Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Аматуни П.Г.. Если б заговорил Сфинкс... -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
прохода для артистов. Позади трона владыки Обеих Земель - подушка и столик начальника поручений Неджемида. Барабанная дробь тамтамов прижала лица приглашенных к земле - сам владыка Обеих Земель, сын Рэ, великодержавный Хор, отец и хозяин роме, медленно опускался на трон! - Сядьте все, - приказал Хефрэ, - сегодня я разрешаю смотреть на меня... Никаурэ подал знак, и слуги пришли в движение. Одни несут яства, другие разливают вино в алебастровые кубки, третьи разносят чаши с водой для омовения рук. Молча, без суеты. Слаженно, стремительно. И снова - покой. Все взгляды на царя. Преданно. Ожидающе. Вот поднял он божественное лицо. Оглядел каждого. В упор. Пронзительно. Холодно. Останавливая сердца подданных. Прервав их дыхание. Вот произносит он: - Брат мой Мериб наказан. За обман рабочих. Не примет он сегодня участия в нашем пиршестве. Будет знать он! Забегали глаза у гостей. Восторгаться? Но Мериб есть Мериб! Печалиться? Так ведь царь - еще выше... Презрительная улыбка легла на уста Хефрэ и тут же исчезла. - Объявляю волю мою, - продолжал царь, насладившись замешательством придворных. - Изваяние, высеченное Мериптахом, достойно богов. Награждаю скульптора новой гробницей, взамен той, что отдал он жене своей... Хор восторга и удивления щедростью царской ответил Хефрэ. И началось пиршество! Обильное питьем и едой. Лучшие танцовщицы Белых Стен в прозрачных накидках на гибких телах извиваются перед гостями. Не зря говорят мудрые: юность женская - лучшее оружие против старости и увядания аппетита! Лишь час спустя царь омыл руки водой из Священно Хапи и вновь оглядел гостей. - Хотел бы я знать, - задумчиво молвил фараон, - кто мешал в строительстве Мериптаху? - и почему-то повернулся в сторону Хеси. - Священная воля твоя, - склонил голову вельможа. - Жрец из храма Птаха по имени Небутеф сбрасывал камни на головы рабочих, отравлял воду для питья... Побелел, собрался в комок Небутеф под тяжелым взглядом царя. Гневом налились глаза Хену, смотревшего на Хеси. Качнулся старый Инхеб. - Может быть. Небутеф скажет, будто я учил его этому? - насмешливо спросил Хеси. - Да... да... - трясущимися губами пробормотал жрец, не ведая, что уже попался на удочку предателя: ведь теперь всем ясно, что преступление совершено им. Не важно, по чьему наущению, - это уже вопрос второй. - Да, да, - повторил Небутеф. - Ты меня научил! - Смотри, Хем-ек, - почтительно обратился к царю Хеси. - Если я его подговорил, то почему он не доложил тебе?.. - Пусть наказание преступнику придумает наш любимец Кар, - повелел царь. И тут Мериптах увидел друга. Фокусник спокоен, даже весел. Он успел выразительно посмотреть на Мериптаха, и скульптору подумалось, что Кар участвует сейчас в спектакле, заранее подготовленном и обговоренном в деталях... Вот Кар садится в центре площадки для представлений - с живым гусем - и поднимает правую руку. Акка вкладывает в нее острый нож и удаляется. Мериптах возмущен: теперь, узнав, кто приостановил строительство Та-Мери, он желал смерти жреца, а фокус Кара, знакомый ему, мог только попугать виновного. Обычно Кар "отсекал" гусю голову, а несколько секунд спустя "приращивал" ее, и гусь важно уходил. Фокус старый, известный всей стране Кемт, придуманный дедом Кара - великим Джеди еще во времена Хуфу. Но вот Кар ловким движением... в самом деле отсек голову птице и потом тщетно силился приставить ее на место. - Разучился ты, Кар, говорю я, - раздался чей-то голос, и в прямоугольник между пирующими шагнул царский палач Сенна. - Дай попробую я! - Но у меня нет второго живого гуся, - виновато ответил Кар, уступая ему место в центре. - Птица? - презрительно произнес Сенна. - Я проделаю это на человеке! Разреши, Хем-ек, порадовать тебя? Царь кивнул. - Кого выбрать? - задумчиво спросил Сенна и, оглядывая поеживающихся гостей, подошел к Хену. - Нет, нет, - не растерялся тот. Возьми Небутефа, а я тоже хочу посмотреть. - Будь так, - согласился Сенна и выволок на середину почти теряющего сознание жреца. - Не бойся, Небутеф, верь в меня! Твоя голова окажется там, где ей подобает находиться. Стань так... На коленях... Только не качайся... Смотри вниз, а не по сторонам, Небутеф. Не дрожи... Со свистом рассек воздух тяжелый тесак, и голова жреца, подпрыгнув от удара о землю, подкатилась к веселому Хеси. - Ловко! - восхитился вельможа, поднимая ее и передавая палачу. - А ну, что дальше? Сенна старательно стал приставлять отрубленную голову к туловищу, но и у него "не ладилось". Небутеф не хотел оживать... - Что-то у меня тоже не получается сегодня. - Развел руками палач. - Был уверен в себе я. Хам-ек. Может, попробовать еще? - Довольно! Хватит! Мы прощаем тебя, - завопили гости. - Кару тоже прощаем мы... И тут захохотал фараон. Весело от души. До слез и колик в животе. Видно, давно не испытывал он такого удовольствия. Но приумолкли гости. Так бы и смеялся он один, а в нарушение этикета молчали гости, если бы не верный царский телохранитель Уни. Вот щелкнул напоминающе его бич раз, другой, и вспыхнуло опять всеобщее веселье. А слуги меж тем убрали тела и головы, оттерли кровь с газона и вновь наполнили кубки красным вином из Каэнкэма. - Хотел бы я услышать, - громко сказал царь, - неужели Хену не знал, что делает его подчиненный? - Знал он, Хем-ек, знал он, - ответил за Хену вельможа Хеси. - При мне вели они разговоры, недостойные ушей твоих, при мне! Задохнулся от ярости тупоголовый Хену, потемнел светлый лик фараона, омрачились гости в предчувствии новых царских увеселений. - Может быть, Хену скажет, что его тоже я подстрекал к недовольству? - среди наступившей тишины прозвучал спокойный голос Хеси. - Да, да, да, - исступленно выкрикнул Хену. - Я свидетельствую это, Хем-ек! - Но тогда почему ты не донес царю? - кротко спросил Хеси. - Носил в себе весть о заговоре... Хену выпучил глаза от удивления: отчего Хеси все прощается? Царь будто не слышит вовсе то, что чернит его Главного скульптора... Даже, пожалуй, ласков к нему... Неужели? - Что неужели? - спросил царь Хену, не заметившего, что он стал размышлять вслух. - Покорный Небутеф подтвердил тебе злоучастие Хеси, я тоже свидетельствую против него, Хем-ек... Мы сообщили тебе факты, факты! - Смотри Хену, - милостиво ответил царь. - Факты - это только дети богини истины Маат, дети ее, говорю я, а не сама истина. - Так в чем же она?! - упавшим голосом проговорил Хену. Хефрэ повернулся к главному жрецу Бога солнца из города Он, и Рэ-ба-нофр, повинуясь, пояснил: - Хеси давно стал жрецом Бога солнца Рэ, отца нашего любимого царя. По моему поручению, Хену, он прощупывал тебя. Так мы увидели то, что прячешь ты в себе. Хем-ек, - Рэ-ба-нофр обратился к фараону: - Хену твой - отступник! Хефрэ на мгновение пришел в ярость. Он резко повернулся к Хену и метнул в него ужасающий, убийственный взгляд. И голова Хену с оттопыренными ушами тотчас безжизненно наклонилась, а последнее дыхание отлетело от него навсегда. - Второй, - послышался чей-то угодливый голос. - Третий! - уточнил Хеси. - Кто же еще? Хеси молча указал на Инхеба: старик тоже вручил все свои лучистые сущности богам. Царский врач сердца и желудка Ихгорнахт, подойдя к нему, определил смерть, и слуги унесли оба трупа; наполнили кубки. Веселье продолжалось, уже не прерываемое ничем более двух часов, пока не попросил слова Кар. Царь разрешил: - Говори. - Благой бог, справедливая кара должна настичь каждого, совершившего преступление?.. - Так сказала Маат, - подтвердил царь. - Вельможа Хеси тоже должен понести наказание, - твердо сказал Кар. - Жалкий фокусник! - вскричал Хеси. - Как смеешь ты говорить так о достойнейших у царя?! - Благой бог должен знать правду о своих слугах, - воспользовался его мыслью Кар. - Дозволь, Хем-ек? - Говори, я сказал... Кар неторопливо поведал царю и присутствующим историю двух братьев-близнецов - Сепа и Сенмута, рассказал о кладовой древних скульпторов, открытой Джаи. О том, как алебастровый Апис вернулся на свое место. По мере того как слова Кара разоблачали Хеси, царь хмурился и лицо его багровело - в нем нарастал гнев, которого страшился Кемт. - Я отрекаюсь от такого жреца, - громогласно объявил Рэ-ба-нофр. Внешне возмущенный, на самом деле он доволен: меньше останется тех, кому он обязан в тонком деле возвышения своего храма. - Обманывающий богов не может им служить! - Это ложь, - торопливо выкрикнул Хеси. - Где живые свидетели? - А верно: где они? - неожиданно поддержал вельможу Рэ-ба-нофр, вспомнивший, что одного из них - точильщика инструментов Сенмута - устранили по его же приказанию. - Да, кладовую засыпал песком Сет во время урагана. Но Хеси думает, - медленно ответил Кар, - что умерли все неугодные ему... Я имею свидетеля, Хем-ек. - Пусть придет, - повелел царь. Акка ввел в круг худую старую женщину. Хеси силился узнать ее, но оказалось, что видел впервые. Он хотел что-то произнести, но спазмы сдавили ему горло, и это заметили все, даже царь, и каждый по-своему истолковал его волнение. Хеси понял, однако справиться с собой не смог. - Кто ты? - спросил Хефрэ. - Я - Мент, кормилица Сепа. Это я подкинула Сенмута в другой дом вместо умершего там ребенка. Так угодно богам... Кар сказал правду тебе, Хем-ек! Чьи-то стоны прервали ее рассказ. Это Хеси, жалкий и уничтоженный, целовал землю у ног царя, моля о пощаде. Гости напряженно переглянулись. Царь жестом приказал отшвырнуть негодяя. Затем отпустил Мент и задумался. - Пусть Кар определит и это наказание, - решил он и, откинув голову, хитро прищурился. - Слушаю тебя, Благой бог, - склонился Кар и подал знак музыкантам. Заунывная мелодия свистулек причудливо соединилась с голосами барабанов. На площадке появился маленький черный Акка. На нем юбка до пят цвета пламени. Скрестив руки на груди, кончиками пальцев касаясь плеч, он плавно закружился. Все быстрее и быстрее, точно подгоняемый мелодией. Алая юбка поднялась и образовала у пояса круг. Его лицо передает различные душевные состояния. Тоску. Гнев. Сладострастие. Досаду. Мимика Акка как бы символизирует богатую страстями и полную противоречий человеческую жизнь. Вот он быстро отстегивает у пояса застежку, и алая юбка, словно волнующийся диск пламени, медленно поднимается вверх. Акка воздел руки к звездному небу, ладонями в стороны под прямым углом. Лицо Акка искажено болью и страданием, и Мериптаху кажется, будто раскаленные волны пламени обжигают танцора и не алый диск поднимается вверх, а сам Акка погружается в огонь. Из его широко открытого рта словно вырывается дикий вопль, хотя танцор не произносит ни звука. Еще один оборот, и пламя поглотило человека. Лишь две тонкие руки взывают к небесам... Конец? Гибель? Нет, далеко нет! Вот появляется из бушующего пламени лицо Акка, оно умиротворено. Счастье светится в его черных глазах. Пройдя сквозь очистительный огонь, человек обретает истинное блаженство. Избавляется от недугов своих страстей. Избавляется от грехов. Именно это чудится Мериптаху и остальным. Хотя на самом деле танцор стал кружиться медленнее, и юбка невольно опускается вниз, сохраняя форму диска. Царь в восторге! И от танца и от того страшного смысла, что не очень скрыт в нем! Хеси, пользуясь общим возбуждением, срывается с места и прыгает в окружающую темноту, где кончается власть масляных светильников. Правитель великого двора Никаурэ вопросительно смотрит на царя: поймать и вернуть? - Не надо, - махнул Хефрэ. - В другой раз... Куда уйдет он от расправы? Будет еще в огне... Никаурэ спокойно садится на подушку. Царь выждал тишины и сказал: - Отныне Главным скульптором Кемта назначаю Мериптаха! И снова веселье, хмельное и буйное. Музыканты исполняют мелодии, полезные здоровью и пищеварению. Узкий серп месяца плывет лодочкой в высоком небе, холодным светом серебря Кемт. Но Мериптах ждет. Главного. По крайней мере для него. И вот оно пришло... - Лев с моим лицом, - объявляет фараон, - что придумал я сам и что по моим указаниям сооружен Мериптахом - отныне получает имя... Божество Восходящего Солнца! Навсегда! Запрещаю именовать его иначе... В честь отца моего божественного Рэ воздвиг я эту скульптуру. В знак того, что я являюсь его любимым сыном. Поручаю Божество Восходящего Солнца слугам Рэ из города Он. Дарю им часть земель с людьми и поселениями. Пусть славят они, славит весь Кемт начало каждого дня! И снова восторги и умиление. Разве знал мир до этой поры подобного художника, как автор Божества Восходящего Солнца владыка Обеих Земель Хефрэ?! Главный жрец бога солнца Рэ-ба-нофр из города Он торжествует. Мериптах не верит себе, рухнула его мечта - не будет Та-Мери! Никто не узнает, что сказал он своим творением. Не будет знать его настоящее имя! Слуги уже в который раз наполняют алебастровые, эбеновые, золотые кубки красным вином из Каэнкэма. А на вершине Великой пирамиды до рассвета глухо кричал филин... 3 Еще не угасли звезды. И западный ветер холодит Кемт. Но уже блестит Восток. И лицо Та-Мери как бы волшебно выступает из ночи. Теперь он - сам по себе. У него началась своя жизнь. Он простой и сложный, понятный и таинственный вместе. Он будет современником сотням людских поколений. Его настоящее имя в самом деле забудется И все же оно долго будет передаваться из уст в уста, минуя строки в папирусах и настенных надписях. И много веков спустя мысль его создателя, пусть несколько иначе, оживет в государственных гербах многих стран. Придет время, когда идея мира воплотится в образе Белого голубя, именно Та-Мери есть первый в истории символ дружбы народов. Но придет время, когда и эта мысль его автора прорвется через горы времени к потомкам и обретет признание у них!.. Но это - будет... А сегодня перед рассветом к нему пришел Главный скульптор фараона Мериптах. Один. Опустошенный. Доведенный до отчаяния. Лишенный права называть себя отцом Та-Мери. Прислонился щекой к его правой ноге, прижался весь к его гладкой поверхности. Всего несколько часов назад Кар открыл своему другу тайну гибели Теанес... Мериптах уже побывал в ее гробнице. Простился с нею. Посетил он и гробницы своих предков. Прикоснулся ладонью к прохладной стеле у врат вечной обители своего усопшего учителя Рэура. Всего несколько часов назад принес ему Кар и другую мучительную весть: царь отправил Тхутинахта и рабочие отряды не в легендарную страну на Юго-Западе, а на верную смерть! Их заведут далеко-далеко в пески и бросят там без оружия и провианта, без проводников и надежды возвратиться. Чтобы и слова "Та-Мери" умерли вместе с ними... Сегодня Мериптах тоже уйдет на Юго-Запад. Его место с теми, чьи руки осуществили его мечту. Кто знает, что это именно он, а не фараон придумал Та-Мери. Он отыщет их и разделит с ними их участь. Свое решение он скрыл даже от Кара. Мериптах стоял, прислонясь к Та-Мери, пока Рэ не согрел своими лучами его плечи. Потом подошел к месту, где Туанес подарила ему первый поцелуй, поднял с земли камешек, прозрачный, как слеза Исиды, и спрятал его в белом мешочке на золотом поясе. Единственное, что взял он с собой в дальний, неизведанный путь. - Сенеб, Та-Мери! - нежно проговорил Мериптах и ушел вслед за своей тенью. С тревогой смотрел ему в спину пламенеющий Рэ. Все меньше становилась сгорбленная фигурка величайшего художника Кемта. А вскоре и вовсе затерялась она в пологих холмах у горизонта... Горестно вздохнул каменный лев, и печально-насмешливая улыбка знающего истинную цену сущего слегка раздвинула его уста, да с той поры и осталась навеки. И еще, если всмотреться в него, нельзя не заметить, что лоб его стал как бы девичьим... Совсем как у Туанес... И еще... Он многое старается рассказать о себе людям, да не все внемлют ему. Постоят - и уйдут. Странно!.. Потому-то он и замолчал надолго. Если б заговорил сфинкс...

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования