Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Алешковский Юз. Кыш и я в Крыму -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
лице папу и крикнул: - Папа! Ты куда? Папа! Тогда он развернулся, побежал нам навстречу и, подбежав, спросил: - Зачем ты кричишь на всю улицу? - А зачем ты от нас убегаешь? - сказала мама. - Я убегаю не от вас, а от инфаркта, инсульта, атеросклероза и прочей дряни, - объяснил папа, - и, главное, мне это начинает нравиться. Честное слово! - Скоро ты станешь абсолютным чемпионом мира по бегу от инфаркта, - сказала мама папе, открыв калитку. Они сели на лавочке перед домом, а меня мама попросила поставить чайник и накрыть на стол. Это означало, что у моих родителей секретная беседа. Я обиделся и, чтобы не думали, что я подслушиваю, включил радио, накрыл на стол и начал красными чернилами сочинять письмо Снежке. Я почти успел написать о спасении Кыша. Отвл„к меня папа. Он стал расхаживать по комнатам и долго рассматривал военные фотокарточки Анфисы Николаевны. Маме уже при мне он сказал: - Успокойся. Странного действительно произошло более чем достаточно. Но мы иногда не понимаем других людей, не понимаем их поступков, а потом вс„ очень просто объясняется. Подожд„м ещ„ три дня. - Тебе хорошо. Ты не с нами. А я теперь боюсь любого шороха. Мне не нужен такой отдых! - сказала мама. - Ирина, тебе нужно убегать от нервного состояния. Каждый день по полчаса, - сказал папа. - Между прочим, у нас в палате тоже напряж„ннейшая атмосфера, а я не раскаиваюсь. - Почему напряж„ннейшая атмосфера? - тут же спросил я. - Торий и Федя цапаются, как кошка с собакой. Спорят о красоте. Это раз. Затем подозрительно ведут себя Василий Васильевич и Милованов. Между прочим, все они, кроме Тория, мне глубоко симпатичны. - Расскажи, почему они подозрительно себя ведут? - попросил я. - Пожалуйста, не забивай ему голову всякими подозрениями, - сказала мама папе. - Он и так вообразил себя сыщиком. - А проспал вс„ на свете, - усмехнулся папа. - Даже мой свитер. Он вдруг посмотрел на часы, снял на наших глазах ботинки и брюки и в той же самой позе, что утром на площадке, поджав под себя ноги по-турецки, сел прямо на пол. При этом он со свистом вдыхал воздух носом, а выдыхал ртом. Папин взгляд был устремл„н мимо нас с мамой куда-то вдаль. Потом, снова взглянув на часы, папа неподвижно растянулся на полу. Потом встал около стены на голову, продолжая странно дышать и блаженно улыбаться. Мама, сжав руками щ„ки, наблюдала за ним. В этот момент возвратилась домой Анфиса Николаевна. Она ни капли не удивилась, увидев стоявшего вверх ногами папу, и сказала: - Добрый вечер! Продрогла. Хочется чаю. Покрепче. - Извините, - сказал папа, встав с головы на ноги. - Ну что вы! Системой Корнея Викентича меня не удивишь, - ответила наша хозяйка. После этого, отказавшись пить чай, папа побежал на ужин. А мы с Анфисой Николаевной ужинали молча и, наверно, думали об одном и том же: что же нас ожидает через три дня, и скорей бы уж они прошли. Ночью я спал в комнате. Ложиться на улице мама мне категорически запретила. Кошка мирно улеглась на подоконнике, а Кыш под раскладушкой. Он будил меня несколько раз, потому что ворочался всю ночь и повизгивал: конечно, ему снилось, как огромная волна уносит его в открытое море и он ид„т ко дну в вечную темноту, вс„ глубже и дальше от солнца и синего неба. 33 Рано-рано утром Кыш залаял и разбудил меня окончательно. Он просил выпустить его на улицу прогнать кого-то чужого. Я велел Кышу помолчать и дать поспать маме с Анфисой Николаевной и вышел вместе с ним из дома. - Ал„шка! - Иди сюда! Быстрей! Я по голосам узнал Севку и Симку. Веры с ними не было. - Послушай, сможешь дн„м подежурить вместо Верки? А она сбегает пообедать, - спросил Сева. - Смогу, - ответил я, даже не поинтересовавшись, где дежурит Вера. - А мать тебя отпустит? - спросил Симка. - А почему же не отпустит? - сказал я уверенно. - Верка лежит в засаде и охраняет Павлика, - объяснил Сева. - Ты примерно в час дня сменишь е„. Верке инструктировать тебя будет некогда. Так что учти: если заметишь, как кто-нибудь сделает попытку вырвать у Павлика перо из хвоста, так сразу фотографируй и убегай. У не„ там есть "Зоркий" и вспышка. Понял? - Понял. А бинокль вы мне дадите? - сказал я. - Насмотришься в другой раз. - А вы сами куда ид„те? - спросил я. - Не задавай лишних вопросов. Дотошный ты человек, - ответил Сева. Они ушли. Я проверил заграждение около огурцов. Вс„ было на месте. И нитки, и оставшиеся два шара. - Вот так, Кыш, - сказал я, решив убрать шары и нитки. - Зря мы огород городили. Это преступление так и будет нераскрытым. После завтрака мама сказала Анфисе Николаевне: - Прямо не верится, что ночь прошла спокойно. По-моему, если написать в "Юный натуралист", как Кыш подружился с кошкой... честное слово, не поверят! - Но ведь дружит в зоопарке собачка со львом, - сказал я. - И он е„ не ест вот уже сколько лет. - Зоопарк - другое дело. Там, возможно, звери дружат от тоски, - объяснила мама. Анфиса Николаевна, позавтракав, сказала маме: - Вы, наверно, пойд„те гулять? А я возьмусь за обед. - Но ведь у нас есть обед! - удивилась мама. - И борщ и котлеты с туш„ной капустой. Даже кисель есть! - Я должна приготовить другой обед, - сказала Анфиса Николаевна. Мама обиженно промолчала и стала собираться. Тогда Анфиса Николаевна обняла е„ за плечи и успокоила: - Ирина, вы чудо, а не повариха. Не обижайтесь. Я ничего не могу объяснить, но мне нужно приготовить другой обед. Без туш„ного мяса... без киселя... Обед невкусный, но единственно необходимый. И потом, я вас очень прошу: не возвращайтесь до четыр„х часов. Ладно? - Понимаю... понимаю, - сказала мама. Но я был уверен, что она ничего не понимает так же, как и я, и по дороге на почту спросил: - Может, она после войны такая... странная? - Нет. И как тебе не стыдно так думать? Я и сама ничего не понимаю. - А почему ты сказала, что понимаешь? - Из чувства такта. Вот почему. - Что значит "чувство такта"? - спросил я. - Это когда говорят неправду? - Господи! Почему я не уехала одна в какую-нибудь глушь! Я же имею на это право раз в году! - вместо ответа на мой вопрос с отчаянием воскликнула мама, и я решил е„ не расспрашивать больше во время отпуска ни о ч„м. 34 У подъезда почты я увидел пойнтера Норда. На н„м был новый кожаный ошейник с медными пластинками, и сам Норд выглядел помолодевшим и вес„лым. Кыш подош„л, обнюхал этот ошейник и посмотрел на меня: "Я хочу такой же! Мой старый и некрасивый!" - означал его взгляд. - Не завидуй. Зависть - плохое чувство. Так нас учат в школе, - сказал я Кышу. - Стыдно. Сиди здесь и никуда не уходи. И вообще надо уметь носить вещи! Ошейники прямо горят на тебе! На почте меня сразу окликнул Федя: - Привет! Вот почитай, что я втолковываю своей жене. - Он протянул мне листок с текстом телеграммы, - Пошлю "молнией". - "Фантастических обстоятельствах приобр„л пойнтера тр„хлетку кличке Норд масти какао крошками снега утки озере наши люблю никогда целую либо семьи ‚шкин", - прочитал я медленно вслух и, не поняв конца телеграммы, спросил: - Что значит: "Люблю никогда целую либо семьи"? - В телеграмме, - объяснил Федя, - особенно в "молнии", слова надо пропускать, экономить денежку. Вот и получится: "Люблю, как никогда. Целую крепче, чем когда-либо, глава семьи ‚шкин". Ясно? - Здорово! - засмеялся я. К нам подошла мама, получившая денежный перевод с работы, и сказала Феде: - Здравствуйте! Спасибо! Мы никогда не забудем того, что вы сделали для Кыша и для всех нас. Ведь это я виновата. Я его проспала. Спасибо! Федя до того засмущался, что как-то весь согнулся, пробормотал: - Я что... Долго ли умеючи... - и пош„л к окошку телеграфа. 35 - Что мы будем делать до четыр„х часов? - спросила у меня мама. - Купаться нельзя. Слышишь, море шумит? И холодно. Вс„ одно к одному! Вс„ как назло! - Ну чего уж такого плохого случилось? - сказал я. - Ещ„ у тебя весь отпуск впереди. И выспалась ты сегодня. - Первый раз за несколько дней... Поедем на теплоходе в Никитский сад! Прекрасная идея! Там и пообедаем в шашлычной. Едем! Я обрадовался, потому что мама ещ„ в Москве много раз рассказывала по фотокарточкам о Никитском саде, где растут тысячи разных деревьев и кустов со всего земного шара, и мне так захотелось увидеть сосну Монтесумы, бамбук, банан, а самое главное - дерево, которое росло ещ„ до того, как образовался каменный уголь - гингкго. Название врезалось в мою память, и я иногда повторял его, словно посасывая под н„бом зел„ную карамельку: гингкго... гингкго... гингкго... Я даже спорил со Снежкой, что ей никогда не выговорить это слово правильно двадцать раз подряд... Я обрадовался ещ„ и поездке на белом теплоходе, но тут же вспомнил, что должен сменить Веру, охранявшую павлина Павлика, и сказал маме: - Давай поедем в следующий раз. Я боюсь, меня будет подташнивать на море. - Это верно. И вообще в шторм пароходы не ходят. Я совсем забыла. А в автобусе париться неохота, - согласилась мама. - И потом, надо бы поехать вместе с папой. Без него неудобно, - сказал я, и мы пошли смотреть Воронцовский дворец. Во дворце мне больше всего понравились белые львы из каррарского мрамора. Их было шесть. Два спали, два стояли, а два держали лапы на шарах, как будто собирались играть в футбол. И под носом одного спящего льва, назойливо жужжа, как электробритва папы, летал шмель. Кыш несколько раз подпрыгивал и тявкал на шмеля. Шмель взлетел повыше. Кыш злился сильней и сильней. Я, хохоча, наблюдал за его дуэлью со шмел„м, и дело кончилось тем, что шмель ужалил Кыша в нос. Я не заметил, как это произошло, а только увидел, как он взвыл, бросился к клумбе и стал рыть носом землю. И подвыванье его доносилось глухо, как из-под земли. Мама, слушавшая объяснение экскурсовода, тут же прибежала и с испугом спросила: - Что с ним? Почему вас нельзя оставить одних? - Его укусил шмель. - А ты где был? - Здесь. - Но ты же мог отогнать шмеля! - Зачем его отгонять? - сказал я. - Шмель летал и никого не трогал. Кыш первый к нему пристал. Вот и получил. - Товарищи! Это безобразие! - сказал экскурсовод. - Попросите собаку покинуть клумбу! Экскурсанты засмеялись. Я за ошейник оттащил Кыша от клумбы. Выть он перестал, но, фыркая, отряхивал лапой землю с носа. 36 Мама пошла во дворец первой, потому что вместе мы не могли пойти из-за Кыша. Я сидел на скамейке в тен„чке, смотрел на каменные стены ограды, увитые плющом и диким виноградом, и думал, что действительно каждый день с Кышем что-нибудь случается. То из-за кошки Волны он чуть-чуть не стал заикой, то заноза, то тонул, то перегрелся на солнце, а теперь его ужалили в нос! Если так и дальше пойд„т дело, то у него начнут пошаливать нервишки, и мы привез„м в Москву инвалида. А может быть, он совсем отвык от дикой собачьей жизни и изнежился в домашних условиях? Что, если Кышу тоже возвратить облик настоящей собаки, которой вс„ нипоч„м: и занозы, и ночные нападения кошек, и солнце, и море, и всякие шмели? Хорошо бы! Но как? Додуматься до этого я не мог. Кыш забрался под скамейку, фыркал там и т„рся носом о мою сандалию... - Перед входом во дворец надень чувяки, - сказала мне мама, вернувшись. - В залах ничего не трогай руками, не ходи с высунутым языком и не садись на антикварную мебель. - А что же тогда можно делать во дворце? - недовольно спросил я. - Неохота мне туда идти. - Там интересные картины и скульптуры, великолепная отделка стен, потолков и красивый паркет. - А буфет есть во дворце? Или столовая? - с надеждой спросил я. - Там несколько буфетов и прекрасная столовая. В общем, иди и постарайся запомнить, что ты видел. Тебя же обязательно спросят ребята в школе, - сказала мама. 37 Я вынул из ящика у входа войлочные чувяки с длинными тес„мками, надел их, предъявил билет и заш„л во дворец. Там было много народу. Все тихо ходили на цыпочках, смотрели вверх на красивые потолки, вбок на красивые стены и вниз на красивый паркет, сделанный из ценных пород деревьев. Сразу три экскурсовода что-то объясняли. Я узнал, Что дворец построили крепостные крестьяне для графа Воронцова и его жены. Я ходил по залам и думал: "Зачем графу и его жене нужно было столько комнат? У нас в Москве двухкомнатная квартира, и то мы в ней жив„м втро„м да ещ„ с собакой и не жалуемся". Потом я подош„л к дежурной и спросил: - Скажите, пожалуйста, где здесь буфет? - Налево в следующей комнате, - ответила она. Я заш„л туда и увидел толпившихся у огромного красивого буфета людей. Буфетчицы около него я что-то не заметил, а мне очень хотелось купить конфету и стакан лимонада. И вообще в буфете, наверно, был перерыв. Тогда я спросил у другой дежурной, как пройти в столовую, и она показала мне дорогу. В столовой тоже толпилось вокруг громадного стола много экскурсантов, и я никак не мог найти, кто последний, хотя спросил человек десять. Запахов еды я тоже не учуял. Наконец какой-то парень сказал мне: - Здесь теперь последних нема. Все первые. Я протолкался к столу и увидел, что на н„м ничего нет, кроме серебряных в„дер для шампанского, которое, как объясняла экскурсовод, лилось здесь с утра до вечера рекой, пока рабочие и крестьяне не прекратили это безобразие. Я понял, что мама нарочно меня разыграла с буфетом и столовой, и пош„л искать выход. И вдруг около мраморной скульптуры какой-то красивой женщины я увидел Милованова - папиного соседа по палате. Он почтительно и робко, как я перед завучем, стоял перед скульптурой красивой женщины и тихо говорил ей: - Вот так, милостивая государыня, много с тех пор воды утекло. Я подош„л и поздоровался. Милованов как-то странно уставился на меня, словно вспоминал, кто я такой и где и когда мы виделись. - Я Ал„ша, сын Сероглазова, - подсказал я. - Да... да, прости, пожалуйста, я замечтался. Здравствуй! - Милованов улыбнулся и обнял меня. - Нравится дворец? - Ничего, - сказал я и спросил, показав на скульптуры: - Зачем вы с ними говорили? - Видишь ли... я изучаю жизнь Пушкина и... как бы тебе объяснить? Я, в общем, попытался представить себя на его месте. Понимаешь? - Конечно. Я сам представлял себя на его месте, когда вызывал на дуэль Рудика Барышкина. - Расскажи, пожалуйста, из-за чего? - попросил Милованов, и оттого, что он попросил серь„зно, я рассказал, как Рудик с дружками украл маленького Кыша, как мы его искали, нашли и выручили, а потом я бросил в Рудика папину перчатку, но он испугался идти на дуэль. Милованов поблагодарил меня за рассказ. Его кто-то окликнул. Мы попрощались. Я вышел из дворца, но забыл снять чувяки и возвратился обратно. Мама весело смеялась надо мной, а Кыш бежал следом и теребил болтавшиеся тес„мки. Про укус в нос он успел забыть. 38 Мы пошли гулять по парку. Мама спросила: - Ну как буфет? - Буфет как буфет. Очередь, правда. Я выпил лимонада с вафлей. - Разве во дворце действительно есть буфет? - А как же! Он находится в подвальчике, где раньше умирали от голода и холода домработницы и кучера карет, - соврал я не моргнув глазом, но мама засмеялась. Потом мы забрались на Хаос. Вот это мне понравилось! Тут было столько навалено большущих валунов и скал, что я сам себе показался лилипутиком! Камни были шершавые, ноги по ним не скользили. Мы смотрели на штормовое море, а самые высокие кипарисы, кедры и платаны покачивали зел„ными макушками вдали под нами... - Правда, Хаос прекрасен! - воскликнула мама. - А почему, интересно, в Москве ты говоришь совсем другое? - спросил я. - Почему у тебя у самой вс„ наоборот? - Не понимаю! - удивилась мама. - В Москве ты говоришь: "Ал„ша! Мне жить не хочется, когда я прихожу с работы и вижу, что дома - хаос!" - сказал я, и мама, смутившись, задумалась. - Сравнил! - немного погодя сказала она. - Одно дело - хаос в природе, а другое - дома. И потом, у тебя есть голова на плечах, и ты должен подумать, перед тем как перевернуть весь дом вверх ногами. А природа неразумна. Поэт Некрасов сказал, что в ней вообще безобразия не бывает. - Вот и я хочу быть неразумным! - сказал я. - Но почему? - Если я стану неразумным, как природа, то во мне тоже не будет никакого безобразия. Мама на секунду закрыла глаза и покачнулась, как будто у не„ закружилась от моих слов голова. Я поддержал е„, заверил, что хочу быть неразумным понарошку, и спросил: - А разве вулканы и землетрясения в природе - не безобразие? А саранча? А тайфуны? - Безобразие! - согласилась мама. - Но природа делает их не назло людям, она не может иначе. А мы, люди, делаем всякие безобразия, хотя можем не делать их. Посмотри вокруг! Нет камня, на котором бы не были намалеваны разные имена и фамилии! Я пригляделся к Хаосу. На камнях краснели, голубели, зеленели и оранжевели сделанные масляной краской подписи: "Вовча и Вит„к из Киева", "Вася с Курской Аномалии", "Любка", "Семья Гундосовых", "Реваз", "Клава! Эх, Клава!", "Люди! Поддерживайти в хаоси абрасцовый парядак! Алик!" - Я и то без ошибок постарался бы написать! - сказал я, и мне вдруг самому захотелось на камне голубыми буквами сделать надпись: Я ЛЮБЛЮ ПАПУ, МАМУ, КЫША, ВСЕХ ЛЮДЕЙ И ПРИРОДУ! АЛЕША. И только я это захотел сделать, как вдруг вспомнил тот день, когда Федя покупал в хозяйственном магазине масляную краску с кисточкой и ещ„ отказался ответить продавцу, что он собирается красить... "Вот это да! Неужели он купил масляную краску для... этого?" - подумал я. 39 После карабканья по Хаосу мы спустились к прудам. Их было два. В одном плавали неподвижные, словно ветром стронутые с места ч„рные лебеди с красными клювами. А в другом - два белых лебедя. Дети и взрослые кидали им куски булок и баранок, но лебеди, наверно, были сыты и поглядывали на размокшее в воде лакомство свысока. И странно было, что булки и баранки постепенно куда-то пропадали на наших глазах. - Это рыбки, - объяснила мама. Я пригляделся к зеленоватой воде и увидел золотых рыбок. Они пикировали вверх, скл„вывали лебединую пищу и медленно опускались на дно. Внезапно они бросились врассыпную, и я увидел медленно плывущую длинную тень. - Это ос„тр, - объяснила мама, а Кыш, поглядев в воду, залаял. Я разглядел острый, загнутый нос и щитовидные пластинки на голове, спине и боках. Ос„тр был похож на подводную лодку. Он что-то выискивал на дне, а на поверхность ни разу не поднимался. По берегу, любуясь им, ходила толпа отдыхающих, и мы тоже. Потому что уж очень он был красив! И когда ос„тр долго отдыхал на одном месте, я услышал голоса двух бородатых, с волосами до самых плеч парней, стоявших рядом. На шеях у них болтались клешни крабов. - На вертеле он будет в большом порядке! - негромко сказал один из них. - Вертел возьм„м в шашлычной. - Голову, хвост и брюшко заделаем в ухе, - сказал второй. - Девочки оближут пальчики! - Возьм„м на прокат подводное ружь„! Понял? - Старик, ты гений. Миллион лет назад ты был бы вожд„м нашего племени! Ура! - Нет, ружь„ не годится. Темно. Придумаем что-нибудь другое. Сегодня в два ноль-ноль. - А вдруг... нас засекут? - Что? Вздрогнул? - Но ведь

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования