Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Алешковский Юз. Кыш и я в Крыму -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
возможен такой вариант? - Тому, кто на нас рыпнется, я не завидую, - зловеще сказал тот, которого звали "Стариком". - Это дело будет нашей лебединой песней! Успокойся, Жека! - А лебедей едят? - спросил Жека. - Можно попробовать. Ну, пошли! До встречи, рыбка! - "Старик" помахал рукой проплывшему мимо осетру. 40 Я отош„л к маме, читавшей на скамеечке книгу, присмотрелся к любовавшимся осетром и золотыми рыбками людям и подумал: "Ну нет уж! Вы у меня не оближете пальчики! Я спасу чудесную рыбу, а заодно и лебедей! Не бойся, ос„тр!" Про Веру я чуть не забыл, и когда спросил у мамы, который час, было уже четверть второго. Отпустит она меня или не отпустит подежурить за Веру, я не знал и поэтому схитрил: - Пойд„м переоденемся. Вышло солнце, и я запарился. - Нам нельзя до четыр„х часов возвращаться домой, - недовольно сказала мама. - И Кышу жарко. Вон как он дышит. - А я не взяла купальника, - пожалела мама. - Пошли бы на пляж. - Знаешь что? Ты ведь хотела сходить в кино на "Десять заповедей дьявола". Вот и иди. Вс„ равно меня не пустят. А я пойду в "Кипарис" и до четыр„х часов оттуда - ни шагу! Честное слово! - Это мысль, - сказала мама. - А Кыш? - Он пойд„т со мной, и ровно в четыре мы встретимся у льва из "Кипариса". - Договорились. Но смотри, без всяких фокусов. - Только, пожалуйста, не волнуйся на каждом шагу, - сказал я. 41 В "Кипарисе" был обеденный час. По главной аллее ходила только пожилая сестра и натыкала на железный прут ж„лтые листья, падавшие с магнолий. Меня и Кыша она не заметила. Мы подошли к зел„ному павлиньему домику. - Нагнись сюда! Нагнись! - тихо позвала меня Вера. - Я здесь! Она лежала в зарослях какой-то серебряной густой и высокой травы рядом с домиком. И в руках у не„ был... бинокль! - Иди обедать, - сказал я. - Здравствуй! - Ложись на мо„ место... Привет! Тише ты. Не шурши. Держи бинокль. (Я ул„гся на соломенную подстилку.) Приду через час. Слева от тебя аппарат со вспышкой. Он настроен. Как заметишь, что к хвосту тянется кто-нибудь, так прицеливайся и щ„лкай. - А где же павлин? - спросил я. - Возьми глаза в руки! Вон он! Мы его привязали за ногу. Павлин Павлик медленно ходил вдоль подстриженного кустарника и был незаметен на его фоне. Хвост он не распускал и, наверно, тосковал по похищенным перьям... Когда Вера ушла, я велел Кышу лечь рядом и помалкивать. Он, высунув язык и подняв уши, наблюдал за павлином, а я смотрел в бинокль на зубцы Ай-Петри. Потом я в бинокль в упор разглядывал павлина. Бусинки его глаз и вправду были грустными. Он часто поворачивал голову на сто восемьдесят градусов и с обидой смотрел на свой хвост. И ни разу не распустил его. Я это вспомнил, и вдруг в кружочках бинокля всплыло улыбающееся лицо папы. Забывшись, я выронил бинокль, вскрикнул: "Папа!" - но тут же зажал себе рот, а другой рукой сжал челюсти завизжавшего от радости Кыша. Папа испуганно отд„рнул от павлина руку, строго посмотрел по сторонам, повертел мизинцем в левом ухе, наверно подумав, что ему послышалось, и снова потянулся к павлину. Я ужаснулся. Фотографировать своего родного папу при попытке выдрать из павлина перо у меня не было сил. Ещ„ секунда - и для того, чтобы предостеречь его от дурного поступка, я снова заорал бы: "Папа!" Но тут какой-то голос во мне сказал: "Дурак! Тебе не стыдно так плохо думать про своего папу? Ты что, очумел? Разве он способен обидеть муху, не говоря уже о павлине?" Я посмотрел в бинокль. Павлик что-то скл„вывал с папиной ладони. К ним подош„л Корней Викентич. Ветер дул в мою сторону, и я хорошо слышал их голоса: - Вс„-таки я узнал, что он больше всего любит, - сказал папа. - Кусочки яблок с ч„рным хлебом. - Удивительно! Вы читаете мысли птиц? - Нет. Просто я сам люблю яблоки с ч„рным хлебом. У нас с павлином родственные натуры, хотя внешне мы совершенно не похожи. - И однако, Сероглазов, не отлынивайте от процедур. Не заговаривайте мне, голубчик, зубы, - сказал Корней Викентич. - Марш на четв„ртую тропу, в пешую прогулку. Вам нельзя жиреть. - Вы знаете, у меня тоже начинают пошаливать нервишки, - пожаловался папа. - Слуховые галлюцинации: голос Ал„ши... визг Кыша и какие-то зайчики в глазах. "Это от бинокля", - догадался я. - Шагом марш! Шагом марш! Мне тоже чудятся всякие голоса: "Иди на пенсию, старик! Давно пора!" Но я, как видите, не ухожу, - сказал Корней Викентич. - Э-эх! - выдохнул папа и затрусил по дорожке. - Васильев! - позвал Корней Викентич. - Вы почему не были на обеде? В ч„м дело? Налопались шашлыков? Кто вам дал право нарушать режим? - Пропал аппетит, - сказал, подойдя, Василий Васильевич. - Где вы, простите, пропадаете? С пляжа вы ушли раньше срока. - Я осмотрел дворец... и с часок подремал у прудов. - Бегом за стол! Назначаю вам силовые процедуры. - Есть! - по-военному ответил Василий Васильевич. "Что-то я вас не заметил ни во дворце, ни у прудов, товарищ Васильев!" - подумал я, продолжая смотреть в бинокль. А Кыш задремал. Задремал на боевому посту! Он д„ргал во сне лапами, сладко посапывал и шевелил ушами. "Ну погоди! Я из тебя сделаю настоящую собаку!" - сказал я про себя. Я не знал, сколько прошло времени. Вера не возвращалась. Мне самому захотелось спать и есть. Обед в "Кипарисе" кончился. К Павлику больше никто не подходил... Было тихо. Начался тихий час, а папа говорил, что во время этого часа на глаза Корнея Викентича лучше не попадаться... Иногда я нацеливал бинокль на папино окно, забыв, что папе вместо сна прописана пешая прогулка. 42 И вдруг из папиного окна высунулся Василий Васильевич. Он смотрел вниз так, словно точно знал, что через минуту кто-то выйдет из главного входа. И правда, большая дубовая дверь медленно отворилась, и из не„ осторожно вышел... Федя! Он осмотрелся по сторонам и, прильнув к стене, как будто за ним была погоня, дош„л до угла. Потом, слегка пригнувшись, побежал на хозяйственный двор. Василий Васильевич сверху за всем этим наблюдал. Я подумал, что Федя, не желая спать, пош„л кормить обедом Норда, который, по разрешению Корнея Викентича, жил на хоздворе. Но в руках у Феди не было ни св„ртка, ни банки с супом, ни миски со вторым... Немного погодя он быстро прош„л мимо меня за деревьями, и мне опять пришлось зажимать пасть Кышу, проснувшемуся от его шагов. За спиной у Феди висели вер„вки с крючьями, а в руках он держал сумку с чем-то круглым. "Банка с масляной краской!!!" - догадался я. Василий Васильевич, проводив Федю взглядом, улыбнулся, довольно пот„р руки и отош„л от окна. Немного погодя он тоже осторожно вышел из корпуса и, как ягуар, неслышно и мягко побежал по дорожке за Федей. У меня от волнения и интереса колотилось сердце, я чувствовал, что назревают большие события, и в такой момент не мог уйти с поста! И ещ„ у меня затекли в лежачем положении руки и ноги. Я встал на колени и, ругая про себя Веру, смотрел в бинокль на главную аллею, ведущую к "Кипарису". Из корпуса вышел Корней Викентич. Я уж хотел его попросить подежурить вместо меня, но на аллее наконец показалась Вера, да не одна, а с Севой и Симкой. В бинокль я разглядел синяк под Севиным глазом и разорванную рубаху Симки. Оба они шли, сморкаясь и отпл„вываясь. Вера, смотря на них, всхлипывала. Корней Викентич тоже увидел ребят и направился к ним навстречу. Я думал, что он собирается выставить их из кипарисовского парка, но вс„ вышло наоборот. Корней Викентич сразу пов„л их в домик, где помещалась лаборатория. - Верка! Иди сюда быстрей! - не выдержав, крикнул я и, не дожидаясь, когда она подойд„т, сам пош„л ей навстречу. - Ты чего кричишь? Ведь тихий час! - сказала Вера. - Бери свой аппарат! - сердито ответил я. - По два часа обедаешь! В Другой раз я тебе еду на пост доставлю! Не отдав Вере бинокля, я побежал в лабораторию. Корней Викентич уже промывал Севе глаз и синяк, а сестра смазывала йодом разбитый до крови Симкин локоть. Мне некогда было спрашивать, что с ними произошло. - Ребята! - сказал я. - Сегодня будет покушение на жизнь осетрины! Я бегу по важному делу! Извините! - Постойте, Сероглазов! - сказал Корней Викентич. - Что за чушь? - Говори ясней, бестолковый ты человек! - попросил Сева. - Я спешу... понимаете?.. Сегодня за дворцом я слышал разговор... Они хотят осетрину зажарить. Понимаете? На вертеле... Они волосатые, бородатые... на брюках широкие ремни... Рыбу, которая в пруду... Понимаете? Одного зовут "Стариком"... Я спешу! Другого - Жекой! Вс„ это я выпалил залпом и собирался бежать вдогонку за Федей. - Они! Они! - сказал Симка. - На шее не заметил, случайно, клешни от крабов? - спросил Сева. - Заметил! Заметил! Приходите ко мне через час! Вс„ расскажу! - Бинокль давай сюда, - сказал Симка. - Он мне нужен! Я ничего не стал больше объяснять и помчался за Василием Васильевичем и Федей. По дороге я чуть не налетел на папу, трусившего после прогулки в корпус, и на бегу крикнул: - Мама... в четыре... у льва... Подойди! - Подожди! Куда ты? - Важное дело! 43 Выбежав из "Кипариса", я остановился, потому что не знал, куда бежать дальше. - Кыш! Ищи! "Кого?" - спросил Кыш. - Федю, который тебя спас... Море, волна, смерть... Понимаешь? Ищи! Кыш фыркнул, пот„р лапой нос и виновато опустил голову. Я вспомнил, что его укусил шмель и как ищейку вывел из строя. Вс„-таки я сам успел сообразить, что с вер„вками и железными крючьями Федя, скорей всего, направился не к морю, а в горы. Мы побежали по улице, потом свернули на тропу, чтобы срезать угол побольше, одолели крутой подъ„м, вышли на шоссе, и передо мной открылись виноградники. Вот тут-то мне пригодился бинокль. Я увидел, как на большом расстоянии друг от друга поднимались к Верхней дороге Федя и Василий Васильевич. Федя ш„л не спеша и не оглядываясь. Я понял, что, взяв правее, смогу их обоих намного обогнать, подняться повыше по склону и оттуда наблюдать. Так я и сделал. К тому же я бежал, а они шли. Кыш не обгонял меня и не носился за бабочками. Федя в метрах ста от меня поднимался вс„ выше и выше. Мне стало страшновато. Вдруг он решил зачем-то забраться на самую вершину Ай-Петри? Что я тогда буду делать? В горы даже взрослые не ходят в одиночку... Не успеешь оглянуться, как начн„т темнеть... А Василий Васильевич вдруг на моих глазах провалился сквозь землю! Всего секунд на двадцать я выпустил его из виду после того, как Федя стал спускаться со склона, а он успел за этот миг куда-то пропасть. Я пропустил Федю впер„д и собирался дойти до камня, на котором только что сидел Василий Васильевич, как вдруг он сам снова возник неизвестно откуда, залез на камень и, стоя, провожал глазами Федю. Потом слез с камня и направился вниз по тропе. Его поведение тоже показалось мне подозрительным. 44 Когда он отош„л подальше, я спустился к камню. Вернее, это были два больших валуна, прижавшихся друг к Другу, и вокруг них так густо рос колкий можжевельник, что залезть на камень было невозможно. Я, обернув руку майкой, стал раздвигать колючие ветки, стоявшие неприступной стеной перед валунами, и наконец чуть не провалился в пещеру. Хорошо, что я, наклонившись, успел опереться руками о камень. Я встал на коленки, но ничего без спичек не увидел. Снизу на меня потянуло жутковатой теменью и холодком. "Авв? Авв?" - забеспокоившись, спросил Кыш. - Я здесь! Я рядом! - успокоил я его, решив прийти в другой раз с фонариком. Конечно, Василий Васильевич спускался именно в эту пещеру, но зачем? Я запомнил получше место, где находился, и сказал Кышу: - Пошли домой. Есть охота. Сегодня мы много успели. 45 На обратном пути я уныло раздумывал, как бы так объяснить маме, где я пропадал, чтобы и не наврать, но и не сказать всей правды. Но придумать мне ничего не удалось, наверно, потому, что голова моя работала весь день без остановки. Надо было дать ей немного отдохнуть. Я стал отгонять от себя все мысли, но они снова слетались на мою голову, как ночные бабочки на огон„к. "Неужели Федю, человека, который спас Кыша от верной смерти и усыновил бродячую собаку, я не предупрежу о том, что Василий Васильевич его выследил?.. Я же буду тогда неблагодарным человеком! Но, с другой стороны, Федя хочет измазать скалу масляной краской и навредить Крыму... А почему, интересно, Василий Васильевич сам не предупредит Федю?.. Почему бы ему не сказать: так, мол, и так, Федя, ты в моих руках, верни лучше краску в магазин. От души говорю!.. Я лично так поступил бы со своим знакомым. Ведь он не злодей в конце концов... Ага! А зачем тогда ты сам не сказал этому "Старику" у пруда: "Не трогайте рыбку, а то хуже будет!" Почему? Может, они поняли бы свою ошибку, застыдились и отказались от желания поджарить осетра на вертеле? Почему ты их не предупредил?" Вдруг я подумал, что сам сейчас не отказался бы от куска жареной рыбы, и сглотнул слюнки. "Ну почему ты так плохо устроен? - застыдившись, спросил я сам у себя. - Чем же ты лучше того "Старика"? Нет! Фигушки! Вс„-таки я лучше! Я хоть и хочу съесть осетра, но не съем! Пусть плавает один в пруду под белыми лебедями, рядом с золотыми рыбками, и пусть им любуются тысячи детей и взрослых, отдыхающих и с севера, и с юга, и с востока, и с запада нашей страны! Пусть любуются! А я сейчас приду домой и съем две тарелки борща и три... нет - четыре котлеты с макаронами... и киселя с булкой и навсегда забуду про эту ч„ртову осетрину на вертеле!" Так я ш„л и вс„ думал и думал... - Кыш! Скажи, положив лапу на сердце, скажи мне всю правду: тебе очень хочется есть? Ам-ам? Филе или колбаски? - Кыш заскулил, и у него показались на губе слюнки. - Но смог бы ты сейчас от голода растерзать и слопать павлина Павлика? У которого вот такой красивый хвост. Смог бы Павлика ам-ам? Кыш остановился от неожиданности, подумал, облизнулся, но, серь„зно взглянув на меня, решительно помотал головой: "Нет! Не смог бы!" - Молодец, Кыш! И я молодец! Мы с тобой одинаковые! Мы можем иногда плохо думать, но съесть красивую рыбу из аквариума или павлина с газона не сможем никогда! - сказал я. - Потому что я человек, а ты не волк! 46 - Алексей! Сероглазов! Я оглянулся. Меня догонял Василий Васильевич. Во время разговора с самим собой я, не заметив как, уже спустился вниз и ш„л вдоль дороги. - Ты почему один? - Я не один. Со мной Кыш, - ответил я. - Прости, я не то хотел спросить. Обследуешь ближние подступы к Ай-Петри? - Так... гуляем. Не вс„ же в море сидеть. А в горах очень много интересного, - сказал я. - И непонятного... - Что же тебе непонятно? Может быть, я сумею, поразмыслив, объяснить? - Почему человек хочет сделать что-нибудь плохое, хотя понимает, что это очень плохо? Почему ему приходят в голову плохие мысли? Разве без этого нельзя? - спросил я. Рассмеявшись, Василий Васильевич сказал: - Ты задал нел„гкий вопрос. Надо собраться с духом. В двух словах не ответишь. Я же не философ, а сыщик. Инспектор угрозыска. И мне, к сожалению, приходится часто встречаться не столько с плохими мыслями, сколько с плохими, мягко говоря, делами. С преступниками. С хулиганами, с ворами, с мошенниками. На белом свете их ничтожное меньшинство. Но они вс„-таки есть. Почему? Наверно, на белом свете нет человека, которому хоть раз в жизни не приходили бы в голову дурные мысли! Но ведь это не значит, что каждый человек должен после этого совершить дурной поступок. Правда? - Но почему дурные мысли вс„-таки приходят? - допытывался я. - Потому что нам, людям, дано право выбора. Понимаешь? Ты можешь выбирать между добром и злом. И если тебе почему-либо захотелось выбрать зло и поступить плохо, но ты поборол это желание и поступил хорошо, то, значит, в тебе победил человек! И вот это чувство победы так радостно, что его не променяешь на золотые горы... ни на что! - Верно! Я сам до этого додумался! Я только проверить хотел! - обрадовался я. - А вот ответьте мне: выследили вы того человека, который поцарапал Геракла или нет? - Да. Я очень быстро догадался, кто этим занимался. - А он знает про это? - Пока нет. - И что вы хотите с ним сделать? - Как следует проучить. - А может, простить его на первый раз? - предложил я, потому что мне хотелось попытаться выручить Федю. - Нет. Парень он неплохой и не безнад„жный, но ему очень уж хочется увековечить сво„ имя. Так вот поможем ему в этом! Возьму тебя с собой. Кстати, найди ребят из патруля и скажи, что они нам понадобятся. У тебя есть фотоаппарат? - Есть у Севы и Симы. Со вспышкой. - Договорились. Перед рассветом по первому моему сигналу будь на ногах. - А вдруг я не услышу? Я одну ночь спал на раскладушке на улице, но у нас украли с вер„вки т„плые вещи, даже папин свитер, и мама теперь боится. - Что же ты мне раньше не сказал? - Мама хотела заявить в милицию. А наша хозяйка, наоборот, обрадовалась и сказала: "Не волнуйтесь, через три дня вс„ пойм„те". - Почему через три, а не через два? - удивился Василий Васильевич. - Не знаю. Она что-то подсчитала и сказала, что через три дня. - Ну, спасибо, Ал„ша! - сказал Василий Васильевич. - За что? - спросил я. - За то, что согласился быть моим помощником. Тут я предложил назвать операцию "Лунная ночь", и Василий Васильевич одобрил это название. 47 Мы, проговорив всю дорогу, дошли до "Кипариса", и ко мне подбежали мама и папа. - Где ты пропадал? - спросили они в один голос. Я незаметно посмотрел на Василия Васильевича. - Мы прекрасно погуляли в лесу. Поговорили о добре и зле. В общем, остались довольны друг другом, - выручил он меня. А я, чтобы мама больше не задавала ему никаких вопросов, сказал: - У меня вс„ внутри переворачивается. Пойд„м обедать. - Неужели вовремя нельзя накормить реб„нка и собаку? - строго спросил папа маму. - Я, кажется, объяснила, что нас просили не приходить домой до четыр„х часов. Или ты не понял? - Можно было зайти в пельменную! - сказал папа. - Зачем идти в пельменную, если дома нас жд„т борщ и вот такие котлеты! - сказал я. - Борщ и котлеты? - почему-то удивился Василий Васильевич. - Я был уверен, что вы не возитесь дома с обедом. Проще где-нибудь перекусить. - Нас вместе с Кышем не пускают, а по очереди обедать скучно, - объяснил я. - Моему мужу хорошо советовать! - пожаловалась мама. - А мы жив„м как на вулкане. Утром не знаем, что день грядущий нам готовит. - Вы спали, как сурки, когда у вас из-под носа стянули мой лучший единственный свитер! - упрекнул папа. - Вася, надо было тебе сразу взяться за это дело. По горячим следам пойти, так сказать. Я даже по-дружески тебя прошу: зайди, побеседуй с хозяйкой... Может быть, что-нибудь выяснишь в конце концов. А? - Непременно на днях зайду. Непременно. Я потянул маму за руку обедать. Когда мы открыли калитку, навстречу нам бросилась Анфиса Николаевна. Лицо у не„ было вес„лым и счастливым. А мама, наоборот, хмурилась. Обняв е„, Анфиса Николаевна сказала: - Ирина! Голубушка! Это ОН... Понимаете? Действительно, ОН! - Очень рада, но вы бы хоть объяснили нам, кто ОН? - Пожалуйста, не спрашивайте

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования