Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Аматуни П.Г.. Если б заговорил Сфинкс... -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
П.Г.АМАТУНИ ЕСЛИ Б ЗАГОВОРИЛ СФИНКС... НОЧЬ ПЕРВАЯ, или рассказ о событиях разрозненных и, как бусинки порванного ожерелья, закатившиеся у разные углы... 1 Земля в потемках - подобна усопшему. Ночью она - что завязанные глаза. Что труп с заткнутыми ноздрями. Глаз не видит глаза! И змея жалит. И лев покидает свое логово. Молчит земля. Вот почему ночь хороша, когда человек дома, а его дыхание сливается с дыханием семьи. Под открытым небом в такую пору - человек без головы... Так думал Нефр-ка, третий смотритель ступенчатой пирамиды Неджерихета, притаившись у одной из гробниц, окружавших усыпальницу царя. Он с уважением поглядывал на пирамиду и старался не шуметь, чтобы не беспокоить дух Неджерихета - да и его друзей, привыкших к покою за многие десятилетия. Нефр-ка знал, что до вступления на трон фараон был человеком. Зато после магического обряда коронования он превращался в бога. А любое божество состоит из Силы и, как бы это сказать, Тела, что ли... Оболочки. Эта его плоть творила волю Силы. Без божественных тел в мире царил бы хаос. Потому-то плоть божества условно называют рабом - хем. То есть рабом Силы. И обращаясь к фараону, говорят "Хем-ек", а говоря о нем, вельможи называют его "Хем-еф". А после смерти все фараоны, отдыхая телесно, продолжают - через свои незримые лучистые сущности - наблюдать за подопечными и их потомками и даже могут, при необходимости, вмешаться в их дела. Поэтому здесь, в Городе мертвых, да еще ночью, лучше не терять к ним уважения. При воспоминании о душах усопших в груди Нефр-ка стало холодно, будто в ней открылось окошко. Поймут ли они, почему он здесь в этот час? В смелости он уступал своему отцу Джеди, кто происходил из города Джед-Снофру и дожил до совершеннейшей старости - ста десяти лет. Тот был фокусником и чародеем, забавлявшим даже самого Хуфу, кто ныне покоится в Великой пирамиде, севернее этих мест. Да, отец не зря слыл жизнелюбом. Говорят, однажды на царском пиру он съел половину быка и запил ста кружками пива! О другом такое и не придумают... А вот Нефр-ка не пошел в него. Он - обычный богобоязненный человек, чтит предков, поклоняется Хефрэ и его небесным родственникам. От отца он унаследовал лишь охотничью страсть читать следы и как-то необъяснимо чуять притаившегося неподалеку зверя - это он умел. Но здесь, ночью... Видно, не зря знающие говорили ему, что все пространство вокруг заполнено всевозможными мыслями и чувствами и если, например, страх проникнет в твое сердце - средоточие ума, то по этой невидимой тропинке туда устремятся из окружающего воздуха его "друзья": родственное всегда идет к родственному. И человеку тогда может стать невыносимо жутко! А чтобы восстановить внутреннюю упругость и стойкость, надобно подумать о другом. Тогда иные, более приятные мысли и чувства заполнят твою грудь и вытеснят страхи. Чтобы достичь этой цели, Нефр-ка стал думать о своем сыне Каре. Сыну исполнилось двадцать семь лет, и он рос копией деда. Так же как и тот, стал фокусником и приобрел немалую известность. Пожалуй, он превзошел Джеди. Умеет дрессировать животных, творит чудеса на глазах и всех и даже отцу не раскрывает секретов своих проделок. Что же касается охоты - не уступает никому... кроме царя, разумеется. Нефр-ка вспомнил, как они придумали охотничью игру: один уходил в пустыню или в заросли дельты и рисовал по пути определенные знаки. Немного спустя второй тоже пускался в путь и по этим знакам отыскивал его. Нефр-ка на всякий случай начертил возле себя на земле круг - свой опознавательный знак - и принялся размышлять о цели своей засады. Разумеется, не покойники тревожили его. Накануне он увидел здесь свежие следы человека, ведущие на запад и обратно, но обрывающиеся на камнях, и Нефр-ка вспомнил рассказы о грабителях усыпальниц. Если его предположение верно - дело может принять рискованный оборот, и предусмотрительность не помешает. Чу! Обостренный слух уловил чьи-то шаги, и каждая мышца Нефр-ка напряглась. Луна светила ярко, но густая тень, отбрасываемая стенами гробниц, служила хорошим укрытием. Нефр-ка шепотом попросил богов воодушевить его и, зорко всматриваясь, потер мочку уха, чтобы оно не уставало и не обманывало. И тут же увидел рослого незнакомца в темном переднике, с мешком на плече. Черты его лица издали, к тому же измененные лунным светом, казались странными и даже уродливыми. Нефр-ка унял свое волнение, чтобы душа незнакомца не почуяла его душу, и неслышно двинулся за ним... "Ведь сегодня день Сета, - вдруг вспомнил Нефр-ка, - черный день, не предвещающий ничего приятного". Он стал еще осторожнее, но продолжал преследование, оставляя условные знаки по пути. Незнакомец шел к ступенчатой пирамиде. Не доходя до высокой и длинной стены, окружавшей ее, взял правее и направился к усыпальнице какого-то вельможи, давным-давно засыпанной песком. Имя похороненного нигде не сохранилось, и усыпальница считалась заброшенной. "Но зачем?! И кто он?.. Как поведут себя духи знатных предков? А боги: вмешаются или нет?" Обогнув угол усыпальницы, грабитель - иначе его не назовешь! - огляделся (Нефр-ка вовремя как бы превратился в камень) и принялся молиться. Издалека едва доносилось его бормотание, и Нефр-ка снова обратил свои помыслы к небу. - О великие дети Рэ-Атума - Шу и Тефнут, - шептал он, - родители Геба и Нут, помогите мне! Только служение вам и верность тем, чьи тела покоятся здесь, привели меня сюда... Укрепите мою силу и ловкость!.. Он тщательно подбирал слова. Ведь обращение к богам - по существу, та же жертва или приношение. Молитвой и заклинанием человек может сделать многое, если точно знает, кого из богов, когда и как надо умиротворить. Лишь бы не упустить нужного слова! А вот грабитель заведомо решился на святотатство и находился в худшем положении: зло - плохой советчик... Помолившись, оба несколько успокоились надеждой на помощь свыше и могли теперь не отвлекаться. Незнакомец, пыхтя, отваливал плоский камень, стоявший на ребре, и Нефр-ка даже издали увидел за ним зловещий овал входа в гробницу! Это более чем странно. Входы всех гробниц страны Кемт на века заваливались камнями и маскировались. Значит, этот либо устроен заново, либо найден людьми. Именно - людьми, потому что духи обходились и так: стены им не помеха... Проникнув в отверстие, грабитель долго добывал огонь, зажег фитиль, и пятно света в стене усыпальницы с неровными краями стало колебаться и тускнеть. Нефр-ка смело пробежал расстояние, отделявшее его от гробницы, и протиснулся в устье входа. Истина и боги на его стороне! Торопливо оставляя для Кара условные знаки, он почти добежал до угла и свернул влево, где совсем близко виднелся качающийся, словно маятник, силуэт незнакомца. Низкий потолок вынуждал обоих идти согнувшись, к тому же дым и пламя светильника мешали грабителю, который то и дело отворачивался и сердито сплевывал на гладкие камни пола. Нефр-ка извлек из-за пояса нож, как вдруг приметил другой ход, справа, более удобный и высокий. Пораженный тем, что грабитель не воспользовался им, Нефр-ка задержался, но задел лезвием ножа за выступ и выронил свое единственное оружие. Оно звякнуло... Грабитель бросил огонь и рыгнул в сторону преследователя. Нефр-ка инстинктивно развел руки, но ступни его стояли близко одна от другой, и он потерял устойчивость. Они покатились по земле, кусая и царапая друг друга, рыча от гнева и боли, но не произнося ни слова, чтобы не всколыхнуть мир духов, населяющих гробницу. Смотритель начал уставать первым: он чувствовал твердость мышц и молодую свежесть кожи противника. Ноги его, на беду, свело судорогой, и Нефр-ка на секунду обмяк. Этим воспользовался грабитель, который успел заломить ему правую руку за спину и так нажал подбородком на плечо, что судорога охватила все тело, и Нефр-ка лишь смутно почувствовал, как его волокли по земле, затем камень под ним как бы повернулся на оси, и он провалился в бездну. Яма, поглотившая смотрителя, оказалась неглубокой, но неожиданность падения, нервное напряжение и удар о ее дно лишили его сознания... 2 Дворец Хефрэ находился южнее столицы, за двойными стенами. Восточная наружная зубчатая стена имела два входа, указывая, что здесь живет хозяин Верхней и Нижней страны. От каждого из главных входов вели аллеи, оканчивающиеся у площади перед дворцом - большим одноэтажным зданием из дерева и кирпича, расположенным в северо-восточном углу обширного двора. Колонны перед фасадом дворца поддерживали высокий - на уровне крыши - помост, защищенный от солнца тентом. Здесь в часы приемов восседали на троне царь и царица и взирали на своих подданных, распростертых на земле. Во дворце - трапезная, кухня, комнаты для особо торжественных приемов и для отдыха, ванная и спальни. Плоская крыша с ажурными перилами служила террасой, устланной коврами и защищенной от солнца тентом на деревянных резных шестах. Этим уголком безраздельно пользовался сам Хефрэ. Отсюда ему был виден "деловой двор", расположенный за южной дворцовой стеной: там склады, канцелярии, место для экзекуций, жилище стражи и всякого рода мастерские. У главных входов - набережная и широкая лента Хапи, несущей свои воды на север. На западе - редкие силуэты гробниц царей и вельмож... ...Ночь. Шустрый ветерок примчал прохладу с моря и резвился в пламени множества светильников. Тишину и покой дворца не нарушали, а скорее приятно разнообразили хор лягушек на реке и прерывистое пение цикад. Хефрэ любил одиночество в такие часы на крыше своего дворца. Он и сейчас лежал один на высоком ложе из черного дерева, устланном мягкой шкурой пантеры. Ложе опиралось на ножки, вырезанные в виде львиных лап; изголовье, сделанное из слоновой кости, имело форму полумесяца. Рядом, на круглом столике, - тонкостенный кувшин, выточенный из цельного камня, наполненный пивом, и два бокала. - Сенеб! - раздался веселый голос, и перед царем появился высокий, тонкий в поясе, но широкий в плечах Мериб, младший брат и любимец Хефрэ, меджех нисут, то есть начальник всех работ царя, зодчий, спроектировавший погребальные сооружения владыке Кемта. - Сенеб! - улыбаясь ответил Хефрэ на приветствие и, не торопясь, на одних руках, поднялся, повернул свое холеной, но уже полнеющее тело и опустил ноги на пол. - О Хем-ек, видел я сейчас, какое тело у льва! - засмеялся Мериб. - Никогда не увидишь ты его хрупким, словно кость... - хвастливо заметил Хефрэ. - Самим Рэ послан я, послан Кемту! - Ты истинный Хор... - Я сын самого Рэ, - отчетливо произнес Хефрэ, останавливая его движением руки и с любовью всматриваясь в узкое лицо брата, с тонкими, изнеженными чертами и миндалевидными черными глазами. В свою очередь и Мериб внимательно следил за старшим братом: широкоскулое лицо с крупным носом, четкими надбровными дугами и волевым подбородком казалось надменным, а карие глаза сорокалетнего царя смотрели озорно и чуть смешливо. Мериб привык к своему особому положению в царской семье. Ему позволялось многое, и все же он не забывал, кто его брат, и понимал, что может проявлять в его присутствии "вольность" лишь настолько, насколько это приятно царю, и только ему - а не им обоим... Уловив жест царя, Мериб наполнил бокалы. - Это хенкет, - сказал Хефрэ, - с южными финиками. - Да, южные - вкуснее наших, - согласился Мериб. Пока они пили, зодчий размышлял: он уже оценил скрытое значение царских слов, но не спешил высказаться и предпочел молчание. - Смотри, - негромко и словно лениво заговорил Хефрэ, - Хор всегда наш родич, покровитель. Одно время цари Кемта вели свою родословную от самого Рэ. Это выше! Мериб понимающе кивнул. - Потом забыли говорить так... Роме должны знать сейчас истину. Мое величие - сила государства. Оно объединяет всех роме, а без этого нельзя укрощать Хапи, направлять ее влагу в хранилища, на поля... - Да, Хем-ек, ты - истинный распределитель Хапи! - Смотри. Пирамида отца нашего, великого Хуфу, да будут к нему милостивы боги в Царстве Запада, подпирает небо. - Твою гробницу, Хем-ек, я делаю немного ниже. Но я возвожу ее на большем возвышении. Она будет казаться... - Хорошо услышанное мною, - прервал Хефрэ. - Я прочел твою записку, Мериб. Ты хочешь сделать облицовку основания моей гробницы из красного камня? - Это мысль Анхи, моего зодчего - строителя нижнего заупокойного храма. Очень дорого? - вздохнул Мериб. - Совсем нет. Ты можешь придумать еще более трудное! - Еще более?! - со страхом переспросил зодчий. - Да, Мериб. Тогда сильнее будет Кемт! Иначе роме скажут, что я стал слабее... - Буду думать, Хем-ек, буду думать я... - Не спеши, Мериб. Сделай хорошо. - Твоя воля, Хем-ек... Мериб невесело подумал, что пока он сам не видит способа сделать усыпальницу и два заупокойных храма (верхний - у пирамиды и нижний - на незатопляемом берегу) еще внушительнее. - Исполнено будет, - склонился он. 3 Главный жрец храма бога Птаха, высокий, широченный Хену, славился упрямством, ставившим в тупик даже царя, его родственника. Бритоголовый, с короткой шеей, маленькими глазами, теряющимися рядом с мясистым носом, слоновьими ушами и большим ртом, Хену не отличался приятностью. Весь его облик, рыхлое огромное тело, жирный подбородок, вздрагивающий при ходьбе, и особенно выражение тупости, почти не сходившее с его лица, придавали ему нечто бычье. Казалось, что нечто человеческое не могло пробудиться в его душе, и вместе с тем Хену был мечтателем... Жречество при фараоне Хефрэ только начинало набирать силу. Обычно вельможи и чиновники поочередно исполняли несложные еще жреческие обязанности. Родственные же отношения с царем помогли Хену одолеть соперников и пристроиться в храме Птаха постоянно. Вначале рядовым жрецом. К счастью, он имел бойкую жену Сенетанх ("Сестра живущего"), самую белокожую красавицу столицы. Ей было тогда немногим более двадцати. Ее маленькая фигурка обращала на себя внимание всюду, где она появлялась. Бледное круглое лицо в обрамлении черных волос, заплетенных тонкими косичками, огромные темные глаза, смотревшие внимательно и с достоинством, длинная шея с голубыми черточками вен, муравьиная талия и стройные ноги - такова Сенетанх. Все это в сочетании с веселостью и отзывчивостью сделало ее желанной на пирах и снискало славу, дошедшую до ушей владыки Обеих Земель. При первом же взгляде на это искушающее создание Хефрэ оживился и довольно скоро одарил ее своею милостью... Друзья поздравили удачливого Хену, царь назначил его Главным жрецом храма Птаха в ознаменование услуг общегосударственного значения, а благодарный слуга бога велел начертать на стене своей гробницы надпись для будущих поколений, рассказывающую эту нравоучительную историю. Роме знали два мира: тот, что окружал их, и тот, что жил в них самих. Оба - одинаково реальные, в их понимании. Но, увы, не всегда гармонично сочетавшиеся друг с другом. Вознесясь, Хену пожелал - теперь, правда, без помощи Сенетанх - утвердить не только свое благополучие, но будущее всего жречества. Он мечтал о том времени, когда сам фараон станет считаться с ним, Хену, и в стране появятся как бы две власти! Известие о том, что Хефрэ, земное олицетворение бога Хора, объявил себя еще и "сыном Рэ", - смутило Хену, а вскоре вызвало глухую ярость и беспокойство. Нашлись и единомышленники... Сегодня они были гостями Хену и собрались в одной из потайных комнат его храма. Это Главный жрец священного быка Аписа, покровителя Белых Стен, - престарелый Инхеб; справа от Главного скульптора царя - заместитель знаменитого Рэура, тридцатипятилетний баловень судьбы, троюродный брат царя - Хеси и один из жрецов Птаха - Небутеф, человек преданный и исполнительный. Поводом для разговора была судьба священного быка Аписа, в котором "жила" душа Осириса. Животному исполнилось двадцать восемь лет. В этом возрасте погиб Осирис, и по традиции быка следовало заменить. Задача труднейшая. Чтобы признать нового бычка священным, нужно было найти в нем двадцать восемь особых признаков (определенной формы и цвета пятна и прочее). И хотя в поисках принимал участие порой весь Кемт, бывало, что храм Аписа пустовал десятилетиями... В данном случае на примете имелось подходящее животное, но Хену, прослывший строгим ревнителем веры, воспротивился, и тут уж никто ничего не мог поделать. - Мне жалко Аписа, - вздохнул Инхеб. - Умертвить его не смогу я. - Я сделаю это, - успокоил его Хену. - Спасибо, дорогой друг, - повернулся к нему Инхеб. - Жаль мне, что храм будет пустовать. Жители Белых Стен не привыкли к этому... - Храм не будет пустым, - вкрадчиво произнес Хеси. - Признаюсь, в свободное время, втайне от других, высекал я из алебастра скульптуру Аписа. Я... могу уступить ее. - О боги! Ты добрейший человек, Хеси! - воскликнул Инхеб. - Владыка Обеих Земель разрешил, - с улыбкой добавил жрец Небутеф. - Сам Хену разговаривал с ним. - Сколько ты хочешь за скульптуру, Хеси? - спросил Инхеб. - Немного, - подумав, ответил Хеси и назвал цену, от которой у старика захватило дыхание. Торг длился долго, в изысканных выражениях. Трое осаждали одного. - Семь месяцев работал я, - перечислял Хеси свои расходы. - Весь мой дом подчинился этой скульптуре... Десять юных наложниц услаждали меня, дабы я не терял художественного вкуса... Повара готовили особую пищу, чтобы тело мое общалось с богом, образ коего я создавал. - Не забудь включить сюда содержание быка, с которого ты высекал скульптуру, и его стоимость, - напомнил Небутеф. - Почему же стоимость? - удивился Инхеб. - Содержание - другое дело... - Животное умерло от переутомления, часами стоя передо мной, - пояснил Хеси. - Надо включить сюда еще работу моего помощника, точильщика инструментов, Сенмута. Стоимость десяти глыб камня, которые доставили мне, но они оказались с трещинами внутри... Расходы по их вывозке на свалку... - Смотри, Хеси, смотри, не забудь особую плату, - сказал Небутеф, - за то, что ты один из немногих скульпторов, имеющих право высекать изображения богов! - А за свой личный труд я ничего не прошу, - скромно добавил Хеси. - Пусть это будет моим даром храму, Инхеб. - Соглашайся, - сказал Хену. - Я тогда еще сам разрублю твоего Аписа согласно ритуалу. - Хорошо, - сдался Инхеб, больше всего на свете боявшийся роли палача животного, которого успел полюбить... - Наш владыка Обеих Земель повелел разъяснить народу Кемта, что он прямой потомок Рэ, - бесстрастно произнес Хену, давая понять, что с первым вопросом покончено и можно поговорить о другом. - Что скажешь ты, Инхеб? Не дума

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования