Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Герман Юрий. Россия молодая -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  -
рать с него пошлину привальную али пристанную. Как в море идти, так платить ему с посудины - отвальную али рыбную. А повесельные, как были, так им и быть... Сергуньков охнул, покачал головой. - Да разве ж мир даст? - Мир, он по прозванию только что мир! - разбивая палкой головни в костре, молвил Молчан. - Мир! Токи делить тетеревиные да пожни - они мир! А когда с них шкуру драть зачнут, какой они мир... - Но, но! - строго сказал Прокопьев. - Ты нашего Беломорья не знаешь толком. У нас мир - дело большое. Как в складники сложатся - поди возьми их, ну-тка! Спокон веков пни вместе корчуют, из одной мисы щи хлебают - по сколько семей? Оно, брат, не так-то просто! Народишко ухватистый, даром что лишнее не болтает... - Разные у вас тут люди! - сказал Ефим. - Какие такие разные? - А такие, что со всячиной. Ходили мы давеча к ярмарке бечевой суда тянуть, - кого только нет. Со всей Руси крещеной народ. И гулящих не только нас было: вольных много насчитал я, которых на торную дорогу разбойничать, зипуна добывать горе-гореваньице бросило. А более всего беглые - с пашен, от труда боярского, непосильного. Говорили обо всем - о непомерных тяготах податей, о новом строении кораблей, о том, как будут туда сгонять людишек из окрестных селений, а может, погонят и издалека. По городу ползли слухи один другого тревожнее. Кузнец где-то вызнал, что ждут из-за моря иноземцами построенный корабль, таких кораблей будет множество, матросам на тех кораблях будет приказано переходить в поганую веру, молиться деревянным болванам, скоблить ножами рыла... - Врет твой Кузнец! - резко сказал Крыков Молчану. - Брешет нивесть чего, а вы и уши развесили... Прокопьев подложил в костер еще дровишек, подождал, пока хворост схватило пламя, и сказал, глядя на языки огня: - Корабли большие строить - дело доброе. Чего тут яриться-то? Я сколь годов на шанцах провел, все бывало думаешь: и мореходы наши - поморцы смелые, и лодьи наши крепкие, легкие на ходу, и бывают в дальних землишках, а кораблями не богаты мы. К нам идут под своими флагами - и бременцы, и англичане, и еще голландцы разные, берут товар наш как похотят, а мы к ним торговать не ходим. Нет, братцы, корабли дело стоящее. Только вот туго нам будет, как погонят на верфи, оно верно... Да что об том гадать... И завел песню: За горою за высокою Плачет тут девка, Плачет тут красная, Русская полонянка... Допели про полонянку. Крыков заговорил, размышляя: - Враки несет Кузнец твой, враки. Разве ж военные корабли дело не дельное? Были бы у нас тут корабли да фрегаты с пушками, с кулевринами, с абордажными командами, иначе бы жили. Негоцианты да иноземцы, что тайно товары возят, куда бы потише стали. С медведем дружись, да за топор держись, знаю я их, дьяволов, - ходят, высматривают, вынюхивают: для чего пошлину платить, когда нас голыми руками взять можно. Сами про полонянку поете, а своей выгоды не видите... - Да леший с ними, с кораблями! - усмехнулся Молчан. - Нам что так, что эдак голову в петлю. Чего об чужом думать... Толкнул Ватажникова в бок, что-то ему шепнул. Ватажников потянулся, так что захрустели суставы, спросил: - Надобно ли? - Ничего, - подбодрил Ефим Гриднев. - Они ребята свои, пусть послушают... Ватажников повел плечами, негромко, осторожно, с оглядкою начал: Ай, да во городе Казани Казаки-други гуляли, Выбирали атамана Они Разина Степана... Крыков поднял голову, беспокойно посмотрел на Молчана. Тот оглаживал бороду, глаза его поблескивали при свете костра. Прокопьев слушал, зажав руками голову, вздыхал, потом на половине сам подхватил песню. Подхватил и Сергуньков. "Знают, - подумал Крыков. - Скажи на милость - знают! А ведь покуда я поручиком был - не слышал. Или не ведал, что они знают?" 2. БЕДА ЗА БЕДОЙ Каждый день лодейный мастер Тимофей Кочнев собирался с Иваном Кононовичем в Лодьму - на лечение и отдохновение, и каждый день с поклоном просил еще чуток пожить у бабушки Евдохи, обождать самую малость, - ведь надо же узнать, какова яхта была в дальнем морском плавании... - Да что - один корабль ты построил, что ли? - спрашивал Иван Кононович. Кочнев отмалчивался. Иван Кононович читал толстые книги в кожаных переплетах с хитрыми застежками, высоким голосом пел псалмы, кормил крошками птиц, подолгу беседовал с Таисьей и бабкой Евдохой. Таисья, слушая корабельного мастера, думала о своем; длинные, словно бы всегда влажные ресницы опускались, глаза поблескивали. А однажды она вдруг ответила, да так, что у Ивана Кононовича задрожали руки. - Пугаете вы, пугаете богом-то, - сказала она, - а зачем? Вон солнышко светит, Двина течет, вон матушка с детушкой пошла, - хорошо все как. А у вас бог злой, мучитель, бояться его, по-вашему, надобно. Для чего так, Иван Кононович? И улыбнулась. Вдвоем с Кочневым ждали они цареву яхту: Таисья - кормщика, мастер - свое детище. Степенно рассказывал он Таисье, сколько построил кораблей, какие они были, как спускал первый, как второй. Она слушала молча, глядела туда, откуда должен был появиться парус царева судна... Пока сумерничали, переговариваясь медленными голосами, пришли Аггей да Егорка с Черницыным - рассказать новую беду: давеча заявился губной староста, рвать подати - кормовые да малые ямские, да большие ямские, да на палача, да на городское строение, - чем будешь платить? А нынче утром ездил по Архангельску конный человек, кричал посадским людям и гостям новый приказ: нести кормовые на цареву верфь, а которые сами не понесут, с того спрос будет короткий. Гости взвыли, тяглые людишки чешутся. Дьяк Гусев придумал рвать с рыбаков повесельные и парусные с каждого паруса и с каждого весла, да еще какие-то там отвальные да привальные... - Куда им? - спросил Аггей. - Подавятся! - А корабельное строение? - сурово напомнил Кочнев. - Во, нагнали мужиков на верфь - чем их кормить? Да и на каждого мужика по одному вору, а над тем вором - тать, а над тем татем - боярин. Дело нехитрое. - Кораблей-то раз, два - и обчелся! - сказал Аггей. - И то один баженинским иждивением, - молвил Иван Кононович. - А верфь? А царев дворец? А пушечные потехи? Аггей был зол, горячился: - Иноземец вовсе город разорил, рейтарам вот кое время не плачено, таможенникам более года царское жалованье не идет, стрельцы ревмя-ревут, жрать-то всем охота... Иван Кононович со злорадством посулил: - Еще не так завоем, еще не те песни запоем. Вот, рассказывают, из Голландии новый корабль плывет на сорок пушек - тоже платить надо. На нем матросы-иноземцы - они ждать не станут, осердятся и назад возвернутся... Говорили долго, до вторых петухов, и все выходило худо. Тимофей Кочнев говорил меньше других, глядел в потолок, думал, мечтал. Что это за новый корабль из Голландии? И кто его там строил? Интересно, как они нынче киль кладут? И пушки как ставят по палубам? 3. ТАЙНАЯ БЕСЕДА Поздней ночью гости постучали условным стуком. Дес-Фонтейнес поднял голову от "Хроники Эриков", которую читал, положил трубку на край стола, с ножом в руке пошел отпирать. Псы заливисто лаяли во дворе. По светлому небу быстро бежали рваные тучи. С грохотом распахнув форточку в калитке, лекарь узнал Яна Уркварта и испанца дель Роблеса. Гости вошли в дом молча. Ян Уркварт стал греть руки у камина, дель Роблес сел в кресло. Дес-Фонтейнес поставил на стол коробку с табаком, бутылку с ликером. Испанец перелистывал хронику. Вышитая закладка обозначала страницу, на которой остановился лекарь: сражение между - шведами и русскими в давние времена на реке Неве. - Ну? - спросил Дес-Фонтейнес. Испанец захлопнул книгу. - Все это не стоит и выеденного яйца! - ответил дель Роблес. - Вы находитесь в крайности, гере премьер-лейтенант. И флот - дело очень далекого будущего. Пока что это все не выходит из пределов детских игр. Да, они играют увлеченно, но это только игра, ничего больше... Дес-Фонтейнес смотрел на испанца не мигая, острым взглядом. Испанцу сделалось не по себе от этого взгляда. Дель Роблес поежился, заговорил злее: - Мне не следовало идти с ними, вот что. Наши карты ни черта не стоят. В самом начале путешествия я перестал быть нужным московитам. В Пертоминском монастыре государь уже меня не замечал. А рыбаки осыпали меня насмешками... - Значит, они сами справлялись со своей яхтой? - спросил лекарь глуховатым голосом. - Да, гере, сами. - Следовательно, они располагают людьми, знающими, что такое море? Уркварт ответил раздраженно: - Что же из этого, гере премьер-лейтенант? У них может быть много таких людей, но корабли для военного флота будут у них еще очень не скоро. - Корабли строят люди! - сказал Дес-Фонтейнес. - У них нет этих людей. - У них есть эти люди, гере шхипер. У них много этих людей. - Я не понимаю предмета нашего спора! - вспылил Ян Уркварт. - Каждый раз мы говорим об одном и том же! К чему? - К тому, гере шхипер, чтобы ваши впечатления не шли вразрез с моими письмами. Многие из посещающих Московию, вернувшись в Швецию, рассказывают то, что от них желают слышать. В Швеции привыкли к победному бряцанию оружием. Судьба нам благоприятствовала. Победа под Брейтенфельдом возвела нас в степень великой державы. Мы господствуем над устьями всех рек в Германии, большая часть побережья Балтики принадлежит короне. Бремен и Верден, восточная и западная часть Померании, Троньем, Борнгольм, Скония принадлежат нам. Разумеется, трудно в такие времена думать о будущем. Нельзя медлить, гере шхипер, вот о чем я говорю. - Медлить с чем? - спросил Уркварт. - С экспедицией во славу короны. Город Архангельск должен быть выжжен до основания. Корабельные мастера должны быть повешены все до одного, дабы московиты не задумывались более о своем кораблестроении. Выход в Белое море принадлежит шведской короне. Я писал об этом дважды, и мне известно, что у меня есть сторонники там, в Стокгольме. Их немного, но они есть. Будущее Швеции зависит от наших действий здесь. Еще немного - и будет поздно. Выход на Балтику в наших руках, зачем же дразнить их воображение здешними водами? Степи - вот их стихия. Пусть скачут там на своих конях и стреляют из луков. Море подвластно шведам, и никому больше... Уркварт подошел к столу, налил себе ликеру, пригубил, почмокал языком: ликер был хорош. Испанец неподвижно сидел в кресле, вытянув ноги к огню, полузакрыв глаза. Ему хотелось спать. Половины из того, что говорил Дес-Фонтейнес, он не понимал. Другая половина была ясна - прийти, ограбить, сжечь. Но это не так просто сделать. - С каждым днем, гере премьер-лейтенант, вы становитесь все более решительным! - сказал Уркварт. - Экспедиция в Архангельск вызовет войну. Война с московитами дело не столь простое, как это может показаться... - Или теперь, или никогда! - решительно сказал Дес-Фонтейнес. - Кто знает, что принесет нам следующий год? Мне известно, что они поминают Ям, Копорье, Орешек, Иван-город и поныне. Они не могут привыкнуть к тому, что у них нет Балтики. Уркварт усмехнулся: - Привыкнут! Дес-Фонтейнес отвернулся от Уркварта. С ним было бессмысленно разговаривать. Он ничего не понимал, этот толстый самоуверенный офицер, с удовольствием облачившийся в платье негоцианта и забывший все ради своих барышей. С потемневшим лицом, сжав узкий рот, Дес-Фонтейнес молчал, глядя на огонь в камине. Потом спросил испанца: - Русский государь проявлял интерес к верфям на Соловецких островах? Дель Роблес зевнул, ответил со скукой в голосе: - Целые дни он проводил на верфях. - Что еще его интересовало? - Многое, насколько я умел видеть, но более всего судостроение, гере премьер-лейтенант. - Он часто говорил с рыбаками? - Он проводил с ними целые дни на палубе яхты в Белом море. Они рассказывали ему и его молодым свитским о том, как следует плавать в здешних водах, и не только в здешних, но и в океане. В монастыре на Соловецких островах ему принесли старинную лоцию, написанную на дереве, на бересте... Дес-Фонтейнес молча смотрел на испанца. - Это плохо, это очень плохо! - наконец сказал он. - Царь Петр здесь набирает волонтеров для своего будущего флота. Чем больше здешних матросов будет на его кораблях, тем хуже для нас. Вам следовало бы, гере шхипер, рекомендовать Апраксину и другим царским приближенным набирать экипажи для будущих кораблей за границей. Чем больше наемников, тем спокойнее... - Но наемники могут оказаться преданными московитам... - Не часто! - в задумчивости ответил Дес-Фонтейнес. - Не часто, гере шхипер... Проводив гостей, Дес-Фонтейнес долго смотрел на потухающие угли в камине. Лицо его ничего не выражало, кроме усталости. Потом он открыл "Хронику Эриков" и стал читать с середины: ...И заботились о лодьях и быстро бегущих судах. Много больших мешков с деньгами Было тогда развязано, и деньги розданы тем, Кто должен был расстаться со своим домом И не знал, когда вернется обратно... 4. НЕГОЦИАНТЫ РОССИЙСКИЕ Свечи оплывали. По крыше дворца на Мосеевом острове надоедливо и однообразно стучал дождь. Петр сидел на лавке откинувшись, прикрыв усталые глаза, казалось, дремал, но когда Ромодановский замолчал, крикнул нетерпеливо: - Далее говори! Федор Юрьевич оглядел бояр, примолкнувших по своим лавкам, взял у Виниуса оловянную кружку, хлебнул из нее. Царь сбросил тесный башмак, пожаловался: - Душно что-то. И дождь льет непрестанно, а все душно. Ромодановский опять заговорил. Петр слушал, томясь. - Пожары на Москве да пожары. Нельзя более деревянные дома строить. Вот возвернемся - думать будем. Еще что? - Поход потешный, что давеча с Гордоном на осень определен был... Как теперь? Готовиться? - Близ Коломенского чтобы готовили... Далее что? - Челобитная на полковника Снивина. Петр промолчал. Федор Юрьевич стал говорить о полковнике, что-де замечен во многих скаредных и богомерзких поступках, мздоимствует бесстыдно, иноземцам во всем потакает, россиянам от него ни охнуть, ни вздохнуть. Царь зевнул с судорогой. - Кто пишет? - Гости суконной сотни - Сердюков со товарищи... - И пишут, и пишут! - потягиваясь на лавке, сказал Петр Алексеевич. - Недуг, ей-ей! Встал им иноземец поперек горла. Ладно, хватит нынче. У тебя тоже жалобы, Андрей Андреевич? Виниус поклонился толстой шеей, лицо у него было бесстрастное, совершенно спокойное. - Против иноземцев? - Против, государь, так! Петр топнул разутой ногой, волоча башмак, пошел к столу, на котором потрескивали свечи. - Сговорились? Одно и то же с утра до ночи! Виниус тоже крикнул: - Ты вели прочесть, государь, а после ругайся! И стал читать. Нарышкин, Зотов, Шеин дремали на лавке, клевали носами. Яким Воронин ножиком строгал палку; ножик был тупой, Яким то и дело со скрежетом точил его на железном гвозде. - Да перестань ты! - вдруг гаркнул царь. Воронин испуганно спрятал нож, на цыпочках вышел вон. Виниус все читал. Петр недовольно морщился, но слушал внимательно. В челобитной поминалось фальшивое серебро, воровство, что чинилось иноземцами, скупка ворвани на пять лет вперед, обманы таможенных целовальников, татьба с жемчугом, смолою, пенькою и многими другими товарами, бесчинства в городе, как селятся иноземцы где захотят... - Может, и не врут? - сказал Петр, словно бы раздумывая. Виниус сделал на своем лице неопределенную мину: кто его знает, как бы говорил он, воля твоя, государь, тебе, небось, виднее. Царь беспомощно, по-детски огляделся. "В великое разорение пришли, - читал Виниус, - и подати тебе твои, великий государь, платить никак не можем, домы наши разрушены, и благолепию конец наступил, ибо тот аглицкий немец нами правит и делает чего похощет, властен над душою и животами нашими..." - Нет, не врут! - решительно произнес Петр. - Кто пишет? Лицо его стало злым. Виниус твердой рукой поправил очки на толстом носу, поискал подпись. - Гость Лыткин со товарищи, государь. - Не врут, а как быть? - спросил Петр. - Что ж мне сих иноземцев, в толчки прогнать? Где твой Лыткин? - Покуда на Соловки ходили - все ждал. Да не один ждал, много их тут. В ельничке обжились, харчишки себе на костре варили, народ степенный, богатей, видать... - Зови! Ромодановский крикнул в раскрытую настежь дверь: - Лыткина там, гостя, со товарищи покличьте! Петр ходил по столовому покою из конца в конец, туфель волочился за ним на ленте. Дьяк Зотов встал на колени, развязал ленту, бережно поставил цареву туфлю на лавку. Было слышно, как возле дворца испуганными голосами перекликались денщики: - Где купцы с Вологды, с Холмогор, с Архангельска? Живыми ногами шевелись... В двери тянуло сыростью, запахом реки, туманом... Купцов было пятеро, все измаявшиеся ожиданием, похудевшие, грязные: сколько ночей спали в ельнике у дворца, боясь пропустить Петра Алексеевича. К такой жизни не скоро привыкнешь после перин да собольих одеял. Все пятеро поклонились в землю. Петр молча смотрел на них: они глядели не робко, злые глаза на опухших от комариных укусов лицах, злые зубы, - словно стая волков... - Ну? - спросил Петр Алексеевич. Лыткин вышел вперед, заговорил сурово: - Пропадаем, великий государь... Другие кивали, поддакивали, вздыхали. Сначала было непонятно, о чем речь, потом Лыткин осторожно спросил: - Наслышаны мы, что замыслил ты, великий государь, строить корабли. Так ли? Петр подался вперед, глаза у него блеснули, зажглись. - То великая радость, государь. Дай самим возить товары за моря, послужим тебе, большой капитал сложим - тогда бери! Бери сколь надобно... - Стой, стой! - крикнул Петр. - Повтори, что сказал? Значит, по сердцу? Любо? - Любо! - вместе, перебивая друг друга, заговорили купцы. - Уж так-то любо! Даром товар наш идет, ваше величество, пользы не даем, какой можно. Ты вникни... Не боясь, обступили царя, стали рассчитывать цены, показывали на пальцах сотни денег, кули, бочки, дюжины тюленьих кож... Петр слушал, кивал, потом велел подать пива, набил табаком трубку. Купцы вспотели, такого поворота дела никто не ожидал. За столом, потчуя жалобщиков, Петр велел Виниусу писать указ о первых негоциантах-навигаторах, кои повезут товары свои за моря. Но когда Виниус раскрыл было рот, чтобы спросить, как ограничить в торговле иноземцев, Петр цыкнул на него и велел больше об этом не говорить. Поднял кружку, сказал весело: - За первых российских негоциантов-навигаторов, виват! И выпил залпом. Перед дворцом не враз рявкнули пушки, посуда на столе зазвенела. Купец Лыткин, словно закружившись от царского

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования