Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Василенко И.. Рассказы о Артемке -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
средством зацепиться за жизнь. Жара нарастала, по к полудню неожиданно повеяло прохладой, и вскоре перед глазами истомленных путников развернулась блекло-голубая пелена моря. Вдали, будто всплывший с морского дна, возвышался над зеркальной гладью мыс. На нем в прозрачной дымке золотились купола собора; сквозь зелень садов проступала белизна домов с колоннами, а на остром, как стрела, конце мыса вонзалась в выцветшее от зноя небо башня маяка. Кубышка остановился, вытер рукавом порыжевшей рубашки пот со лба и, прищурившись, долго смотрел на город. - Издали - как в сказке. Того и гляди, сам царь Гвидон выйдет нас встречать, чтоб отвести в мраморные палаты. А приблизимся - и навстречу выедет казак с нагайкой, - с кривой усмешкой сказал он. - Найдутся и другие люди, не только с нагайками. Ты, папка, смотришь вдаль, а что там, вдали, не различаешь! - ласково пожурила девушка. - А что же вдали, Лясенька? - Вдали счастье. - Это как же понимать? Подойдем мы к шлагбауму, а там уже ждет нас на белой лошади прекрасный принц в золоченом шлеме? Сойдет он с лошади и положит к твоим ногам... что положит, Лясенька? Чего бы ты хотела? - Туфли, в каких и царевы дочки не ходят, - засмеялась девушка. - Я думал, золотые ключи от города. Но и туфли не плохо. К тому же, доченька, твои сандалии совсем износились. - Лицо старика вдруг оживилось. - Подожди, - сказал он, - да ведь это тот самый город, в котором у нас есть знакомое влиятельное лицо: помнишь мальчишку-сапожника? Как его, бишь, звали? Андрюшка, что ли? - Артемка, - слабо улыбнулась Ляся. - Да, да, Артемка!.. Вот явимся к нему в будку - он тут же тебе подметки новые прибьет, а мне семнадцать латок поставит. По старому знакомству, значит. - Едва ли, - с сомнением покачала головой девушка. - Я ему пять писем послала: каждый год по письму. И ни на одно не ответил - Загордился, стало быть, - сказал Кубышка. - Сколько ему теперь? Лет шестнадцать? Может, его там городским головой сделали или полицмейстером, вот он теперь и дерет нос - Ты все шутишь, папка, а мальчишку жалко. Он один на свете... - Ляся помолчала и твердо сказала: - Пойдем, папка! Что ж мы стали? Пойдем за счастьем. Все равно впереди счастье, сколько б ни размахивали нагайками эти рыжеусые! Солнце еще не село, когда путники вошли в город. Длинная тихая улица окраины. Одноэтажные белые домики с палисадничками, зеленые ставни, герань на подоконниках. На стук в окошко из калитки выходит хозяйка и на вопрос Кубышки, нельзя ли снять комнату, отвечает: "У нас казаки стоят. Самим тесно". Так обошли уже несколько кварталов. Неужели в степи ночевать? Но вот из домика с двумя окошками выходят женщина и мальчишка с чуть раскосыми озорными глазами. Женщина не спешит отказывать, внимательно оглядывает путников и с сомнением говорит: - Вот уж не знаю... Муж на работе, а без него... Да вы кто ж будете? - Мы артисты, - объясняет Кубышка. - Мы по циркам играем. - По циркам! - радостно восклицает мальчик. - Пусти, мамка! Пусти!.. И женщина пускает. - У нас на постое был военный. Сегодня увели. Занимайте, пока другого не поставили. А то приведут - и опять мучайся с ним! Во всем домике только две комнаты: "зал" и кухня. В летнюю пору хозяева - муж, жена и мальчик - живут во дворе, в деревянном сарае, а комнаты сдают приезжим. - Иначе не прожить, - объяснила хозяйка. - Время теперь тяжелое. Путникам отвели залик Устав с дороги, они тотчас легли спать на деревянные скрипучие топчаны и только утром осмотрелись как следует. Низкий потолок с висящей под ним керосиновой лампой, фотографические карточки на стенах, икона с лампадой в углу, некрашеный. стол да два топчана - вот и все. Но Кубышка с Лясей и этому рады. В дверную щелочку заглянул чей-то любопытный глаз. - Заходи! - сказал" Кубышка. - Мы билета не потребуем. Дверь немедленно открылась, и в комнату, выставив вперед плечо, вошел хозяйский мальчик. - Ох, и долго ж вы спите! - сказал он. - Я уж заглядывал, заглядывал... - А у тебя что, экстренное дело? - Не... Когда б эксперное, я б разбудил... Вы, дяденька, кирпич глотать умеете? - Пфе! Кирпич!.. Я огонь глотаю и стеклом закусываю. У мальчика округлились глаза. Он бросился к двери, - Куда ты? - остановил его Кубышка. - Побегу, мамке расскажу... - Подожди, успеешь Тебе сколько лет? - Два месяца и девять лет. - Здорово. Грамотный? - А то нет? - Как зовут? - Когда кошку ч а хвост тяну, то Васькой, когда мамке пол мыть помогаю, то Васенькой, а когда так просто сижу, ничего не делаю, то Васей. А вы в чертовом колесе крутиться умеете? - А как же! Я в чертовом колесе кручусь в обнимку с самим сатаной. - Ну-у?.. А он вас не проглотит? - Я сам могу его проглотить. Я уже двух ведьм проглотил. Судорожно хватив ртом воздух, Вася исчез. Он пришел опять, когда квартиранты начали выкладывать на стол содержимое своих рюкзаков. И стоял как завороженный, не в силах оторвать глаз от этого богатства. Здесь были разноцветные лоскутки, золотая бумага, тюбики с красками, серебряные бубенчики, локоны волос разного цвета, куски картона и много-много других таких же интересных вещей. В комнате будто даже посветлело и запахло так, как пахнет в игрушечных магазинах. - А что, Вася-Васька-Васенька, нет ли тут поблизости хорошей глины? - спросил Кубышка. - Глотать будете? - обрадовался мальчик. - Сейчас принесу! И притащил полную кастрюльку желтой липкой глины с воткнутой в нее деревянной ложкой. Но есть глину Кубышка не стал, а принялся лепить из нее чью-то голову. Вот на круглом глиняном куске величиной с кулак высунулся длинный кривой нос, вот появились уши, впадины глаз. - Дедушка, да вы куклу делаете? - догадался Вася. - Куклу. Будем делать вместе, идет? Я - главный мастер, Ляся - главная портниха, а ты - наш подмастерье. - Идет, дедушка!.. Говорите, чего делать, я все сделаю И маленькая комната в домике на городской окраине превратилась на несколько дней в игрушечную мастерскую. Когда глиняная голова была готова и хорошо высушена, Кубышка принялся обклеивать ее бумагой. Сначала обклеил кусочками голубой бумаги, потом, поверх голубой, обклеил белой, потом опять голубой, потом опять белой - и так несколько раз. Сопя от чрезмерного внимания, Вася не спускал с рук старика глаз. Обклеенную голову Кубышка поставил на подоконник сушиться, а сам развел в блюдечке с молоком зубной порошок и добавил туда немножко красной краски. Когда голова просохла, он наточил нож и, к изумлению Васи, разрезал ее пополам, от уха до уха. Но Вася напрасно встревожился: выбрав из головы всю глину, старик сложил обе половинки и заклеил прорезы марлей. Голова лежала на подоконнике, будто ей искусный хирург проделал сложную операцию. Кубышка опять обклеил голову бумагой, а потом принялся мазать раствором зубного порошка. В ход пошли и другие краски. Заалели щеки, обозначились красные губы. Но вот с глазами что-то не ладилось. Кубышка их то нарисует, то опять замажет. - Васька, ты драться умеешь? - спросил он. - Ого!.. Я одному как дал... - Представляю, какие у тебя тогда глаза были. Мне бы твои глаза - на эту куклу: хитрые, озорные... - Что вы, дедушка! - попятился мальчик. - А я как же без глаз буду? - Да, без глаз тебе драться несподручно. Придется их не трогать. Но что ж сюда? - Пуговицы, - сказала Ляся. - Попробуем. - Кубышка взял со стола две выпуклые черные пуговицы и приставил к глазным впадинам головы. Кукла сразу ожила, на лице появилось драчливое выражение. - Эврика! - воскликнул Кубышка. - Теперь - только палку в руки. Пока Кубышка возился с головой, Ляся шила колпачок с бубенцами и широкую красную рубаху Куклу одели. Кубышка сунул в рубаху руку: указательный палец прошел внутрь головы, большой и средний - в рукава. Кукла вскинула голову, протянула вперед руки, точно натягивала ими вожжи, и Вася замер от восторга, когда она озорно запела: Вдоль по Питерской По дороженьке Едет Петенька С колокольчиком... - Ну-ка, Васька, очнись, протри глаза да присмотрись: видал, какой я перец, па все руки умелец? А ты думал, что я кукла-игрушка? Не-ет, я самый настоящий Петрушка! Вася очнулся и бросился со всех ног звать отца с матерью. Пришли хозяева - Иван Евлампиевич, широкоплечий кузнец с орудийного завода, и его кареглазая жена Марья Гавриловна. Слушая Петрушку, Марья Гавриловна тихонько смеялась, а кузнец так хохотал, будто кулаком по кровельному железу бил. Ободренные успехом Петрушки, главного персонажа кукольного театра, Кубышка и Ляся принялись за остальных кукол - цыгана, капрала, попа и собаки. Помогая квартирантам, Вася забыл и бабки, в которые целыми днями играл с мальчишками, и бумажного змея с трещоткой, и все на свете. На другой день, взяв с собой мальчика, Ляся отправилась в город. И здесь, как в Екатеринодаре, полно военных. Но казаки одеты не в черкески, а в синие чекмени, на шароварах - красные лампасы, на, чубатых головах - фуражки набекрень. Офицеры останавливают прохожих и проверяют документы: дезертиров ловят, как объяснил Вася. И всюду - на тумбах, на заборах, на стенах деревянных лавок - плакаты: зубчатые стены Кремля, купола соборов, по площади к Спасской башне мчатся казаки с длинными пиками. Вот и гостиница с рестораном "Бристоль". Ее девушка сразу узнала: здесь они - Кубышка, Пепс, Артемка и она, Ляся, - обедали. Это было как раз перед пантомимой "Дик - похититель детей", во время которой разыгрался скандал. А вот и площадь с цирком. В нем Ляся ходила по канату. Каким этот цирк казался ей тогда огромным! А теперь он будто врос в землю. Да и все в городе стало меньшим, чем тогда казалось. Только серебристые тополи вс„ такие же высокие, выше самых больших домов. - Василек, веди меня на базар, - сказала Ляся. - Туда, где сапожные будки, знаешь? - А то нет! - с готовностью отозвался мальчик. Я вс„ в городе знаю. А вот рынок кажется еще большим, чем был, и все такой же здесь гомон, крик горластых торговок, мычание коров, жалобное пение слепых под волынку, гогот гусей, ржание лошадей, скрип телег. На толкучке шныряют верткие люди с бегающими глазами и предлагают английские сигары, французские духи, греческий коньяк и бумажные деньги чуть не всех стран мира. Калека с толстой деревяшкой на подвернутой ноге протягивает дрожащую руку и с чувством говорит: - Благородные джентльмены и прекрасные леди, пейзаны и пейзанки, завтра, с вашего разрешения, уезжаю в Ростов, ложусь на операцию. Может, операция пройдет благополучно. Пожертвуйте на первое обзаведение после операции. Ляся вспоминает: вот здесь, под навесом, была харчевня, в которой Артемка угощал ее и Пепса холодным хлебным квасом, вот там - деревянная парикмахерская, - она и сейчас стоит, - а напротив парикмахерской была ветхая Артемкина будка. Где же она? Ее нет. На этом месте пусто. - Сапожники там! - показывает Вася. - Вон там, за рыбным рядом. Действительно, за лотками со свежей рыбой торчат деревянные будочки, такие же заплатанные, покривившиеся и закоптелые, как и та, в которой жил Артемка. Но в какую будку Ляся ни заглянет, там сидят с шилом в руке совсем другие люди и об Артемке, мальчишке-сапожнике, ничего не знают. В одной, самой дальней, Ляся увидела такого древнего старика с трясущимися руками и бородой, что было удивительно, как он еще живет на свете. А ведь работает! - Дедушка, вы не знаете, где теперь сапожник Артемка? - спросила Ляся. - Тут вот, близко, у него своя будка была. Мальчишка такой, сирота. Старик поднял на девушку слезящиеся глаза: - Артемка? Как же, знал я его, знал. Никиты Загоруйки сын. Тоже хороший мастер был, Никита. А это, значит, его сын. Сгинул он. - Как - сгинул?... Умер?.. - вырвалось у девушки, и Вася с удивлением увидел, что лицо у нее побелело. - Кто его знает, может, и умер. Как в воду канул. Так будка и стояла до самой зимы распертая. Да это давно было, почитай, перед войной еще... А вы, барышня, кто ж будете? Не ответив, Ляся вышла. И до самой квартиры шла молча. Притих и Вася и только сбоку поглядывал на девушку пытливыми, умными глазами. ПЕРВОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ Жаркий воскресный день. Базар бурлит. В тени Деревянной парикмахерской сидят слепые - мужчина и две женщины - с белыми глазами и изрытыми оспой лицами. Мужчина играет на волынке, и под ее однотонные, тягучие звуки слепые поют: Мимо царства прохожу, Горько плачу и тужу: Ой, горе, горе мне Превеликое!.. Слепых окружила толпа: слушают, вздыхают. Вдруг в это стенание врывается развеселый голос - кто-то невидимый задорно поет: " Вдоль по Питерской По дороженьке Едет Петенька С колокольчиком... Пение приближается. К толпе идет пожилой мужчина в сильно поношенной рубашке. В одной руке он несет маленький сундучок, в другой складную ширму - пестрый ситец, прибитый мелкими гвоздиками к деревянным планкам. Лицо у мужчины серьезное. Он еле заметно шевелит губами. И кажется, будто песенку поет не он, а кто-то другой, сидящий то ли у него в кармане, то ли в ярко разрисованном сундучке. Набожно-постные лица людей, окруживших слепцов, оживились, в глазах засветилось любопытство. За мужчиной шла девушка с гармонью на ремне, перекинутом через плечо. И, хотя платье на девушке было из обыкновенного ситца, а курчавая голова повязана простым платочком, она со своими синими глазами, золотистым оттенком миловидного лица и стройной фигуркой казалась нарядной, праздничной, будто не на рынок пришла, а на свадьбу к подружке. Кубышка установил ширму и спрятался за ней. Песенка не умолкала. Людей все больше разбирало любопытство: кто же ее поет? Ляся стала близ ширмы и заиграла "Барыню". Тотчас же на ширме появилась длинноносая фигурка с колючими глазами, в колпачке, в красной широкой рубахе. - Петрушка!.. - радостно узнала толпа своего любимца, народного героя кукольного театра. - Ха-ха-ха!.. Мое почтение, господа! - приветствовал толпу Петрушка. - Вот и я приехал сюда, не в тарантасе-рыдване, а прямо в аэроплане! - Здорово, Петр Иванович! - откликнулись в толпе. - Милости просим! И представление началось, то кукольное уличное представление, которое так любили во всех городах и селах необъятной России и сто, и двести, и триста лет назад. Петрушка, этот забияка, плут и драчун, смеялся, пел, плясал. Он безбожно торговался с цыганом, бранился с капралом, объегоривал доктора, бил всех палкой и до тех пор сыпал шуточки да прибауточки, пока его самого не утащила за длинный нос собака Шавка. Но, кроме этих действующих лиц "Петрушки", давно всем известных, появилось и новое лицо: господин с аккуратным брюшком, гладко выбритый, на носу - пенсне в золотой оправе, на голове - шляпа котелком. Он ходит уверенно, говорит строго и назидательно. - Ты что здесь шумишь? - спрашивает он Петрушку. - Зачем нарушаешь порядок? - А что это за штука такая - порядок, ваша милость? С чем его едят? - прикидывается наивным Петрушка. - Порядок - это чтобы каждый был на своем месте. Всяк сверчок знай свой шесток. - А, это такой, от которого хоть волком вой? - догадывается Петрушка. - Не его едят, а он ест? Когда господин уходит, Петрушка спрашивает: - Музыкантша, что это за тип? - Это юрисконсульт, - отвечала Ляся. - Разве, Петр Иванович, ты его на знаешь? Его фамилия Благоразумный. - А если я его палкой по голове умной, ты сыграешь похоронный марш? - Что закажешь, Петр Иванович, то и сыграю: хоть марш, хоть плясовую. По мере того как шло представление, толпа густела. "Ну и Петрушка, хай ему бис! - раздавались одобрительные возгласы. - Вот дает, шельмец!" Даже слепцы на время прервали свое заунывное пение и слушали, улыбаясь в пространство. А когда со стороны донесся голос одноногого: "Джентльмены и леди, завтра уезжаю в Ростов, ложусь на операцию..." - из толпы даже крикнули: "Ладно, успеешь уехать к тому году, помолчи маленько, не мешай!" Представление кончилось. Кубышка спрятал своих кукол в сундучок, раздвинул ширму и обнажил голову. Картуз стал быстро наполняться смятыми бумажками разных цветов и рисунков: сыпались деньги всех правительств - от свергнутого царского с портретами императоров до вновь испеченного "Всевеликого войска Донского" с оленем, пронзенным стрелой. Толпа растаяла. Опять загудела волынка, опять донесся сиплый голос одноногого: "Леди и джентльмены, завтра уезжаю в Ростов..." Кубышка сложил ширму, подмигнул Лясе, как бы говоря: "Видала, какой успех!" - и начал пробираться сквозь людской поток на улицу. За артистами с гиканьем и свистом потянулась мальчишечья орава. Артисты вошли во двор большого дома. Но не только мальчишки хотели еще раз посмотреть Представление. Вместе с ребятами вошел во двор и какой-то мужчина, сухощавый, жилистый, в синей блузе, в кепке. На базаре он стоял в толпе и серыми внимательными глазами всматривался в то, что делалось на ширме. Если в толпе смеялись, он прищуривался и так же внимательно всматривался в лица людей. Во дворе он опять смешался с толпой и опять прослушал все представление. Когда артисты пошли со двора, он приблизился к мальчику, который все время держался рядом с гармонисткой, и дернул его за рукав. - Ты с ними, что ли? - спросил он. - А то с кем же! - с гордостью ответил Василек. Восторг не сходил с его лица с тех пор, как Петрушка впервые появился на ширме. - Где же они остановились, кукольники эти? То есть где они проживают? - У нас! А то где ж?.. - Правильно. Где ж таким артистам и проживать, как не у вас... Ну, а ты где проживаешь? - На Камышанском. - А номер? - Номер восемнадцатый. А что, дяденька, понравилось? Он и не то умеет. Он с самим сатаной в огненном колесе крутится! - Камышанский, восемнадцать, - будто про себя повторил мужчина. - Как бы не забыть... И пошел далее. НЕОТВЯЗНАЯ МЕЧТА Прошло не больше недели, а артисты уже полностью сжились со своими куклами. Спрятавшись за ширму, Кубышка менял голос с такой непринужденностью, будто в нем жили души всех этих кукол. Ляся с раннего детства танцевала перед публикой; к тому, что на нее устремлены сотни глаз, она привыкла. Но только теперь научилась она без робости говорить перед зрителями. Иногда Кубышка, чувствуя за своей ширмой настроение толпы, экспромтом бросал новую реплику, и Ляся почти всегда находила удачный ответ на нее. "Музыкантша! - кричал Петрушка. - Почему зрители молчат?" - "Сытно покушали, ко сну клонит", - с лукавством в голосе отвечала девушка. И люди, для которых даже картошка давно уже стала праздничным блюдом, откликались на эту горькую шутку невеселым смехом. Домой кукольники возвращались на закате солнца, усталые, голодные. Несмотря на живой интерес, который вызывали у людей представления, Кубышка не был уверен, то ли он делает, что требует сейчас совесть от каждого честного артиста. Годами выступая в цирке, клоун стрелял своими шутками по взяточничеству царских чиновников, произволу полиции, казнокрадству сановников. А куда направить сейчас свои стрелы, когда все перепуталось, когда добровольцы рвутся в бой за "Рус

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования