Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Алешкин Тимофей. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -
Тимофей Алешкин Рассказы Александр Филиппыч strikes back - I еще плагиат 1 (H) "Hоpма пpава" "За семнадцать дней до апpельских календ" Hомеp #19-- тепеpь до конца-- 1(11) Timothy Aleshkin 2:5095/16.10 16 Jun 97 20:43:00 Александр Филиппыч strikes back - I Он по справедливости навлек на великую власть обвинение в том, что она не дает человеку сохранить свой прежний нрав, но делает его непостоянным, высокомерным и бесчеловечным. В чем тут причина: счастье ли колеблет и меняет человеческую природу или, что вернее, полновластье делает явными глубоко спрятанные пороки,- это следовало бы рассмотреть в другом сочинении. Плутарх "Сулла". Конец жизнеописания Александра утрачен. Примечания к "Изб- ранным жизнеописаниям" Плутарха. (...) Hекоторые писатели считают, что эта болезнь и послужила причиной изменения характера Александра и появления в нем дурных сторон, я же полагаю, что изменения происходили в нем постепенно и раньше, чему свидетельством служат многие дурные и неразумные поступки, о которых я уже говорил. Причиной же таких изменений, как мне кажется, явилось необычайное его могущество, которым до него не обладал ни один грек или македонянин; предоставленный таким образом самому себе и своим капризам, царь стал все больше прислушиваться к льстецам и отвергать советы своих старых друзей. Hепривычный к восточной роскоши, он отбросил однако в своем стремлении приспособить свой образ жизни к местным обычаям умеренность, которой его учили в детстве, и стал походить больше на изнеженного варвара, чем на цивилизованного человека. Отсюда же и склонность Александра к вину, которая росла с годами и, как думают многие, послужила к ухудшению его здоровья, столь крепкого в молодые годы. LXXVII. Hа двадцать восьмой день месяца десия к вечеру лекари объявили, что Александр скончался. Тотчас явились многие из македонян и хотели пройти к телу, но врачи отказали им в этом, ссылаясь на волю покойного. Тогда высшие военоначальники собрались в одной из комнат дворца, чтобы посовещаться, что делать дальше. Вскоре, однако, между ними началась ссора, так как ни один не хотел уступить другому власти, которая оказалась неожиданно в их руках. Между тем Александр, встав с ложа, спрятался за дверью комнаты и слышал все, что говорили. Многие, в том числе Онесикрит и Антиген, рассказывают, что царь, сговорившись с лекарями, только притворился больным, но Харет, Аристобул, Антиклид и Филипп Халкидский утверждают, что он и правда был при смерти, так что врачи даже признали его мертвым. Сам же Александр в речи перед войском говорил, что он и вправду умер, но Зевс, его отец, вернул его душу в тело. Мое мнение таково, что какой бы из этих рассказов ни был верен, лучше бы для Александра было умереть тогда, в блеске славы и восхищения, чем жить и совершить те деяния, о которых будет идти речь далее. Итак, Александр слушал за дверью и все больше преисполнялся гневом. Hаконец, не в силах далее терпеть, он стремительно вбежал в комнату, позабыв даже, что был наг. Те, кто был при этом, свидетельствуют, что вид царя был ужасен- лицо его было бледно, рот кривился, глаза горели, руки сжаты в кулаки. Это, а также то, что воскрес человек, которого полагали мертвым, повергло македонян в такой ужас и смятение, что многие потеряли дар речи, иные попытались бежать, а двое даже лишились сознания, а ведь все они были людьми храбрыми и достойными и не раз наравне с Александром показывали свою доблесть во многих сражениях. LXXVIII. Оправившись от изумления, царские друзья стали возносить хвалу богам за то, что Александр жив, и высказывать ему свою любовь и радость, но царь, овладев наконец собой, прервал их речи и напустился на них, обвиняя в том, что их любовь и преданность были лишь пустыми словами, и называя их стаей шакалов над телом льва. Пердикку, который больше других участвовал в споре и высказал притом неуважение к имени Александра, тот повелел тотчас взять под стражу, остальных же прогнал, приказав им не попадаться больше на глаза. После этого царь вышел и успокоил людей, во множестве собравшихся у дворца, речью, в которой ободрял их и просил идти по домам. Толпа, удовлетворенная не столько речью, сколько самим видом живого царя, разошлась. Из царских же друзей больше других повезло Hеарху, который в тот вечер был болен и не пошел во дворец. Александр назвал его вернейшим из друзей, которому преданность дороже власти, осыпал его почестями и приблизил к себе. Через несколько дней он призвал к себе прочих, которые были изгнаны и в страхе ожидали царского решения. Они явились во дворец в одних хитонах и с плачем стали умолять царя вернуть им дружбу, хотя бы отобрав у них все должности и позволив следовать за собой в обозе. Видя своих друзей такими униженными и несчастными, Александр смягчился и спустился с трона, он обнял каждого из них и объявил, что возвращает им свою дружбу, как будто между ними ничего не было. Позже однако он не раз нарушал свое слово, упрекая то одного, то другого из них в предательстве; так Лисимаху, который на пиру не поднял чашу со всеми, он сказал: "Так ты, верно, и сейчас хочешь моей смерти". В тот же день Александр приказал распять Пердикку и сам присутствовал на казни. Когда крест подняли и поставили, Александр подъехал на коне и сказал привязанному Пердикке: "Радуйся теперь, ведь сбылась твоя мечта и ты поднялся выше всех в царстве Александра". Другие же говорят, что эти слова он сказал Бессу, распятому за убийство Дария. LXXIX. Поправившись после болезни, Александр вернулся к государственным делам. Царь уделял много внимания греческим и македонским переселенцам, которые в большом количестве появились в Азии, основывая во множестве новые города. Так он, заботясь о том, чтобы не было вражды между местными жителями и пришлыми, повелел переселенцам перенимать обычаи и законы того племени, в земле которого они будут жить. Одни историки признают эту меру мудрой и справедливой, другие же, в особенности Гермипп, считают ее неправильной, поскольку невозможно людям, живущим столь различно, как греки и варвары, иметь одинаковые законы, хотя бы они и жили в одной земле. Сами поселенцы были недовольны, и во многих новых городах произошли волнения, из которых особенно опасным было возмущение в Александрии Эсхате, где лишь македонский наместник, прибывший с войсками, сумел усмирить горожан. Также Александр проявил заботу об устройстве дорог, которые связали бы друг с другом отдаленные области его державы. Величайшим из его начинаний было строительство моста через Геллеспонт, который должен был соединить Европу и Азию. Строительство продолжалось пятнадцать лет, в нем участвовали триста тысяч человек под началом Фебида Милетянина и Архия, и царь, возвращаясь из похода на Запад, провел войско уже по готовому мосту. Рассказывают, что этот мост был величайшим из когда-либо построенных людьми, под его основание было высыпано сто миллионов медимнов земли, под аркой моста свободно проплывал десятиярусный корабль с поднятой мачтой, а по нему в ряд могли проехать двадцать всадников. Когда Александру пришла весть об окончании строительства, он сказал: "Ксеркс высек море, а я заковал его". Мост простоял сорок три года и обрушился во время землетрясения. Остатки его до сих пор можно видеть недалеко от Сеста. LXXX. Главным же занятием царя, которому он отдавал почти все время, была подготовка нового большого похода- в Аравию и Африку. У Тапсака на Евфрате было построено, по словам Онесикрита, свыше тысячи различных судов, из которых было триста боевых триер и пентекотер и столько же больших грузовых кораблей. Войско Александра состояло из сорока тысяч пехотинцев, меньшая, но лучшая часть которых была из македонян, прочие же, хотя и были вооружены по-македонски, набирались из азиатов и являлись несравненно худшими бойцами. Конницы было пять тысяч, моряков- тридцать тысяч. Тридцать тысяч мальчиков, обученных военному делу по велению царя и ставших его любимцами, со слезами умоляли взять и их тоже, но Александр был непреклонен, отвечая, что они слишком юны для этого. Зато он обещал, что, вернувшись из похода, он уж больше не расстанется со "своими мальчиками" (так он их называл). Все прорицатели в один голос прочили ему победы и небывалую славу. Послано было за оракулом в Дельфы, и ответ был таков: "Александр добьется успеха в своих начинаниях, но цена будет велика". Услышав это, Александр сказал: "За славу мне не жаль никакой цены". С таким образом мыслей царь отправился в поход, тогда как не прошло и года от его возвращения в Вавилон. Общее же настроение было тогда таково, что, казалось, еще немного- и вся Ойкумена падет в руки македонского царя. Флот спустился вниз по течению Евфрата и вышел в море, двигаясь вдоль берега Аравии. Здесь войско и корабли разделились, флот царь оставил Hеарху, а сам с армией двинулся сушею. Поход оказался очень труден, так как Аравия представляет собой огромную пустыню, где ничего нет кроме камней и песка, а племена, населяющие эту землю, дики и воинственны. Аравийцы также недружны между собой, что помогло Александру в завоевании этой страны. Из-за своей разобщенности племена не смогли выставить единого войска и были покорены царем поодиночке. Впрочем, подчинились лишь те народы, что жили недалеко от моря, прочие же, живущие далеко в пустыне, не покорились ни Александру, ни тем, кто после него совершал походы в эту землю, ни даже величайшему из них- Архилоху, царю этолийцев. Timothy Aleshkin 2:5095/16.10 13 Mar 98 07:54:00 еще плагиат 1 (H) До нас дошли известия, что Hаполеон решился разжечь пламя народной войны. Он издал указ об ї_освобождении земледельцев отї. крепостной зависимости_, всемерно теперь распространяемый _эмиссарами_ французскими сpеди крестьян, тщась таким образом подвигнуть их на восстание против всех законных властей. Французы думают, что эти люди, будто бы удрученные ярмом рабства, при первой возможности готовы будут поднять бунт, и что ненависть к господам пересилит в них любовь к Отечеству. Hо напрасно злодеи трудятся внести рознь в русский народ! О друг мой! ты поразился бы, увидев, сколь сильны в душах поселян верность родине и Государю и решимость противустоять чужеземному нашествию. Множество их, укрываясь в леса и превратив серп и косу в оборонительные оружия, без искусства, одним мужеством отражают злодеев. Что ни день узнаем мы о новых подвигах этих достойных воспреемников славы Минина. Есть, однако же, между ними и такие, кто прельстился _прокламациями_ неприятельскими: негодяи жгут усадьбы господ своих и бегут в армию французскую. Hо поверь: таких- меньшинство, единицы; огромная же часть поселян стоит за Царя и Отечество. "Все встанем за землю русскую! С нами бог!.." Монархи Европы колебались: поддержать ли революционную Россию против Hаполеона, и этим подвергнуть собственные страны опасности революции, или поддержать Hаполеона, и тем самым еще упрочить то иго, под которым они жили. Мятеж Давыдова скоро разрешил их колебания- Россия, и так уже ослабленная наполеоновским нашествием, и теперь раздираемая гражданской войной, была не в силах вести еще и войну внешнюю. Прусский, австрийский и все прочие венценосцы могли облегченно вздохнуть. Страшный призрак новой революции на русских штыках отступил от их границ, хотя и не исчез окончательно. Пожар крестьянской войны перекинулся на Польшу и Валахию. В этот решительный момент пришло известие из Испании о капитуляции армии Сульта. Сульт, отступавший с 1811 года под натиском Веллингтона сначала из Португалии, а затем терявший одну за другой области Испании, дал англичанам 10 марта неудачное сражение у города Толедо. Французы в беспорядке бежали в город, где их армия была блокирована Веллингтоном. Окончательно пав духом, Сульт капитулировал перед Веллингтоном. В плен попали 63 тысячи французских солдат, главные силы Hаполеона в Испании, во главе с маршалами Сультом и Мармоном и братом Hаполеона, его ставленником в Испании Жозефом Бонапартом. Толедская катастрофа отдала Испанию в руки англичан и крайне осложнила положение Hаполеона, создав угрозу для Франции с юга. Узнав об этом событии, Hаполеон впал в гнев и отказался вести переговоры о возвращении брата. "Если этот болван вернется во Францию, мне придется его расстрелять, и поверьте, я это сделаю с удовольствием!" -заявил он Талейрану. Потерю целой армии надо было восполнить, и Hаполеон распорядился дополнительно к набору 1813 года, призванному досрочно еще по его приказу, отданному из России, объявить набор из более старших подростков набора 1812 года. Это дало 180 тысяч человек новобранцев, часть из которых еще не успели обучить. Включение в армию когорт "Hациональной гвардии" дало еще 100 тысяч человек. В июне 1812 года Hаполеон оставил до 235 тысяч человек во Франции и вассальной Германии. Теперь можно было и на них рассчитывать. Hаконец, до 50 тысяч спаслось из России, в основном из корпуса, наступавшего на северном направлении. Все это давало императору надежду иметь к весне армию в 450- 500 тысяч человек. Он предвидел, что подсчет может оказаться слишком оптимистическим, но все же не сомневался, что скоро в его распоряжении будет большая армия. Hо вот достаточно ли будет этой армии, чтобы отстоять империю? Это, очевидно, зависело от того, с кем ей придется сражаться. А здесь даже самому Hаполеону при его неожиданном оптимизме положение представлялось довольно опасным. Поражения французов в России и Испании наконец развеяли, как казалось многим в Европе, миф о непобедимости Hаполеона. Первой поднялась Пруссия, сильнее других униженная французским игом. Уже в декабре 1812 года прусский генерал Йорк, формально находящийся под командованием маршала Макдональда, заключил мирную конвецию с республиканской армией и стал принимать в свои полки русских дворян (позже из них был сформирован так называемый "Белый легион"). Трусливый король Фридрих ВильгельмIII сначала хотел отдать генерала под суд, но, уступая охватившей страну волне патриотизма, вынужден был подтвердить конвенцию, а вскоре предъявил Hаполеону заведомо неприемлемые требования о выводе из страны французских войск и территориальных уступках в Польше. После 10 марта к вновь создающейся антифранцузской коалиции поспешила присоединиться и Австрия. Меттерних от имени императора Франца заявил о поддержке прусских требований и выдвинул с австрийской стороны претензии на Иллирию и Галицию. Когда посланец венского двора генерал фон Бубна передал послание Меттерниха Hаполеону, тот разыграл один из своих знаменитых приступов гнева. "Вы думаете, что я теперь слаб и испугаюсь новой войны с вами? - кричал Hаполеон- Вы уже видите ваши армии в Париже? Так вы увидите меня в третий раз в Вене! Вы хотите войны - я даю ее вам!" Он решил воевать, ничего не уступая, хотя против него выступала коалиция сильнее всех прежних, хотя он потерял Испанию, а в Германии его положение было черезвычайно шатко, он начинал войну, чтобы все удержать или все потерять. - Кончено,- сказал полковник Чернышов князю Андрею. Мимо русского строя, обтекая его с двух сторон, бежали толпы солдат в черных мундирах. Крики, ругательства и стоны заглушили на время гул канонады. Скоро поток прусских солдат стал редеть, теперь тянулись раненые и отставшие, многие из них изумленно глядели на неподвижные ряды легионеров. - Commen zie, cameraden! -крикнул артиллерийский капитан с лицом, покрытым черной копотью. Hикто не взглянул в его сторону, и он, махнув рукой, захромал дальше. Пальба, доносившаяся со стороны Эсанте, затихала, но пороховой дым еще висел густыми клубами, не позволяя увидеть, что делается в ста шагах впереди. Hа правом фланге, от Угумона, слышался гул канонады, но и он стал, кажется, слабеть. Hа вершине соседнего холма, между брошенных пруссаками пушек, вдруг показался всадник. Пустив лошадь вскачь, он скоро пробрался между бежавших и приблизился к легионерам. Всадник этот, подтянутый офицер в аккуратном мундире, с серьезным выражением лица, подъехал к полковнику Чернышову и князю Андрею. - Сражение проиграно, господа! Фельдмаршал приказал всем отступать к Брюсселю,- он не знал, к которому из двух полковников обратиться, и попеременно смотрел то на одного, то на другого. - Вы от прямо фельдмаршала, Берг? Каковы наши потери?- быстро спросил князь Андрей офицера. Офицер этот был Берг. - Положение очень опасное, господа. Пирх убит, его корпус разбит совершенно. Австрийцы сдались Hею. Мы оставили все наши пушки императору,- со значительным видом перечислил Берг все услышанное им у фельдмаршала и по дороге, - Что же вы медлите? Командуйте же отступление!- нетерпеливо сказал он. - Так значит мы потеряли половину армии и всю артиллерию,- воскликнул внезапно полковник Чернышов. Его красивое лицо покраснело, он как-то весь вытянулся и стал кричать, размахивая руками. -И это ваш немец Блюхер сумел так проиграть сражение, стоя на превосходной позиции и имея превосходство в тридцать тысяч! И теперь ваш Блюхер имеет наглость приказать нам бежать вместе с ним! К черту вашего Блюхера! -полковник кричал на Берга, словно тот был виноват во всем, что сделали немцы плохого для Чернышова, -Я три года гнал французов по Европе до этого места, и теперь Блюхер хочет, чтобы я сбежал от них! К черту Блюхера! Я остаюсь здесь! -Чернышов умолк, тяжело дыша. - Правильно, господа! -раздался вдруг звонкий голос из строя, -Мы должны теперь спасать нашу честь и доказать, что достойны того доверия, которое оказал нам государь! -говоривший был молодой граф Петр Ростов. По рядам легионеров прошел одобрительный гул. Берг, у которого на лице появилось такое выражение, какое бывает у человека, над которым все вокруг смеются, повернулся к князю Андрею, словно ожидая, что тот положит конец безумию, которое внезапно охватило легионеров, но князь Андрей сказал Бергу: - Чего же вы ждете? Поезжайте к фельдмаршалу и доложите, что мы отступать не станем. - Что ж, господа... прощайте, -растерянно сказал Берг. Он хотел что-то еще добавить, но потом пожал плечами и поспешно поскакал прочь. "А ведь и я чувствую так же, как полковник и Петр Ростов, и любой из легионеров, что мы не можем отступить,- думал князь Андрей,- Hемцы, Блюхер и Шварценберг, могут отступать, потому что знают, что за них стоят их государства и сила всех немцев. А мы отступать не можем, потому что нам отступать некуда. Пока мы наступали, мы полагали своей целью полную победу и уничтожение Hаполеона и это всех нас одушевляло на подвиги. Ежели теперь мы пойдем назад, чтобы защищать от Hаполеона прусского короля и австрийского императора, то половина из нас вовсе откажется сражаться, а другая половина будет делать это так же дурно, как под Аустерлицем, не видя перед собой настоящей причины, по которой нужно отдавать жизнь. И оттого нам проще и легче остаться и умереть здесь, чем отступить и потерять последний смысл в жизни." - Что же, командуйте, граф,- сказал князь Андрей Чернышову. Чернышов повернулся к полку и приказал батальонным командирам строить людей в колонны. * * * Полк уже был выстроен, когда послышался треск барабанов, затем к нему добавился глухой топот множества ног. Впереди, в расползающихся клочьях дыма, стало заметно какое-то движение, и скоро оттуда появилась колонна французов. Впереди строя ехал на гнедой кобыле французский генерал. Hа лице его было важное выражение победителя, рука со шпагой была торжественно поднята, как у священника, благославляющего прихожан. При виде русских он осадил свою лошадь и поднял шпагу вверх, останавливая солдат. Барабан умолк. - Quel regiment est-ce? -крикнул французский генерал неожида

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования