Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Аркадий Гайдар. Рассказы и повести -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  -
придет. Я прямо сам ей и смажу. А наливать... к чему же? Но Димка отчаянно замотал головой. - Гм... Что ты головой мотаешь? - Да вы, батюшка, наливайте, - поспешно заговорил Димка, - а то мамка наказывала: "Как если не будут давать, бери, Димка, сало и тащи назад". - А ты скажи ей: "Дарствующий да не печется о даре своем, ибо будет пред лицом всевышнего дар сей всуе". Запомнишь? - Запомню!.. А вы все-таки наливайте, батюшка. Отец Перламутрий надел на босу ногу туфли - причем Димка подивился их необычайным размерам - и, прихватив сало, ушел с пузырьком в другую комнату. - На вот, - проговорил он, выходя. - Только от доброты своей... - И опросил, подумав: - А у вас куры несутся, хлопец? - От доброты! - разозлился Димка. - Меньше половины... - И на повторный вопрос, выходя из двери, ответил серьезно: - У нас, батюшка, кур нету, одни петухи только. Между тем о красных не было слуху, и мальчуганам приходилось быть начеку. И все же часто они пробирались к сараям и подолгу проводили время возле незнакомца. Он охотно болтал с ними, рассказывал и шутил даже. Только иногда, особенно когда заходила речь о фронтах, глубокая складка залегала возле бровей, он замолкал и долго думал о чем-то. - Ну что, мальчуганы, не слыхать, как там?.. "Там" - это на фронте. Но слухи в деревне ходили смутные, разноречивые. И хмурился и нервничал тогда незнакомец. И видно было, что больше, чем ежеминутная опасность, больше, чем страх за свою участь, тяготили его незнание, бездействие и неопределенность. Привязались к нему оба мальчугана. Особенно Димка. Как-то раз, оставив дома плачущую мать, пришел он к сараям печальный, мрачный. - Головень бьет... - пояснил он. - Из-за меня мамку гонит, Топа тоже... Уехать бы к батьке в Питер... Но никак. - Почему никак? - Не проедешь: пропуски разные. Да билеты, где их выхлопочешь? А без них нельзя. Подумал незнакомец и сказал: - Если бы были красные, я бы тебе достал пропуск, Димка. - Ты?! - удивился тот. И после некоторого колебания спросил то, что давно его занимало: - А ты кто?.. Я знаю: ты пулеметный начальник, потому тот раз возле тебя солдат был с "льюисом". Засмеялся незнакомец и кивнул головой так, что можно было понять - и да и нет. И с тех пор Димка еще больше захотел, чтобы скорее пришли красные. А неприятностей у него набиралось все больше и больше. Безжалостный Топ уже пятый раз требовал по гвоздю и, несмотря на то, что получал их, все-таки проболтался матери. Затем в кармане штанов мать разыскала остатки махорки, которую Димка таскал для раненого. Но самое худшее надвинулось только сегодня. По случаю праздника за доброхотными даяниями завернул в хату отец Перламутрий. Между разговорами он вставил, обращаясь к матери: - А сало все-таки старое. Так ты бы с десяточек яиц за лекарство дополнительно... - За какое еще лекарство? Димка заерзал беспокойно на стуле и съежился под устремленными на него взглядами. - Я, мама... собачке, Шмелику... - неуверенно ответил он. - У него ссадина была здоровая... Все замолчали, потому что Головень, двинувшись на скамейке, сказал: - Сегодня я твоего пса пристрелю. - И потом добавил, поглядывая как-то странно: - А к тому же ты врешь, кажется. - И не сказал больше ничего, не избил даже. - Возможно ли для всякой твари сей драгоценный медикамент? - с негодованием вставил отец Перламутрий. - А поелику солгал, повинен дважды: на земли и на небеси. - При этом он поднял многозначительно большой палец, перешел взгляд с земляного пола на потолок и, убедившись в том, что слова его произвели должное впечатление, добавил, обращаясь к матери: - Так я, значит, на десяточек располагаю. Вечером, выходя из дома, Димка обернулся и заметил, что у плетня стоит Головень и провожает его внимательно взглядом. Он нарочно свернул к речке. - Димка, а говорят про нашего-то на деревне, - огорошил его при встрече Жиган. - Тут, мол, он недалеко где-либо. Потому рубашка... а к тому же Семка Старостин возле Горпининого забора книжку нашел, тоже кровяная. Я сам один листочек видел. Белый, а в углу буквы "Р.В.С." и дальше палочки, вроде как на часах. Димке даже в голову шибануло. - Жиган, - шепотом сказал он, хотя кругом никого не было, - надо, тово... ты не ходи туда прямо... лучше вокруг бегай. Как бы не заметили. Предупредили незнакомца. - Что же, - сказал он, - будьте только осторожней, ребята. А если не поможет, ничего тогда не поделаешь... Не хотелось бы, правда, так нелепо пропадать... - А если лепо? - Нет такого слова, Димка. А если не задаром, тогда можно. - И песня такая есть, - вставил Жиган. - Как бы не теперь, я спел бы, - хорошая песня. Повели коммуниста, а он им объясняет у стенки... Мы знаем, говорит, по какой причине боремся. Знаем, за что и умираем... Только ежели словами рассказывать, не выходит. А вот, когда солдаты на фронт уезжали, ну и пели... Уж на что железнодорожные, и те рты раскрыли, так тебя и забирает. Домой возвращались поодиночке. Димка ушел раньше; он добросовестно направился к реке, а оттуда домой. Между тем Жиган со свойственной ему беспечностью захватил у незнакомца флягу, чтобы набрать воды, забыл об уговорах и пошел ближайшим путем - через огороды. Замечтавшись, он засвистел и оборвал сразу, когда услышал, как что-то хрустнуло возле кустов. - Стой, дьявол! - крикнул кто-то. - Стой, собака! Он испуганно шарахнулся, бросился в сторону, взметнулся на какой-то плетень и почувствовал, как кто-то крепко ухватил его за штанину. С отчаянным усилием он лягнул ногой, по-видимому, попав кому-то в лицо. И, перевалившись через плетень на грядки с капустой, выпустив флягу из рук, он кинулся в темноту. ...Димка вернулся, ничего не подозревая, и сразу же завалился спать. Не прошло и двадцати минут, как в хату с ругательствами ввалился Головень и сразу же закричал на мать: - Пусть лучше твой дьяволенок и не ворочается вовсе... Ногой меня по лицу съездил... Убью, сукина сына. - Когда съездил? - со страхом спросила мать. - Когда? Сейчас только. - Да он спит давно. - А, черт! Прибег, значит, только что. Каблуком по лицу стукнул, а она - спит! - И он распахнул дверь, направляясь к Димке. - Что ты! Что ты! - испуганно заговорила мать. - Каким каблуком? Да у него с весны и обувки нет никакой. Он же босый! Кто ему покупал?.. Ты спятил, что ли? Но, по-видимому, Головень тоже сообразил, что нету у Димки ботинок. Он остановился, выругался и вошел в избу. - Гм... - промычал он, усаживаясь на лавку и бросая на стол флягу. - Ошибка вышла... Но кто же и где его скрывает? И рубашка, и листки, и фляга... - Потом помолчал и добавил: - А собаку-то вашу я убил все-таки. - Как убил? - переспросила еще не оправившаяся мать. - Так. Бабахнул в башку, да и все тут. И Димка, уткнувшись лицом в полушубок, зарывшись глубоко в поддевку, дергался всем телом и плакал беззвучно, но горько-горько. Когда утихло все, ушел на сеновал Головень, подошла к Димке мать и, заметив, что он всхлипывает, сказала, успокаивая: - Ну, будет, Димушка. Стоит об собаке... Но при этом напоминании перед глазами Димки еще яснее и ярче встал образ ласкового, помахивающего хвостом Шмеля, и еще с большей силой он затрясся и еще крепче втиснул голову в намокшую от слез овчину. - Эх, ты! - проговорил Димка и не сказал больше ничего. Но почувствовал Жиган в словах его такую горечь, такую обиду, что смутился окончательно. - Разве ж я знал, Димка? - "Знал"! А что я говорил?.. Долго ли было кругом обежать? А теперь что? Вот Головень седло налаживает, ехать куда-то хочет. А куда? Не иначе как к Левке или еще к кому - даешь, мол, обыск! Незнакомец тоже посмотрел на Жигана. Был в его взгляде только легкий укор, и сказал он мягко: - Хорошие вы, ребята... - И даже не рассердился, как будто не о нем и речь шла. Жиган стоял молча, глаза его не бегали, как всегда, по сторонам, ему не в чем было оправдываться, да и не хотелось. И он ответил хмуро и не на вопрос: - А красные в городе. Нищий Авдей пришел. Много, говорит, и все больше на конях. - Потом он поднял глаза и сказал все тем же виноватым и негромким голосом: - Я попробовал бы... Может, проберусь как-нибудь... успею еще. Удивился Димка. Удивился незнакомец, заметив серьезно остановившиеся на нем большие темные глаза мальчугана. И больше всего удивился откуда-то внезапно набравшейся решимости сам Жиган. Так и решили. Торопливо вырвал незнакомец листок из книжки. И пока он писал, увидел Димка в левом углу те же три загадочные буквы "Р.В.С." и потом палочки, как на часах. - Вот, - проговорил тот, подавая, - возьми, Жиган... ставлю аллюр два креста. С этим значком каждый солдат - хоть ночью, хоть когда - сразу же отдаст начальнику. Да не попадись смотри. - Ты не подкачай, - добавил Димка. - А то не берись вовсе... Дай я. Но у Жигана уже снова заблестели глаза, и он ответил с ноткой вернувшегося бахвальства: - Знаю сам... Что мне, впервой, что ли? И, выскочив из щели, он огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, пустился краем наперерез дороге. Солнце стояло еще высоко над Никольским лесом, когда выбежал на дорогу Жиган и когда мимо Жигана по той же дороге рысью промчался куда-то Головень. Недалеко от опушки Жиган догнал подводы, нагруженные мукою и салом. На телегах сидело пять человек с винтовками. Подводы двигались потихоньку, а Жигану надо было торопиться, поэтому он свернул в кусты и пошел дальше не по дороге, а краем леса. Попадались полянки, заросшие высокими желтыми цветами. В тени начинала жужжать мошкара. Проглядывали ягоды дикой малины. На ходу он оборвал одну, другую, но не остановился ни на минуту. "Верст пять отмахал! - подумал он. - Хорошо бы дальше так же без задержки". Замедляли ходьбу сучья, и он вышел на дорогу. Завернул за поворот и зажмурился. Прямо навстречу брызгали густые красноватые лучи заходящего солнца. С верхушки высокого клена по-вечернему звонко пересвистнула какая-то пташка, и что-то затрепыхалось в листве кустов. - Эй! - услышал он негромкий окрик. Обернулся и не увидел никого. - Эй, хлопец, поди сюда! И он разглядел за небольшим стогом сена у края дороги двух человек с винтовками, кого-то поджидавших. В стороне у деревьев стояли их кони. Подошел. - Откуда ты идешь?.. Куда? - Откуда... - И он, махнув рукой, запнулся, придумывая дальше. - С хутора я. Корова убегла... Может, повстречали где? Рыжая и рог у ей один спилен. Ей-богу, как провалилась, а без ее хоть не ворочайся. - Не видели... Телка тут бродила какая-то, так ту наши еще в утро сожрали... А тебе не попались подводы какие? - Едут какие-то... должно, рядом уже. Последнее сообщение крайне заинтересовало спрашивающих, потому что они поспешно направились к коням. - Забирайся! - крикнул один, подводя лошадей. - Сядешь ко мне за спину. - Мне домой надо, у меня корова... - жалобно завопил Жиган. - Куда я поеду?.. - Забирайся куда говорят. Тут недалеко отпустим. А то ты еще сболтнешь и подводчикам. Тщетно уверял Жиган, что у него корова, что ему домой и что он ни слова не скажет подводчикам, - ничего не помогало. И совершенно неожиданно для себя он очутился за спиной у одного из зеленых. Поехали рысью; в другое время это доставило бы ему только большое удовольствие. Но сейчас совсем нет, особенно когда он понял из нескольких брошенных слов, что подъедут они к отряду Левки, дожидающемуся чего-то в лесу. "А ну как Головень там, - мелькнула вдруг мысль, - да узнает сейчас, что тогда?" И, почти не раздумывая, под впечатлением обуявшего ужаса, он слетел кубарем с лошади и бросился с дороги. - Куда, дьяволенок? - круто остановил лошадь и вскинул винтовку один. Может быть, и не успел бы добежать до деревьев Жиган, если бы другой не схватил за руку товарища и не крикнул сердито: - Стой, дурень... Не стреляй: все дело испортишь. Не вбежал, а врезался в гущу леса Жиган. Напролом через гущу, наперескок через кусты, глубже и глубже. И только когда очутился посреди сплошной заросли осинника и сообразил, что никак не смогут проникнуть сюда конные, остановился перевести дух. "Левка! - подумал он. - Не иначе как к нему Головень. - И сразу же сжалось сердце. - Хоть бы не поспели до темноты: ночью все равно не найдут, а утром, может, красные..." С оставленной им стороны грохнул выстрел, другой... и пошло. "С обозниками, - догадался он. - Скорей надо, а тут на-ко: без пути". Но лес поредел вскоре, и под ногами у него снова очутилась дорога. Жиган вздохнул и бегом пустился дальше. Не прошло и двадцати минут, как рысью, прямо навстречу ему, вылетел торопившийся куда-то отряд. Не успел он опомниться, как оказался окруженным всадниками. Повел испуганными глазами. И чуть не упал со страха, увидав среди них Головня. Но то ли потому, что тот всего раз или два встречал Жигана, потому ли, что не ожидал наткнуться здесь на мальчугана, или, наконец, может быть, потому, что принялся подтягивать подпругу у плохонького, наспех наложенного седла, только Головень не обратил на него никакого внимания. - Хлопец, - спросил его один, грузный и с большими седоватыми усами, - тебя куда дьявол несет? - С хутора... - начал Жиган. - Корова у меня... черная, и пятна на ей... - Врешь! Тут и хутора никакого нет. Испугался Жиган еще больше и ответил, запинаясь: - Да не тут... А как стрелять начали, испугался я и убежал... - Слышали? - перебил первый. - Я же говорил, что где-то стреляют. - Ей-богу, стреляли, - заговорил быстро, начиная о чем-то догадываться, Жиган, - на никольской дороге. Там Козолупу мужики продукт везли. А Левкины ребята на них напали. - Как напали?! - гневно заорал тот. - Как они смели, сукины дети! - Ей-богу, напали... Сам слышал: чтоб, говорят, сдохнуть Козолупу... Жирно с него... и так обжирается, старый черт... - Слышали?! - заревел зеленый. - Это я обжираюсь? - Обжирается, - подтвердил Жиган, у которого язык заработал, как мельница. - Если, говорят, сунется он, мы напомним ему... Мне что? Это все ихние разговоры. Прикрываясь несуществовавшими разговорами, Жиган смог бы выпалить еще не один десяток обидных для достоинства Козолупа слов. Но тот и так был взбешен до крайности и потому рявкнул грозно: - По коням! - А с ним что? - спросил кто-то, указывая на Жигана. - А всыпь ему раз плетью, чтобы не мог впредь такие слова слушать. Ускакал отряд в одну сторону, а Жиган, получив ни за что ни про что по спине, помчался в другую, радуясь, что еще так легко отделался. "Сейчас схватятся, - подумал он на бегу. - А пока разберутся, глядишь - и ночь уже". Миновали сумерки. Высыпали звезды, спустилась ночь. А Жиган то бежал, то шел, тяжело дыша, то изредка останавливался - перевести дух. Один раз, заслышав мерное бульканье, отыскал в темноте ручей и хлебнул, разгоряченный, несколько глотков холодной воды. Один раз шарахнулся испуганно, наткнувшись на сиротливо покривившийся придорожный крест. И понемногу отчаяние начало овладевать им. Бежишь, бежишь, и все конца нету. Может, и сбился давно. Хоть бы спросить у кого. Но не у кого было спрашивать. Не попадались на пути ни крестьяне на ленивых волах, ни косари, приютившиеся возле костра, ни ребята с конями, ни запоздалые прохожие из города. Пуста и молчалива была темная дорога. И только соловей вовсю насвистывал, только он один не боялся и смеялся звонко над ночными страхами притихшей земли. И вот, в то время, когда Жиган совсем потерял всякую надежду выйти хоть куда-либо, дорога разошлась на две. "Еще новое? Теперь-то по какой?" И он остановился. "Го-го!" - донеслось до его слуха негромкое гоготанье. "Гуси!" - чуть не вскрикнул он. И только сейчас разглядел почти что перед собою, за кустами, небольшой хутор. Завыла отчаянно собака, точно к дому подходил не мальчуган, а медведь. Захрюкали потревоженные свиньи, и Жиган застучал в дверь: - Эй! Эй! Отворите! Сначала молчанье. Потом в хате послышался кашель, возня, и бабий голос проговорил негромко: - Господи, кого ж еще-то несет? - Отворите! - повторял Жиган. Но не такое было время, чтобы в полночь отворять всякому. И чей-то хриплый бас вопросил спросонок: - Кто там? - Откройте! Это я, Жиган. - Какой еще, к черту, жиган? Вот я тебе из берданки пальну через дверь! Жиган откатился сразу в сторону и, сообразив свою оплошность, завопил: - Не жиган! Не жиган... Это прозвище такое... Васькой зовут... Я ж еще малый. А мне дорогу б спросить, какая в город. - Что с краю, та в город, а другая в Поддубовку. - Так они ж обе с краю!.. Разве через дверь поймешь! Очевидно раздумывая, помолчали немного за дверью. - Так иди к окошку, оттуда покажу. А пустить... не-ет! Мало что маленький. Может, за тобою здоровый битюг сидит. Окошко открылось, и дорогу Жигану показали. - Тут недалече, с версту всего... Сразу за опушкой. - Только-то! - И, окрыленный надеждой, Жиган снова пустился бегом. На кривых уличках его сразу же остановил патруль и показал штаб. Сонный красноармеец ответил нехотя: - Какую еще записку! Приходи утром. - Но, заметив крестики спешного аллюра, бумажку взял и позвал: - Эй, там!.. Где дежурный? Дежурный посмотрел на Жигана, развернул записку и, заметив в левом углу все те же три загадочные буквы "Р.В.С.", сразу же подвинул огонь. И только прочитал - к телефону: "Командира!.. Комиссара!" - а сам торопливо заходил по комнате. Вошли двое. - Не может быть! - удивленно крикнул один. - Он!.. Конечно, он! - радостно перебил другой. - Его подпись, его бланк. Кто привез? И только сейчас взоры всех обратились на притихшего в углу Жигана. - Какой он? - Черный... в сапогах... и звезда у его прилеплена, а из нее красный флажок. - Ну да, да, орден! - Только скорей бы, - добавил Жиган, - светать скоро будет... А тогда бандиты... убьют, коли найдут. И что тут поднялось только! Забегали, зарвались все, зазвонили телефоны, затопали кони. И среди всей этой суматохи разобрал утомленный Жиган несколько раз повторявшиеся слова: "Конечно, армия!.. Он!.. Реввоенсовет!" Затрубила быстро-быстро труба, и от лошадиного топота задрожали стекла. - Где? - Порывисто распахнув дверь, вошел вооруженный маузером и шашкой командир. - Это ты, мальчуган?.. Васильченко, с собой его, на коня... Не успел Жиган опомниться, как кто-то сильными руками поднял его от земли, усаживая на лошадь. И снова заиграла труба. - Скорей! - повелительно крикнул кто-то с крыльца. - Вы должны успеть! - Даешь! - ответили эхом десятки голосов с коней. Потом: - А-аррш! И сразу, сорвавшись с места, врезался в темноту конный отряд. А незнакомец и Димка с тревогой ожидали и чутко прислушивались к тому, что делается вокруг. - Уходи лучше домой, - несколько раз предлагал незнакомец Димке. Но на того словно упрямство какое нашло. - Нет, - мотал он головой, - не пойду. Выбрал

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования