Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Юлиан Семенов. Семнадцать мгновений весны -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -
стился на диван - из врачебного дела со всей очевидностью явствовало: фюрер перенес жесточайший сифилис. Пролистав все семьдесят страниц, Керстен тихо сказал: - У него прогрессивный паралич в первой стадии... Он уже ненормален психически... - Может быть, вы согласитесь лечить его? - спросил Гиммлер. - Фюрер слишком опасно болен, чтобы менять врачей. Кто захочет его гибели - тот сменит его врачей... Вот именно тогда Гиммлер дал молчаливое согласие начальнику своей политической разведки бригадефюреру СС Вальтеру Шелленбергу прощупать западных союзников - в какой мере они готовы заключить почетный мир с Германией. Он следил за тем, как заговорщики из генеральской оппозиции вели свою игру с Алленом Даллесом, представителем американской разведки в Берне. Он особенно долго сидел над сообщением одного из заговорщиков: "Представители Запада с охотой склонялись к переговорам и к миру с рейхом из-за страха перед большевизмом, но имели опасения в отношении неустойчивого гения фюрера, которого они считали не заслуживающим доверия партнером по переговорам. Они ищут маленькую группу интеллигентных, трезвых и достойных доверия лиц, таких, как рейхсфюрер СС..." "Я был жалким трусом, - продолжал думать Гиммлер, по-прежнему прислушиваясь к тишине соснового леса. - 20 июля 1944 года, через пять часов после покушения на Гитлера, я мог бы стать фюрером Германии. У меня была возможность взять все в свои руки в Берлине, пока царили паника и хаос. У меня была возможность не бросать Гердлера в тюрьму, а послать его в Берн к Даллесу с предложением мира. Фюрера, Геббельса и Бормана расстрелять - как тогда, в тридцать четвертом, Штрассера. Пусть бы они тоже метались по комнате, и падали на пол, и молили о пощаде... Хотя нет... Гитлер бы никогда не молил. Впрочем, и Геббельс тоже. Молил бы о пощаде Борман. Он очень любит жизнь и в высшей мере трезво смотрит на мир... А я проявил малодушие, я вспоминал свои лучшие дни, проведенные возле фюрера, я оказался тряпкой... Во мне победили сантименты..." Гиммлер тогда постарался выжать максимум выгод для себя лично из этого июльского проигрыша. Подавил путч в Берлине Геббельс, но Гиммлер вырвал у него победу. Он знал, на что бить. Фанатик Геббельс мог отдать свою победу, лишь оглушенный партийной фразеологией, им же рожденной, а потому с такой обостренной чувствительностью им же и воспринимаемой. Он об®яснил Геббельсу необходимость немедленного возвеличения роли СС и гестапо в подавлении мятежа. "Мы должны об®яснить народу, - говорил он Геббельсу, - что ни одно другое государство не могло бы столь решительно обезвредить банду наемных убийц, кроме нашего - имеющего героев СС". В печати и по радио началась кампания, посвященная "подвигу СС". Фюрер тогда был особенно добр к Гиммлеру. И какое-то время Гиммлеру казалось, что генеральный проигрыш оборачивается выигрышем - особенно девятого ноября, когда фюрер, впервые в истории рейха, поручил ему, именно ему, рейхсфюреру СС, произнести вместо себя праздничную речь в Мюнхене. Он и сейчас помнил - обостренно, жутковато - то сладостное ощущение, когда он поднялся на трибуну фюрера, а рядом с ним, но - ниже, там, где при фюрере всегда стоял он, толпились Геббельс, Геринг, Риббентроп, Лей. И они аплодировали ему, и по его знаку вскидывали руку в партийном приветствии, и, угадывая паузы, начинали овацию, которую немедленно подхватывал весь зал. Пускай они ненавидели его, считали недостойным этой великой роли, пускай, но этика национал-социализма обязывала их перед лицом двух тысяч с®ехавшихся сюда гауляйтеров оказывать высшие почести партии ему, именно ему - Гиммлеру. Борман... Ах, как он ненавидел Бормана! Именно Борман, обеспокоенный таким взлетом Гиммлера, сумел победить его. Он знал фюрера, как никто другой, знал, что если Гитлер любит человека и верит ему, то нельзя говорить об этом человеке ничего плохого. Поэтому Борман посоветовал фюреру: - Надежды на армию сугубо сомнительные. Великое счастье нации, что у нас есть дивизии СС - надежда партии и национал-социализма. Только вождь СС, мой друг Гиммлер, может взять на себя командование Восточным фронтом, группой армий "Висла". Только под его командованием СС и армии, подчиненные ему, отбросят русских и сокрушат их. Гиммлер прилетел в ставку фюрера на следующий день. Он привез указ о том, что все гауляйтеры Германии, ранее подчинявшиеся Борману, теперь должны перейти в параллельное подчинение и к нему, рейхсфюреру СС. Он приготовил смертельный удар Борману. И даже несколько удивился той легкости, с какой фюрер утвердил это решение. Он все понял спустя минуту после того, как фюрер подписал бумагу. - Я поздравляю вас, Гиммлер. Вы назначены главнокомандующим группой армий "Висла". Никто, кроме вас, не сможет разгромить большевистские полчища. Никто, кроме вас, не сможет наступить на горло Сталину и продиктовать ему мои условия мира! Это был крах. Шел январь 1945 года, никаких надежд на победу не было. К черту эти сентиментальные иллюзии! Ставка одна: немедленный мир с Западом и совместная борьба против большевистских полчищ. Гиммлер поблагодарил фюрера за столь высокое и почетное назначение и уехал к себе в ставку. Потом он был у Геринга - разговор не получился. И вот он проснулся, и не может спать, и слушает тишину соснового леса, и боится позвонить дочери, брошенной им, потому что об этом может узнать Борман, и боится позвонить мальчикам и их матери, которую он любит, потому что боится скандала: фюрер не прощает, как он говорит, "моральной нечистоплотности". Проклятый сифилитик... Моральная нечистоплотность... Гиммлер с ненавистью посмотрел на телефонный аппарат: машина, которую он создавал восемнадцать лет, сейчас сработала против него. "Все, - сказал он себе, - все. Если я не начну борьбу за себя сейчас, не медля, я погиб". Гиммлер мог предположить из агентурных сводок, что главнокомандующий группой войск в Италии фельдмаршал Кессельринг не будет возражать против переговоров с Западом. Об этом знали только Шелленберг и Гиммлер. Два агента, сообщившие об этом, были уничтожены: им устроили авиационную катастрофу, когда они возвращались к Кессельрингу. Из Италии - прямой путь в Швейцарию. А в Швейцарии сидит глава американской разведслужбы в Европе Аллен Даллес. Это уже серьезно. Это прямой контакт серьезных людей, тем более что друг Кессельринга - вождь СС в Италии генерал Карл Вольф - верный Гиммлеру человек. Гиммлер снял трубку телефона и сказал: - Пожалуйста, срочно вызовите генерала Карла Вольфа. Карл Вольф был начальником его личного штаба. Он верил ему. Вольф начнет переговоры с Западом - от его, Гиммлера, имени. РАССТАНОВКА СИЛ __________________________________________________________________________ Штирлиц и не думал завязывать никакой комбинации со Шлагом, когда пастора привели на первый допрос: он выполнял приказ Шелленберга. Побеседовав с ним три дня, он проникся интересом к этому старому человеку, державшемуся с удивительным достоинством и детской наивностью. Беседуя с пастором, знакомясь с досье, собранным на него, он все чаще задумывался над тем, как пастор мог быть в будущем полезен для его дела. Убедившись в том, что пастор не только ненавидит нацизм, не только готов оказать помощь существующему подполью - а в этом он уверился, прослушав разговор с провокатором Клаусом, - Штирлиц отводил в своей будущей работе роль и для Шлага. Он только не решил еще для себя, как целесообразнее его использовать. Штирлиц никогда не гадал наперед, как будут развиваться события - в деталях. Часто он вспоминал эпизод: он вычитал это в поезде, когда пересекал Европу, отправляясь в Анкару, - эпизод врезался в память на всю жизнь. Однажды, писал дошлый литературовед, Пушкина спросили, что будет с прелестной Татьяной. "Спросите об этом у нее, я не знаю", - раздраженно ответил Пушкин. Штирлиц беседовал с математиками и физиками, особенно после того, как гестапо арестовало физика Рунге, занимавшегося атомной проблемой. Штирлиц интересовался, в какой мере теоретики науки заранее планируют открытие. "Это невозможно, - отвечали ему. - Мы лишь определяем направление поиска, остальное - в процессе эксперимента". В разведке все обстоит точно так же. Когда операция замышляется в слишком точных рамках, можно ожидать провала: нарушение хотя бы одной заранее обусловленной связи может повлечь за собой крушение главного. Увидеть возможности, нацелить себя на ту или иную узловую задачу, особенно когда работать приходится в одиночку, - так, считал Штирлиц, можно добиться успеха с большим вероятием. "Итак, пастор, - сказал себе Штирлиц. - Займемся пастором. Он теперь, после того как Клаус уничтожен, практически попал в мое бесконтрольное подчинение. Я докладывал Шелленбергу о том, что связей пастора с экс-канцлером Брюнингом установить не удалось, и он, судя по всему, потерял к старику интерес. Зато мой интерес к нему вырос - после приказа Центра". 16.2.1945 (04 часа 45 минут) (Из партийной характеристики члена НСДАП с 1939 года Айсмана, оберштурмбанфюрера СС (IV отдел РСХА): "Истинный ариец. Характер, приближающийся к нордическому, стойкий. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам рейха. Спортсмен, отмеченный приказами на соревнованиях стрелков. Отменный семьянин. Связей, порочащих его, не имел. Отмечен наградами рейхсфюрера СС...") Мюллер вызвал оберштурмбанфюрера Айсмана поздно ночью: он поспал после коньяка Кальтенбруннера и чувствовал себя отдохнувшим. "Действительно, этот коньяк какой-то особый, - думал он, массируя затылок большим и указательным пальцами правой руки. - От нашего трещит голова, а этот здорово облегчает. Затылок потрескивает - от давления, не иначе, это в порядке вещей..." Айсман посмотрел на Мюллера воспаленными глазами и улыбнулся своей обезоруживающей, детской улыбкой. - У меня тоже раскалывается череп, - сказал он, - мечтаю о семи часах сна как о манне небесной. Никогда не думал, что пытка бессонницей - самая страшная пытка. - Мне один наш русский агент, в прошлом свирепый бандюга, рассказывал, что они в лагерях варили себе какой-то хитрый напиток из чая - "чефир". Он и пьянит и бодрит. Не попробовать ли нам? - Мюллер неожиданно засмеялся: - Все равно придется пить этот напиток у них в лагерях, так не пора ли заранее освоить технологию? Мюллер верил Айсману, поэтому с ним он шутил зло и честно и так же разговаривал. - Слушайте, - продолжал он, - тут какая-то непонятная каша заваривается. Меня сегодня вызвал шеф. Они все фантазеры, наши шефы... Им можно фантазировать, - у них нет конкретной работы, а давать руководящие указания умеет даже шимпанзе в цирке... Понимаете, у него вырос зуб на Штирлица... - На кого?! - Да, да, на Штирлица. Единственный человек в разведке Шелленберга, к которому я относился с симпатией. Не лизоблюд, спокойный мужик, без истерик и без показного рвения. Не очень-то я верю тем, кто вертится вокруг начальства и выступает без нужды на наших митингах... А он молчун. Я люблю молчунов... Если друг молчун - это друг. Ну а уж если враг - так это враг. Я таких врагов уважаю. У них есть чему поучиться. - Я знаю Штирлица восемь лет, - сказал Айсман, - я был с ним под Смоленском и видел его под бомбами: он высечен из кремня и стали. Мюллер поморщился: - Что это вас на метафоры потянуло? С усталости? Оставьте метафоры нашим партийным бонзам. Мы, сыщики, должны мыслить существительными и глаголами: "он встретился", "она сказала", "он передал"... Вы что, не допускаете мысли?.. - Нет, - ответил Айсман. - Я не могу поверить в нечестность Штирлица. - Я тоже. - Вероятно, надо будет тактично убедить в этом Кальтенбруннера. - Зачем? - после паузы спросил Мюллер. - А если он хочет, чтобы Штирлиц был нечестным? Зачем разубеждать? В конце концов, Штирлиц ведь не из нашей конторы. Он из шестого управления. Пусть Шелленберг попляшет... - Шелленберг потребует доказательств. И вы знаете, что его в этом поддержит рейхсфюрер. - Почему вы, кстати, не полетели с ним в Краков прошлой осенью? - Я не летаю, группенфюрер. Я боюсь летать... Простите эту мою слабость... Я считаю нечестным скрывать это. - А я плавать не умею, воды боюсь, - усмехнулся Мюллер. Он снова начал массировать затылок большим и указательным пальцами правой руки. - Ну, а что нам делать со Штирлицем? Айсман пожал плечами: - Лично я считаю, что следует быть до конца честным перед самим собой - это определит все последующие действия и поступки. - Действия и поступки - одно и то же, - заметил Мюллер. - Как же я завидую тем, кто выполняет приказ, и только! Как бы я хотел только выполнять приказы! "Быть честным"! Можно подумать, что я то и дело думаю, как бы мне быть нечестным. Пожалуйста, я предоставляю вам полную возможность быть честным: берите эти материалы, - Мюллер подвинул Айсману несколько папок с машинописным текстом, - и сделайте свое заключение. До конца честное. Я обопрусь на него, когда буду докладывать шефу о результатах инспекции. - Почему именно я должен делать это, группенфюрер? - спросил Айсман. Мюллер засмеялся: - А где же ваша честность, друг мой?! Где она? Всегда легко советовать другим - будь честным. А каждый поодиночке думает, как бы свою нечестность вывернуть честностью... Как бы оправдать себя и свои действия. Разве я не прав? - Я готов написать рапорт. - Какой? - Я напишу в рапорте, что знаю Штирлица много лет и могу дать за него любые ручательства. Мюллер помолчал, поерзал в кресле, а потом подвинул Айсману листок бумаги. - Пишите, - сказал он. - Валяйте. Айсман достал ручку, долго обдумывал первую фразу, а потом написал своим каллиграфическим почерком: "Начальнику IV управления группенфюреру СС Г. Мюллеру. Считая штандартенфюрера СС М. фон Штирлица истинным арийцем, преданным идеям фюрера и НСДАП, прошу разрешить мне це заниматься инспекцией по его делам. Оберштурмбанфюрер СС Айсман". Мюллер промакнул бумагу, дважды перечитал ее и сказал негромко: - Ну что ж... Молодец... Я всегда относился к вам с уважением и полным доверием. Сейчас я имел возможность убедиться еще раз в вашей высокой порядочности, Айсман. - Благодарю вас. - Меня вам нечего благодарить. Это я благодарю вас. Ладно. Вот вам эти три папки, составьте по ним благоприятный отзыв о работе Штирлица - не мне вас учить: искусство разведчика, тонкость исследователя, мужество истинного национал-социалиста. Сколько вам на это потребуется времени? Айсман пролистал дела и ответил: - Чтобы все было красиво оформлено и документально подтверждено, я просил бы вас дать мне неделю. - Пять дней - от силы. - Хорошо. - И постарайтесь особо красиво показать Штирлица в его работе с этим пастором. - Мюллер ткнул пальцем в одну из папок. - Кальтенбруннер считает, что через священников сейчас кое-кто пытается установить связи с Западом - Ватикан и так далее... - Хорошо. - Ну, счастливо вам. Валяйте-ка домой и спите сладко. Когда Айсман ушел, Мюллер положил его письмо в отдельную папку и долго сидел задумавшись. А потом он вызвал другого своего сотрудника, оберштурмбанфюрера Холтоффа. - Послушайте, - сказал он, не предложив ему даже сесть: Холтофф был из молодых. - Я поручаю вам задание чрезвычайной секретности и важности. - Слушаю, группенфюрер... "Этот будет рыть землю, - подумал Мюллер. - Этому наши игры еще нравятся, он еще пока в них купается. Этот нагородит черт те что... И хорошо... Будет чем торговать с Шелленбергом". - Вот что, - продолжал Мюллер. - Вам надлежит изучить эти дела - здесь работа штандартенфюрера Штирлица за последний год. Это дело, относящееся к оружию возмездия... то есть к атомному оружию... К физику Рунге... В общем, дело тухлое, но постарайтесь его покопать... Приходите ко мне, когда возникнут любые вопросы. Когда Холтофф, несколько обескураженный, но старавшийся эту свою обескураженность скрыть, уходил из кабинета шефа гестапо, Мюллер остановил его и добавил: - Поднимите еще несколько его ранних дел, на фронте, и посмотрите, не пересекались ли пути у Штирлица и Айсмана. ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ (Даллес) __________________________________________________________________________ И гестапо, и абвер, и контрразведка Виши знали, что через Францию в тревожные дни лета 1942 года должен будет проехать какой-то таинственный американец. Служба контрразведки Франции, гестапо и ведомство адмирала Канариса начали охоту за этим человеком. На вокзалах и в стеклянных зданиях аэродромов дежурили секретные агенты, впиваясь глазами в каждого, кто как-то мог походить на американца. Они не смогли поймать этого человека. Он умел исчезать в ресторанах и неожиданно появляться в самолетах. Умный, расчетливый, спокойный и храбрый, он обыграл немецкую службу безопасности, контрразведку Виши и чудом пробрался в конце 1942 года в нейтральную Швейцарию. Человек был высок ростом. Глаза его, спрятанные за блестящими стеклами пенсне, смотрели на этот мир снисходительно, добро и в то же время сурово. Человек неизменно держал во рту прямую английскую трубку, был немногословен, часто улыбался и покорял своих собеседников доброжелательной манерой внимательно выслушать, остро пошутить и, если он был не прав, признать свою неправоту сразу же и открыто. Вероятно, служба Гиммлера, Канариса и Петена, узнай, кто был этот человек, приложила бы в десять раз больше стараний, чтобы заполучить его в свои руки там же, во Франции, куда немецкая армия вторглась в конце 1942 года, положив конец "суверенной" Франции со столицей в Виши. Этот человек был Аллен Даллес, работник управления стратегических служб', направленный в Берн генералом Донованом. _______________ ' О С С (управление стратегических служб) - политическая разведка США в годы воины. В Швейцарии о нем скоро стали говорить как о личном представителе президента Рузвельта. Даллес опубликовал опровержение в прессе. Оно было туманным и таинственным. Он понял, что эта двойная реклама - слух и странное опровержение - в данном случае пойдет ему на пользу. И не ошибся: с первых же месяцев пребывания в Берне к нему со всех сторон потянулись разные люди из разных стран - банкиры, спортсмены, дипломаты, журналисты, принцы крови, актеры, то есть все те люди, из которых разведки мира черпают свою агентуру, причем наиболее серьезную. Перед тем как развернуть свой филиал управления стратегических служб в Швейцарии, Даллес самым тщательным образом изучил материалы, собранные на его сотрудников. - Здесь, в синей папке, - пояснил ему человек из ФБР, занимавшийся проверкой и систематизацией досье на его сотрудников, - все те, у кого есть родственники и бл

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору