Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Василенко И.. Рассказы о Артемке -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
асчет рыбы ты не сомневайся, хоть у Пепса спроси. А то - чего лучше - пойдем с нами. Хочешь? - Хочу, - быстро согласилась девочка и перестала улыбаться. - Ну вот! - обрадовался Артемка. - Сейчас Пепс придет и потопаем. Тебя ж пустит Кубышка? Кубышка - отец девочки, клоун. Девочке смешно: - Пусть только не пустит, я ему покажу! На небе ни облачка. Солнце заливает море, а в море прыгают, слепя глаза, миллиарды светлых точек. У Пепса на лице блаженство. Голова его еще кружится после вчерашнего успеха. Ведь он так любит театр! Правда, это было не в театре, а в цирке, но и в цирке тоже хорошо. Радует Пепса и солнце. Оно сегодня такое жаркое, что прогревает Пепса насквозь. Пепс никогда раньше рыбу не ловил, а только мечтал об этом. Но ему сейчас кажется, что когда-то, давным-давно, он так же вот сидел над водой, так же смотрел на поплавок, жмурясь от солнца, и так же было у него легко и приятно на душе. Все радует сегодня Пепса, но больше всего - что рядом с ним сидят Артемка и сиренеглазая девочка. Может быть, и на душе потому так тепло, что вот сидят они здесь, рядом, болтают и доверчиво кладут свои маленькие руки на его большую черную руку, когда о чем-нибудь спрашивают. - Когда я была маленькая, - рассказывает девочка, - мы ходили с Кубышкой по дворам. Кубышка играл на скрипке, а я танцевала. И с нами еще ходила собака Мотька. Только она была глупая. Ее Кубышка каждое утро учил танцевать, а она только лизала ему пальцы и визжала. Так и не выучилась! - И у меня тоже бил собака, - сказал Пепс, - я гулял с ней по Фридрихштрассе. Она увидела полисмен и сказала: "Гав!" И полисмен убил моя собака. - Собака собаку всегда тронет, - заключил Артемка. - А почему тебя на афишах печатают: "Мамзель Мари"? Ты не русская? - спросил вдруг он девочку. - Не мамзель, а мадемуазель, - поправила она. - Это для публики, чтоб думали, будто мы французы. А меня по-настоящему зовут Маруся. И, кроме того, Ляся. Это меня так папа зовет. - А почему твоего отца зовут Кубышкой? - А это потому, что у пего такая голова, на кубышку похожа... Это я его так назвала - Кубышка. - У нас на базаре одну торговку тоже смешно зовут: Дондышка. Она когда напьется, то говорит: "Эх, выпила все до дондышка!" Лясе показалось это смешным Засмеялся и Пепс, хоть и не вполне понял. Поощренный, Артемка начал рассказывать одну смешную историю за другой. У Пепса от смеха тряслись плечи, а у Ляси даже слезы на глазах заблестели. - Ой, какой же ты смешной! - заливалась она, падая головой Пепсу на колени, и Артемке казалось, что в горле у нее колокольчик звенит. - Да ты ж настоящий артист! Вдруг лицо ее стало серьезным. - А знаешь что, - сказала она: - ведь ты сможешь и Джона сыграть! Конечно, сможешь, я даже уверена! - Какого Джона? - не понял Артемка. - Ну, Джона, понимаешь? Самарин новую пантомиму ставит: "Дик, похититель детей". Там есть две роли: девочки Этли и мальчика Джона. Это дети американского миллионера. Этли буду играть я, а Джона некому играть. Я слышала, как Самарин говорил хозяину: "Черт возьми, где бы это достать мальчишку?" Хочешь, я скажу ему? - Что ты! Разве ж это можно? - Артиомка, клювает! - крикнул Пепс. Поплавок Артемкиной удочки плясал как бешеный, но Артемка смотрел не на поплавок, а на Лясю и по лицу ее старался узнать, дразнит она его или говорит серьезно. - Но почему же нельзя? - сказала она, и лицо ее приняло рассудительное выражение. - Конечно, можно. - Да я ж... - Артемка запнулся. - У меня ж и пояса нету... - Пояс тебе дадут, - успокоила она. - И чулки, и ботинки, и тужурку - все. Правда, дядя Пепс? Ну, хочешь, я скажу? В тот же день Шишка сказал Артемке: - Сдается, парень, тебе оракул выпал. Иди, Самарин зовет. Он там, у грека в кабинете, сифон пьет. Не иначе, как на работу нанимать будет. Акробатом. А может, по шее накостыляет. Очень даже просто: не шляйся па даровщину в цирк. Но Артемка лучше знал, зачем его зовут, и немедленно явился в знакомую уже комнату. Там, как и раньше, за столом сидел горбоносый грек и считал на счетах, а Самарин, сидя напротив, глотал коньяк и запивал сельтерской. Видя, что на него не обращают внимания, Артемка сказал: - Вы звали меня? Самарин взглянул, выпучил глаза и, не успев проглотить, прыснул сельтерской на пол: - Ой, умру!.. Убил!.. Посмотрите, посмотрите на это чучело!.. Сын миллионера!.. Без пояса!.. Заплатанный!.. Ха-ха-ха!.. - Это тот мальчик, что пантомиму нашел, - узнал грек. - О, хороший мальчик! Только дырок много. - Ой, да хоть не смешите вы!.. Дырок много! Да он весь сплошная дырка! И сейчас же, как будто и не он только что смеялся, деловито сказал: - Ну, приходи в пять часов на репетицию. Да подпояшься чем-нибудь! Миллионер! Артемка вышел красный и растерянный. Он не знал, чего ему больше хотелось: обнять Самарина или стукнуть его кулаком по животу, чтоб не хохотал. К пяти часам собралось на репетицию человек пятнадцать. Пришел и Пепс Он был, видимо, чем-то встревожен и нервно поворачивал голову ко всякому, кто заговаривал о пантомиме. У Артемки горели уши. Ляся сидела рядом и ободряла: - Ты не бойся! У тебя обязательно выйдет. Из-за портьеры появился Самарин. От него несло перегаром, но к этому все привыкли. - Ну-с, так, - сказал он, садясь на столик посредине арены. - Можно начинать. Пантомиму все знают? Нет? Слушайте. У миллионера Уптона двое детей - Этли и Джон. Их выкрадывает знаменитый похититель детей, негр Дик Бычий Глаз. Смелый мальчик нашел способ бежать, но Дик догоняет детей и жестоко избивает. Между тем миллионер обратился к знаменитому сыщику Нату Пинкертону. Сыщик находит преступника и освобождает детей, а Дик кончает жизнь на электрическом стуле. Ну-с, начнем! Картина первая: Джон и Этли играют в теннис. Шишкин внук, становись здесь, Мари, стань напротив. Начинайте! Вслед за тем Самарин срывается с места и в ужасе кричит: - Стой! Стой! Ты что делаешь? Что ты де-е-елаешь? - Играю, - говорит огорошенный Артемка. - Играешь? Во что играешь? Во что? - Ну, в бабки... - В бабки?.. О боже мой! Да где же ты видел, чтобы дети американских миллионеров играли в бабки? В теннис, понимаешь, дурья голова, а не в бабки! В бабки играют дети сапожников, а не миллионеров. Становись сюда. Смотри, как я буду играть с Мари. Я бью по мячу. Мари отбивает мяч. Я опять посылаю мяч, Мари вернула. К удивлению присутствующих, Артемка довольно сносно подражает. Ляся хлопает в ладоши и радуется: - Ну, вот видишь! Я же говорила! - Так, - кивает Самарин, - правильно. Совсем другое дело. Правильно. Ну-с, в это время Дик со своими сообщниками перелезает через забор и прячется в кустах. Забор здесь. Кусты здесь! Пепс, лезь! Пепс поднимается с места, в волнении глотает воздух и опять садится. - Ты что? Нездоров? - спрашивает Самарин. Пепс хочет ответить, но только проводит ладонью по лицу. - Ну, что же ты? Пепс поднимается, вздыхает и направляется к "забору". "Пьяный, - решает Самарин. - Или влюбился в кого?" Репетиция продолжается. Но одно дело - играть в теннис, а другое - показать манеры сына американского миллионера. Самарин ругает Артемку идиотом, сапогом, растопыренной лягушкой У Артемки от старания взмокли волосы, но манеры не получаются А тут еще Артемка высморкался без помощи платка. Увидя это, Самарин отпрянул назад и в ярости закричал: - Вон! Вон с арены! Чтоб духу твоего здесь не было! Искалечу!.. Артемка в страхе бросился на конюшню, где стояла цирковая лошадь Роза. Но Самарин "отошел", и Артемку вернули на арену. Когда наконец Самарин объявил, что "на сегодня хватит", Артемка пробрался в дедову комнату, лег там на топчан лицом вниз и расплакался. С тех пор как умер отец, он ни разу не плакал, а тут слезы так и лились, и от них щеки его стали мокрыми. Он всхлипывал и рукавом утирал лицо и не видел, что над ним стоит Ляся и жалобно кривит губы. А потом, когда увидел, то сказал: - Ну, чего ты?.. Сама втравила меня, а теперь смеешься... - Я не смеюсь, что ты! - сказала Ляся. Она села на топчан, обняла Артемкину голову и поцеловала его в мокрую щеку. И от этого Артемке еще больше захотелось плакать. - Ты понятливый, - утешала она его, - только у тебя манеры не такие. Вот в Астрахани Джона играл гимназист. Он совсем плохо играл, а манеры у него были настоящие. А ты нос пальцами вытираешь, кулаками все время размахиваешь и в затылке чешешь. Потому на тебя Самарин и кричит. - И черт с ним! - сказал Артемка, все еще всхлипывая. - Пусть он сам и играет Джона, когда так. - А знаешь что? Пойдем сейчас на арену и будем сами репетировать. Там уже никого нет. Пойдем! - Как же это? Без Самарина? - А на что он нам! Я ведь знаю, как эту роль играть. Я четыре раза в этой пантомиме участвовала. Пойдем, а? Артемка посмотрел на нее, вытер в последний раз рукавом лицо и поднялся с топчана. - Ладно, - сказал он, - но только чтоб без насмешек!.. Уже на другой день Самарин заметил, что в движениях Артемки стало больше уверенности и сдержанности. Правда, когда он ходил по арене, то все еще двигал локтями и плечами, будто пробирался сквозь толпу, но уже затылок не чесал и кулаками не размахивал. А еще спустя два дня перестал и локтями двигать. Особенно Артемке не давалась сцена, в которой Джон смело и с достоинством отказывается написать отцу письмо с просьбой о выкупе. Но, когда удалась и эта сцена, Самарин, не знавший, что наряду с ним действует другой режиссер, хвастливо воскликнул; - Видали? Да я медведя научу герцогским манерам, а не то что... И тут же придумал историю, как у него в Ярославле роль принцессы исполнял бродяга и как к этому бродяге приходили объясняться в любви местные поклонники. Артемка ободрился и повеселел, но поведение Пепса его тревожило и озадачивало. А с Пепсом действительно творилось что-то неладное. На репетиции он опаздывал, а раз и совсем не явился, так что за ним пришлось посылать деда Шишку. Репетируя, он нервно поводил плечами, будто ему было холодно. От прежнего энтузиазма, с которым он играл Бульбу, не осталось и следа. Он поблек и, казалось, даже похудел. В глазах его были тревога и тоска. "Что такое?" - думал Артемка. В эти дни, занятые репетициями, ему почти не приходилось оставаться с Пепсом наедине. Но раз, заглянув в конюшню, Артемка увидел, что Пепс стоит перед Розой, гладит ее между ушами и что-то тихо говорит. Артемка подумал, что Пепс болен, и спросил: - Ты что? Нездоров? Пепс взглянул и покачал головой. - Здесь, - показал он на сердце, - очень болит. Он еще что-то хотел сказать, но пришел конюх, и Пепс замолчал. А потом Артемку и Пепса позвали на репетицию. Так Артемка и не узнал, отчего загрустил его приятель. БОЛЬШОЙ ДЕНЬ. СКАНДАЛ. ОВАЦИИ Артемка не знал, чего он больше хочет: чтобы этот день пришел поскорее или чтобы он не приходил никогда. Чем он ближе, этот день, тем страшнее становилось Артемке. Накануне он долго не мог заснуть: ему казалось, что в будке особенно душно и особенно тяжело пахнет кожей. Пошел дождь и долго выстукивал о крышу что-то тревожное. Заснул Артемка перед рассветом. А когда проснулся, то было такое чувство, будто и не спал вовсе, а только на минутку закрыл глаза. Через кругленькую дырочку прямо в глаза бил солнечный луч. С улицы доносился скрип телег, людской говор, топот. Артемка скинул с двери крючок и выбежал наружу. Там на стене будки, сияя в солнечном свете, уже висела огромная желтая афиша, а по афише, будто по пескам пустыни, бежал страшный негр и тащил за руки двух перепуганных детей - мальчика и девочку. - Ох! - даже присел перед афишей Артемка. Еще вчера вечером он думал: не дать ли д„ру? Если что и останавливало, так это боязнь Лясиного презрения. А сейчас, увидя афишу и свое изображение на ней, он понял, что увильнуть никак невозможно, разве только броситься в море. Этот день показался Артемке бесконечно длинным; даже не верилось, что в один день может вместиться так много разного. Сначала он сидел в костюмерной, и на него шили белые брюки и белую сорочку. Потом костюмер повел его в обувной магазин и там купил ему белые туфли. Затем они пошли в галантерейный магазин и купили белые носки, платочек и... галстук. Да, самый настоящий галстук, светло-голубой с белыми полосочками наискосок. Потом пошли в парикмахерскую. Здесь Артемку подстригли и причесали. Костюмер приказал, чтобы пробор был посредине, и парикмахер долго крутил круглый колючий еж, прежде чем волосы перестали топорщиться. Потом была генеральная репетиция. Увидя Артемку в белом теннисном костюме, Самарин затрясся от хохота и так замахал руками, будто отгонял осу. - Ой, не могу! Ой, не могу! - стонал он. Но вдруг успокоился и деловито сказал костюмеру: - Так. Вполне прилично. Вполне. Когда репетиция кончилась, Ляся подошла к Самарину и сказала, что с Артемки снимать костюм не надо, а лучше пусть он, Артемка, ходит в костюме до самого представления. - Это чтоб привыкнуть к нему, чтоб лучше в нем держаться, - сказала она. И Самарин с ней согласился: - Пусть ходит. Пепс, Кубышка, Ляся и Артемка пошли в ресторан я там обедали. У Кубышки голова как кувшин и мохнатые брови. Он рассказывает очень смешные истории, но сам не смеялся и смотрел сумрачно, даже сердито. Угощал Пепс. Он повеселел, поздравлял Артемку с предстоящим дебютом и все улыбался, обнажая удивительно белые зубы. - Не болит уже тут? - спросил Артемка, показывая взглядом на сердце. - О, я сегодня очень скажу публик! - Пепс поднял вверх палец. - Очень, очень! - и засмеялся. Артемка хотел спросить, как это можно "очень сказать публик", когда в пантомиме разговаривать не полагается, но тут вдруг, заглушив на мгновение чинный говор и звяканье посуды, хрипло и дерзко прокричал петух: "Кик-ки-ки-кии!" У метрдотеля вытянулось лицо, официанты заметались между столиками; удивленно оглянулись по сторонам посетители ресторана Но петуха не нашли, и все остались в полном недоумении. Потом в фаэтоне поехали к морю. Извозчик все время оборачивался к седокам. Потом катались на лодке. Артемка сидел на руле, а Кубышка и Пепс гребли. Солнце уходило спать и на прощанье все белое сделало розовым - и цепочки облаков на горизонте, и белый парус английского парохода, и Лясино кисейное платье. Ляся сидела рядом с Артемкой. На ее слабой, будто прозрачной шее Артемка видел маленькую родинку, и от этого ему почему-то было жалко Лясю и хотелось сделать ей что-нибудь хорошее. В море ясно и тихо. За кормой журчит вода. Лодка несется быстро и то и дело обгоняет другие лодки. Вдруг сипло пропел петух: "Кик-ки-ки-кии!" С соседних лодок донеслись аплодисменты и смех. Заметя, что Артемка открыл в удивлении рот, Ляся рассмеялась: - Да ведь это же он, Кубышка! Кубышка усердно греб, сумрачно глядя на закат. Потом опять ехали в фаэтоне, и извозчик, хоть уже и другой, тоже все время оборачивался к седокам. Когда подъехали к цирку, уже ярко горели фонари и у входа толпились люди. Пережитые волнения, плотный обед и катание на лодке так разморили Артемку, что он улегся на дедов топчан и заснул. Там Ляся, кончившая обычный номер, и нашла своего ученика и партнера. - Артемка! - всплеснула она руками. - Ты спишь? Спишь, когда нам сейчас выступать?! Артемка вскочил и в испуге уставился на Лясю. - Как это ты мог заснуть? - удивилась она. - Или ты заболел? - А где петух? - Артемка протер кулаками глаза. - Какой петух? Проснись, Артемка! Артемка обалдело оглянулся и засмеялся: - А меня сейчас петух в нос клевал. - Вот тебя сейчас Самарин в нос клюнет, а не петух. Посмотри, как брюки измял. Иди скорее к костюмеру, он выгладит. Да умойся: рожа сонная! "А правда, - думал Артемка, пробираясь в полутемном коридоре к артистической уборной, - как это я заснул? То всю ночь не спал от страха, а тут сразу..." Уборная большая, одна на всех мужчин. Вдоль серой стены - длинный деревянный стол, и за столом - актеры. Одни клеят из крепса усы, другие выравнивают при помощи замазки носы, третьи натягивают парики. Тут же ходит от одного к другому Самарин и ругается. Увидя Артемку, он скорчил гримасу: - Благородное дитя! Сын миллионера! Полдня походил - и уже пузыри на коленях! Кузьмич, разутюжь этого парня. Парикмахер, причеши это чучело. Но Самарин не только ругается, но и хвалит. - Гуль, - говорит он, - вы настоящий Пинкертон. Вам и гримироваться не надо. Так сказать, Пинкертон натюрель. Ха-ха-ха! Потом подходит к Пепсу и фамильярно бьет его по плечу: - Вот кто душу радует! Негрище чертово! Ну где еще найдешь другого такого для Дика Бычий Глаз? У, дьявол! Так публике и скажу: черного разбойника играет сам черный разбойник! Ха-ха-ха! Натюрель, ха-ха-ха! Пепс, сидевший против зеркала, не оборачиваясь, прошептал: - Я тоже скажу публик... Я тоже скажу публик... - Что ты там бормочешь? - не расслышал Самарин. И, не дождавшись ответа, сказал отходя: - Ты какой-то чудной стал. Из ума выживаешь, что ли? Артемке вымазали лицо кремом, подвели черным брови и напомадили губы. Ему хотелось вытереть лицо рукавом, но он терпел. К костюму тоже не так-то легко привыкнуть, особенно к галстуку. Галстук сжимал шею, и Артемка не мог понять, зачем он нужен. Вошел грек-хозяин и сердито сказал: - Слушайте, вы скоро? Публика ужасно волнуется. - Сейчас, сейчас! - ответил Самарин. Он подошел к зеркалу и тоже накрасил себе губы и напудрился, хоть в пантомиме и не участвовал. - Ну-с, приготовьтесь к выходу, - сказал он и вышел из уборной. Артисты двинулись за ним. Пошел и Артемка. В широком проходе все остановились. Там перед малиновой портьерой уже ожидала Ляся с мячом и ракетками в руках. - На, - подала она ракетку Артемке. - О, да какой ты красивый!.. Ну, не боишься? - Боюсь, - откровенно признался Артемка. Он подошел ближе и осторожно заглянул в дырочку. Батюшки, весь город собрался! Вверху, внизу, в проходах - всюду люди. И все вытаращились прямо на него, прямо в дырку смотрят. Артемка даже руками от портьеры оттолкнулся. Удивительное дело: на базаре, бывало, тоже народу тьма собиралась, особенно в субботу, и Артемке хоть бы что, как-то даже гопака при всех танцевал. А тут все внутри холодеет от страха. Музыканты, игравшие вальс, умолкли. Униформисты приоткрыли портьеру. Прокашлявшись, точно он собирался петь, Самарин пошел на арену. - Что он будет делать? - спросил тревожно Артемка. - Сейчас объявит, кто кого играет, - объяснила Ляся. Самарин вынул из бокового карманчика листок бумаги: - Господа! В сегодняшней знаменитой пантомиме участвуют все лучшие силы цирка, а также специально приглашенные артисты. Позвольте объявить состав участвующих. Американский миллионер Уптон - Иван Кречет; его дочь Этли - юная артистка, любимица публики, мадемуазель Мари; его сын Джон - известный артист пантомимы юный Артеме... - Вот, слышал? Артеме - это ты и есть, - шепнула Ляся. - Что-о? - вспыхнул Артемка. - Какое такое Артеме? - Тише, ты! - дернули его сзади. От обиды, что его родное имя забраковали, а взамен дали какую-то кличку, Артемка на минутку даже страх позабыл. Вдру

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования