Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
. Возможно, это покажется удивительным, - но мне пришлось отвечать на вопросы, как финских депутатов Парламента, так и избранных представителей магистратуры, - "Зачем нам сей перевод?"; "Кто платит за разделение Университетов?"; "Куда именно переедет Университет и готовы ли помещения для занятий и проживания?". Переезд растянулся на долгих пять лет строительства помещений, да жилищ для "будущих финнов", но никто не посмеет сказать, что мы "не учли народного мнения". Русские были этому недовольны. Они говорили: "Балуете Вы своих подданных. Ничего б не случилось, если бы финны остались без Университета". "Ну, решили Вы -- чего народ спрашивать? Сделали б, как Великий Петр -- создали на пустом месте и точка!" Русским этого не понять, но именно такое противодействие "оккупантов" вызвало самую горячую помощь народов всех моих стран, кои воссоздавали погибший Университет -- как могли. Кто-то работал бесплатно, кто-то собирал книги в новую библиотеку, а кто-то жертвовал деньги. Я добился самого главного -- "день Открытия Гельсингфорса" вылился во всенародное празднование. Народ вышел на улицы "в праздничном", на всех домах, во всех окнах были выставлены финские флаги, а на Университетской площади стояли мои егеря и роты эстонского "кайтселийта" с эстляндскими и "латвийскими" крестами и стягами. Я не пытался и не пытаюсь (в отличие от поляков и русских) сделать моих подданных "единой страной". Мало того -- я всячески поддерживаю в них "национальную самость". И в отличие от поляков и русских подданные мои стали "единой семьей" при том, что не слились в "единое целое". И вот в такой день мы стояли у распахнутого окна Гельсингфорсского Университета, а с улицы лилась победная музыка и над гуляющими людьми полоскались финские флаги. Я спросил у "пленного шведа": - "Вы по-прежнему ненавидите нашу Империю?" Гадолин долго стоял у окна, смотрел на празднующий народ, слушал музыку. Он стоял, слушал, а на глазах его были слезы: - "Да. Ибо вот это все", - он обвел рукой пространство под окнами, - "не Империя. Это -- вопреки, но не благодаря ей. Это -- то, во имя чего мы с Тобой воевали. Это -- наше Дитя. Немца и шведа. Это -- не продолжение того страшного Ордена, коий дал начало тебе, и не итог моего шведского высокомерия... Сегодня мы породили Страну, имя коей -- Любовь и я горд тем, что стою над ее колыбелью! А Империя... Скорлупа. Когда-нибудь птенчик окрепнет, вырастет и шутя порвет сии путы... А за это -- не Грех выпить!" Так оно все и вышло. Мы работали по четырнадцать- шестнадцать часов и -- были счастливы. Я не помню другого случая в моей жизни, когда б мои подчиненные с такой же охотой работали "не за страх, но -- за Совесть". Среди моих подчиненных была одна девушка... Верней, - нет. Было не так. Когда я возглавил Дерптский Университет, там многое поменялось. Все эти Войны сгубили моих однокурсников, зато появились новые лица. Почти все ученые -- протестанты, кои успели добраться до моря в день очередного вторженья Антихриста, попадали к нам -- в Дерпт. Видите ли... Цвет науки традиционно обитает в Германии, а выхода у них не было: бежать можно было в Англию, Россию, или -- крохотную Ливонию. Англичане -- слишком "островитяне", чтоб по-хорошему жить с "иноземцами", русские... Поймите правильно: я -- немец и не считаю Россию местом для немцев. Я имею в виду не политику Государства, и даже не "высший свет". Здесь-то все хорошо. Но нищие эмигранты оказывались несколько в ином слое общества и там возникали всякие обыденные: бытовые, рутинные и -- скажем так, - культурные сложности. Это не выставляется на показ, но сие -- существует. Поэтому все эти люди ехали в Дерпт. За годы вынужденной эмиграции эти немцы составили свой -- особый мирок, в коий мне нужно было попасть, - ежели я надеялся руководить сими людьми. Дело сие не так просто: люди ведут себя совершенно по-разному в отношении равных себе, иль -- пред начальством. Судите сами, - люди науки что-то там делают, а тут приехал - черт знает кто, хрен знает как и начинает командовать. По-внешнему виду -- явный "Сапог", да и то, что я -- сын моей матушки, - известный порок! А, - ясно: "родственник"! Сие -- нормальная реакция нормальных людей. Особенно штатских, - да в отношеньи "армейского идиота"! Вспоминаю две шуточки: Генерал -- Академикам: "Раз вы тут умные -- почему же вы не ходите строем?" Академик на заседании Генерального Штаба: "Господа, почему вы планируете столько потерь -- неужто не жаль солдат?" Первая шутка вызывает дикий смех в академии, вторая -- в казарме. Ну и -- так далее... А теперь вообразите, - армейский начальник вызывает своих академических подчиненных в пивную, чтоб "сблизиться". Иль -- на охоту. Ну, - может быть в "баню"... На сколько ученые поверят "чудаку (подставьте что-нибудь непечатное) в сапогах" на таких посиделках? То-то... А как руководить своими людьми, ежели они и не ведают -- что у тебя за душой?! Бить себя в грудь, крича: "Я -- еврей! Я -- энциклопедист!" - наверное, глупо. Заставлять их играть с собой в шахматы... Тоже -- как-то не так. Мне нужен был человек из сей -- "эмигрантской" среды, коий бы мне поверил и понял -- кто я. И объяснил это людям "научного круга". Этакий -- толмач-переводчик. А как делается сие? Со времен Иезуитского Ордена есть старый способ. Надобно сыскать женщину, переспать с ней, и -- ежели ей сие придется по нраву, она сама введет вас в "свой круг". Ну, ежели вы поклонник -- иных приключений, "сыскать" можно и юного "протеже". Правда, и "Круг Своих" будет в сем случае -- более чем специфический. Я хотел бы быть честным, - пока я был молод и "не имел прав" на женщин (имеются в виду -- красавицы гарнизонные, иль -- "на постоях"), кои "раздаются в согласии с чином", у меня самого были "ночные горшки", и даже -- "клюквы". Это дело -- естественное и покуда вы молоды и сами не "клюква", в армии глядят на сие -- "между пальцев". Но я человек -- весьма верующий. Когда меня тяжко ранило на льду Одера, и "отнялось все ниже пояса", я понял, что сие -- Божья Кара. Я -- еврей и по Закону не должен быть ни с рабами, ни -- "смазливыми мальчиками". Я сказал тогда Господу: "Прости меня, дурака, Господи! Ежели вернешь ты мне все, что отнял -- буду я этим пользоваться только так, как задумано Тобой и Природой!" Как я уже говорил, - Чудо произошло. И с той самой поры я зарекся не то что -- от "мальчиков", но даже от любых глупостей на французский, иль греческий лад с обычными "девочками"! Я -- не ханжа и не мне поучать юношей, как им быть. Пока у нас Рабство и пока есть обычай "запрещать юному барину портить девок" -- мужеложество непобедимо. Так как я сам не считаю возможным дозволять "соплякам" портить женскую жизнь, - я что есть сил борюсь с русским рабством. Когда оно кончится, "содомия" в войсках уйдет, как явление и у нас станет Чище. Не смею никого осуждать, но при первой возможности ставлю в пример собственную Судьбу, - ежели кто-то думает, что мое "мужеложество", пристрастие к гашишу, или опию, бездарный провал в Ватикане, иль -- подобие мятежа в Шуше -- набор каких-то случайностей... Поверьте мне, - случайностей НЕТ. Довольно оступиться в чем-то одном и Враг Рода всего Человеческого начинает сжирать тебя по частям. Подумаешь -- утолил свою похоть с безответным рабом! Ну, - затянулся ты анашой -- какая глупость! Сжег пару ничем не повинных мирных деревень с чеченами -- ну так на то была какая-то Цель! Взбунтовал полк против старшего командира -- командир вроде сам был виноват! Вместо того, чтоб примирить два народа -- нарочно подтолкнул их к еще более лютой вражде, - одни из них были "Наши"! Провалился, как потс, в Ватикане и Предал, и Продал своих же -- так потом все обернулось лишь к лучшему! Так можно долго оправдываться, но Истина в том, что с каждым "витком", каждым "шагом" Деяния все Страшнее и Горьше, а Расплата... Герцен писал, что я искупил многое из того в дни отступления из-под Аустерлица... Господь видел, как я страдал и нарочно провел меня чрез все круги ада -- "голодание на наркотики", ранения, голод и холод... Наконец, - Паралич. Рассказывая о сием в Школе Академии Генерального Штаба, я говорю: - "Ребята, Вы уже взрослые люди и не мне Вас учить. Да и не имею я на сие -- Права... Но зарубите себе на носу, - разведчик гибнет от малости. От того, что -- где-то, в чем-то -- пошел он в обход Заповедей. Верьте в Господа. Он -- все Видит, все Знает. Любая Ваша Пакость выйдет вам Боком самым неожиданным образом. Преступайте Заповеди лишь тогда, когда уж точно -- совсем нельзя по-хорошему. И никто -- ни Общество, ни Государство, ни Церковь -- в этом вам не Судья! Я убоялся мнения Общества и решил быть "как все". Должны быть у мальчика моего возраста и сословия "ночные горшки" -- и я согрешил против Господа. И жизнь моя полетела наперекосяк. Вернулся я к Господу и стал жить по Совести, - все у меня получилось. Стал я - и Ученым, и Разведчиком, и Генералом... В общем, вам, ребята, решать -- Дело сие... Меж Вами и Господом". Такие вот правила вывел я сам для себя. Что мне было делать? "Мальчики" отпадали сразу и навсегда. Переспать с женщиной... Я сплю только с теми, кто мне -- по Сердцу. Совратить, да Испортить девицу -- даже ради "сближенья" с Учеными для меня стало более невозможным. Такая вот... Впервые я увидал мою Маргит в конце первой недели "знакомства с Университетом". Во время обеда (а он был -- казенным и эмигранты не хотели его пропускать, - многие из них уносили часть обеда в горшочке, увязанном в белый платок -- кормить остальных членов семьи) я шел по вымершим коридорам и вдруг услыхал плеск воды. Я -- весьма удивился, - кто ж это мог позволить себе не брать бесплатный обед?! Осторожно я отворил дверь химической лаборатории... Там была девушка. Она мыла пробирки и колбы. На ней был нелепый черный халат, коий висел, как мешок, а на голове -- какой-то серый платок, скрывавший ей волосы. Девушка стояла с пробирками у окна и лучи вечернего солнца четко обрисовывали ее темный профиль. Я не знаю, - что вдруг сжало мне сердце... Лишь потом, - через много лет, когда Маргит стояла у окна, держа на руках нашу старшенькую и в комнату вошла Дашка, сестра моя, жмурясь против яркого света, позвала: - "Мама?! А, это ты..." Я невольно слышал эти слова и до меня впервые дошло, что в профиль Маргит -- вылитая моя матушка. (Что и -- неудивительно, - ей она троюродная племянница, а мне -- кузина.) Я затворил за собой дверь и вошел в тихую лабораторию. Девушка видно услышала шорох и на миг оглянулась. В отличие от меня она не смотрела напротив света и перед ней оказался "Хозяин Университета" (как меж собой ученые меня называли). Девушка страшно перепугалась, чуть было не выронила из рук мытую колбу, в последний миг подхватила ее и спрятала за спиной. Я спросил у нее: - "Как твое имя?" Малышка растерялась, задумалась, а потом прошептала: - "Маргерит", - она так и сказала на англо-голландский манер -- не "Маргарита", ни "Грехен", а именно -- "Маргерит". Причем было сие на английский манер, - очень мягко, почти без буквы "р". Я чуть было не рассмеялся. Хорошее произношение, холеные белые руки и благородные черты лица выдавали в малышке самую лучшую Кровь, а "Маргаритами" в лютеранской Германии зовут уличных потаскух. Уже потом выяснилось, что юная Георгина Шарлотта фон Саксен-Кобург (в замужестве Бенкендорф) страшно стеснялась должности "лаборантки" (а по сути -- уборщицы и посудомойки) и работала в Дерпте под вымышленною фамилией. Родитель ее -- мой дальний дядюшка был самым младшим в доме ганноверских фон Саксен-Кобургов и ни на что не рассчитывал. (С точки зрения династической он не мог и надеяться ни на хоть самый завалящий Престол, ни -- даже маленькое Наследство). Поэтому он с младых лет стал учиться и стал в итоге -- преподавателем математики, женившись на сестре своего друга по кафедре. Так как дядюшка мой ни на что не надеялся, "мезальянс" для него был почти "пшиком" и теща моя оказалась "немножко еврейкою". Вот такая вот -- незадача. После этого мои будущие тесть с тещей потеряли всяческие права на "высший свет" и жили, как и полагается еврейской семье "научного профиля". Когда Антихрист вторгся в Ганновер, по Восточной Германии пошли массовые погромы и эта семья поспешила бежать в "еврейскую Ригу". Будущий тесть преподавал математику в Дерпте, теща -- содержала крохотный дом, шурин пошел служить в "жидовскую кавалерию", а Георгина Шарлотта -- решила хоть как-нибудь помочь деньгами семье, устроившись "лаборанткой". У должности сей был большой плюс -- посудомойки разбирали остатки обедов и могли унести домой больше прочих, а у моей будущей суженой были младшие сестрички с братиками... Второй плюс состоял в том, что Маргит устроилась на две ставки и могла убирать за учеными во время обеденных перерывов, когда в лабораториях не было никого и ее никто не мог видеть. И, конечно, узнать... Потом она до слез хохотала: - "Вообрази, - посудомойка кою зовут Георгиной Шарлоттой! Да еще -- фон Саксен-Кобург! Да я б скорей сквозь пол провалилась, чем с таким именем мыть посуду!" Ежели вы не поняли, - "Георгина" -- женский вариант от Георга -- Родового имени властителей Британской Империи. А о Родовых корнях прусских "Шарлотт" я уже вам докладывал. Относитесь к этому, как угодно, но как фон Шеллинг и я думаю, что Георгине Шарлотте не пристало работать на кухне. Но - жалованья моего дядюшки на его семью не хватало, а цены на продовольствие в эти дни взлетели в Ливонии до небес... Это в Ганновере они были -- фон Саксен-Кобурги, а в эмиграции -- все много проще. (А вариантов немного: пробирки, или... панель.) Я смотрел на эту девчушку и знал, что она, конечно, не "Гретхен", но и -- мыть пробирки с приличным именем... И, вообще, с такими нежными, белыми ручками -- не дело копаться в кислотах, да щелочах... И еще -- я знал, какая альтернатива для таких девочек. И Кислоты со Щелоками для меня в сто крат полезнее для здоровья, чем духи на пачулях, да новомодная ароматическая вода из розовых лепестков... Ну, та самая -- коей полощут рот после "дел по-французски", - это ж не дело, когда изо рта - разит мужским семенем! Все эмигранты были нищи и голодны и Бог им Судья, как зарабатывать на свой горький хлеб... Кстати, - тестю моему еще повезло с местом -- сказалось родство с моей матушкой. Да и Маргит приняли в Университет только поэтому... А так, - духи-пачули, да полоскание из розовых лепестков... Я лучше -- пущу себе пулю в лоб, иль уйду жрать мох на родные болота, но... Впрочем, не мне судить. Не знаю уж - как получилось, но я спросил вдруг (к удивлению для себя): - "Напиши-ка, пожалуйста, я хочу взглянуть на твой почерк". Маргит от такой просьбы в первый миг растерялась, а потом показала мне ведомость на моющие средства. У жены моей прекраснейший почерк -- тоненький и убористый... Я закрыл ведомость и сказал: - "Передай кому-нибудь пробирки и мыла со щеточками. Пойдешь ко мне?" - девушка вздрогнула, а я нарочно допустил здесь двусмысленность. Моя Жеребячья Кровь стала потихоньку бурлить от одного запаха незнакомки и ежли бы она сразу же согласилась, я бы -- не устоял. И у меня была бы иная жена. Но Маргит, не зная, что отвечать, машинально взяла очередную пробирку и пошла ее мыть. Она шла сгорбившись и боясь понять меня "в дурном смысле". Я был совершенным Хозяином в наших краях и мог бы учинить над ней и не то, что вытворял кузен мой -- упырь Константин. Тогда я, как ни в чем ни бывало продолжил, как будто случайно прерванную фразу: - "... секретарем-референтом. У меня много встреч и мне нужен помощник, коий вел бы протоколы всех моих заседаний". Маргит необычайно обрадовалась, ибо... Работа секретаря имеет несколько иной статус, нежели работа на кухне. (Потом она признавалась, что кроме радости -- она в тот момент лихорадочно считала в уме: что выгоднее -- лишний обед для сестер и братишек, иль -- большее жалованье секретаря!) Я сказал ей, куда надо идти, и где меня находить -- после того, как будет все передано новой уборщице. Когда она появилась (уже в новом качестве), я не сдержал улыбки. Маргит переоделась в какое-то подобье военной формы и -- надела армейские сапоги. Так было принято при дворе моей матушки, - по новой моде даже рижские проститутки "исполняли свой долг" нагишом, но -- в начищенных сапогах! Герцогство моей матушки было, конечно -- больше Европой, чем дикая Русь, но восточный обычай -- "походить на Хозяйку" укоренился и среди нас. Сами знаете, что происходит с водой в сообщающихся сосудах... И вот эти вот сапоги, да подобострастное глядение в рот моего нового "референта", довело меня до того... С первого до последнего дня моей службы в Дерпте, я начинал работу с утра и заканчивалась она -- ночью. У нас не было времени на сон и всякие глупости. Так вот, - в первый же день моего знакомства с Маргит, я выслушал последний доклад во втором часу ночи. Я распустил моих научных сотрудников, а Маргит, как секретарь, обязана была закрыть за мной дверь. Вот когда она гремела ключами, а мы стояли в пустом, ночном коридоре, я поставил свечу на пол и... Я взял Маргит за талию, а она была такой худенькой, что руки мои почти что сошлись... Девушка вздрогнула и как-будто стала вытягиваться меж моими руками в тонкую струнку, пытаясь ускользнуть от меня, и -- не смея мне ответить отказом. Я был для нее -- Хозяин. Мне вдруг стало стыдно. Я знал, что могу поманить ее пальцем, отвести в мою келью, а там -- надругаться по-всякому, - пусть даже греческим образом, а она -- не посмеет противиться. Я был Хозяин здешних краев, а она -- нищая эмигрантка. Я медленно повернул малышку к себе, чуть приподнял ее и губами почувствовал, как она плачет. Тихонько. Беззвучно. Потом жена говорила, что у меня в ту минуту руки тряслись от похоти... и она уже попрощалась со своей Честью. А у меня в голове -- как наяву: я лежу парализованный в моих Озолях и молю Господа, чтоб он вернул мне Мужскую Силу. И еще, - тот самый вечер, когда я пришел с друзьями в Рижский театр, а там нас ждали два юных актеришки... Актерская Судьба очень проста: без известности нету ангажементов, а без ангажементов -- нету известности. Поэтому первый ангажемент "юному дарованию" всегда покупают. Я оплатил обоим актерам (они были братья) полный ангажемент на весь год в главных ролях в "Двенадцатой ночи". За это -- один из них должен был играть роль Виолы для меня по ночам на весь срок ангажемента, а другой -- Цезарио (в том самом смысле, как найденыша пользовал сам Орсино -- уроженец Иллирии, - читай Греции). Один из них обязан был принимать нас в женском белье, парике и всем прочем, другой -- греческого пажа... Я получил свое. Мои друзья -- Петер с Андрисом тоже "побаловалис

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования