Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Балашов Д.М.. Господин Великий Новгород -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -
емли? Сам прежде, а возы потом? А где ты половину обоза потерял-посеял? А что в тех было возах, железо, баешь? - Железо, одно железо! - смятенно пробормотал Олекса. - А ежель я на совете, в братстве заморских купцов твоем, докажу, что покойника Творимира сын, купец Олекса, нынче с краденым железом, тайно... - Не краденое. Мое! Сам ты, сам ты... - С краденым железом, - жестко повторил Ратибор, - иноземного соглядатая привез, и послухов на то представлю... - Соглядатая?! - Да. И не впервой. А что возят, переветничают, то всем ведомо. Допрежь только не сыскать было кто. А теперь... Сам ты при возах не был, не докажешь. А что за тайный воз твой ночью завозили с Неревского конца? - Дак то... (И взмок: чуть бы - и Дмитра выдал!) - А на немецком дворе посол незван неведомо кто в тот же день объявился. Дак как же не ты! Теперя, ежели я на то все послухов представлю, кому поверят? - Мне! - Тебе ли? А ежель друг твой, Максимка, все сказанное подтвердит и крест целует, что сам того соглядатая у тебя в тереме видал? Дружок-то твой весь в руках у меня! - Врешь! - и понял вдруг Олекса: не врет. Ратибор чуть вскинул глаза (и этого лишнего слова не простит, паук), маленьким ножичком с костяной, парижской работы, рукоятью принялся чистить холеные ногти. На рукояти - рыцарь в иноземных доспехах на коне. Ждал. - Чего требуешь от меня, боярин? - спросил Олекса, опуская голову. Ножичек со стуком полетел на стол. Наглые красивые глаза уставились на склоненную голову. - Хочешь ли грех свой смыть, послужить великому князю Ярославу? - Все мы его слуги. - Ан не все? Знаю я речи, что в твоем дому велись, донесли мне. <Неужели Максимка?> - с болью за друга подумал Олекса. - Ведомо мне и то, зачем старик Кондрат приволакивался. Князь Юрий вам больно не угодил? Хотели бы Елферьем заменить? С ним, с петухом, мягче не станет! А хитрая лиса, посадник Михаил ваш, не на князево ли место ладитце? При Олександре тихонький был, головы не подымал! <Ты голову подымал ли при Олександре!> - подумал Олекса, но не сказал ничего. - Будешь мне сказывать, что услышишь... - Помолчав, Ратибор продолжал: - Чего там у вас, в братстве, за колгота? Хочешь на место Касарика своего кума Якова посадить, чтоб ловчее плутовать было? - Не я, другие. Яков плутовать и мне не даст! - твердо ответил Олекса, подымая глаза. Ратибор усмехнулся недоверчиво: - Ой ли? Ладно, дело твое. Тем лучше. Мне Касарик нужен. - Мой жеребей дела не решит, многие Якова хотят! - возразил Олекса. <Мелок же ты, боярин!> - злорадно подумал он про себя... - О других не твоя печаль! - Вестимо. - Без обмана, слышь? Олекса снова поднял глаза, промолчал, кивнул. - С Кондратом говорить будешь. - Навряд. - Будешь, говорю! После ко мне придешь. Гляди, не ты один, проверю! И что посадник Михаил думает, мне надо знать! Ты не косись, что Касарик плут. Все вы не лучше! И я не прост, - словно угадывая не сказанное Олексой, продолжал Ратибор, - выгоду свою блюду, конечно, а служу я великому делу! Вы тут во своем корыте, дале Новгорода и мысли помыслить у вас нет, а князь Ярослав о всей Руси печалует, он умом, что сокол, вдаль глядит! Не были бы вы все поодинке, дак и татары бы Русь не полонили! - Кто поодинке-то был? - не выдержал. Олекса. - Князь владимирский Юрий сам Рязани не помог, своего города Владимира и то не спас, княгиню отдал на поруганье! Ростовчане да суздальцы врозь разбрелись... - А Господин Новгород Торжка и того не отстоял! Вы за Торжок с князем Ярославом только и воюете, а татарам небось на блюдце поднесли! Что Торжок. Плесков немцам отдали! И твой батька тому причинен! А кто спас? Олександр, Ярославов брат! И виру на обозы новгородские я по князеву слову налагал. Князю на войско много нужно, а серебро от немцев небось все через ваши руки идет! С Тверью торговать, дак своего николи не упустите! - У нас зато хлеб дорог. - То-то бояре новгородские, что ни год, новые пожни распахивают. Это для вашего брата, купцов, дорог хлеб. Лучше бы князю служили, дешевле бы и за хлеб платить пришлось! <Может, ты и прав в чем, боярин, - думал, понурясь, Олекса, - а не верю я тебе! Нечистыми руками чистого дела не делают. Убеди Новгород, сами за тобой пойдут! А так, как ты меня поймал, доброго мало будет!> Вслух же только сказал: - Оно бы хорошо, коли так! - и замолк. - Так и будет! - заключил боярин. - Ступай, купец. Да бога славь, что не гублю тебя. Жонка у тебя хороша больно! - хохотнул он, а Олекса, побледнев, закусил губы: <Вот как, вот оно что, дак не про то ли Домаша намекала? Ну, боярин, узнаешь, попомниш ты меня, погоди!> Склонил голову в поклоне, чтобы Ратибор лица не увидал, рука судорожно смяла шапку... Недосмотрел Ратибор, а лучше ему было не говорить последних слов. Кое-как вышел Олекса, качнулся, пьяный от ненависти. - Серебро не забудь! - бросил ему вслед боярин. - Явиду, тому, что привел тебя, отдашь! Вот и весна, вот и воля, вот и удаль молодецкая! Вечером вырыл Олекса закопанное на черный день серебро, свесил, отдал боярскому прихвостню. Тимофею сказать? Матери? Нельзя... К посаднику пойти, ударить челом: так и так? А что посадник? Князь выше его! Надо ловчить, изворачиваться... Неужели отец служил немцам?! Весна заливала луга. VII Посадник Михаил Федорович в эти дни едва поспевал справляться с делами. Со дня на день должен был вернуться из Заволочья сын посадника Обакун с дружиной, привезти дань, меха. Опозднились. Поспеют ли теперь к торгу? Мужики из Череншанского погоста жаловались на ключника, просили заменить кем другим. Морщась, он перечитывал не очень грамотное послание своих крестьян: <Господину своему Михаилу Федоровичу хрестьяне твои Череншана чело бию те што еси отода деревенску Клименцу Опарину. А мы его не хотимо, не суседней человеко. Волено бо деиты>. Следовало бы побывать на месте, разобраться, как и что. Может, и верно, своеволит Клименец? А может, лукавят мужики? Из Рагуилова писал Сергий, что тати покрали ржаной стог четвертной - овинов пять свезли. Тоже надо бы самому быть. Что за тати? Не соседнего ли села мужики? Земля там век худа, ничего не родит. А дела посадничьи не выпускали из города. Только что отпустил мастера-городника, наряжал чинить стену меж Бежицкой и Славенской воротней башнями. Сидели втроем, с кончанским старостой, считали, сколько народу нужно звать из волости, каковы расходы города и конца. Теперь ждал мостников, что перемащивали улицы. Снова сделают не ладом водостоки подземные, начнет заливать амбары на Торгу, с кого спрос? С посадника. Даве мастер объяснял не очень понятно. Михаил Федорович велел принести чертеж и малое подобье сделать... Не старый человек, Михаил Федорович и до того посадничал в Ладоге, а там и перевалка ладейная, и гости заморские, и ратная угроза. Ничего, справлялся! Да десятое лето уже в Новом Городе. И не трудна работа, да вот ладить с князем Ярославом, а паче с наместником его, задабривать вече, уговаривать разом и Прусскую улицу и торговый пол, привечать иноземных купцов, теснимых княжеским тиуном, - это порою долит. - Ну, где ж они! - подосадовал на запоздавших мостовых мастеров. Хмуря брови - будто облако отуманило лицо, прошелся в мягких сапожках, шитых жемчугом, глянул в окно: птиц-то, птиц! Обдернул рубаху, придвинул точеное кресло к налою, достал костяное изогнутое писало, с головой зверя на рукояти, лист бересты положил на налой. Спасибо государыне матери, на седьмом десятке не устает следить за хозяйством! Подумал, начал писать: <Поклон оспожи матери. Послал есмь с подсаницким Мануилом двадцеть ногат к тоби, а ты, в Торжок приехав, кони корми добрым сеном, а к житници свой замок приложи. А рожь и ячмень давай, кому надобе. Да пошли Прочиця, пускай купит коня два и идеть семо. Да пришли с Прочицем воску петь пудов, да полсти, скотинных две, да меду пуда три либо цетыре, а протчее до воды оставь...> Протьша заглянул в горницу, хотел сказать, что пришли мостники, да увидал склоненную голову посадника, с расчесанными, блестящими, без единого седого волоска, заплетенными в косу, ради удобства, волосами - пишет! - вышел тихонько. Но Михаил Федорович услышал. Окликнул негромко: - Протьша? Что, пришли мостники? - Пришли. - Постой, - докончил грамотку, встал. - Пошли паробца на коне вборзе к Мануилу, он поедет в Торжок. Передай бересто и двадцеть ногат ветхими кунами. Пусть отвезет заодно! Накинул шелковый домашний зипун. - Зови! Вошли мастера. Смотрели чертежи водоотводов, подобье, тонко сработанное из кусочков дерева и бересты. Принесли чан, проливали водой. Посадник остался доволен. - Кто делал? Старик мастер указал на высокого светловолосого отрока. - Смышлен. Добрый будет мостник! - Я в порочные* мастера хочу! - осмелев, подал голос тот. _______________ * П о р о к и - стенобитные осадные машины. Улыбнулся Михаил Федорович: - Сделай мне побольше гульбище в саду под кровлей и водоводные трубы к терему. Посмотрю работу - помогу. - Уводишь парня, - недовольно возразил старый мастер, - он еще своего не отработал! - Сговоримся, не обижу. Постучал Михаил Федорович. Явилась девка, обнесла с поклоном мостников чарою. - Добро сделаете, за платой не постою. Кроме ряженого, прибавлю из своих! Шумно благодаря, мостники двинулись к выходу. Протьша проводил мостников до ворот и тотчас явился снова: - Иконный мастер! Принесли заказанную икону. Два подмастерья втащили большой, в три четверти роста человеческого, поясной образ Николы. Пока развязывали вервие, разворачивали портна и устанавливали, мастер, взлысый, угрюмый, сердито хлопотал, не глядя по сторонам, то и дело строжа своих учеников. Установил. Без робости указал посаднику: - Ты тамо стой! Улыбнулся Михаил Федорович, послушался: хороший мастер всегда свое дело знает! Хотел улыбнуться вновь, взглянул... да и забыл. Освобожденный от своих холщовых риз, Никола-угодник строго глядел на него. Жесткий хрящеватый нос; большие глаза под взлетающими, изломанными дугами бровей смотрят внимательно и сурово; тонкими плавями прописанные линии лба являют волю и ум; худые чуткие пальцы сильно и бережно стиснули переплет книги. - Не блестит? - обеспокоился мастер долгим молчанием посадника, но всмотрелся в его лицо, успокоился. Застыл Михаил Федорович, замер, рука ущипнула бородку, да так и осталась. Силою мастерства, что почти уже спорило с божественным, веяло от иконы. Сам Господин Великий Новгород, ратный и книжный, ремесленный и торговый, смотрел строго, глазами угодника Николы, с тяжелой составной доски. Почему-то заговорил вполголоса Михаил Федорович, захлопотал, усадил всех трех; выйдя из покоя, послал отнести мастеру, сверх установленного, полоть* мяса и чашу масла, воротясь, сам налил заморского фряжского вина в серебряную чеканную чару. _______________ * П о л о т ь, п о л т ь - половина туши, разрубленной вдоль. Выходя, изограф бросил на икону сожалеющий взгляд. Сроднился с нею, постился перед тем, как взяться за кисть, делал, творил, горел, веря и не веря себе, взирал с восторгом, а отдал, и пусто в душе - до новой работы, до нового труда. Рука поднялась перекреститься на свою икону, не донес, вспомнил, что еще не освящена. Михаил Федорович заметил движение мастера: - Погоди, в Никольском соборе намолишься! Самому владыке Далмату святить пошлю. Полюбовавшись вдосталь один, велел вынести образ в иконный покой. Затем Михаил Федорович написал еще два письма: ключнику в Рагуилово и деловое - ладожскому посаднику. Он еще раз пробежал глазами жалобу корел, переданную утром корельским данником Григорием: <Биют челом корела (перечислялось, каких погостов) Господину Нову-городу, приобижени есмь с немецкой стороны, - писали они, - отцина наша и дидена...> А вот: <...мехи имали и крецете, и вержи пограбиле, а сами стоят на Ладозе...> Давече отложил было - распутица, а тут решился, хмуря красивые брови, отписал в Ладогу, чтобы послали, пока путь, дружину на Усть-Нево: разбойников похватать, товар и полон отбить. Пусть знают, что не дает Великий Новгород в обиду ни свои волости, ни друзей своих! Он еще дописывал, когда доложили, что приехал тысяцкий. Михаил Федорович прошел переходами, встретил Кондрата на сенях. Поздоровались, прошли в покой. - Елферий еще не был? - спросил Кондрат, подозрительно оглядывая углы. Михаил неприметно усмехнулся. Тысяцкий и воевода недолюбливали друг друга. - Не был. Нам с тобой, Кондрат, прежде уведаться надоть. Князь Ярослав мыслит на Литву поход. - Вот как! - Вот так. Руками Великого Новгорода свои споры с Литвой решать хочет. Всегда спокойное лицо Михаила свело судорогой. Он встал, сдерживая волнение, сжал в руке тисненый чехол посадничьей печати. - Хоть бы то подумал прежде, что без нашей заморской торговли и Переяславль, и Тверь, и Москва пропадут! Сами немцам поклонятся тогда: придите и володейте! - Вот как! - повторил Кондрат, не поспевая уследить за быстрой мыслью посадника. - Что говорят купцы? - уже спокойно, взяв себя в руки, спросил Михаил. - Приобижени суть от колываньских да раковорских немець. - А сына Товтивилова на отцов стол сажать не хотят? - Мало кто. - И то добро! - Вот чего еще, Михаил! Обижены купцы и на тебя и на меня. Почто позволил Ратибору виру дикую брать! Прошают: я ли купцам голова али Ратибор? Посадник усмехнулся: - Обижены, говоришь? Что ж, ты сам бы хотел лишнюю дань с купцов собирать? Кондрат осекся, эта мысль ему не приходила в голову. - Знаешь, что Ратибор на твое место метит? - продолжал посадник. - Нет? А я знаю! И у Ярослава, заметь, он в чести. Ты гляди за Ратибором, Кондрат, чтой-то он нынче к купцам льнет. Мне доносили, что и грозил не одному и лестью уговаривал... И переветников ищет он неспроста. Не у самого ли рыльце в пуху? На нашей стороне ищет, на Торговой. Ты заморского купца Олексу хорошо знаешь? - Что, Ратибор и до него добирается? - Добирается ли нет, а покойник Творимир, батько его, слышно, с Борисовой чадью дела имел... Яблоко от яблони... - А кто тогда с Борисовой чадью дела не имел! Только тот, кто не родилсе! Посадник Водовик, сам знаешь, был против Ярослава Всеволодовича, хотел на Чернигов опереться, было и передолили тогда, эко, добились, что смердам пять годов дани не платить! В ту пору все были довольны! А как затворил Ярослав пути да голодом задавил город, тут и подняли бунт. Борисова-то чадь сперва в Чернигов подались, после во Плесков, а уж потом, как откачнулись все от их, они и ушли в немцы. Дак Творимир, отец Олексин, в немцы не бегивал, назад воротилсе! А что дела имел с тысяцким до последнего часу, то верно. Дак на того, кто быстро переметываетце, надежа плоха! С той поры сорок летов минуло, а как что, все наша Торговая сторона в ответе! Я у Олексы даве на пиру был, худого про него не скажу... - Ты не скажешь, Ратибор скажет, тоже худо. Откачнутся от нас. Оба задумались. Старый Кондрат пыхтел, переживая обиду. - Орден, Орден! Без него бы и Ганза головы не подымала... - досадливо проронил Михаил. Ему было ясно, что за торговой спесью Ганзейского союза стоит воля Ливонского Ордена рыцарей-крестоносцев, разбитого, но отнюдь не добитого Олександром и даже очень усилившегося с тех пор. - Ганза ждет, когда нас Орден сожрет! - гневно бросил Кондрат. - Князя Олександра нет на них... - раздумчиво протянул посадник. - Юрьев, однако, брали без Олександра! - возразил Кондрат. - Под Юрьев, Кондрат, вспомни-ко, сколько силы собралось! Констянтин и Ярослав с полками, Товтивил с литвой и полочаны. Новгородская земля, почитай, вся. А уверен ты, что ежель я завтра кликну рать, то все за одину встанут? Старый Кондрат поник седою головой. - Что князь Юрий? - помолчав, снова спросил Михаил. Кондрат пожал плечами. - Я сейчас от него, с Городца. Юрий от Ярослава ставлен, из его руки глядит. - Из его ли? - Бог весть! Бают - ликуется с немцы... Только на Городце Ратибор переветников навряд станет искать! А что бояре? - Увидим. - Без Елферия опеть не решить? - Не решить без него, Кондрат. И без Миши не могу решить, и без Жирослава... Что я с одною Славной да без низовских полков против Ордена пойду? - Молчишь ты все, Михаил, - с укором покачивая головой, возразил старый тысяцкий, - много видишь, знаешь того более... Боишься или таишься от меня, бог весть! - Эх, Кондрат, Кондрат! Не меня тебе трусостью попрекать! Но и сам Олександр, не уладивши вперед между своими, в бой не кидался. Елферия попытаем... А ты, Кондрат, не горячись и на совете боярском тоже на меня смотри. Как я, так и ты, добро? - Добро-то добро... Тебе не верить, так кому еще? А ежели по князеву слову решат? - Смолчи. Приказать только то можно, что люди сами от себя захотят, тогда лишь и сделают по-годному. - Тяжко! Владыко Далмат цто думат? - Стар. Ветх деньми... Пойдем, икону покажу, даве принесли, Николу-угодника. Обетная, в Никольский собор, еще не святил. Высокого мастерства вещь! - Кто писал? - Василий. - Хитрец! - Мастер. VIII Утром того же дня, еще прежде посадника Михаила, икону ту довелось повидать и Олексе. Выбрал наконец день побыть с семьей. По ночному подстылому насту привезли бревна и тес. К первой выти* Олекса успел уже сгрузить и отпустил повозников. Заплатил дешево. Веселый - впервой за последние дни - растормошил Домашу, поднял заспанного Онфимку: _______________ * В ы т ь - еда, время еды. - Хочешь в торг? Персидских гостей смотреть! Онфимка запрыгал от радости. Пошли четверыма: сам с Домашей, Янька и Онфим. Домаша повязала голову вишневым владимирским платом, щурилась на солнце. Мальчишки с утра играли в баски. Че па че, Забили, как рака, Изосима дурака! - пели они хором проигравшемуся пареньку. - Это кого забили? - Изосимку, Хотеева сына. - А! Колпачника! С естольких лет уже бьют... - Онфимка, иди к нам! - Онфиме, куда пошел? - Мы в торг с батей! - гордо отвечал Онфим. - Ты чего, Олекса? - негромко спросила Домаша, влажными весенними глазами всматриваясь в лицо странно взбудораженного мужа. - Я-то? А так, вспомнилося... Пустое! Янька-то у нас красавица будет, а? Миновали Варяжскую. Вдоль улиц, прорывами, открывался посиневший - вот-вот уже тронется - Волхово, с толпами народа по берегам. Торг шумел разноголосо и разноязычно. Готы, варяги и немцы спешили распродать залежавшийся товар, опростать амбары до нового привозу. Однако больших оборотов еще не было. Даже мелкие покупатели торговались, придерживая серебро. Весело любому глядеть на богатый торг, а купцу - вдвое. В прежнее время Оле

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования