Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Алешковский Юз. Кыш и я в Крыму -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
взгляда от шахматной доски, Торий скучным голосом ответил: - Повторяю: поэзия для меня в игре Мысли, в е„ попытке проникнуть в тайны природы. Чудо же Красоты я вижу вот в этом гениальном этюде: белые начинают, но проигрывают. - Это вы бесконечно проигрываете, - заметил вс„ время молчавший Василий Васильевич. - Прошу пояснить, - сказал Торий, передвинув пешку. - Эх! - только и сказал Василий Васильевич. - Обратите внимание: вы в очередной раз бессильны доказать, что я неправ, - невозмутимо заметил Торий. - Тебя не прошиб„шь! - сказал Федя. - Это из-за таких людей, как вы, гибнут реки, уничтожаются целые виды животных, засоряется мировой океан и вообще нарушается равновесие в природе! - вскочив с лежака, воскликнул Милованов. - При ч„м здесь я? Прошу пояснить. Я никого не уничтожаю, ничего не засоряю и не нарушаю. - Верно, но такие, как вы, пытаются проникнуть в тайны природы и спокойненько и крепко спят, когда эту природу уродуют, а то и губят, - сказал Василий Васильевич. - Да! Я крепко сплю, и меня ничем не разбудишь. Ну что вы, товарищи, ко мне прицепились из-за какого-то Геракла и дурацкой вазы? - засмеявшись, спросил Торий и сложил фигурки. - Эх! - снова сказал Василий Васильевич и махнул рукой. - Вот и правильно! Махните на меня рукой и позвольте вздремнуть, - попросил Торий, ул„гся на лежаке и закрыл глаза. - Во человек! - удивился Федя. - Уже спит! Из разговора взрослых я мало что понял, но если бы меня спросили: "Ты за кого?" - я бы не задумываясь ответил: "За Милованова, Федю и Василия Васильевича!" Я стоял в сторонке. Василий Васильевич окликнул меня: - Ал„ша! - Я подош„л. - А где же п„с? - Ловит крабов. - А ты, наверно, мечтаешь изловить похитителя огурцов? - Хотелось бы. Только я не умею. - А вы здорово испугались? - Больше всех мама, а хозяйка почему-то обрадовалась, хотя тоже немного испугалась. Я решил этой ночью дежурить в засаде. Боюсь только, что Кыш не вовремя залает. - Верно. Да и зачем дежурить? Ведь неизвестно, явятся ночью за огурцами или нет. Лучше расставь ловушку с сигнализацией и спи себе спокойно. - Спасибо за совет, - сказал я. - Между прочим, ты слегка обгорел. Скажи маме, чтобы нат„рла тебя одеколоном и дала на ночь димедрол. - Я его в детстве пил от диатеза, - сказал я и спросил: - А вы правда решили узнать, кто поцарапал Геракла? - Конечно. Но жаль, что резчик по камню и дереву предупрежд„н. Это осложняет мою задачу. Но ничего. Справимся. - А вы не знаете, между прочим, где мой папа? - На машине времени катается. - Что это за машина времени? - удивился я. - Она за душевой. Сходи и взгляни. Очень забавно. Я сбегал к маме, чтобы она не волновалась, и сказал, что папу я ещ„ не видел, потому что у него процедура на машине времени, и что я только сейчас туда пойду. Кыш вс„ так же лежал, смотрел под камень и ждал появления крабика. 17 Я пош„л, искупался в своей бухточке и заметил, как мальчишки из пионерского патруля кидают в Кыша камешки. Мальчишек это забавляло, и они, кидая камешки, хохотали. Я подош„л и сказал: - Вы тут собаку дразните, а в "Кипарисе" появилась неуловимая личность. - Ладно, ладно! Не напускай тумана! - Мы в сыщиков не играем, - сказали оба мальчишки, и тот, который был с биноклем, напялил мне на глаза панаму. Но я не обиделся и снова сказал: - Неуловимая личность изранила Геракла, испортила вазу и изрезала скамейку. Неужели вам вс„ равно? - Совсем не вс„ равно, но у нас есть дела поважней, - с таинственным видом сказал мальчишка с биноклем. - Тебе такие не снились! Думаешь, мы целыми днями купаемся? - А что же вы делаете? - спросил я. - Вечером пойд„м по следу. Только не спрашивай по какому. Вс„ равно не скажем. - Ну и не говорите. Сам вс„ сделаю. И сыщик настоящий мне поможет. Вы ещ„ пожалеете. Так я сказал и пош„л к папе. Ещ„ издали, подходя к павильону, на котором было написано: "Силовые процедуры", я услышал какой-то скрежет и скрип, как будто кто-то выдирал из доски ржавые гвозди. У двери на стуле дремала сестра. Я прош„л мимо не„ и увидел папу. Весь мокрый от пота, он в одних трусиках находился внутри алюминиевой кабины. Руками папа изо всей силы д„ргал рычаги, а ногами нажимал на педали. При этом кабина наклонялась вместе с папой то взад, то впер„д. А перед глазами у него были приборы. На них мигали лампочки и шевелились стрелки. Всего таких машин в помещении было пять, и в каждой был мужчина. Все они вроде папы обливались потом, кряхтели от натуги, пыхтели, наблюдали за приборами и тоскливо поглядывали на песочные часы, стоявшие так далеко, что до них нельзя было дотянуться. На кабинах висели таблички с фамилиями. "Сероглазов", "Левин", "Осипов", "Рыбаков" - прочитал я. Увидев меня, папа обрадовался, притормозил и закивал головой. Я подош„л поближе. Он зашептал: - Быстро переверни все часы! Ну что ты раскрыл рот? - Зачем? - спросил я. Папа уронил голову на грудь и безжизненно повис на рычагах, потом тихо повторил: - Быстро переверни все часы! Прислушавшись к нашему разговору, Левин, Осипов и Рыбаков тоже перестали кататься на машинах времени и умоляюще зашептали: - Переверни! - Ну что ты стоишь? - У тебя есть сердце? - Нет! У него в груди - кактус! Мне не хотелось прерывать процедуру. Ведь е„ назначили папе для того, чтобы он избавился от мускульного голодания. Но вс„-таки я перевернул все часы, в которых только начали пересыпаться вниз очередные десять минут, и папа первым весело закричал: - Т„тя Глаша! Приехали!.. Спрячься! - велел он мне. Я заш„л за перегородку и стал оттуда наблюдать. Сестра т„тя Глаша проверила часы и приборы и подозрительно сказала: - Чтой-то вы сегодня быстро проехали? - Мы помолодели на полчаса, - сказал папа, и я понял, почему эти кабины называют машинами времени. Т„тя Глаша стала открывать ключом дверцы, а я незаметно выбежал на пляж. Папу после процедуры пошатывало. - Ломит каждую косточку... Каждая жилка саднит... Вот как приходится расплачиваться за умственный труд! - сказал он и попросил завтра тоже незаметно прийти сюда в это же время и сократить его мучения на десять минут. - Но это же значит, что я буду тебе вредить! - сказал я и отказался. Но папа, пристально глядя мне в глаза, спросил: - Ты помнишь, как ровно год тому назад я спас тебя от ложки касторки и выплеснул е„ в окно? - Помню, - сказал я. - Я надеюсь, что у тебя хватит благородства быть мне благодарным за это! Я иду в душ, потом на динамометр, потом на прыгалку. Передай привет маме и Кышу! Но маме о машине - ни слова! Ясно? 18 Я стоял и раздумывал: сократить мне завтра на десять минут папины мучения или не сократить, а также сказать ли про вс„ это маме. - Молодой человек! Что вы делаете на лечебном пляже? - вдруг спросил меня Корней Викентич. - Отвечайте быстро и, по возможности, правдиво! - Думаю: почему вы так мучаете моего папу? - ответил я. Корней Викентич поднял брови и хотел меня отчитать, но вдруг закричал: - ‚шкин! ‚шкин! Как вы смеете дестерилизовать пляж? Он побежал по камешкам к берегу, и я увидел Федю, только что вышедшего из воды. Он стоял в обнимку с моим знакомым беспризорным псом шоколадной масти. П„с, положив передние лапы на Федины плечи, вилял хвостом. - Пожалуйста, немедленно уведите собаку с пляжа! - распорядился Корней Викентич. - Доктор, это моя собака! - сказал Федя. - Неправда! Я эту собаку знаю три года. Это бездомная собака. - Доктор! Собака эта правда моя. Была ничья, а теперь моя. Я е„ с собой на Север возьму. Мо„ слово - алмаз! Верь мне, п„с, обиженный людьми, я тебя возьму с собой! И звать тебя буду Нордом! - объявил Федя. П„с норовил лизнуть его в нос. А Корней Викентич, переменив тон, очень ласково сказал: - Дорогой ‚шкин! Жму вашу руку! Ваше намерение благородно! Собака прекрасна! Она вам будет служить верой и правдой. Но если, голубчик, ещ„ раз я увижу е„ на пляже... вы получите строгий выговор с занесением в историю болезни. Вам ясно, милый вы мой? Федя размяк от ласкового обращения и ответил: - Ясно. Норд! Пошли с пляжа! Я заметил, что, услышав сво„ новое имя, п„с вздрогнул и внимательно посмотрел на Федю. - Дожила собачка до своего лучшего часа! - сказал кто-то им вслед. 19 После пляжа по дороге на почту мама сказала: - Я совсем забыла показать тебе лавр. Посмотри! - Она сорвала с куста т„мно-зел„ный, словно только что выкрашенный масляной краской листок. - Разотри и понюхай. Я раст„р в пальцах ж„сткий лавровый листок, понюхал и спросил: - Неужели это те самые пахучие листья, которые ты клад„шь в борщ? - Конечно! - засмеялась мама. - Вот оно что! - удивился я. - Из них венки делают для чемпионов! Ты подумай! Я сорвал десять листьев и положил в карман. На почте я написал на конверте Снежкин адрес. Потом купил за пятачок ещ„ один конверт. В него я положил лавровые листья для нашей соседки Ольги Михайловны. Она часто приходила к нам занимать то лавровый лист, то перец ч„рный и красный, то лимонную кислоту. А меня посылали к ней за солью и спичками. На двух конвертах я указал наш обратный адрес. Потом мама купила в магазине мяса и овощей, мы попили кваса и пошли домой. 20 Кошка Волна, как только увидела Кыша, изогнулась и приготовилась прыгнуть на чинару. Но Кыш зарычал и тявкнул: "Жарко. Противно с тобой связываться. Ночная пиратка!" - Молодец! - сказал я ему. - Веди себя как мужчина! Вечером я решил устроить засаду с сигнализацией и. ловушками, мимо которых похитителю невозможно будет пройти. Мы подождали, когда прид„т с работы Анфиса Николаевна, и вместе пообедали. После обеда я вдруг почувствовал, что у меня по спине побежали мурашки, как при простуде, и заболела голова, но маме я решил про это не говорить. Ещ„ у меня очень горела кожа на ногах и на плечах. И про это я тоже не сказал маме, а так, чтобы она не услышала, расспросил Анфису Николаевну, как лечат людей, обгоревших на солнце. Анфиса Николаевна внимательно на меня посмотрела и сказала: - А ведь ты обгорел! И не вздумай отпираться, Я упросил е„ ничего не говорить маме и вытерпел, когда она намазала мои ноги и плечи тройным одеколоном. А жгло их так, что хотелось кричать по-кошачьи: "Мря-яуу!" Я вынес раскладушку на улицу. Кыш тоже чувствовал себя плохо. Он отказался от еды, пил воду и жевал на лужайке травку. - Пойд„м гулять и смотреть дворец, - позвала меня мама. - Ты иди, а я полежу. - Без тебя я во дворец не пойду. Пойду лучше на свидание к твоему папе. В конце концов, "Кипарис" не больница. - Но ведь Корней не велел тебе приходить, - сказал я. - А я и не пойду. Папу кто-нибудь вызовет, и мы погуляем до ужина. - Он после упражнений, наверно, очухаться никак не может, - сказал я. - Лучше дай ему отдохнуть. - Надо его морально поддержать! - Мама красиво причесалась, надела новое белое платье в красную горошину и пошла к папе. 21 Анфиса Николаевна поливала огурцы. Потом она села на скамеечку, о ч„м-то стала думать и спросила сама себя: - Но что же было потом?.. Что же было потом? Я не мешал ей думать и вспоминать, походил и посмотрел на цветы, полил колючую леп„шку кактуса с маленькими кактусятами на макушке, а Анфиса Николаевна вс„ сидела на скамейке и вспоминала. Меня, если я очень хочу что-нибудь вспомнить, но не могу и места себе от этого не нахожу, мама или папа обычно чем-нибудь отвлекают. Поэтому я подош„л к Анфисе Николаевне и сказал: - Я сегодня на улице хотел спать, а вдруг стало холодно. В Москве так не бывает. Она посмотрела на меня, как будто не узнавала, и рассеянно переспросила: - Как... как ты сказал? - Я говорю: вдруг стало холодно, - повторил я. - Да... да... В Крыму это бывает... Холодно, говоришь? - Слегка. Вс„ равно я на улице буду спать, - сказал я. - Ой... вспомнила! - словно не веря себе, тихо воскликнула Анфиса Николаевна. - Вспомнила! - Она меня поцеловала, обняла и вдруг заплакала, потом вытерла глаза платком и сказала: - Не обращай внимания. Это я от волнения. Сегодня я вс„ окончательно проверю. Только вы с мамой ничему не удивляйтесь. - Вы заступитесь, если мама не разрешит мне спать на улице? - спросил я. - Будь уверен, - пообещала она, и я, несмотря на то что больно жгло плечи и ноги и ныла голова, начал устраивать сигнализацию и ловушки. 22 Из маминой дорожной коробки я достал две катушки ниток и натянул нитки так, что грабитель, подойдя к огуречным грядкам с любой стороны, обязательно должен был за них зацепиться. А концы ниток я решил привязать к большим пальцам на обеих ногах. Вдруг я усну? А так меня д„рнет за ноги, я проснусь, заколочу палкой по пустому ведру и подниму тревогу. Палку и ведро я поставил около раскладушки. Затем я наладил сигнализацию, которая, сработав, наделала бы много шума. У меня были с собой четыре ненадутых шара: зел„ный, два красных и синий. Я их надул и положил в ямки под оградительной ниткой, с одной стороны грядок и с другой. А над шарами пристроил по доске с гвоздиками. Если бы грабитель, по моему расч„ту, наступил на не„, шары бы бабахнули, а мы, пока он не успел опомниться, поймали бы его на месте преступления. Потом я замотал Кышу голову мокрой тряпкой, чтобы она у него меньше болела. В это время Анфиса Николаевна зачем-то развесила на вер„вке т„плые вещи: байковое одеяло, варежки и пушистый платок. Я подумал, что она решила посвятить вечер борьбе с молью, и сказал: - Наша бабушка клала в шкаф ветки полыни, и моль туда не залетала. Вы тоже так сделайте. Но в ответ Анфиса Николаевна как-то странно сказала, скорей сама себе, чем мне: - Сегодня прохладный вечер... Значит, будет холодная ночь... холодная ночь... - И добавила: - Не удивляйся, Ал„ша. Я вс„ делаю, как надо... 23 Вскоре пришла мама. Оказывается, пока она прогуливала еле ходившего из-за ломоты в костях папу, в "Кипарисе" произош„л отвратительный случай. Папин сосед Федя, очень полюбивший кипарисовского павлина, заметил, что в павлиньем хвосте не хватает двух самых красивых перьев. Его все подняли на смех, но Федя клялся, что у него прекрасная наблюдательность и ошибка исключена. После ужина Анфиса Николаевна спросила у мамы: - Ирина, у вас с собой нет свитера? Желательно мужского. - Конечно, есть. Я сама его вязала, - сказала мама, достала из чемодана папин белый в синюю широкую полоску свитер и поинтересовалась было, зачем он понадобился. Но Анфиса Николаевна только ответила: - Спасибо. Не волнуйтесь за него! - и зачем-то повесила свитер рядом с байковым одеялом. Потом я незаметно от мамы попросил дать мне и Кышу димедролу от перегрева. Анфиса Николаевна удивилась, что я правильно назвал лекарство, и выдала нам две таблетки. После этого Анфиса Николаевна сказала, что, к большому своему сожалению, должна оставить нас одних и идти на дежурство. И, уговорив маму разрешить мне спать на улице, потому что ночной воздух Крыма - эликсир от всех болезней, ушла на дежурство. Но перед тем, как закрыть за собой калитку, обернулась, посмотрела на развешанные т„плые вещи и сказала: - Просто невозможно поверить... Но я верю! Таблетку для Кыша я растолок в большой ложке, размешал с водой, посадил его на колени, разжал зубы и влил лекарство подальше в горло, чтобы он его не выплюнул. Влил и сразу же дал заесть лимонной долькой. Кыш немного пофыркал, покашлял, помотал головой, но дольку съел. Я тоже выпил таблетку и л„г. Луны в небе не было, и оно испугало меня своей чернотой. И в этой ч„рной пустоте стояли, не мешая друг дружке, яркие зв„зды. Вдруг я увидел, что одна звезда стронулась с места и плавно полетела к Большой Медведице. Я крикнул: - Мама! Смотри! Звезда летит! Прямо над чинарой. - Ты меня напугал, - сказала мама, выглянув в окошко. - Это не звезда, а спутник. - Какой? - Наш "Космос", - сказала мама. - Как это ты определила? - спросил я. - Ты узна„шь марки автомашин, а я - спутников. - Ладно, ладно! - сказал я. - Меня не обманешь. Спокойной ночи! - Я просто мечтаю о том, чтобы она была спокойной, - помечтала мама. - Только бы не было ночного боя с Волной! - Пусть попробует напасть на больную собаку! Я ей задам! - сказал я. 24 Утром меня разбудила мама. Я не сразу сообразил, почему это настало утро. Ведь мне не снились этой ночью сны. Я пошевелился. Плечи и ноги почти не жгло. - Ал„ша, открой глаза! - тревожным голосом говорила мама. Я открыл глаза. - Тормошу тебя целых пять минут! Вставай! Нас обокрали! Я мгновенно вскочил с раскладушки, прот„р глаза и хотел бежать к огурцам, но мама остановила меня: - Смотри! Ни папиного свитера, ни одеяла, ни платка - ничего нет! А мы спали как убитые! Тебя самого могли унести! - Куда? - спросил я для того, чтобы что-то сказать. - Не задавай нелепых вопросов! Где Кыш? Боже мой! Его тоже нет! Кыш! Кыш!.. Вс„! Я говорила, что собаку нужно оставить в Москве? - Говорила, - сказал я и заглянул под раскладушку. Кыш спал так же, как вечером, свернувшись в калачик. Он вроде бы не дышал. Я дотронулся до него. Он не вздрогнул и не пошевелился. - Кыш! - позвал я. Никакого ответа. Я подн„с к его влажному носу кость. - Сторож называется, - сказала мама. - Хорошо хоть, что самого не унесли! Я вытащил Кыша за две лапы из-под раскладушки, подул ему в ухо, и только тогда он, сладко зевнув, взвизгнул, открыл один глаз, удивл„нно посмотрел на нас с мамой, встал и изогнулся потягиваясь. И, завиляв хвостом, откинул с глаз ч„лку. Я понял, что он выздоровел. - Что теперь делать? - спросила мама. Я побежал к огурцам и удивился, убедившись, что нитки целы-цел„хоньки, шары надуты, а огурцы не тронуты. - Нам ещ„ повезло. Моя сумка с деньгами лежала на открытой терраске, - сказала мама. Вдруг щ„лкнул замок в калитке. И по дорожке быстро пошла к дому Анфиса Николаевна. За ней вприпрыжку неслась кошка Волна. - Вот... вс„ унесли, - виновато сказала мама. - Теперь я верю... Я знаю... Это ОН! - сказала Анфиса Николаевна. - Не беспокойтесь про свитер. Я возвращу его вам... Только ни о ч„м не расспрашивайте. Умоляю вас! Ладно? - Вы успокойтесь... На вас лица нет, - сказала мама. - Ид„мте пить чай. И только она сказала эти слова, как в утренней тишине нашего сада раздался самый настоящий взрыв. Женщины вскрикнули, а Кыш припал от страха к земле. И на моих глазах Волна с душераздирающим "мя-яу", подпрыгнув на немыслимую высоту, зацепилась лапами за ветку персикового дерева и повисла на ней. Я понял, что Волна, обходя стороной Кыша, напоролась на мою воздушно-шаровую сигнализацию. Два шара, проколотые гвоздиками, взорвались и всех напугали. Кыш, однако, не стал лаять на Волну. Он сам испугался взрыва. - Да-а... - задумчиво сказала мама. - Отдых! Когда мы пили чай, я заметил, что она о ч„м-то хмуро думает и что настроение у не„ по-прежнему тревожное... После завтрака Анфиса Николаевна проверила мою кожу, пощупала лоб и обрадовалась, что у меня ничего больше не болит, а лишь немного щиплет ноги. - Мы с Кышем спали как убитые и ничего не слышали, - сказал я. Анфиса Николаевна ответила: - Это и к лучшему. Димед

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования