Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
ний раз взгорячить мою Кровь! Ты ж предлагаешь мне пост премьерши... Знаешь, чем кончится? В Лондоне выстроится та же очередь, как и в России, из таких же вот "клюкв", норовящих соблазнить меня - ради Вас, как нынче -- в России. Я слишком люблю Тебя - мужика, чтоб увидеть Вас -- рогоносцем", - в этом моя сестра. К Пасхе мы опять "засели в траншею", русские же решили обойти врага и насильно погнать его на наши позиции. Но Бонапарт изменил свою тактику и вместо лобовой атаки тайно отошел к болотам у Фридлянда. Буксгевден с Беннигсеном вечно спорили и в решительный миг армия раскололась. Беннигсен, будучи в авангарде и попав под картечь, решил "разорвать дистанцию" и отступил. Буксгевден, возглавляя арьергард и понимая, что отступать некуда (сзади болота), приказал всем -- в атаку. Две половинки армии, приученные новыми уставами прусского образца исполнять любые приказы, пошли сквозь собственный строй под кинжальным огнем вражеских пушек. Все смешалось... Буксгевден три раза поднимал людей в штыковую и ему почти удалось взойти на холмы, но когда его сбило картечью, войска потеряли голову и сложили оружие. Беннигсен же, отступая, увяз в болотах, и был расстрелян с высот. Разгром был полным, - русская армия кончилась... К вечеру мясорубки мимо нашего края потянулись разбитые русские. Тогда Барклай приказал мне с Меллером -- "Съездить там поглядеть, - что за притча?!" Наши полки поехали и нос к носу столкнулись с лавой швали фельдмаршала Нея. Эти ребятишки нарочно бросились в дыру меж "нами", дабы не выпустить русских "за наши спины". Ну, они задели нас, мы дали им сдачи и завертелось. Ближе к ночи полыхал огнями и наш фронт, а Барклай, обнаружив полное изничтожение русских, отошел к Мемелю. Война была кончена. Уже в кромешной тьме меня вызвали к раненым. Я увидал знакомую фигуру на подушке из свежего сена. Я наклонился к дяде Додику, а у него дыра вместо правого глаза и пол-затылка снесло выходным отверстием... Господи, как же я плакал тогда... А потом усовестился слез и сказал людям, что у меня был приступ сенной болезни. После очередной сшибки его принесла лошадь к нашей позиции... У дяди Додика всегда были самые лучшие, самые умные лошади во всей Риге... Матушка, узнав о смерти, не поленилась приехать ко мне, отозвала меня в сторонку и, прижимая к своей костлявой, но в то же время самой мягкой для меня на свете груди, почти приказала: - "Поплачь, Сашенька. Легче будет. Отец твой купецкого звания, - ему не понять, что барона должен воспитывать только барон. Пусть - жидовский. Хоть он и не был бароном". Мемельский рубеж, возникший на заре Прусского Ордена, слыл неприступным. В годы Ливонской войны наши армии после десятилетней осады так и не вышибли пруссаков из "болотной твердыни" и это стало началом конца. В дни Семилетней войны русские орды, взявшие Кенигсберг и Берлин, обломали зубы о Мемель. Такая любовь немцев к Мемелю -- неспроста. В древности реку сию звали -- Русом, а племя естественно -- "русью". Согласно немецким хронистам, "Русь" традиционно была очень сильна. Сила ее заключалась именно в том, что она "сидела на Русе" и контролировала всю торговлю по Русу (Мемелю, - он же -- Неман) и стало быть -- по Днепру. Именно "Русь" была призвана Русью "на Царство" по той уж причине, что она и без того держала за горло славян в плане экономическом. Отсюда такая прусская ярость в защите "болотного царства". В свое время они сдали Кенигсберг и Берлин, но -- спасли Мемель. Ибо Кенигсберг с Берлином только -- столицы, а Мемель -- живые деньги, да "Удавка на шее Украины и Польши". Так что пруссаки по сей день хранят сей мрачный край, как зеницу ока. Бонапарт квартировал в Инстербурге и каждый день слал все новых парламентеров, суливших Риге безусловную помощь и французское покровительство в обмен на Свободу и защиту "от русских". Не будь погромов и массовой резни жидов в ходе этой войны, мы бы наверняка приняли все его предложения. Но переговоры сии весьма напугали Россию: она осталась без армии и гроша в кармане. Так в июне 1807 года Государь лично прибыл в Ригу и просил у матушки аудиенции. Я думал, что без меня тут не обойдется и обескуражился, когда матушка личным приказом наказала мне возглавить наши части на Мемеле. Только потом я узнал, почему она не желала моего присутствия на сей беседе. С нашей стороны, кроме матушки, были Бен Леви и Барклай, с русской - кроме Государя, Кочубей и еще другие масоны - помельче. На просьбу помочь деньгами и нарезным оружием матушка отрезала, что не доверит гнутый пфенниг "хохлу Кочубею и всем полякам", не говоря об оружии и кредите. Государь отвечал: - "Называйте иных". - "Меня интересуют лишь три поста, - командующего, Канцлера и Диктатора. Армия, законы и производство, - я не лезу в политику". Государь перемигнулся со своей свитой, масоны повздыхали, помялись, а потом покорно закивали в ответ - у них больше не было армии. Тогда кузен обернулся к матушке и просил: - "Только поменьше жидов, - это плохо воспримут". - "Я вижу на посту командующего - шотландца Барклая, Канцлером - китайца Сперанского, а Диктатором - татарина Аракчеева. Ни одного жида!" Лица государевых прихвостней скривились, - матушка требовала фактической смены династии, ибо "Свита играет за короля". Государь принял условия с пониманием, -- я уже доложил, что он был -- прагматик. Свора же Кочубея, услыхав в матушкиных словах приговор всем масонам, ощерилась. Сам Кочубей сразу выкрикнул: - "Ничего себе ни одного жида?! Два сына жидовок, да - зять! Господа, вот оно - жидовское иго, кое предрекал отец Авель! Позвольте спросить, мадам, какова ж политическая физиономия такой своры жидов - гешефтмахеров?" Матушка одарила оппонента знаменитой улыбкой: - "Наследственная. Либо мой сын станет Царем, либо -- нет. Если -- да, - его сразу окружат знакомые лица и родственники. Ежели -- нет..." -- она на минуту задумалась, лицо ее посуровело и Рижская Ведьма продолжила совсем другим, - холодным, металлическим голосом: - "Есть два возможных пути в таком случае. Законная смена Власти и -- незаконная. Если Власть перейдет от нынешнего Царя к его младшему брату -- юному Nicola, мы всецело поддержим сей выбор. А уж единокровные братья -- договорятся между собой. (Напомню, что матушка на людях называла меня сыном Кристофера - А.Б.) Ежели ж по каким-то причинам Nicola не устроит русский народ... Тогда грядет -- Революция". Государь Император в ужасе отмахнулся и перекрестился от таких слов. А матушка, чуть пожав плечами, подошла к нему, почти доверительно положила руку Государю под локоть и практически повела за собой, втолковывая, как маленькому: - "Когда победит Республика (а с моими деньгами она не может не победить!), мы предложим всем -- Выборы. Меж татарином Аракчеевым и -- китайцем Сперанским. Ни тот, ни другой не относятся ни к важным политическим партиям, ни -- народам, ни даже -- конфессиям. (Магометанцы с буддистами пока не играют первых скрипок в этой стране!) Поэтому выбирать их придется по признаку политическому -- при полной политической дремучести русских в этом вопросе. В то же самое время, - даже темному мужику будет приятно, коль мы его спросим: что лучше -- Держава, иль Равенство? Порядок, или -- Свобода? Все побегут на сии Выборы... Положительно -- все. А вы бы сами смогли, Ваше Величество, бороться против -- и "Свободы с Равенством-Братством", и "Порядка с Державными принципами"?" По рассказам свидетелей, Государь надолго задумался, а потом поцеловал тетку и произнес: - "Я готов допустить к Власти всю Вашу партию. С одним условием. Сперанский отныне -- мой Канцлер. Аракчеев -- мой Диктатор. Именно я буду решать, - кого из них более любит русский народ. Ежели я ошибусь, - вот тогда вы и начнете кидаться дерьмом и поставите второго на место первого. И второй должен уже сегодня мне обещать, что... "простит" меня за то, что я -- "слушал первого"! По рукам?" Матушка поклонилась перед Императором, сделав что-то вроде книксена (насколько ей сие позволяла раненая нога) и, не глядя ему прямо в лицо, чуть слышно осведомилась: - "Так что с моим сыном? И всякими Кочубеями?" Государь чуть обернулся, будто сморгнул, удивившись, что вся Кочубеева свора с ужасом слушает сей дикий торг, а затем словно бы отмахнулся от всех, обращаясь к несчастному Кочубею: - "Как, Вы еще здесь?! Вас я более не задерживаю!" На другой день Барклай стал военным министром, Аракчеев получил пост неделею позже (ему пришлось ехать из Сестрорецка), а Сперанского назначили лишь через год. Вместе с ними к Власти пришли штуцера, паровые машины, Биржи и банки. Несмотря на денежный дефицит, экономика с "первого глотка свежего воздуха" стала делать первые, робкие шаги к нынешнему процветанию. Появились деньги с налогов, транзитов и таможенных сборов. Впервые за много лет офицеры в армии стали получать свое жалованье... Солдаты стали учиться стрелять не -- дважды в году, но -- два раза в месяц. Армия из того ужаса, в коем она пребывала до Фридлянда, вырастала до лучшей армии мира... Это все получилось не сразу. Впереди -- Сперанский сменил Аракчеева, затем -- Аракчеев Сперанского и так далее... Наш путь никогда не был прям, или - в розах. Скорей, - навроде отчаянных галсов против сильного ветра. И ветер сей -- не глупость начальств, иль чья-нибудь злонамеренность, но... холодные зимы с "рисковым" земледелием. Ни в одной стране мира нет столь долгой зимы, и столь "странного" лета! И стало быть никому, кроме нас, не нужно тратить безумные средства на обогрев, иль строить амбары -- вроде Иосифовых. Всем -- приятно быть либералами... Но -- это было потом. Пока же -- нам нужен был Мир. Долгий, покойный Мир с Францией, чтоб поднять экономику, восстановить армию, научить ее стрелять, - если не из нарезного, так хотя бы -- гладкоствольного оружия казенного типа. (К 1812 году русская армия -- первой в мире приняла на вооружение "ружье образца 1811 года", - гладкоствольное, с картонною гильзой, казенного заряжания... Это ружье выиграло не только Отечественную, но и -- покорило Кавказ с Туркестаном! У нас на Руси -- много худшего, чем в Европах. Но наше оружие -- с тех пор, - самое лучшее!) Многие спрашивают, - в чем разница меж начавшейся "аракчеевщиной" и деяниями Государя до этого. Вражьи кредиты начала царствованья были проедены без остатка и лишь увеличили наш внешний долг. Эпоха же Аракчеева характерна именно тем, что мы впервые начали зарабатывать. Да, реформы Аракчеева и Сперанского были..., скажем так -- однобоки. Ожило все то, что было связано с военной промышленностью. Но мы и не скрывали, что готовим Империю к Великой Войне. И во всех смыслах нам нужна была передышка. К счастью, передышка нужна была и Антихристу. Франция не могла воевать бесконечно -- кому-то нужно было выращивать хлеб, а кому-то и -- готовить солдат для новых кампаний... Тильзитский мир стал естественным выходом для противников. (При этом ни у нас, ни у них никто даже не усомнился, что сие - лишь затишье пред решительной дракой.) Лишь в одном "союзники" не достигли согласия. Мы хотели пригласить к переговорам Пруссию (дабы не допустить возрождения Польши), Бонапарт же, подстрекаемый Польшей, желал ее уничтожить. У сей позиции было обоснование, - прямая ветвь Гогенцоллернов пресеклась со смертью Железного Фрица, а теперь, по мнению Франции, Пруссией правили узурпаторы. Это мнение находило самые жесткие возражения со стороны моей матушки, коя всеми силами старалась удержать кузину на троне, а Александр Павлович, у коего матушка грозила отнять кредитную соску, тоже топал ножками и стучал кулачком по столу. Наконец, - Бонапарту надоела эта комедия и он решился постричь детей прусского короля в монашество, дабы закрыть сию тему. Так он поступал в отношении прочих домов и ему все сошло с рук. Королевский Дом Пруссии угодил в плен и не было силы, коя могла б помешать злодеянию. Кроме Господа, разумеется. Мемельский край Пруссии остался верен правителям, а пока за монарха стоит хотя б пядь земли - Господь его не оставит. В переговорах был перерыв и Бонапарт пригласил нас "на Гранд Опера". К нему привезли певичек и среди них -- "мадемуазель Софи". У девушки был слаб голосок, но она делала такой... "французский поцелуй" Государю, что это было - ... нечто. Да и прочие певички были завезены не столь для того, чтоб усладить пением оба двора, сколь - зачем в казармы кидают крепостных девок после долгих маневров. Я, хоть и не числился генералом, и не принимал русской Присяги, попал в списки приглашаемых потому, что мне дозволили "встречу с пленным отцом". Да-да, - генерал от инфантерии Кристофер Бенкендорф тоже угодил при Фридлянде во вражий плен. Старый боевой конь не утерпел в стойле под крылышком королевы-матери и, узнав, что кузен зовет на войну (лютеране не шли под Буксгевдена), напросился на эту пирушку. Кристоферу стукнуло без малого шестьдесят и никто не верил, что живут до сих лет, но, надев погоны, старикан лишний раз доказал вред пьянства. Став вдовой, его венценосная любовница взяла с него слово, что он не будет пить ничего крепче кваса и молока и мой дядя отправился на войну с румянцем на щеках и былой, откуда-то вернувшейся, силой. Не скажу, что он сколько-нибудь поумнел, или стал лучшим командующим (Буксгевден доверил ему лишь полк инфантерии), но старика и это тронуло до глубины души и солдаты поминали его добрым словом. А может, - дело в другом... Любовь - вот в чем секрет. Мой формальный отец на склоне жизни нашел-таки женщину, любившую его всей душой и, потихоньку оттаяв, сам выучился любить. Он не стал полководцем, но солдаты потом говорили, что у них не было командира более доброго и человечного. "Начальник даден нам Господом!" Видно смилостивился Господь и над моим дядей Кристофером, и над всеми его подчиненными... Под Фридляндом же моего старика тяжко ранили, и потом, когда подошедшие французы пытались взять у него оружие, раненый на миг пришел в себя, все понял, изругал лягушатников последними словами и нашел в себе силы сломать свою шпагу. Говорят, это произвело столь хорошее впечатление, что враги немедля доставили старика в госпиталь и сам Бонапарт приказал врачу проследить за здоровьем строптивого пленника. В урочный день я с моей свитой из восьми человек прибыл в занятый французом Тильзит за три часа до начала спектакля. Я знал, что обо мне идет известная слава среди неприятеля и потому полковничий мундир был надет на Ефрема. Кроме Фуше никто из врагов не знал меня в лицо, жандармы же пребывали в счастливой мысли, что у меня семитская внешность. Был ослепительно солнечный день, - в ночь перед этим пронеслась апокалиптическая гроза и Мемель вздулся метра на три. Бурей смыло паромную пристань и пришлось ждать, пока опять натянут канаты. В общем, природа сияла после такого холодного душа, как новенькая, и палящие лучи солнца почти не грели. Даже наоборот, - в тени сразу до костей пробирал этакий холодок. Поэтому все живое выползало на солнышко. Тильзит был прямо-таки запружен врагом, а голоса певичек звенели колокольчиками за пару кварталов до их обители. Ефрем просил провести нас к "моему отцу", дабы "засвидетельствовать ему почтение". Так мы оказались в "контрольном периметре", где бытовали квартиры знатных пленных и оперных див. Когда начальник караула подъехал за пропусками, Ефрем, не моргнув глазом, подал ему мои. Жандарм с усмешкой посмотрел на характерную личность моего интенданта, но не решился на остроумие. Ефремовы сапоги в конце путешествия имели вид... мягко скажем - позорный, - мои люди прошлись по ним раз по десять. Офицеры в таких делах берутся за шпаги, но Ефрему пришлось все терпеть, - он не имел ни малейшего шанса против любого из егерей. Другой пикантный момент состоял в том, что сапоги жиденка казались ему не по размеру. Его лодыжки, не пригнанные муштрой к стременам, были чересчур худы и болтались в сапогах, будто ложечки в широких стаканах. И, наконец, самое ужасное - рука Ефрема, в жизни не поднимавшая ничего тяжеле пера, была бела и нежна, как у красной девицы. Все эти пустяки, проходившие мимо глаз придворных "паркетчиков", да восторженных дамочек, не укрылись от опытного жандарма и он с немалым изумлением разглядывал все сии несуразности. Он даже обернулся к нам и спросил у меня: - "Герр подполковник, неужто СИЕ - Ваше начальство?!" Я тут же скорчил презрительную мину и на ужасном французском шепнул ему на ухо: - "Увы, мон ами! Если бы не его родня, я сам бы свернул голову этому шпику и педерасту. Но таковы нравы русских! Содомитов в их рядах больше, чем шлюх на Невском. Я сам отдавил ему ноги по самые уши, но он лишь улыбнулся в ответ! Как будто я с ним заигрываю! Как бы мне не пришлось провести ночь в... странном обществе". Жандарм хмыкнул, едва не прыснул со смеху, в глазах его засияли веселые огоньки и он, дружески похлопав меня по плечу, обратился к Ефрему с такими речами: - "Вас ждут, милорд. Отец ваш был не в восторге от этой встречи, и я теперь его понимаю. Но... следуйте живо за мной". Ефрем с радостью спрыгнул с коня, на коем не имел привычки скакать, и чуть ли не вприпрыжку побежал следом за жандармским полковником, - я облегченно вздохнул. Окружавшие нас лягушатники покатились со смеху, наблюдая, как Ефрем повинуется. Он, нося армейский мундир, повиновался жандарму хуже прапора пред полковником! В нашей среде пошли шуточки насчет жидовской крови и всего сего прочего. Тут на смех объявились певички. Я тут же спешился сам и, сорвав первый попавшийся одуванчик, одним прыжком преодолел хлипкую оградку и очутился в цветнике из мамзелей. Не долго думая, я приколол липкий сморщенный одуванчик к груди случайной девицы случайной заколкой (пустая вещичка - маленький такой рубинчик на золотой булавке) и у барышень просто глаза на лоб вылезли. Подходить к их домишку никому не дозволялось и жандармы робко позвали меня назад, но певички уже обступили меня со всех сторон и защебетали наперебой. При этом они ласковыми, нежными поглаживаниями будто случайно касались моих самых разных мест, - как спереди, так и там - где мужчины прячут свои кошельки. Разумеется, я не забыл мои денежки на комоде и красотки мигом пришли в немалое возбуждение, так что я даже был принужден позвать на подмогу моих егерей. Жандармы сперва пытались препятствовать, но девицы настаивали, - дамский задор и кокетство не знало границ! На такой шум и восторг не могла не выглянуть "мамзель Софи". Была она совсем не в моем вкусе - слишком чернява и шустра в сравнении с девицами моей Родины, но я не мог указать Антихристу, - с кем ему спать! Так что мне пришлось затаить дыхание и облобызать ее с головы до ног, думая о чем-то приятном (от красотки, ей-Богу, разило духами и потом, как от... стесняюсь сказать!). Тут-то раздался ужасней

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования