Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Аркадий Гайдар. Рассказы и повести -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  -
, которого подхватили товарищи и под выстрелами унесли прочь. - Стой! - крикнул около одной из хат Симка-сормовец. - Они нагонят нас, давай стучись в эти ворота. Тут свой человек живет. Калитку отперла хозяйка, и все шесть ввалились в сени. - Дома хозяин? - Нету! Нету! - испуганно заговорила хозяйка. - Да куда же вы идете, у меня там чужой человек сидит. - Стой, стой ребята... Кто это чужой человек? - Еврейка какая-то попросилась переночевать. На улице послышался топот, и тяжело дыша, громыхая шашками, пробежали мимо городовые. - Вот те и ядрена мамаша, - почесывая голову, проговорил Симка, - а что ж теперь делать-то и на какой черт впустила ее? Ну все равно на улицу теперь не выйдешь, леший с ней, с бабой. Митьку ввели в хату. Черная женщина лет тридцати пяти с распущенными волосами испуганно вскочила с лавки, когда увидела перед собой шестерых незнакомых человек и кровь, расплывавшуюся по шее и лицу одного из них. - Откуда это? - спросила она, запахивая распахнутый ворот кофточки. - Оттуда, - коротко ответил Симка и выругался. - Дайте же чем-нибудь человеку шею перевязать, али не видите, как у него кровь хлыщет? Женщина быстро раскрыла дорожную сумку, вынула оттуда бинт, надломила стеклянную пробирку с йодом и умело начала перевязывать раненого. - Ишь ты, - удивленно сказал Симка, - и откуда это она, на наше счастье, взялась? Ты кто хоть такая? Но прежде чем она успела что-либо ответить, в окошко постучали. Ребята схватились за револьверы. Распахнулась дверь, вошел хозяин квартиры Смирнов, и с ним Лбов. Лбов вошел, как будто бы давно был со всеми ребятами знаком. И заговорил быстро: - Давай раненого оставьте здесь, завтра к нему придет доктор. А все остальные - за мною. А то полиция тут так и кружится, я насилу прорвался. Ни у кого в голове не мелькнуло даже и мысли ослушаться его, и все пятеро направились к выходу, но Лбов вдруг быстро шагнул вперед, крепко стиснул руку незнакомой женщины и, дернувши ее к свету, спросил с удивлением у хозяина: - А это кто? Откуда еще тут такая? - Не знаю, - смущенно ответил тот. - Это баба без меня кого-то пустила. - Просилась переночевить, рубль дала, вот я и впустила, - запальчиво ответила жена. - У тебя, у черта, хоть копейка есть? К завтраму жрать нечего, а ты вон чем занимаешься. Муж не ответил ничего. Лбов нахмурил брови, достал из кармана десятку, положил на стол, потом сказал: - Оставить тут ее нельзя, черт ее знает, что за человек, а кроме того, у баб языки долгие. Одевайся валяй. Но черные, точно выточенные брови еврейки даже не двинулись - она молча накинула пальто, яркий цветной платок и вышла на улицу. Два раза от разъездов шарахались все в темноту. Чтобы не навлечь полицию на оставленного раненого, Лбов умышленно избегал перестрелки. На берегу Камы он легонько свистнул и замолчал. Прошло минут пять - никого не было. - Ты зачем свистишь? - спросил его Симка. - Увидишь, - коротко ответил Лбов, - я даром никогда не свищу. Послышался плеск, из темноты вынырнула лодка и причалила к берегу. Все семеро сели молча, и лодка темным пятном заскользила по Каме. Слезли на том берегу. На опушке, пока ребята закуривали, Лбов подошел к еврейке, молча усевшись в стороне на срубленном дереве, и спросил: - Чего же ты молчишь и откуда ты на нашу голову взялась? Убивать тебя вроде как не за что, а в живых оставлять тоже нельзя. И куда я тебя дену? А ночь была такая звездная. И вечер был такой мягкий. Женщина встала, скинула платок и вдруг неожиданно обняла его за шею. - Милый, - сказала она шепотом, - милый, возьми меня с собой. Лбов никак не ожидал этого. - Вот дура-то, и как это ты скоро... Да на что ты мне нужна! - Он хотел было оттолкнуть ее, но она еще крепче зажала руки на его шее и, прижимаясь к нему всем телом, прошептала: - А может, на что-нибудь? А ночь была такая звездная, и вечер был такой весенний. И Лбов вспомнил, что собственная его жена теперь отгорожена барьером казачьих шашек, и Лбов уже мягче разжал ее руки. - Ты дура, - сказал он ей. И Симке-сормовцу, который стоял недалеко, показалось, что он улыбнулся, а может быть, и нет - разглядеть было трудно, потому что ночь была весенняя, говорливая, но темная. Но то, что женщина улыбнулась и блеснула черными глазами, - это Симка-сормовец разглядел хорошо. 6. Встреча Это было на берегу речонки Гайвы, узенькой мутной полоской прорезавшей закамский лес. Лбов лежал на берегу речки, а Симка-сормовец запекал в углях картошку, когда невдалеке послышался вдруг резкий свист. - Бекмешев пришел, - не поворачивая головы проговорил Лбов. - Давно я уже его жду, дьявола. А ну-ка, свистни ему в ответ. Но это был не Бекмешев, а паренек лет шестнадцати. Он вынырнул из-за кустов и сказал, чуть-чуть задыхаясь от быстрого бега: - Ишь куда запрятались, а я искал, искал... Тебе, Лбов, записка от Степана. А сам он не может, занят чем-то. - "Занят"! - хмуро передразнил Лбов. - Чем он там занят? А ну, дай сюда! Он взял записку, распечатал ее, повертел перед глазами и сунул ее Симке. - На, читай! Симка прочел. Там было несколько бессвязных и непонятных слов: "Приходи как под луну, в девятый, четыре патрона есть". Но смысл этих слов был, очевидно, понятен Лбову. Он улыбнулся, привстал с земли, потом сжал губы и задумался. До сих пор он действовал на свой риск и совершенно один. Сормовских ребят считать было нельзя, они были пришлыми и непостоянными, а Стольников за последнее время ни в какие дела не вмешивался, он стал каким-то странным, все ходил, часто хватался за голову и бормотал какие-то несуразные слова. А теперь - кто они, эти четыре, с которыми придется рыскать, нападать и, если нужно, то умирать? Кто они? Весь день он был задумчив. В девять вечера был на обычном месте, верстах в пяти от Мотовилихи. Прошел час - никого не было. Лбов нервничал, и эта нервность еще усиливалась окружающей обстановкой, потому что темный лес, насыщенный весенними тревожными шорохами, напитанный сыроватым пряным запахом преющей прошлогодней листвы, бил в голову и слегка кружил ее. Но никто не видел и не знал, как нервничал тогда Лбов. И едва только захрустели ветки под чьими-то ногами, едва только фальшивым криком откликнулась кукушка, и не кукушка, а ястреб, выпрямился Лбов и провел спокойной рукой по маузеру. Их было четверо, четыре человека без имен. Демон - черный и тонкий, с лицом художника, Гром - невысокий, молчаливый и задумчивый, Змей - с бесцветными волосами, бесцветным лицом и медленно-осторожным поворотом головы, и Фома - низкий, полный, с подслеповатыми, добродушными глазами, над которыми крепко засели круги очков. И в первую минуту все промолчали - посмотрели друг на друга, а на вторую - крепко пожали друг другу руки, и в третью - Змей повернул голову и спросил так, как будто продолжал давно прерванный разговор: - Итак, с чего мы начинать будем? - Найдем, с чего, - ответил Лбов. - Садитесь здесь, - он неопределенно показал рукой вокруг, - садитесь и слушайте. Я все наперед скажу. Я рад, что вы приехали, но только при условии, чтобы никакого вихлянья, никакого шатанья, чтобы что сказано - то сделано, а что сделано - о том не заплакано, и, в общем... Револьверы у вас есть? И потом, нужны винтовки, и потом мы скоро разобьем Хохловскую винную лавку, а потом - надо убить пристава Косовского и надо больше бить полицию и наводить на нее террор, чтобы они боялись и дрожали, собаки... Он остановился, переводя дух, внимательно посмотрел на окружающих и начал снова, но уже другим, каким-то отчеканенно-металлическим голосом: - А кто на все это по разным причинам, в смысле партийных убеждений или в смысле чего другого, не согласен, так пусть он ничего не отвечает, а встанет сейчас и уйдет, чтобы потом не было поздно. Он остановился, и сквозь его голос проскользнула угрожающая, резкая нотка. Он не сказал больше ничего. - Всю программу изложил, - заметил Бекмешев, стараясь сгладить слегка резкость, с которой встретил вновь прибывших Лбов. Демон удивленно стянул брови. Гром молчал. Змей выставил одно ухо вперед и слушал, чуть-чуть улыбаясь, и улыбка у него была вкрадчивая, непонятная, так что каждый мог ее понять по-своему. Только Фома снял очки, вытер спокойно стекла и сказал отдуваясь, но совершенно просто: - Уф... ну, милый, и завернул же ты... Только надо же все как-нибудь согласовать, чтобы все это не слишком уж разбойно выходило. Но что и с чем согласовать, он не договорил, потому что невдалеке заревела сирена проходящего парохода, и шальное эхо долго и неугомонно неслось по лесу. Пошли к лбовской землянке. Кроме Стольникова, там было еще двое ребят. Уселись у костра, над которым варился котел с мясом, и стали знакомиться. - Я пить хочу, - сказал Змей. - И я, - добавил Гром. - Пойдем, - проговорил Лбов, - я тоже хочу. Входи в землянку, там ведро. Распахнули дверь, первым вошел Гром. Он пил долго, молча, потом подал ковш Демону и хотел выйти, но взгляд его упал на угол, на груду наваленной сухой листвы, служащей вместо постели Лбову, и на окутанную красным, густо пересыпанным цветками, платком Женщину. Он перевел глаза на Лбова и спросил спокойно, не меняя выражения лица: - У тебя женщина? - Он сделал небольшое, едва заметное ударение на последнем слове. А Змей наклонил голову и, неопределенно улыбаясь, добавил вполголоса: - Женщина в цветном платке, это твоя любовь? - У меня любовь к бомбам, а не к бабам... и заткните ваши глотки. В эту минуту в землянку вошел один из ребят и сказал, волнуясь: - На опушке, возле дороги, знаешь, что возле ключа, костров там тьма, ингушей, должно быть, штук с полсотни остановилось... Это неспроста, они чего рыщут. - Неспроста, - согласился Лбов и замолчал. По лицу его забегали черточки, и казалось, что мысли его напряженной головы проливались рывками через складки морщин лба. - Неспроста, - повторил он. - Ты, ты и ты, - показал он пальцем на нескольких человек, - вы все - марш вперед, слушайте и следите... Нужно, чтобы они не столкнулись сегодня с нами. Сегодня, - он подчеркнул это слово, - сегодня нам нужно отдохнуть. Через час, за исключением дозорных, высланных к ключу для наблюдения за расположившимся отрядом, все крепко спали. Змей проснулся от того, что кто-то слегка задел его за руку. Он открыл глаза и на фоне окошка, чуть мерцавшего звездным светом, увидел темный силуэт женщины. "И чего не спит баба", - подумал он и закрыл опять глаза. Женщина накинула платок, осторожно отворила дверь и вышла. Возле землянки она остановилась и прислушалась. Было прохладно и тихо. В кустах что-то хрустнуло, женщина вздрогнула и заколебалась, но потом оглянулась еще раз и быстро исчезла в лесной темноте. 7. Этой же ночью И в тот же день, когда Лбов встретился с боевиками, хорунжего Астраханкина вызвали в жандармское управление, где сообщили ему, что, по имеющимся у них сведениям, ко Лбову и Стольникову присоединились пятеро сормовских рабочих и всей шайкой была ограблена дача князя Абамелек-Лазарева. Еще ему по секрету сказали о шифрованной телеграмме из Петербурга с сообщением, что несколько террористов выехало на присоединение к шайке. - Надо уничтожить в самом зародыше, - сказал жандармский подполковник, - а то знаете, чем это попахивает? И так за последнее время вокруг чертовщина какая-то твориться начинает. Особенно в Мотовилихе: рыскают какие-то подозрительные типы, собираются в кружки, чего-то шепчутся. А полиция... а полиция, чтоб ей неладно было, только портит авторитет государственной власти - два раза Лбов перестрелку среди улицы затевал, он один, а их двое, либо трое, - отстреляется и уйдет. Это не человек, а черт какой-то! Вы знаете, если эдакому человеку да шайку, так тут может такое, такое выйти... - подполковник запнулся, подыскивая подходящее слово, и несколько раз покрутил пальцем, вырисовывая в воздухе какую-то петлю. - Ну, в общем, нельзя, - закончил он раздраженно, - нельзя потакать, надо в зародыше, надо в корне... Он был зол, потому что еще утром он получил от начальства весьма сухую телеграмму, в которой указывалось, что с Лбовым давно бы пора было, пожалуй, покончить. Астраханкин вышел на улицу возбужденный и энергичный. Он прошел по Оханской до дома, где жила Рита, и завернул к ней. Рита встретила его приветливо, но сквозь матовую кожу щек проглядывала нездоровая, нервная бледность, и вообще вид у нее был усталый и утомленный. Она попросила Астраханкина в гостиную и, скучая, слушала, как он говорил ей что-то - что, она, по обыкновению, не разобрала, так что он обиделся даже немного. - И отчего это вы, Рита, за последнее время такая? - спросил он. - Какая? - Не... не такая, как раньше. - А какая я была раньше? - Ну, вы сами знаете, теперь к вам подступить страшно, даже руку у вас поцеловать и то как-то неудобно. Рита устало протянула ему руку и сказала спокойно и лениво: - Ну, целуйте, если вам это нравится. Астраханкин вспыхнул. - Я хочу, чтобы это вам нравилось. И что это, в самом деле? Я сегодня вечером уезжаю, у меня, вероятно, со Лбовым схватка будет, может быть, пулю в лоб получу, черт его знает, а вы хоть бы на сегодня переменились! Она плавно спустила ноги с дивана, откинула кудрявую болонку и быстро схватила его за руку. - Вы с лбовцами?.. - Да, я. Я только что получил задание, - заговорил он, думая, что эта оживленность вызвана опасением и страхом за его судьбу. - Вы с лбовцами, - повторила она, - вы должны обязательно захватить его. Слышите, об этом я вас прошу, и если не для охранки, так сделайте это для меня. Я так... я так ненавижу... - начала было она и замолчала, потому что заметила, что зашла слишком далеко, и потому, что Астраханкин, удивленный такой горячностью, посмотрел на нее и спросил недоумевая: - И что это за фантазия? Вам-то что до него, Рита? И почему это именно вы ненавидите его? Рита не ответила. Она поднялась с дивана, откинула назад слегка растрепавшиеся волосы и сказала: - Возьмите и меня с собой. - Вы с ума сошли, - ответил Астраханкин, тоже поднимаясь. - Возьмите и меня, - упрямо повторила Рита, - моя Нэлла не хуже вашего Черкеса, и я не буду вам мешать. - Вы шутите, Рита, вам-то куда и зачем... да это невозможно, разве я могу рисковать брать с собой на такую операцию женщину. Женщину, гм... - кашлянул он, - да еще такую хорошенькую. Но Рита даже не оборвала его, как всегда в этих случаях. Она засмеялась и приветливо пожала ему руку, прощаясь. Когда он ушел, Рита больше не скучала. Рита достала карту окрестностей Перми, долго и внимательно рассматривала ее, но ничего толком не поняла. Тогда она позвонила и сказала горничной: - Передайте Егору, чтобы Нэлла была напоена, накормлена и оседлана. - Сейчас? - спросила та, почтительно наклоняя голову. - Нет, - ответила Рита, удивляясь про себя недогадливости горничной. - Нет, не сейчас, а к семи часам вечера. А Нэлла у Риты была как Рита. Тонкая, стройная и с норовом - черт, а не лошадь. И Рита любила Нэллу, и Нэлла любила Риту. В половине восьмого хорунжий Астраханкин, переправившись с полусотней на пароме, умчался в закамский лес. В девять, вслед за ним, ускакала сумасбродная и взбалмошная девушка. Она решила твердо ехать в отдалении до того места, где они остановятся, она не хотела раньше времени встречаться с Астраханкиным и потому-то то и дело сдерживала рвущуюся вперед лошадь. Один раз, когда она чуть-чуть не натолкнулась за поворотом лесной дороги на хвост отряда, она соскочила с коня, отвела его за деревья и села на траву. "Подожду, - подумала она, - тут дорога, кажется, одна. Я всегда нагнать успею". В голове ее мелькнула мысль, что хорошо бы увидеть Лбова убитым. "Нет, нет, не убитым, - почему-то испугавшись этой мысли, поправилась она, - а просто пойманным и связанным. Крепко-крепко связанным". Она вспомнила голубой блестящий снег, опрокинутую кибитку и человека, хмуро ответившего ей: "А я вас не знаю и знать не хочу". "Не хочет... Что значит не хочет? - она обломила ветку распускающегося куста, переломила ее пополам и отбросила. Потом оглянулась, было тихо в лесу, и сумерки надвигались, поползли из-за каждого куста и из каждой щели. - Однако, - подумала Рита, - надо скорей". Она вывела Нэллу на дорогу, вскочила в седло и ударила каблуками. Гайда! Свежий ветер проносился мимо лица, и Нэлла, почувствовавшая опущенные поводья, перешла на карьер. Изгибающаяся дорога швырялась в разгоряченное лицо Риты причудливыми изломами расцветающих полян, еще чуть освещенных красноватыми отблесками облаков, зажженных зашедшим солнцем. Она долго скакала, но отряд все не попадался. Рита остановила лошадь и оглянулась: сумерки стихийно атаковали землю, и облака угасли. "Не может быть, чтобы они уехали так далеко", - сообразила Рита. И она вспомнила, что невдалеке, влево, она миновала другую дорогу, маленькую и уходящую прямо в гущу леса. Рита решила свернуть на нее, но для того чтобы не возвращаться, она взяла влево, прямо наперерез, тем более что через лес в ту сторону проходила длинная и узкая просека... Но через некоторое время прямо из темноты встала перед ней и загородила дорогу черная, враждебно-замкнутая стена невырубленного леса. Рите стало немного страшно. "Дорога должна быть где-то здесь, совсем рядом", - подумала она и, соскочив с лошади, повела Нэллу по лесу на поводу. Но дороги не было. Сколько времени бродила Рита, сколько раз останавливалась она перед гущей кустов, охватывающих заблудившуюся незнакомку крепкими пальцами длинных веток, - сказать было трудно. Рита измучилась и устала, она совсем было отчаялась выйти куда-либо, как вдруг ей показалось, что где-то невдалеке слышен какой-то неопределенный, чужой шорох. Чаща была настолько густая, что идти дальше с лошадью было нельзя. Рита привязала ее к кустам и пошла одна. Через некоторое время она вышла на какую-то поляну и прислушалась. Взошла луна. Потом Рита отскочила за куст и побледнела, потому что ясно услыхала, как кто-то торопливо пробирается по лесу. "А ну как разбойники?" - подумала Рита и затаила дыхание. На поляну вышла женщина. Оглянулась и торопливо пошла прочь. Острая и светлая, как осколок разбитого стекла, мысль блеснула в голове Риты: "Откуда тут быть женщине? Это, должно быть, их женщина. И это, наверное, его женщина, и она, конечно, идет к нему". От этой мысли Рита забыла весь страх и пришла в бешенство "Так вот оно что, вот оно что, - подумала она, - ну, погоди же". И она угрожающе зашептала что-то нервно изломавшимися, тонкими губами. Ей надо было идти отыскивать дорогу, но ей до боли, до дьявола захотелось проследить, куда пошла та. Она остановилась в нерешительности, шагнула раз, шагнула два и, заслышав опя

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования