Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
рил, что у меня, моей сестры и нашей матушки внешность -- "истинных арийцев".) Так этот дикий мужичок, обдав матушку запахом кислых лаптей, дозволил ей поцеловать ему руку с такими словами: - "Не волнуйся, дочка, я спасу тебя и твоего племянника от этого фараонова племени. У меня глаз на жидов острый - ни один не укроется!" - матушка тут же покрыла руку пророка горячими поцелуями, а тот был настолько польщен ее вниманием, что и не заметил, как вдруг побледнели лица членов следственной комиссии, а по лицу Государя пошли багровые пятна. Стало быть -- "от глаз Пророка не укрыться жиду"? Как же! Тут матушка, наконец, отпустила мужичка на волю и потребовала от него порции новых пророчеств. Ну, и - понеслась душа в рай... Тут было и о всемирном жидовском заговоре, и о том, как жиды пьют кровь христианских младенцев, и о том, как они поклялись убить несчастного Павла и... убили (!) его. Все это было известно со времен царя Гороха и не представляло сколько-нибудь познавательного интереса, но было и кое-что любопытное. Господин Авель вдруг озаботился судьбами России, уверяя матушку, что Россию ждет третье иго. Первое было татарским, второе польским и третье грядущее - станет жидовским! Матушка сразу поняла в чей огород этот камушек. Да и сам инок затрясся в очередном припадке с воплями о том, что жиды хотят убить Государя и готовят жидовского монарха на русский престол. Государь при сих криках вдруг сам забился в истерике и стал отползать подальше от матушки, - в условиях бездетности старших Павловичей и малолетства младших - реальными претендентами на престол стали мы - Бенкендорфы. Сыновья урожденной Шарлотты фон Шеллинг, еврейки по матери. Матушка же что есть силы вцепилась в бесноватого старичка, чтобы тот не понял, - от кого отползает наш Государь и принял эту странную реакцию на свой счет. Ну, тот и рад был стараться! Пустил пену изо рта, страшно закатил глаза и с дикими завываниями стал пророчить о том, какие ужасы ждут Русь под жидовским правлением. И вот, когда он распетушился до невозможности, матушка крикнула ему в ухо: - "Имя! Назови нам имя этих преступников!" И бесноватый забился в судорогах: - "Бенкендорфы! Бенкендорфы ищут твоей погибели - Царь-Батюшка! Убей их! Спаси Русь от жидовского рабства!" А матушка, будто сама одержимая бесами, взвизгнула еще громче: - "Главный! Кто из них - самый главный?! Кто во главе заговора?" - "Александр! Он - старший в роду Бенкендорфов. Он злоумышляет против жизни нашей Надежи и Опоры!" - Государь сам стал биться в судорогах, как - в припадке падучей. Тут матушка резко оттолкнула от себя провидца с гневною отповедью: - "Вы ошибаетесь, отец мой. В роду Бенкендорфов самый старший - Кристофер, но не Александр. Так кто же преступник, - Александр или Кристофер?" - шарлатан растерялся. Было видно, что он недурно выучил роль, но не знает сих тонкостей. Тут матушка воскликнула, обращаясь к судьям и следователям: - "Ну, все вы - ответьте пророку, - кто глава рода Бенкендорфов?! Александр, или - Кристофер?" - и невольные зрители этого цирка, как зачарованные, прошелестели хором: - "Кристофер..." А матушка, нависая над несчастным старикашкой и сжимая его лицо своими сильными руками, закричала громовым голосом, зорко всматриваясь в бегающие глазки комедианта: - "Так кто ж из них - жид?!" - и провидец покорнейше промычал: - "Кристо..." - "Почему жиды хотят сделать Кристофера Бенкендорфа - русским царем?" - "Мамка... Мамка его - жидовка... А сам он - жиденок..." Матушка резко отпустила свою жертву и пророк шлепнулся на пол, как куль с дерьмом. А матушка, задумчиво разглядывая свои руки, сказала в пространство: - "Стало быть - сей Божий человек уверяет, что Софья Елизавета Ригеман фон Левенштерн была еврейкой. Чего только не узнаешь на таких сеансах... Интересно, от кого она получила сию кровь? От матери, или - батюшки? Но ведь тогда - жидовское иго уже наступило, - вы не находите?" Мгновение в зале была гробовая тишина, а потом из среды следователей раздался смешок истерический. Через мгновение хохотали все, кроме матушки, Авеля и несчастного Государя. Люди пытались удержаться от этого неприличного хохота, они закрывали лица руками, они топали ногами, они корчились в беззвучных судорогах и... И тут Государь, багровый, как спелый помидор, бросился на обманщика с кулаками: - "В темницу, в крепость, на сухари и воду! Подлец! Изменник! Негодяй!" - при этом слезы градом катились по его щекам, а тело продолжали изгибать непонятные судороги. Через мгновение несчастный царь пулей вылетел из зала и побежал в неизвестном направлении. Матушка же тяжко вздохнула, потрепала дикого мужичка по бороденке и устало произнесла: - "Эх ты... Провидец... Ты что, - не учуял, что я - еврейка? Я - та самая жидовская мамка, о которой ты тут только что бесновался. А ты меня - не раскусил. Плохи стало быть дела у - твоей России... Что вас, господа, ждет при правлении сей истерической барышни - я и представить себе не могу. Примите мои соболезнованья". Теперь, когда матушке стало ясно, что для наших врагов я все равно был, есть и буду жидом, ничто не мешало ей совершить то, чего она всегда искренне жаждала. Она затащила к себе муллу из турецкого посольства, и я до ночи развлекал его цитатами из Корана, да так, что он - аж прослезился от умиления, не ожидав в европейцах такого рвенья к Аллаху. А под впечатлением от нашей встречи написал письмо в одно медресе, в коем просил местных служителей культа принять меня, как родного. Матушка вскрыла это послание и чуток подправила его. Она была мастерицей по подделыванию чужих почерков и я унаследовал от нее и этот дар. Письмо отличалось от оригинала тем, что мулла просил совершить надо мной обряд обрезания, а теперь дело обстояло так, будто я им уже обрезан. В один из праздничных дней в сентябре 1801 года я пришел домой к рабби Бен Леви, где уже собрались все наши родственники с этой стороны и многочисленные гости со всей Европы. Сам Бен Леви лично омыл жертвенный нож и, подходя ко мне, сказал, усмехаясь и подмигивая: - "Ну, юный магометанец, доставай-ка своего дружка..." - а совершая жертву, тихо, так чтобы я один слышал, ухмыльнулся, - "Аллах акбар!" А я, кривясь от естественной в таком деле боли, громко отвечал: - "Воистину акбар..." - чем заслужил одобрительные возгласы и аплодисменты со стороны моих родственников и знакомых. Так я стал - магометанцем. А кем бы вы думали?! Тому, что случилось дальше я обязан только Ялькиною беременностью. Слова Иоганна Шеллинга не прошли даром и когда она окружила себя служанками и заперлась, готовя малышу "приданое", я счел себя "свободным" от всех обязательств. Да и какие могли быть "обязательства" у юноши моего положения перед его же наложницей?! Мне как раз стукнуло восемнадцать и вихрь "светских развлечений" захватил меня целиком. Однажды, во время веселых танцев с милыми дамами, один из офицеров сказал, указав на меня: - "Неудивительно, что юный Бенкендорф так лихо отплясывает со своей пассией. У него красивые ноги и он - знает это. Это в их роду. Ножки его сестры таковы, что просто пальчики оближешь". Я услыхал эту подлую тираду и ни на миг не усомнился, что вся она целиком предназначалась мне лично. В те дни мы с этим господином ухаживали за одной фроляйн и она отдала предпочтение мне, хоть мой соперник и был старше меня на добрых шесть лет. Разумеется, во всем этом не было ничего серьезного. При любом дворе всегда существуют милые фроляйн, которые ради материальных благ, или протекции исполняют любые прихоти сильных мира сего, не требуя взамен ничего сверх®естественного. Посему я не мог не отозваться: - "Наш друг смеет уверять, что видел ноги моей младшей сестры, или мы в этом вопросе отдадим дань изрядной дозе рейнвейна, поглощенной сим выдумщиком?" - я задал этот вопрос не моему обидчику, но моей пассии. Правда таким тоном и голосом, что окружающие не могли не слышать его. Все мы были немного навеселе, - я по армейскому и лифляндскому обыкновению пил водку, в то время как курляндские шаркуны нагружались рейнвейном - этим сбродившим компотом католического Рейнланда. Ни один уважающий себя лютеранин не возьмет в рот капли сих поганых напитков. Мы воспитаны исключительно на пиве и водке, в худшем случае - их смеси. Пить кислый виноградный сок - обидно для нашей Чести. А вот курляндцы предпочитают вина, - рейнвейн и мозель. Это всегда было главным и почти законным основанием для дуэлей между лифляндцами и курляндцами. Мы не пили их вина, они - нашего пива. Прекрасный повод перерезать глотку ближнему своему. Впрочем, такие дела не новы. Во Франции дуэльная лихорадка разразилась сразу после Нантского эдикта, дозволявшего южанам-гугенотам молиться наравне с католиками Севера. В Англии же резня внутри дворянства разразилась вслед за "мирным" присоединением католической Шотландии к протестантской Англии. В Пруссии кровь хлестнула на паркеты дворцов вместе с присоединением католического Рейнланда к "лютеранской твердыне". Так что и матушкина "Инкорпорация" дала свои кровавые плоды. Вот и этот курляндский выскочка мигом почуял в моих словах вызов к драке и теперь уже громко - для всего зала выкрикнул: - "Увидеть ноги вашей сестры, - не проблема. Достаточно поехать в Кемери и полюбоваться на то, как она плещется после дозы шампанского в грязях, подобно любой протестантской свинье! А после этого купается в море в чем мать родила, - в компании веселых кавалеров! Вся Рига то знает, да боится сказать!" Я, не раздумывая, бросил ему в харю перчатку: - "Ваши слова - подлая ложь, и ты подавишься ими. Здесь и сейчас". Мой враг со смехом отвечал: - "Всегда к услугам - к чему терять время?!" Нам тут же освободили место посреди танцевального зала и мы скинули мундиры, оставшись: я в егерских штанах из армейского зеленого сукна, он в щегольских кожаных лосинах; и белых рубашках - я из грубого лифляндского льна, он - в курляндском батисте и кружевах. За пару месяцев до того я присутствовал на подобной дуэли посреди танцев и по молодости удивился, - зачем дуэлянты остались в одном исподнем? На что моя тогдашняя пассия прошептала со стоном: "Ах, красное на белом - это так эротично!" Так что в этот раз мне не надо было подсказывать снять мундир. Господа офицеры тут же разбились на лифляндцев с курляндцами и стали заключать пари и делать свои ставки, а милые фроляйн сбились в одну стаю и, плотоядно облизываясь, и покусывая прекрасные губки, шептали: - "Господи, как это ужасно!" - но толкались друг с другом, занимая место получше. Я был выше и крупнее своего противника, но на шесть лет моложе его и, как следствие того - неопытен. У него же за плечами было уже две дуэли. Посему, должен признать, я - малость побаивался. К счастью, я быстрее моего врага смог справиться с нервами и на пятом выпаде всадил ему "Жозефину" в левую половину груди - почти по рукоять. Впоследствии выяснилось, что рапира прошла в пальце от сердца моего обидчика и все для него обошлось. Но в тот миг я думал, что заколол его и, выдернув шпагу из страшной раны, воскликнул: - "В добрый путь, милостивый государь!" - он тут же рухнул на пол, как подкошенный, а изо рта у него полезли кровавые пузыри. Я к тому времени сам был оцарапан в левую руку и рукав моей рубахи здорово пропитался кровью. Так что моя возлюбленная тут же бросилась ко мне, собственноручно оборвала залитый кровью рукав и обвязала мою ранку дамским платочком, впившись в меня с поцелуями, как черт в грешную душу. Раненого тут же унесли с глаз долой, а кровавое пятно посреди залы посыпали толченым мелом с опилками. Оркестр грянул самый непристойный и развратный танец этих времен - австрийский вальс. Я подхватил мою одалиску на руки и через мгновение все общество неслось по кругу в таком возбуждении танца, что еще немного и пары занялись бы соитием прямо посреди зала, а всякие следы недавнего инцидента стерлись нашими сапогами и дамскими туфельками. Но на душе моей было нехорошо. Стоило Дашке достичь пятнадцати лет, - она на глазах распустилась и похорошела, как майская роза. Вокруг нее тут же стали виться стаями кавалеры, которых я в шутку называл "опылители". Дашка при сем заразительно смеялась, кокетливо играя глазками и напоминая, что ей всего лишь пятнадцать. Но я уже заставал ее за довольно двусмысленными играми в кругу ее фрейлин - подружек по бабушкиному пансиону и молодых офицеров. Они в один голос уверяли меня, что это обычные развлечения русского двора, к которым все эти ангелочки привыкли с младых ногтей. А если вы знаете нравы моей бабушки и ее двора - тут было над чем почесать голову. Так что я с каждой минутой все больше терял душевное равновесие. Вскоре я не мог уже думать ни о чем другом, кроме как о Дашкиных голых ногах и обстоятельствах, при которых они демонстрировались публике. Тут я вспомнил пару Дашкиных кавалеров. Их я частенько заставал за фривольными играми с моей сестрой и они были зрителями давешней дуэли, но теперь - вдруг испарились самым мистическим образом. Кто-то подсказал мне, что оба молодых человека сразу после вальса, завершившего мою дуэль, откланялись и ускакали в неизвестном направлении. Я сразу же заседлал мою лошадь и приказал прочим моим сторонникам остаться с дамами, - мы не хотим скандала и кривотолков. С собой же я взял только пару кузенов - Бенкендорфов по крови, которым доверял, как самому себе. Через полчаса мы были в Кемери, в доме, из которого мы вышибли ненавистных Биронов сразу по завоевании Курляндии. Теперь этот особняк принадлежал Рижскому магистрату. На этом основании в нем теперь отдыхала исключительно наша семья и наши родственники и знакомые. Слуги при нашем виде разбежались в ужасе. Столовая была в ужаснейшем беспорядке. Стол пуст, но стулья раскиданы по всей зале, а на скатерти полно крошек и пятен от еды и питья. На кухне я приказал накинуть петлю на крюк для свинины и только после этого мне открыли шкафчик с вином и пустой посудой. Я насчитал там с гору пустых бутылок из-под шампанского, - из полудюжины еще попахивало свежим алкоголем. Я спросил, кто пил вино и старый мажордом, вечно прислуживавший нашему дому, пал на колени и с дрожью в голосе признался, что - пригубил малость. Я поднял старика с колен за шиворот и заставил дыхнуть. Наш верный слуга был трезв, как стекло, и я процедил сквозь стиснутые зубы: - "Спасибо за службу, верный пес. За обман - лично будешь пороть розгами эту сучку, если я найду ее виноватой. Понял?" - старик, дрожа всем телом, и часто крестясь, покорно кивнул головой. Мы же с моими кузенами поскакали в наш домик на взморье - в трех верстах от особняка в Кемери. Там все было тихо и покойно. Мирно потрескивал камин, у мягкой постельки с двумя взбитыми подушечками стоял ночной столик с приборами на двоих и ведерко со льдом, в коем плавала бутылка шампанского. В вазочках лежали фрукты, в блюдечках - заветривались ломтики сыра со слезой и красная рыбка. Сильно пахло жасмином с пачулями. Я молча вышел из этого гнездышка и в гробовой тишине сел на свою лошадь. Служанки с нескрываемым ужасом наблюдали из всех щелей за каждым моим движением. В душе моей свирепствовали все силы ада. Я прибыл в наш рижский дом, сестрины девки пытались загородить дорогу в ее покои, но я их расшвырял в стороны, как котят. Кузены встали на часах у дверей в спальню. Я же вошел к негоднице. Здесь попахивало перегаром от шампанского и мускатными орешками. Несчастная разгрызла целую пригоршню в надежде отбить предательский запах. Я откинул одеяло, - Дашка лежала в ночной сорочке, сжавшись калачиком и усердно делая вид, что крепко спит. Я не поверил ей: - "Сударыня, я не буду пороть вас... Это бесполезно и бессмысленно, и только добавит грязи к имени нашей семьи. Кто-то из ваших друзей слишком распустил свой язык. Сейчас вы назовете имена всех ваших кавалеров, не указывая, кто именно из них... уже. Я обещаю, с их головы волоса не упадет, ибо мне дороги желания моей сестры, как - мои собственные. У всех, кроме одного-единственного. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде за такую вольность. Итак, я вас слушаю". Моя сестренка вскочила с постели, обвила меня руками, и рыдая от счастья и облегчения, прошептала: - "Ты правда - не сердишься на меня? Ты - такой славный!" - "Сержусь. В другой раз выбирай себе менее говорливых любовников". - "Ты обещаешь, что не тронешь никого, кроме - предателя?" - "Нет. Возможно - таких говорливых более одного. Тогда я им всем собственноручно вырву... сама знаешь что. Но - только у них. Обещаю". Тогда моя сестра во всем призналась. Список вышел значительным и я чуть в сердцах не надавал ей оплеух с вопросами, - со сколькими из них она уже переспала, но... Мне понравилось, что спальня в домике на взморье была приготовлена для двоих. Раз женщина в ее возрасте уже умеет заниматься любовью с понятием и расстановкой, - сие означает - она созрела. А спорить с Природой в сих делах - глупо. Тем более - глупо ссориться из таких пустяков с родимой сестрицей. Выяснить, кто из Дашкиного списка раскрыл рот, труда не составило. Большинство поклонников были юноши благоразумные и, памятуя о нравах нашей семьи, не афишировали личных побед. За вычетом одного малого, который любил выпить лишку и под влиянием алкоголя терял голову. Кстати, Дашка оказалась умна и не спала с этим субчиком. Держали же его при себе за веселость нрава и легкость характера, - он немало смешил честную компанию своими забавными выходками. Как только я установил виновника сих неприятностей и определил слабые и сильные стороны его характера, у меня созрел план мести сему господину. План, совершенно обеляющий мою сестру и Честь нашей семьи. У нашей семьи был в Риге один любопытный дом - лавка. Вернее, - три лавки. В каждой из лавок была потайная дверка, которая вела на второй этаж этого большого, вместительного здания. Из одной вы попадали в прелестный будуар с роскошным альковом на десять человек и всеми нужными в галантных делах причиндалами. (От бронзовой ванны и сладких помад, до... стальных оков и набора плеточек - для поклонниц неистового маркиза.) Многие из прелестниц обменяли мое золото на свое главное девичье достояние - именно в этой кровати. Из другой лавки крутая потайная лестница вела в уютную столовую с батареей бутылок лучших вин, которыми нас только одарила Природа. Здесь же был обеденный стол, стулья, ломберный столик с мягким диванчиком и комплекты карт и костей. (Иные любят вист и попойку крепче девиц.) Из третьей лавки гости поднимались в огромный кабинет, забитый книгами, шахматами и научными журналами, а на спиртовках рядом пыхтели изогнутые реторты и кофейники. (В природе встречаются и такие...) Задние стены алькова, столовой и лаборатории были украшены огромными зеркалами. С другой стороны трех стен с зеркалами была еще одна комната, в

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования