Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Богданов Е.Ф.. Черный соболь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
охотилась, был рядом с его участком. Будь он разумным, мыслящим существом, так сразу бы почувствовал угрызения совести от того, что сам убрался от людей подальше, а подругу бросил на произвол судьбы. Вот и ее угодье. Черный Соболь осторожно приблизился к гнезду в дупле старой осины, заглянул в него, взобравшись на ствол, и спрыгнул на землю в растерянности. Логово было пустым, в нем Соболюшка не жила уже давно. Он обнюхал жухлую сырую траву под дуплом, на поляне поблизости -- следов не осталось. Их, наверное, смыли дожди или время стерло навсегда. Черный Соболь потерся боком о куст шиповника, оставив на нем клочки линялой шерсти, и опять замер как бы в раздумье. Издали, от места, где поселились люди, донесся звук выстрела и приглушенный расстоянием возглас. Соболь опять вспомнил о людях и ушел в лес. Где же Соболюшка? Может быть, она так же, как и он, оставила свой участок, опасаясь соседства людей? К крохотному сердцу Черного Соболя подкралась тоска... 2 -- Нам надобно купить собаку, -- сказал Аверьян и подбросил в камелек сухих поленьев. -- Какие же мы охотники без собаки? Теперь осень, ночной порой может кто-нибудь и разбой учинить. Подберется к амбару и все припасы украдет. А то и избу подпалит. Нет, братцы, без собаки нам никак нельзя. Придется кому-то пешим порядком в Мангазею наведаться. -- А и верно, -- Герасим склонился над столом и при свете жировой плошки вострил лезвие топора привезенным из Холмогор точильным бруском. -- Как это мы раньше не подумали о собаке? Дивно! -- Он покачал взлохмаченной головой и, скосив глаза на сколоченные и углу нары, где лежал рядом с Никифором Гурий, обратился к нему: -- Пойдем, Гурка? Гурий приподнялся на локте, глянул на отца, который сидел на чурке перед камельком и смотрел на огонь. -- Я бы сходил, батя, в город... -- Сходи, -- разрешил Аверьян. -- Возьмете денег. Надобно соли прикупить, да и сухарей. Зима долгая. Герасим положил под лавку топор, а на полку над оконцем -- брусок. -- Завтра и пойдем. Дня за два-три обернемся. Берегом туда, пожалуй, верст сорок, если не боле. Дорога известная: иди вдоль реки -- не заплутаешь. Никифор Деев громко всхрапнул, потом умолк, будто прислушался к своему храпу, и повернулся на бок. Он днем ходил далеко на болото за клюквой, которую запасали впрок на зиму, и порядком устал. Осень уже была на исходе. Близился покров. Вот-вот выпадет снег. Артельщики местом зимовки избрали лиственничный борок на правом берегу Таза, в сухом возвышенном месте, в полуверсте от берега. Срубили добротную, крепкую избушку с подполом и чердаком под крышей. Рядом поставили на высоких столбах амбар с крепким запором. К двери амбара взбирались по приставной лестнице. На ночь ее прятали под крышу. За амбаром, под навесом из лапника и коры, в загородке из частокола поставили на брусья вверх днищем коч. Работы осенью хватало всем: с паузком и сетью выходили рыбачить на реку. Насушили и навялили много рыбы -- заняли ею почти половину амбара. В подпол опустили два бочонка с морошкой и брусникой для того, чтобы зимой спасаться ягодами от цинготной хвори. Когда днище коча высохло, проконопатили и осмолили его -- немного смолы привезли из дому да купили в Мангазее. Судно берегли пуще глаза. Погубишь его -- домой не попадешь. Придется строить новое, а как? Ни инструмента, ни материала. Лес, правда, есть, да возни с новой постройкой немало. И время не позволит: дай бог за лето до Двины добраться. Поэтому частокол оплели ивовыми ветками и промазали глиной, а вокруг сарая вырыли довольно глубокий ров. Крепкие двери из лиственничных плах наглухо заперли загнанным в железные скобы заметом, и концы замета заклинили, чтобы его никто не мог вытащить из скоб. Словом, к зимовке готовились по-поморски, по-рыбацки основательно, как на Груманте или Новой Земле. Теперь мастерили ловушки на зверя. На четверых охотников имелось только два кремневых ружья. Поэтому артельщики стали делать из можжевельника луки. Смастерив их, опробовали -- стреляли за избой в цель. Луки получились не очень удачными -- никогда не приходилось поморам пользоваться таким оружием. Но время было, и они не спеша стали переделывать луки, приспосабливая к стрельбе. Каждый выстругал для себя также охотничьи лыжи. Днем по двое уходили в лес, изучали его, осваивались, чтобы зимой на охоте не очень блудить в незнакомых местах. Люди близ зимовья не появлялись, и холмогорцы чувствовали себя тут полными хозяевами. * * * Гурий и Герасим, придя на посад, стали спрашивать, где находится изба стрельца Лаврушки, помня, что он наказывал им тогда на берегу обращаться к нему в случае нужды. Дом стрельца нашли без особого труда. Лаврушка уже три дня пил горькую, буянил в доме, побил жену, чего отродясь с ним не бывало. Его прогнали с государевой стрелецкой службы. А случилось так. Кто-то, злобясь на Лаврушку или завидуя ему, донес воеводе, что стрелец ворует из казенных запасов порох и свинец и продает их самоедам. Воевода учинил розыск1, и вина Лаврушки открылась. Его долго допрашивали, держали взаперти, выясняя сообщников. Но своего сообщника, стрелецкого десятника, он не назвал. Воевода, не на шутку рассердившись, приказал всыпать Лаврушке плетей. Но потом сменил гнев на милость и прогнал со службы, предварительно влепив проворовавшемуся несколько увесистых затрещин. _______________ 1 Розыск -- здесь: следствие. С горя Лаврушка и запил. Поморы пришли к нему в час тяжелого похмелья. Увидев гостей, хозяин, пошатываясь, вылез из за стола, принялся обниматься и целоваться с холмогорцами, позвал жену, которая явилась с огромным "фонарем" под глазом и рассеченной верхней губой, и распорядился подать вина и закуски. Алена, косясь на мужа и его гостей, поставила на стол миску щей, латку с кашей и, сказав, что вина нет и пора Лаврушке прекращать загул, спряталась в горнице. Лаврушка все же нашел кувшин с брагой и налил гостям по чарке. Потом спросил, зачем пожаловали да где устроились на зимовку. Герасим сдержанно рассказал о зимовье, из осторожности не назвав точного места, и поинтересовался, не знает ли Лаврушка, где можно приобрести пса. -- Купите у меня! -- предложил Лаврушка. -- Хороший пес. Против волка выстоит. Дом бережет пуще глаза! Возьму недорого. Дадите малость пороху-свинца, и ладно. -- Воевода, как видно, не сумел выбить из Лаврушкиной головы торгашеского духа. -- Пороху-свинца у нас нету, -- ответил Герасим. -- Продай на деньги. Лаврушка подумал, осовело помотал головой и пробормотал: -- Ну, ладно. Так и быть. На деньги так на деньги. Пойдем, покажу вам пса. Пес по кличке Сучок оказался огромным волкодавом, исполнявшим при лаврушкиной усадьбе обязанности сторожа. Он жил под крыльцом. -- Так это же не охотничья собака, -- разочарованно протянул Герасим. -- Это ездовая!1 _______________________ 1 Ездовая -- собака для упряжки. Такая порода собак отличается силой и выносливостью. -- А вам не все равно? Он и белку гоняет, и соболя, и зайца... да и волка при встрече так трепанет -- только шерсть полетит. Цены нету такому псу. Сучок, подь сюды! Пес, как видно, не любил пьяных. Он с угрожающим видом подошел к хозяину и, когда тот протянул к нему руку, слегка куснул ее. Лаврушка к этому отнесся одобрительно. -- Вишь! Злой черт! Даже хозяина кусает. -- Такой пес нам не надобен. Не той породы. Нам бы охотничью лайку. Не посоветуешь ли, где взять? -- Не-е-ет. -- Лаврушка покачал головой. -- Не посоветую. Не хотите Сучка купить -- шиш вам. Вот! -- Лаврушка показал для большей убедительности кукиш, загнал пса обратно под крыльцо, не говоря ни слова, поднялся по ступенькам, ввалился в сени и задвинул изнутри засов. Гурий и Герасим переглянулись и рассмеялись. -- На пьяном шапку не напоправляешься. Пойдем дале искать, -- сказал Герасим. После недолгих поисков они приобрели охотничью лайку у пустозерца Прохора Шеина. У него было три разномастных пса, и, видимо, они порядком надоели хозяину. Одного из них Шеин, отказавшись от денег, подарил поморам, сказав: -- Пес хоть и молодой, а белку искать будет, соболя тоже. Вам такого и надо. Зовут его Пыжьяном. Берите с богом! Уезжать будете -- приведете, ежели не потеряется. А потеряется, дак и бог с ним... Взяв лайку на поводок с ошейником, припасенный заранее, холмогорцы отправились в крепость, в торговые ряды. Поздней осенью, после покрова, на Мангазейском торге в крепости бывало людно. Перед долгой зимовкой сюда приезжали промысловики со всех сторон, со всех зимовок, заимок и стойбищ. Они запасались в торговых рядах на зиму хлебом, сухарями, крупой, солью, сушеной рыбой, холстами, охотничьими принадлежностями и поковками1; осенью в русских становищах бывали свадьбы -- к ним покупали обновы и подарки. ________________ 1 Поковки -- кованые изделия из металла. За стенами крепости на привязях стояли небольшие таежные лошадки под седлами, чуть в стороне -- оленьи упряжки. Пока хозяева толкались возле лавок и ларьков, лошади подбирали брошенные под морды охапки сена, а олени, по выражению стрельцов, "молились на иконы", то есть стояли без корма, подремывая, а то и с ослабленными постромками лежали на земле, положив друг на друга головы. Холмогорцы долго бродили у рядов, всюду таская за собой на поводке подарок Шеина. Пыжьян рвался с поводка, норовя обнюхаться с бегавшими повсюду мангазейскими хвостатыми сородичами. Герасим искал пушной товар, хотел узнать цены на меха по осени. Но шкурок на торге не было: не сезон. Купив мешок сухарей и немного крупной серой соли -- она была дорогая, -- поморы вскинули мешки на лямки за спины и в сопровождении Пыжьяна отправились в свое зимовье. Оба были довольны тем, что купили необходимое, а больше всего -- собакой, небольшим гладким белым псом с острой мордой, умными глазами и мохнатым хвостом, свернутым в колечко. Пес бежал впереди так, что чуть не вырывал поводок из руки Гурия. Похоже было, что знал дорогу не хуже своих новых хозяев. Когда брали собаку у Шеина, Герасим все-таки сунул в руку пустозерца медяк. Иначе нельзя -- примета плохая: взятый без гроша пес непременно сбежит... ГЛАВА ВТОРАЯ 1 Наступила зима. Леса, болота, реки, схваченные льдом, завалило снегом, и ударили сильные морозы. Вместе с зимой настала и полярная ночь. Вечерами и ночами лес окутывался мраком. Днем с неба сочился слабый свет, похожий на сумерки. В ясные дни, когда небо бывало чистым, в южной стороне его играли, словно сполохи, багровые отблески прячущегося за горизонтом солнца. Красиво становилось в лесу, когда всходила луна. Большая и яркая, она стояла неподвижно, а звезды трепетно мерцали и казались живыми. Холмогорцы, выбирая время, когда в лесу можно было рассмотреть цепочки звериных следов, свою лыжню да затесы на деревьях, чтобы не сбиться с пути, расставляли по окрестным местам ловушки на соболя, куницу да белого песца, который иной раз забегал сюда из Тазовской тундры. В короткие часы дневных сумерек по двое ходили осматривать их, а когда над лесами поднималась луна, отправлялись все четверо, оставляя Пыжьяна караулить зимовье. ...Впереди на лыжах пробирался отец, позади -- Гурий. На нем теплый полушубок, шапка из овчины, валенки. На поясе -- крепкий нож, за спиной -- мешок и в нем привада на зверя, хлеб, баклажка с водой. В руке -- самодельный лук. Стрелы с металлическими наконечниками в колчане у пояса. У отца за спину закинута на ремне тяжелая пищаль. За кушаком -- острый и легкий промысловый топор. Широкие, подбитые мехом лыжи хорошо скользили по сухому хрусткому снегу. Охотники спешили: путь далек, ловушек много, а мало-мальски светлое время коротко. Не успеешь оглянуться, как стемнеет. Тогда, кроме белесовато-синего снега, ничего не видать. Запозднишься в лесу -- раскладывай костер и коротай время до утра, если не рассеет мрак луна. Аверьян дома хаживал на охоту, знал повадки лисиц, белок, куниц и прочего зверья. Однако с соболем ему иметь дело не приходилось, и потому он ускользал от помора, не шел в его ловушки. Приметит Бармин соболью тропинку, по которой прошел на кормежку зверь, и примется устанавливать близ нее кулему -- небольшую загородку из толстых кольев, внутри которой кладется привада -- кусочек мяса или вяленой рыбы. Над порожком кулемки, у входа, делается сторожек. Почуяв запах привады, зверь пытается пройти внутрь кулемки, задевает сторожек, тот мгновенно срабатывает, и сверху на соболя падает тяжелая плаха-давок, намертво прижимая его к порожку... В разных местах Аверьян установил десятка два кулемок и, чтобы обегать их, требовалось затратить не один день. Иной раз уходили в лес с ночевкой, коротали время у костра в яме, выложенной лапником под какой-нибудь елью. Аверьян учил сына делать и настораживать ловушки. -- Кулемку делай у ствола дерева, чтобы ее меньше заносило снегом. Колышки не ошкуривай, не коли, чтобы не так заметно было, что к ним прикасалась твоя рука. Давок снизу загладь, чтобы не попался сучок и не испортил шкурку. А в местах среза дерево затирай мохом или землей. А можно и хвоей. Теперь ни моху, ни земли не достанешь из-под снега... Только в зимовье под полом можно взять землицу, да и та мерзлая. Гурий старался все запомнить, да и не хитрая это наука -- ставить кулемки. Вскоре он начал делать их самостоятельно. Но ловушек было насторожено много, а зверь не попадался. На остановках Аверьян озабоченно размышлял вслух: -- Может, привада не та? И менял приваду. Вместо рыбы клал мясо -- то свежее, то провяленное, то вареное или опять заменял мясо рыбой. Гурий высказывал свои догадки: -- А может, батя, мы у кулемки все-таки след свой оставляем? Отпугиваем зверя? И глядел на отца вопросительно из-под низко надвинутого на лоб треуха. Отец посматривал на него одобрительно и был доволен, что парень в походе в Мангазею вырос, возмужал. Вон уж над губой темнеют усики, лицо загорелое, обветренное, серьезное, как у матерого мужика. Снова и снова старательно прикрывали лапником и снегом ловушки, прятали следы и срезы дерева на ловушках "затирали". Но соболь в кулемки не шел, словно его кто-то заколдовал в этих дальних лесах. Аверьян стал утешать себя и сына: -- Обходит он кулемки потому, что еще не очень голодный. Осторожничает. Вот в середине зимы, когда мороз будет лютовать и все живое попрячется по норам да пурга начнется, тогда уж ему с голодухи ловушек не миновать. -- А время-то идет, батя, -- вставлял Гурий. -- Да-а, -- качал головой отец. -- Время теряем. Это верно. Завтра пойдем с собакой куницу да белку искать. А может, и соболек подвернется. На него с собакой тоже можно охотиться... Наконец-то отец и сын увидели, что насторожка одной из ловушек сработала. С замиранием сердца подошли к кулемке. Аверьян склонился над порожком и раздосадованно сказал: -- Был соболек, да одни клочья остались. Гурий подошел и увидел на порожке, в том месте, где зверька придавило сверху, жалкие остатки шкурки, а на снегу -- кости. -- Видно, лиса хозяйничала. Съела соболя. Вот проклятая! -- Аверьян стал осматривать снег и точно увидел лисий след. -- Надо бы ее подстрелить... На другой день Аверьян ушел искать лисицу без Гурия с Пыжьяном. Вернулся ни с чем: лисий след за ночь перемело и выследить лисицу не удалось. Зато подстрелил Аверьян куницу. Это был первый зверь, добытый Барминым. Вскоре Герасим принес из леса трех соболей, а потом и Никифор Деев подстрелил из лука пять белок и достал из кулемки одного соболька. Промышленники приободрились. Добычу складывали в общий кошт, решив ее поделить по окончании зимы, как и договаривались: Аверьяну с сыном за то, что снаряжал коч, -- половину добычи, а Гостеву и Дееву -- по четверти. Пыжьян был артельным псом. В течение зимы он ходил в лес то с одним, то с другим охотником. Он одинаково старательно выслеживал и гонял белку, которую били из лука, куницу, горностая. Случалось, что промышленник запаздывал вовремя прийти домой, и Пыжьян находил обратный путь по следу. Пес напал-таки на след лисицы, и Аверьяну удалось подстрелить ее, когда она пересекала небольшую полянку, спасаясь бегством. Вечером артельщики немало радовались, когда Бармин с гордым видом раскинул на лавке большую рыжую огневку с пушистым роскошным хвостом. Работы холмогорцам прибавилось: снимали со зверей шкурки, натягивали их на правила. Ободранные тушки скармливали Пыжьяну. Гурий не сразу догадался, что пса закармливать нельзя. Он однажды дал ему мяса вволю -- трех белок и тушку соболька. Когда пришло время Герасиму идти с собакой белковать, пес лежал на боку перед устроенной для него норой без движения, вытянув лапы и тяжело дыша. Живот у него вздулся. Герасим напрасно пытался поднять собаку и заставить пойти за собой. Пес не двигался, посматривал на Гостева страдальческим взглядом и виновато молотил по снегу хвостом. Герасим вернулся в избу. -- Кто в последний раз кормил пса? -- спросил он. -- Я, -- отозвался Гурий. -- А что? -- Обожрался Пыжьян. Того и гляди богу душу отдаст. Охотники вышли на улицу, посмеялись над собакой и над Гурием, а потом спохватились. -- Издохнет ведь пес! Как промышлять без него? В Мангазею снова не пойдешь. Дороги нету. -- Ништо, отлежится, -- сказал немногословно Никифор, понимавший толк в собаках. Пес, к счастью, отлежался. Кормить его с тех пор стали с оглядкой. * * * Мех соболей, которых иногда удавалось добыть холмогорцам, имел коричнево-палевую окраску. По всей Западной Сибири от Урала до Оби селились тобольские светлые соболя. По цвету шерсти к ним приближались только зверьки, обитавшие когда-то в бассейне Печоры. Разновидностей соболиного племени в обширных лесах от Урала до Тихого океана было много. Каждая отличалась величиной и окраской шкурки, что зависело от места обитания, образа жизни и пищи зверей. Пройдет много лет, появятся ученые-охотоведы и разделят русских соболей на подвиды. В научных книгах и охотничьих справочниках будет сказано, что на западных склонах Кузнецкого Алатау в бассейне реки Томи живет кузнецкий соболь. Он мельче тобольского, а по окраске значительно темнее. На Южном Алтае водится в лесах алтайский соболек, довольно большой и темный по цвету. Селится он в таежной полосе Алтая, в высокогорных районах и питается растительным кормом -- "кедровой чернью". А у енисейского соболя против тобольского голова меньше и мех темнее, потому что живет он в междуречье Оби и Енисея в низких, заболоченных местах. Своя одежка и величина у ангарских и саянских, тунгусских да илимпийских и баргузинских собольков. Есть еще витимские, чикойские, якутские, дальневосточные и, наконец, камчатские соболи. Но древние промысловики не имели понятия об этой уче

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования