - через день-другой вас найдут. Риктер сразу же вспомнил советы посланцев Мюллера, недоумевающе посмотрел на Райфеля, заметив: - Вы меня плохо поняли, сеньор Райфель. Встреча мне нужна немедленно; озаботьтесь тем, чтобы контакт состоялся не позднее завтрашнего ланча. Я буду ждать у себя в отеле в тринадцать тридцать. - У нас пограничный город, - Райфель покачал головой. - Я не исключаю возможности, что ваш номер о б о р у д о в а н. - Проверить нельзя? - так же требовательно поинтересовался Риктер. - Рискованно. - Хорошо, назначьте встречу в ресторане. - В каком? - При отеле. Райфель снова покачал головой: - Нет, не годится, слишком болтливый портье. У меня там был контакт, и об этом узнали в городе. Встречу организуем в "Джордже" - большой дворик, столы отстоят друг от друга на значительном расстоянии, беседу можно проводить без оглядки... Райфель действительно узнал, что о его встрече с к у р ь е р о м в холле "Александера" болтали в городе, - любой новый человек в Игуасу на виду. Он, конечно, не мог предположить, что Шиббл сделал портрет Роумэна и отправил пленку в Лондон. Эта новость вызвала там ш о к о в ы й интерес; столкнулись два мнения: одни считали, что этот факт необходимо срочно сообщить Вашингтону, другие - из старой гвардии: "прежде всего интересы империи" - такого рода сообщение полагали преждевременным, наиболее разумно сначала самим посмотреть за Райфелем и Роумэном, он, видимо, ключевая фигура. Вторая точка зрения возобладала. Назавтра Шиббл не только сфотографировал Риктера с неизвестным, но и смог услышать часть разговора (к счастью для Мюллера - незначительную часть). То, что Шиббл смог услыхать, весьма заинтересовало его: Риктер, человек, на которого он был сориентирован еще десять месяцев назад, обсуждал вопрос о том, как быть со Штирлицем (Шиббл увидел в руках Риктера вырезку из "Мэйл"). Риктера интересовало, как быть со Штирлицем, потому что "он держит те нити, которые, возможно, определят успех предприятия; но если он связан с русскими, имеем ли мы право приобщать его к делу? Я-то поначалу рассчитывал, что его можно п р и в л е ч ь. Но сейчас я думаю, что это сумасшествие". "Привлечь его можно двояко, - усмехнулся собеседник Риктера. - Либо как друга нашей идеи, либо как врага. Если бы он был другом, он бы жил рядом с вами и пользовался всеми благами аргентинского рая. А поскольку он враг, ему придется работать на н е м е ц к о е дело в таком месте, по сравнению с которым Освенцим покажется ему санаторием". В свое время Шиббл получил информацию, что где-то в Андах нацисты создали свой закрытый лагерь, - жизнь там идет точно так, как в рейхе. "Что же, - подумал он, - проводник имеет право охотиться не только в сельве". Попытка Шиббла п а с т и человека, который пришел на встречу с Риктером, окончилась неудачей: сразу же после встречи он поехал на аэродром, сел в маленький самолет - без опознавательных знаков - и улетел в неизвестном направлении. За Риктером, однако, Шиббл н а л а д и л наблюдение, которое и привело англичан в район Ла Плата и в Барилоче, где лаборатория охранялась молчаливыми людьми в штатских костюмах, но с хорошей военной выправкой. План, задуманный МИ-6' в Гамбурге в далеком сорок пятом году, получил свое развитие: события раскручивались именно так, как прикинули асы политической разведки. Да, Риктер нашел хозяев для своей идеи, да, он обосновался в Аргентине, да, здесь начали свое атомное дело; этим можно торговать с младшим братом, который не подпускает Британию к своей ш т у к е; подпустит, вынужден будет подпустить, если испугать как следует. Именно страх заставит американских экспертов начать диалог с британскими коллегами, ибо атомная бомба в руках Перона равно опасна и Вашингтону, и Лондону. _______________ ' М И - 6 - подразделение английской разведки. Шиббл решил, что ему вменят в обязанность наладить слежку за каждым шагом Риктера, он мог это сделать, к р е з ы из Буэнос-Айреса, которых он водил по сельве, примут его с распростертыми об®ятиями. Однако очередное указание, поступившее из Лондона, оказалось совершенно иным. "Мамочка" писала тайнописью, что необходимо продумать вопрос о том, чтобы Шиббл организовал у т е ч к у информации о том деле, которое р а с к р у ч и в а л Риктер. Причем сослаться следует на Штирлица; как это сделать - задача Шиббла. Но в ы п у с т и т ь информацию надо никак не в Аргентине, но в Бразилии или Парагвае, и таким образом, чтобы об этом узнали представители амер

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования