Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      . Мрамор -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
, прожимает ладонь к пульту, где вспыхивает имя, номер камеры и слово "Заказ"; столь же машинально Публий нажимает кнопку -- в ответ вспыхивает "Кофе"; рука безжизненно падает, и раздается характерный шум заваривающей "экспресс"-машины, и в зале разносится запах кофе.]) ...Ули-тити-тюю... А ничего себе, между прочим стоит, а!.. Сколько же в тебе сантиметров, красавец, будет?.. Ууууууу... моща-а-а... у-у-у-, щас бы я... как говорил -- кто же? Нерон или Клавдий -- в общем, из древних: Не верь хую поутру стоячему: он не ебать, он ссать просит. Ыыы-эххх-што ты!.. [Публий откидывает полог и спускает ноги с кровати на пол. Некоторое время он так и сидит; потом встает и направляется к туалету; те же самые звуки, что мы слышали в конце предыдущего акта. Выходит из туалета, возвращается в свой альков, садится, наливает себе кофе, встает, подходит к окну, потягивается, делает первый глоток, достает сигарету, закуривает.] День-то какой, ликторы-преторы! Тибр извивается, горы синеют. Рим, сука, весь как на ладони. Пинии шумят -- каждую иголочку видно. Фонтаны сверкают, как люстры хрустальные... Всю Империю, можно сказать, видать: от Иудеи до Кастрикума... Принцепсом себя чувствуешь... Хотя, конечно, может это только нам... так... показывают... А, Туллий, как ты думаешь!.. Спит, зараза... Такой день пропускает... Наверно, все же в прямой трансляции... Но даже если и в записи... Потому, видать, и записали, что лучше не бывает... ([Пьет кофе.]) Туллий, эй, Туллий! Вставай, сколько валяться можно... День-то какой!.. Эй, Туллий! [Публий оборачивается и только тут замечает что-то неладное: отсутствие бюстов и общий беспорядок в алькове Туллия.] Туллий!!! ([Кидается к алькову.]) Туллий, где ты!?!? Туллий!!! Туллий!!! ([С тревогой, переходящей в ужас понимания, что Туллий исчез.]) Туллий, ты где? ([Кидается в туалет, из которого -- сознает на бегу -- только что сам вышел; заглядывает под кровать, ищет везде, где человеческое тело могло бы спрятаться.]) ...И классики... ([Мечется по сцене: целая пантомима, состоящая из бессмысленных, но общих в своей отчаянности порывов: нюхает исподнее, быстро перелистывает валяющийся томик, включает и выключает лампу, ощупывает стекло окна и т. п.]) Туллий! Как же так. И Овидий. Овидий и Гораций. Пятнадцать минус два. Равняется тринадцати. Несчастливое число. Так я и знал. Что? Знал -- что? Чисел больше нет. При чем тут числа! При чем тут числа! Туллия нет. Такой день пропускает. Что же я буду -- с кем же я буду? Я же с ума сойду! На кого же ты меня, зараза, покинуууул. На кого же ([падает на колени]) ты меня оставил, а, ([широко раскрывая рот]) а?-а?-а? Вот оно, надвигается на меня, вот оно, вот оно -- Время-я-а-а-а. ([Глаза полные ужаса, пятится в глубину сцены.]) Больше же ничего-ооо не-еееет... ([Пауза: спокойным тоном.]) С другой стороны, кого-нибудь, конечно, подселят. Свято место пусто не бывает. И лучше бы молоденького... Ведь подселят. Не могут не подселить. Независимо от либералов сенатских. Ведь площадь пропадает. В конце концов, восемь квадратных метров на брата положено. Что же я с этим пространством делать буду, а? Кровать вторая... Чашка... тога лишняя... Туллий, как же это, а? Так это и будет выглядеть, когда меня тоже... когда я... "Ничего от них в итоге / не осталось, кроме тоги..." Главное -- чашка лишняя. Пустая. Туллий!!!.. Стоп. Может, это они просто показывают... В записи, конечно. Стереоскопическое, трехмерное -- в газете было: изобрели. То-то он и не откликается. Потому что -- в записи... ([Внезапно хватает свой еще дымящийся кофейник и бежит через сцену к алькову Туллия, хватает пустую чашку, наливает в нее кофе и пьет.]) Либо -- либо -- либо -- это -- ему -- меня -- показывают! В трансляции, конечно. Потому и не откликается. Стоп! Этого не может быть! ([Хватается за виски.]) Либо -- либо это -- накладка! Двойная экспозиция! Совмещение записей! или -- записи с трансляцией! Что, собственно, и есть жизнь! То есть -- реальность! Оттого и лучше, чем есть, быть стараешься. Живот втягиваешь... Но что же тогда -- экран?!! ([Наливает кофе в свою чашку, пьет.]) Или -- это -- запись -- показывает -- себя -- трансляции. Что есть определение действительности. Формула реальности... В любом случае -- как же ему все-таки удалось? ([Приоткрывает дверцу мусоропровода, заглядывает вниз.]) Туллий! Эгегей!.. В любом случае, если подселят, то лучше молоденького. Даже в случае записи... И чем раньше, тем лучше. ([Снимает телефон, набирает номер.]) И чем раньше, тем луч... Г-н Претор, это Публий Марцелл из 1750-го. Да, доброе утро. Г-н Претор, Туллий Варрон исчез. Да, не могу его найти. Предполагаю, что бежал. Да. Как? Известно? Вам известно!??! К-к-каким образом? Небось, телекамеры, да? Прямая трансляция... Ну да, так я вам и поверил: "ничего общего". Чтоооооо? Сам позвонил? С какой-такой улицы? С виа деи Фунари?! Но это... это же в двух шагах от Капитолия! Господин Претор, этот человек опасен... А? Как? Просил передать, что купил просо? Просо? ([Кричит.]) Какое просо!!!???.. Какое просо, господин Претор!? Вы что? Рехнулись?.. Как? Для канарейки? Мать честная! Где?! В заведении "Сельва"? Что -- два кило? Извиняется, что только два кило? Что было только полсестерция? А-а-а-а!!! ([Хватается за голову.]) По дороге -- куда? Домой??? Г-н Претор, что вы имеете в виду... Как? Возвращается?? Что значит -- возвращается? Что значит успокоиться? А? Так точно... транкливи... транквилли... транкви-ли-заторы... Есть принять!.. Но он же... Что? Через пять минут? Если не раньше? Сразу после санобработки??? ...Есть запить водой... ([Вешает трубку.]) Е-мое... Е-мое... Е-мое... Что же это, вброд-коня-купать, творится... ([Бессознательно шарит ладонью по пульту: там загорается имя-номер заказа: транквилизатор, затем из отверстия появляется коробочка с таблетками и стакан воды.]) ...С другой стороны... с другой стороны, могли и старика подселить. Никакой гарантии... Закон на всех распространяется... Хотя [малчика] тоже могли... ([Спохватывается.]) Снотворное. ([Хватает флакон и начинает метаться по камере, ища куда бы его спрятать.]) Найдет... здесь найдет... и здесь тоже... в книги... нет... Эврика! ([Кидается к алькову Туллия и прячет флакон ему под кровать. В этом положении и застает его Туллий, выходя из лифта.]) Туллий. Чего ты там роешься? Публий. А, это ты? ([С деланным спокойствием.]) Сандалий ищу. Я сандалий свой потерял. Туллий. Левый или правый? Публий. Правый. Хотя вообще они одинаковые. Туллий. Как и сами ноги. Как и сами ноги. Публий. Завтракал? Туллий. Да, с претором. Но от кофе не откажусь. ([Замечает остатки кофе в своей чашке.]) Это что такое? Кто пил из моей чашки! Публий. Я думал... Туллий. Обнаглел, мерзавец! И как быстро! Спал-то хоть в своей? Варвар паршивый. Публий. Я думал -- не вернешься... Туллий. Да если б даже не вернулся!!! На кой тебе две чашки? Срач разводить? По помойке соскучился. Ностальжи де ла бю. Зов предков. Восточный базар. Мухи навозные. ([Споласкивает чашку в раковине.]) Микробы. Публий. Расист... Я думал, не вернешься и, это, ну, как его, стосковался. Дай, думаю, из его чашки выпью. Может, думаю, еще Туллием пахнет. Туллий. Ну и? Чем же это таким Туллий пахнет? Публий ([взрываясь]). Ссакой! Канализацией и ссакой! Дерьмом! Чего ради ты вернулся, а? Ведь сбежал -- нет? Рванул когти. На хрена -- на хрена -- на хрена -- возвращаться было?!.. Туллий. А снотворное? Публий. Что -- снотворное? Туллий. Мы же поспорили. Публий. Ну? Туллий. И ты проиграл. Публий. Ну? Туллий. Потому и вернулся: а) Доказать, что ты проиграл, б) За снотворным. Публий. Ты сошел с ума! Ты сошел с ума! Как ты мог! Ведь сбежал! Не просто сбежал, а -- из Башни! Был на свободе! Мог -- куда угодно -- и -- и ([не находит слов]) променял свободу на снотворное!.. Туллий. А тебе не приходило в голову, душка Публий, что снотворное -- и есть свобода? И что наоборот тоже. Публий. Да пошел ты со своими парадоксами! Ведь сбежал! Ведь нашел же способ! И мне, зараза, не сказал! Туллий. Ну, ты б тоже со мной не поделился -- будь ты на моем месте. Публий. Да. Но я бы и не вернулся! Из чего бы следовало, что возможность сбежать все-таки есть! А ты -- ты сократил шансы! Минус еще один способ! Который был. А теперь его -- нет. Туллий. Способ сбежать, Публий, всегда есть. А вот способ остаться... Побег -- он что доказывает? Что система несовершенна. Тебя это, конечно, устраивает. Потому что ты, Публий, кто? -- варвар. Потому что для тебя Претор -- враг, Башня -- узилище. И так далее. Для меня он -- никто, она -- ничто. И они -- никто и ничто -- должны быть совершенны. В противном случае, почему не вернуться к бараку. Публий. И то веселее. Туллий. Рано или поздно все становится предметом ностальгии. Потому элегия и есть самый распространенный жанр. Публий. И эпитафия. Туллий. Да. В отличие от утопии. Говоря о которой -- где мое снотворное? Публий. Мало ли где! Ты же вернулся. Сам, конечно; но это все равно, что поймали. Не важно, чем. Голыми руками или идеей. Идеи -- они самые овчарки и есть! Туллий. Даже если и так, мы же поспорили. И ты проиграл. Я выиграл. За выигрышем и вернулся. ([Чеканя каждый слог.]) Где мое -- снотворное? Публий. Да почем я знаю... да на свободе таблеток этих завались. Бесплатно дают -- указ сенатский. Протяни руку -- и готово... Свобода и есть снотворное... Навалом... А ты... Туллий. Речь, Публий, шла не о вообще снотворном. Публий. То есть? Туллий. А о [твоем] снотворном. Публий ([вздрагивает]). То есть о моей свободе? [Пауза.] Туллий. Оставим громкие слова, Публий. Где флакончик-то? Публий. Где правый сандалий. У тебя под кроватью. Туллий. Гм. Хитро. ([Смотрит с интересом на Публия.]) Я б ни в жисть не догадался. ([Достает флакон из-под кровати и прячет его в складках тоги.]) Переоденусь пойду -- промок весь. Льет, как из ведра. Публий ([бросая быстрый взгляд в окно, где -- сияющий полдень]). Но -- сейчас лето, да? Туллий ([из-за ширмы]). В Риме, Публий, всегда лето. Даже зимой. Публий ([снова глядя в окно]). По крайней мере, утро сейчас, а? Часов, как говорили при христианстве, десять. Туллий. Утро, утро. Не волнуйся. С этим они еще дурака валять не научились. Публий. Не в их интересах. Я имею в виду -- сокращать сутки. Туллий. Это почему же? Публий. Да потому что пожизненно. И удлинять не в их интересах тоже. Туллий ([задумчиво]). Н-да, чревато эпосом. Ни больше, ни меньше. ([Выходит из-за ширмы, в свежевыглаженной тоге, направляется к столу, подливает себе кофе, достает из недр тоги сигару и разваливается на лежанке. Первое кольцо дыма.]) Публий. Не поделишься? Туллий. ? Публий. Ну, этим -- как тебе это провернуть удалось. Планом -- и так далее. Теперь ведь все равно. Так сказать, постфактум. Туллий. Ты снотворным своим и постфактум бы не поделился. Публий. Да при чем тут таблетки!? Мог же все забрать -- пока я спал... Туллий ([четко и раздельно]). Я не вор, Публий. Я не вор. Даже ты из меня вора не сделаешь. Я -- римлянин, а римляне не воруют. Я этот флакончик заработал. Понял? За-ра-бо-тал. Своим горбом. Причем, буквально. Публий. Подумаешь, горбом. Классиков в шахту покидал. Так и христиане делали. Туллий. Христианам легче было. Во-первых, шахты и были шахты. Им ведь -- что им шахту, может, только показывают -- сомневаться не приходилось. Во-вторых, не только покидал, но и сам последовал... Публий. На то они и классики. Властители умов... Словом, сам себе палач, сам себе мученик. И все из-за снотворного несчастного. Туллий. Что интересно ([вертя в пальцах флакон с таблетками]), это что именно он, флакончик этот ([встряхивает таблетки]), идею подсказал. Публий. То есть как?! ([Вскакивает.]) Туллий. А так, что это -- цилиндр, и ствол шахты -- цилиндр. Только длиннее. И не такой прозрачный. Хотя тоже узкий. Метра в диаметре не будет. Сантиметров 75, не больше. И стенки, зараза, очень скользкие. Публий. Смазаны, что ли? Туллий. Это; и еще от сырости. Плесень местами. Публий. Ну и? Туллий. Я и решил: не просто солдатиком, а матрац сначала туда засунуть, пополам сложенный. Он же, матрац этот, распрямиться захочет -- то есть, застревать станет. Трение создаст. Чего, если солдатиком лететь, может и не случиться. Публий. Это точно. Туллий. Так мы вместе вниз и поехали. Ускорение как возникает -- матрац к стенке ствола ногой прижимаешь. Вроде как тормозишь... Публий. Долго заняло? Туллий. Примерно как -- э-э -- по-большому сходить. Или если душ принимаешь. Хотя пахло, как по-большому. И темно. Публий. А потом? Туллий. Потом -- сечка, классиками разрушенная. Потом -- клоака: катакомбы бывшие. И тебя в Тибр сбрасывает... Потом поплыл. Публий. Когда мы в Лептис Магне когортой стояли... Туллий. Публий! умоляю... Публий. Да нет; просто у меня лавровый венок по плаванью был... Э-э, да чего там. ([Машет рукой.]) Они там сейчас, поди, похуже прежней сечку заделают. Электронную. Либо лазерную. По последнему слову. Туллий. Ага -- распылители. Элементарные частицы... С другой стороны: мы у них тоже не одни. Ресторан все-таки... Опять же антенны телевизионные. Другие камеры. Может быть, даже ПВО. Отходов-то сколько. Публий. А где, думаешь, у них кухня? Под или над нами? Туллий. Под, наверное. Все равно же продуктам, в итоге, вниз канать, да. А так у них шанс подняться имеется. На мир взглянуть. Публий ([тоскливо]). Мир лучше вблизи рассматривать... Чем ближе, знаешь, тем чувства сильней обостряются. Туллий. Только обоняние... Если ты по миру так стосковался, я могу и не спускать после себя в уборной. Публий. Острослов. Думаешь, есть какая-то разница? После тебя то есть? Этих-то ([с внезапной надеждой в голосе, тыча пальцем в два оставшихся бюста]), их-то ты -- зачем оставил? Туллий ([качая головой]). Нет, не за этим... Просто на развод, на племя... Большая личная привязанность. С детства Назона любил. Знаешь, как "Метаморфозы" кончаются? Вот завершился мой труд, и его ни Юпитера злоба не уничтожит, ни медь, ни огнь, ни алчная старость. Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима, будут народы читать, и на вечные веки во славе ([ежели только певцов предчувствиям верить]) -- пребуду. Публий. Да положить я хотел на "Метаморфозы"!.. Туллий ([продолжая]). Обрати внимание на оговорку эту: про предчувствия. Да еще -- певцов. Вишь, понесло его вроде: "...и на вечные веки во славе..." Так нет: останавливается, рубит, так сказать, сук, сидючи на коем, распелся: "ежели только певцов предчувствиям верить" -- и только потом: "пребуду". Завидная все-таки трезвость. Публий ([с отчаянием]). Да какое это имеет отношение?! Ты -- про предчувствия, а они -- новую сечку устанавливают! Это и есть предчувствие! Туллий. А то отношение, что он прав оказался. Действительно, "на веки вечные" и действительно "во славе". А почему? Потому что сомневался. Это "ежели только певцов предчувствиям верить" -- от сомнения. Потому что у него тоже впереди ничего, кроме "вечных веков", не было. Кроме Времени то есть. Потому что тоже на краю пространства оказался -- когда его, пацана твоего тезка, Октавиан Август, из Рима попер. Только он на горизонтальном краю был, а мы -- на вертикальном... "Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима..." Что да, то да: раскинулась. Все-таки тыща почти метров над уровнем моря. Да еще две тыщи лет спустя... А если их еще перемножить... Этого он, конечно, не предполагал -- что его в разреженном воздухе читать будут. Публий. Что значит быть классиком! Туллий. Осел ты, Публий; осел, а не варвар. Верней -- варвар и его осел. ...Как сказано -- у поэта. Про другого поэта... Классик классиком становится, Публий, из-за времени. Ни того, которое после его смерти проходит, а того, которое для него и при жизни и потом -- одно. И одно оно для него, заметь, уже при жизни. Потому что поэт -- он всегда дело со Временем имеет. Молодой или старый -- все равно. Даже когда про пространство сочиняет. Потому что песня -- она что? Она -- реорганизованное Время... Любая. Даже птичкина. Потому что звук -- или там нота -- он секунду занимает, и другой звук секунду занимает. Звуки, они, допустим, разные, а секунды -- они всегда те же. Но из-за звуков, Публий, -- из-за звуков и секунды становятся разными. Спроси канарейку свою -- ты же с ней разговариваешь. Думаешь, она о чем поет? о Времени. И когда не поет -- тоже о Времени. Публий. Я думал -- просто жрать хочется. Когда поет -- надеется. Не поет -- бросила. Туллий. Кстати, я тут ей проса достал. Два кг. Больше денег не было. Публий. Знаю. На виа деи Фунари купил. Туллий. Ага, в "Сельве". Откуда ты знаешь? Публий. Претор сказал... Это где та стела, на которой "Мементо Мори" написано? Туллий. Ага. Я там гетеру одну когда-то знал. Совершенная прелесть была. Брюнетка, глаза -- как шмели мохнатые. Своих павлинов держала. Грамоте знала; с богдыханом китайским была знакома... Откупщик ее, за которого она потом своим чередом замуж вышла, эту "Сельву" и открыл -- птичьим кормом чтоб торговала, при деле была. Скотина он был порядочная, с мечом за мной по всему Форуму гонялся... Публий. Звучит элегически. Туллий. Это от избытка глаголов прошедшего времени. [Пауза.] Пофехтуем? Публий. С утра пораньше? Как сказала девушка легионеру. Туллий. Именно. Размяться. Кровь разогнать... Взвешивался сегодня? Публий. Нет еще. Но вчера -- да. Та же самая история -- полнею. Почему это, интересно, прибавить гораздо проще, чем потерять? Теоретически должно быть одинаково просто. Либо одинаково сложно. ([Встает и подходит к пульту.]) Мечи или кинжалы? Туллий. Мечи. А то у тебя изо рта... Публий. У меня только пахнет. У тебя вываливается... Парфянские или греческие? Туллий. Греческие. Публий ([нажимая на кнопку пульта, где появляется текст заказа]). Что все-таки природа хочет сказать этим? Что увеличиваться в объеме -- естественней, чем уменьшаться? [Появляются мечи; Публий и Туллий разбирают их, продолжая беседовать.] И -- до каких пределов? То есть, с одной стороны, когда развиваешься -- из мальчика в мужа -- то увеличиваешься. На протяжении лет примерно двадцати-тридцати. И -- возникает инерция. Но почему именно живот? Оттого что вперед двигаешься, что ли?.. С другой стороны -- куда двигаешься-то? Известно, куда. Где он вообще не понадобится. Ни его отсутствие. На том-то свете... Туллий ([примеряясь к мечу]). Может, чем больше объем, тем подольше на этом задержишься. Гнить, по крайней мере, дольше будешь. Распад, Публий, тоже форма присутствия. Публий. Да -- если не кремируют. От претора, конечно, зависит. ...Начали! До первой крови. Туллий. До первой крови. [Фехтуют.] Публий. Но если увеличиваться ([выпад]) естественно, то уменьшаться ([отскок]) -- искусственно. Туллий. А что плохого в искусственном? ([Выпад.]) Все искусственное естественно. ([Еще выпад.]) Точней, искусственное начинается там, где естественное ([отскок]) кончается. Публий. А где кончается ([выпад]) искусственное? Туллий. Весь ужас в том, Публий ([контрвыпад]), что искусственное нигде не кончается. Естественное естественно и кончается. ([Теснит Публия к его алькову.]) То есть становится искусственным. А искусственное не кончается ([выпад]) нигде ([еще выпад]), никогда ([еще выпад]), ни под каким видом. ([Публий падает в альков.]) Потому что за ним ничего не следует. И, как сказано у поэта, это хуже, чем детям сделанное бобо. Потому что за этим не следует ничего. Публий. У какого поэта? Туллий. У восточного. Публий. Может, искусственное, если долго продолжает быть искусственным, в конце концов становится естественным. Яичко-то становится курочкой. А ведь, глядя со стороны, ни за что не скажешь. Изнутри -- тоже вряд ли. Потому что искусственным выглядит... Мне всегда казалось, Туллий, на яичко глядя, -- особенно утром, когда разбиваешь, чтоб глазунью сделать, -- что существ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования