Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
, что кому-то нужно поехать к мятежникам и уговорить их. (В декабре быстро темнеет, а мои снайпера -- поголовно больны "ливонской болезнью", - именно потому в сумерках бунтовщиков пришлось "убеждать" только из пушек. Мои парни "ослепли" и отодвинулись в тыл...) Сделать сие мог лишь человек популярный в войсках, а самым популярным генералом этой поры считался ваш покорный слуга - тогдашний комендант Васильевского. Мне подвели мою лошадь вороной масти - она одна была такая средь прочих (славяне считают, что вороные приносят несчастье, я же езжу только на вороных), и собрался уж ехать, когда Милорадович вдруг поймал мою руку: - "Александр Христофорович, Вы в их черных списках, они убьют Вас и ухом не поведут. Я же у них на хорошем счету. И потом... Это моя вина, что сегодня вышла сия катавасия. Ежели Вас убьют, мне останется только стреляться - я не смогу жить с таким грузом на душе. Как старший по должности и по возрасту - прошу вас уступить мне место..." - а потом вдруг рассмеялся и добавил, - "Негоже молодому лезть поперед старика в пекло". Кто-то сплюнул от сих слов Милорадовича, кто-то выругался, кто-то сказал, что вообще не надо никому ехать, я же, подумав секунду, отдал поводья лошади - Милорадовичу. Моя лошадь в тот день была единственной вороной среди наших. Шел липкий снег и видимость была просто - ужасна. А еще мерзкий снег скрадывал голоса и когда Милорадович выехал перед мятежным каре, я сам не узнал его голоса. Он еще снял свою треуголку... Останься он в ней - все заметили бы, что сие - треуголка, а не - фуражка, а на голове у него была такая же залысина, как у меня, а волосы такими же седыми, как и мои (я поседел весьма рано). Потом выяснилось, что офицеры в первых рядах разглядели их Милорадовича и склонны были его выслушать, но Каховский - в парике, с накладными усами и шинели учебно-карабинерского полка (чтоб его не выцелили мои снайпера), весь день прятался за спины прочих и не видел говорившего, а звуки были изменены снегом. Он знал, что с мятежниками намерен говорить Бенкендорф, он признал мою лошадь, он поклялся убить меня, как члена царской фамилии и поэтому сия нелюдь, не всматриваясь в черты своей жертвы, из-за спин прочих выставила пистолет и нажала на спуск... Моим другом всегда был хорват Дибич, а врагом - серб Милорадович, но даже на Страшном Суде я могу с чистой совестью проинесть: после нашего примирения, я - не хотел этой смерти. Глупо все вышло... Простите меня за сие отступление. После моего сближенья с хорватами на Корфу места для меня не нашлось и я, оставив мой корпус на Дибича-младшего, отплыл на Мальту. Надо было договариваться с господином виконтом Горацио Нельсоном. Развлечений на острове было немного, так что мои фейерверки пришлись как нельзя кстати и мы сошлись с адмиралом и его "боевою подругой" - леди Гамильтон на весьма близкой ноге. К сожалению, наша дружба не имела сколько-нибудь серьезного продолжения. Не прошло и года, как командующий английской эскадрой в сих водах - лорд Нельсон был смертельно ранен при Трафальгаре. (Но мой корпус получил право на переправу в Венецию.) Что касается моего визита в папскую курию... Я был там инкогнито и занимался... скажем - изучением старинных рукописей в Библиотеке Святого Престола. Однажды там на меня совершенно случайно наткнулся кардинал Фрескобальди - отдаленный потомок композитора и органиста прошлых веков. Кардинал знал меня в лицо, ибо несколько раз посещал наш Колледж в Санкт-Петербурге и впоследствии Ригу по личному приглашению моей матушки. В свое время их в один день приняли в Братство нашего Ордена... Я как раз был занят беседой с австрийцем, знавшим меня как друга хорватских католиков, и при виде кардинала я похолодел всем сердцем, понимая, что - вляпался. К моему изумлению, старый лис ни взглядом, ни вздохом не выдал знакомства и даже просил представить меня. Только когда он услыхал, что имеет дело с курляндским бароном N., мечтающим "о свободе для своей страны и Польши от посягательств ненавистных России и Латвии", улыбка на миг тронула его губы, но он опять-таки нисколько не выдал меня пред моим собеседником. Когда кардинал раскланялся, я был, как на иголках. Я находился посреди твердыни католиков и был застигнут опытным иезуитом за охмурением "очередного клиента", причем моя жертва занимала весьма важный пост среди местных. Лишь сознанье того, что решись я на глупости, мне все равно не выкарабкаться из этого улья, удержала меня от безумства. Вместо этого я продолжил беседу и даже нашел в себе силы сделать весьма обстоятельный доклад перед курией о некоем (в реальности - весьма эфемерном) польском Движении Сопротивления на землях моей матушки. Я б еще долго валял ваньку, но во время весьма оживленной дискуссии насчет помощи польским повстанцам, а также любопытной информации о ливонцах, сочувствующих папизму, двери открылись и на пороге появился вечно улыбчивый кардинал Фрескобальди. Несмотря на протесты разгоряченных австрийцев, кардинал сказал: - "Простите, ради Святого, но Его Святейшество желает самолично знать о бедах несчастных курляндцев. Я на время отниму у вас барона", - меня отпустили и я вышел за кардиналом, уверенный, что за дверью меня ждут клещи и дыба. Но к моему удивлению, кардинал был совершенно один и повел меня не в зал для аудиенций, а какими-то совсем уж темными закоулками в неизвестном мне направлении. Если учесть, что он то и дело замирал в коридорах, делая мне предостерегающий знак и стоял, прислушиваясь, нет ли чужих шагов, я сделал вывод, что еще не вечер и меня ждет некий сюрприз. Только в сей миг до меня дошло, что у святых отцов вряд ли остались клещи и дыбы. Рим был в руках якобинцев, кои посадили на Престол Святого Петра самого отъявленного энциклопедиста, какого смогли сыскать среди кардиналов. Нет, католики теперь жили здесь - поджав хвосты. Я не сомневался, что эти сии догадались об истинной причине моего появления, но - готовы были закрыть глаза на сию "мелкую шалость" в обмен на... Это уже становилось забавным. Наконец мы попали в крохотную пыльную комнатку, где библиотекари реставрировали древние рукописи. Тут был незнакомый мне человек, который в самом темном углу колдовал над каким-то историческим фолиантом. Он стоял таким образом, что прекрасно видел мое лицо, но в то же самое время тень скрывала его самого. Единственное, что я мог разглядеть, - он носил якобинскую форму. Не просто форму, но - мундир жандармерии. И не обычного жандарма, но узкие полосы света выхватывали из темноты - генеральские лампасы, что говорило о том, что неизвестный был одним из четверых "мясников Франции". Дорого бы я дал в те минуты, чтобы поближе рассмотреть лицо сего человека! Тут двери открылись и в комнату вошел верховный понтифик - Папа Пий VII в сопровождении кардинала Ганнибала делла Дженга - папского нунция при дворе Бонапарта (впрочем в ту пору он еще не был нунцием, а только - полномочным послом). Я уже говорил, что тогдашний Папа не имел никакого веса в собственной резиденции. Прочие кардиналы ненавидели его за скрытое вольтерьянство, французы же презирали за то, что он - единственный изо всей курии согласился прислужить Антихристу и - ни во что не ставили. Всеми же делами фактически заправлял корсиканец по матушке - делла Дженга, коий в свое время был настоятелем собора в Аяччо и с тех пор пользовался безусловным влиянием на корсиканцев. Делла Дженга более чем учтиво раскланялся с незнакомцем и я тут же отбросил двух из четырех возможных обладателей лампасов, - они не имели довольного веса, чтобы согнуть спину такому человеку, как делла Дженга. Из двух оставшихся один, по урокам в Колледже - не подходил по росту, другой же... Вот оно - граф Фуше по одному странному и весьма невнятному рассказу матушки был произведен в члены Братства - одновременно с нею и Фрескобальди! Потом он вроде бы - публично отрекся от прошлого, но... У меня от обилия мыслей просто голова пошла кругом! Первосвященник тем временем взял быка за рога: - "Подите ко мне, сын мой. Давно ли вы принимали Святое Причастие?"- в словах прелата звучала угроза и я поспешил отвечать: - "Я верую в Господа Нашего и когда речь идет о борьбе верующих с Антихристом, - стоит ли обращать вниманье на мелочи?" Главный католик зорко взглянул на меня и у меня по спине побежали мурашки, - если б его сейчас не приперли к стене якобинцы, он, не колеблясь, содрал бы шкуру с лютеранина, осмелившегося прокрасться в твердыню папистов. Старикан был в самом соку и я не сомневался в том, что при случае он сам мог бы проделать сию операцию, - особенно если бы ему помогли делла Дженга и Фрескобальди. Оба иезуита были здоровые мужики. Да и граф Фуше был тоже - не барышней. Лишь большая, чем ко мне, ненависть к якобинцам остановила самый мрачный для меня исход. Прелат лишь ударил себя кулаком по ладони другой руки и хрипло выдохнул: - "Ваша мать ведет двойную игру! Она хочет быть любезной всем и в первую голову Бонапарту! Меня умоляют объявить крестовый поход против всего жидовского племени, тем более что к ним благоволит Бонапарт, - коль ваша мать не изменит своей позиции, мне придется пойти и на сей шаг". Я не сдержал иронии: - "Ваше Святейшество, как на сие посмотрит сам Бонапарт, тем более что он, как вы сказали - благоволит евреям? Но дело не в том, - если мы завтра свернем нашу торговлю, - вам же первому станет нечего кушать. И что тогда?" - я рисковал необычайно, но сердце мне подсказало, что Папа был по сути своей - человек слабый. Хоть я и лютеранин, но вместе с католиками думаю, что в дни падения Рима в корзины упали головы пятидесяти лучших епископов и кардиналов. Люди же "новой Ватиканской формации" приехали позже - в обозах победительной французской армии. Если французские генералы от жандармерии свободно разгуливали по Ватикану, Папа мог сколь угодно разглагольствовать про любой крестовый поход. Истинное положение вещей было заключено в том, что гордый кардинал делла Дженга низко кланялся жандарму Фуше, а это -- что-то, да - значило. Поэтому я продолжал: - "Восстановление Истинной Веры в сердцах французов - вот истинная цель наших помыслов. По-христиански ли морить голодом их заблудшие души? А вместе с нашими кораблями и дешевыми товарами русских на сию - забытую Богом землю прибывают и истинные миссионеры, несущие людям - Слово Божие". - "Жидовские прохиндеи, несущие яд -- лютеранства", - определенно у папы в тот день болел зуб, иль его любовницу жандармы в очередной раз уволокли тискать в участок. Я знал одного субчика, кто похвалялся, что переспал со всеми "барышнями", обещая им в ином случае - знакомство с Госпожой Гильотиной. Благородные дамы поголовно предпочли знакомство с "господином из штанов" якобинца -- сей веселухе. Ах, сии милые дамы... Тут кардинал делла Дженга, коему кардинал Фрескобальди всю дорогу делал разные знаки, наконец вставил слово в сей разговор: - "Господа, оставим бесплодные споры. Милорд Бенкендорф сдружился с хорватами и сим доказал, что открыт к диалогу и голосу разума. У нас есть общий враг -- "просветители" и мы должны заняться вопросами восстановления Веры во Франции, а уж потом -- все прочее. Не так ли - Ваше Святейшество?" Папа потихоньку взял себя в руки, - немудрено - все злейшие враги Бонапарта были лютеранами, иль - православными, католиками же из них можно считать лишь - австрийцев, но вот австрийскую армию в счет брать не следовало. По крайней мере - на поле боя. Главной проблемой Престола в сих обстоятельствах было то, что якобинцы ни в грош не ставили власть Вечного Города и унижали папу, чем могли. Враги ж Бонапарта и союзники Папы -- все, как один, были - враги католической церкви. Папистам было непросто на сей Войне! Уже вполне смирным тоном папа спросил меня: - "Коль случится большая Война, чью сторону примет Рига?" Я, не задумываясь, отвечал: - "Сторону России и Пруссии. В Пруссии остались родственники большинства из рижан, в России -- наши гешефты. Если Россия проиграет эту Войну, мы все можем строем идти на паперть. Если же мы дадим в обиду Пруссию, прадеды наши перевернутся в гробах и проклянут потомков, не пришедших на помощь братьям своим". - "Но вы дружны с юным Дибичем?" - "Мы уважаем и дополняем друга друга в командованьи". - "Если вашим хорватам придется драться с православными сербами? Что тогда?" Я вскинул руку в хорватском приветствии и выкрикнул: - "На Белград! Смерть туркам, смерть сербам!" Понтифик внимательно выслушал меня, пытаясь уловить на моем лице хоть гран фальши, но я отвечал с чистым сердцем, так что прелат милостиво кивнул головой и протянул руку для поцелуя. В следующую минуту он уже вышел из комнатенки, а за ним последовал делла Дженга. Фрескобальди же спросил у меня: - "Почему вы не готовы поддержать Бонапарта, даже несмотря на Кодекс, в коем особо оговорены привилегии для евреев?" - "Я не вижу там привилегий. Там всего лишь нет статей ущемляющих моих Братьев. Только лишь и всего. И как вы слышали, - мы не готовы воевать с Францией, или каким-либо образом желать ей зла. Речь лишь о том, что мы готовы защищать целостность России и Пруссии перед лицом любой внешней агрессии. Если бы Бонапарт выказал себя - по-настоящему мудрым правителем, он смог бы обуздать аппетиты своего быдла. Добился он уж немалого, - пора и Честь знать. Якобинцы, разрушая существующий рынок, не предлагают ничего нам взамен. Их нувориши не умеют торговать и не хотят учиться сему, - зато за последние пять лет сии умники реквизировали товаров на три миллиона гульденов - лишь у нашей семьи. При сем они говорят, что это было сделано в пользу трудового народа, но реально деньги пошли в карман казнокрадам. Спросите у графа Фуше - он подтвердит мои обвинения!" В первый миг Фрескобальди застыл, навроде соляного столпа, министр же внутренних дел Наполеоновской Франции -- "Лионский мясник" граф Фуше, одобрительно пару раз хлопнул в ладоши и почти небрежно спросил: - "Мне рассказывали о Ваших талантах, но я хотел убедиться во всем самолично. Как вы разглядели меня в этакой темноте? Ведь вы - без очков, с "Ливонскою слепотой", при вашей-то близорукости!" Каюсь, я - покраснел. Я жестоко "посадил" мое зрение еще в годы учения в Дерпте, но не любил носить очков, ибо это не слишком способствовало моим амурным успехам. Я всегда гордился тем, что могу заставить себя не щуриться и думал, что моя близорукость никому не заметна. Я даже осмелился выяснить, - откуда Фуше стало известно про мою близорукость. На это француз со смехом отвечал: - "Я не знал до самого недавнего времени. Я слыхал о вашей миссии в Китае и пристрастии к гашишу, кое вы могли получить лишь на Кавказе. Забавный парадокс. Я люблю парадоксы - они дают пищу для моему уму". - "Как вы решили его?" - "Я верю лишь фактам - вы курите опий и анашу, и хоть знаете немного китайский, но у меня нет свидетелей, которые видели бы вас в Пекине. Из этого я уже сделал свой вывод. Где были Вы, Бенкендорф? Почему сие надо скрывать? Ваше алиби создается на самом верху, а меня очень интересуют люди с протекцией при дворе! Итак?" - "Учился курить анашу", - Фуше при этом ответе заразительно рассмеялся и, похлопав меня по плечу, сказал, многозначительно подмигивая при этом: - "У меня есть знакомцы в Дерпте и на Кавказе. Из Дерпта сообщили, что вы изобрели некую горючую гадость, а с Кавказа - что некий персидский генерал применил некое зажигательное средство отравляющего действия против каких-то там горцев и тем самым подтолкнул их к войне с Персией на благо России. Потом мне сообщили, что открыватель сего напалма - горный стрелок Бенкендорф применил его при обороне Шуши, но почему-то объявил собственное изобретение английским трофеем. Парадокс. Обожаю сии парадоксы. Желаете еще моих умозаключений, или - довольно?" Фрескобальди с нескрываемым интересом следил за сим разговором, сидя верхом на конторке и заложив ногу за ногу. Он сидел достаточно высоко и носки его сапог покачивались возле моей груди и у меня все было чувство, что милый иезуит в любую минуту готов пнуть меня в грудь... В конце концов я не выдержал и спросил Фуше: - "Чего вы хотите?" - "Ничего. Я люблю парадоксы. До меня дошли вести с Мальты, что русский флот может выйти из Корфу. В тот день, когда русская эскадра пойдет на прорыв, я поделюсь моим парадоксом с лордом Нельсоном, он тоже большой любитель сих шуток. Особенно - если учесть, что Персия -- союзница англичан". - "Что - если флот не покинет Корфу?" - "Что касается близорукости... У вас - крупноват почерк для человека с нормальным зрением. Случится вам быть у нас - во Франции, - милости просим. С дипломатическим паспортом, разумеется. Всегда мечтал встретить смышленого ученика, которому не жаль было бы передать весь мой опыт. До встречи... Саша", - на сем оборвалась моя первая встреча со всесильным главным жандармом Наполеоновской Франции. Не скажу, что я испугался. Душа моя провалилась в самые пятки и никак не желала обратно. Через десять лет я спас графа Фуше от расстрела союзниками только за то, что в тот день он не пустил меня под английскую пулю. В отличие от Талейрана, Фуше никогда не был таким уж "моим человеком в Париже", он лишь - регулярно закрывал глаза на мои эскапады. Но в тот страшный день он пощадил меня. И в день падения Парижа я не мог не пощадить его... Я еще пробыл пару дней в Ватикане и успел встретиться с "человеком" в Ордене, коий переслал мое сообщение в Ригу. В нем я признавался начальству в том, что -- "вляпался", был раскрыт самим графом Фуше и теперь принужден исполнять его волю. Согласно полученным мною от Спренгтпортена указаниям, я имел право на самостоятельное принятие решений по любому вопросу по поводу Корфу. Русский флот там обслуживался - католиками на русской службе. Эти люди все равно были приговорены к смерти еще судом моего деда - Карла Бенкендорфа и не смели носу показать в Риге. Поэтому я просил руководство дать мне добро на "жертву" флотом, ради возможности переправки моего корпуса на материк - ближе к театру разгорающейся австрийской кампании. Проблема состояла в том, что я не мог дожидаться ответа из Риги. Война была уже делом решенным. Вопрос состоял в том, - что нужнее: мой горнострелковый корпус в Альпах, или остатки нашего полусгнившего флота где-нибудь у Трафальгара? Французам же сей вопрос был весьма важен: отплыви наш флот с Корфу, англичане перестали бы держать свой флот на Мальте. Французам же нужно было выиграть время, чтоб их (объективно более слабый флот) успел помочь в переброске войск. Англичане же не смели им возражать, пока русский флот угрожал Мальте. (Стоило нам сжечь корабли по договору с Францией после Аустерлица, англичане немедля снялись с Мальты и грянуло сражение у Трафальгара...) Наш флот так и не

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования