Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Василенко И.. Рассказы о Артемке -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
Сапожник? - выпучил надзиратель глаза. - Но как же вы сюда затесались? И потом... потом... вы врете! Разве сапожники пьесы пишут? Вы врете самым наглым образом. - А чего я буду врать? Написал - и написал! - нахмурился Артемка. - А я говорю: врете! - настаивал надзиратель. - Если не врете, покажите пьесу. Посмотрим, чья рука. Нуте-с! Артемка заглянул в суфлерскую будку. Но гимназиста с усиками и след простыл. - Нету пьесы, - развел руками Артемка. - Потерял. Да вы не сомневайтесь: та книжка у меня в сундуке лежит. Вот пойдемте в будку. - В будку? Это... куда же-с? - А на базар. - На базар?.. Ночью.. Гм... А впрочем... Идти по Карантинному? Мимо участка? - Да хоть и по Карантинному. - Хорошо-с, отлично, - согласился Брадотряс и, обратясь к совершенно растерявшимся гимназистам, ханжески сказал: - Господа, я всегда был ходатаем за вас перед директором. Буду просить и теперь. Как знать, может быть, удастся вас отстоять. - Потом опять повернулся к Артемке: - Нуте-с, господин литератор, извольте проводить меня в ваш рабочий кабинет... хе-хе... в будку! Нуте-с! АРЕСТ Брадотряс и Артемка шли рядом. Фонари на улицах не горели, луна еще не взошла. Надзиратель вглядывался в темноту, жался от всякого шороха и все повторял: - Я, господин сапожник, ни черта не боюсь. Видите, что у меня в руке? Бахну из этой штуки - и наповал! Вот именно! Из освещенного окна дома на руку надзирателя упал свет. Артемка сказал: - А с виду будто портсигар. Брадотряс крякнул и молча спрятал "оружие" в карман. - Дядя, - спросил Артемка, когда свернули в Карантинный переулок, - а что за это гимназистам будет? - Что будет? Карцер - раз, вон ко всем чертям из гимназии - два и, если папаши не отстоят, волчий билет - три... Брадотряс от удовольствия даже прищелкнул языком. Потом с сожалением добавил: - Впрочем, если пьесу действительно написал ты, что невероятно, то только карцер, а тебе волчий билет - и вон ко всем чертям из города. А то и в тюрьму. - Ну, в тюрьму! Ловкачи какие! Артемка обиделся и больше уж не заговаривал. Около полицейского участка, где на полосатой будке горел одинокий фонарь, Брадотряс вдруг схватил Артемку за руку. - Чего вам? - удивился тот. - Городовой! - вместо ответа крикнул надзиратель. - Ну-ка, подержи! Из будки вышел полицейский, зевнул, перекрестил рот и взял Артемку за воротник. Брадотряс скрылся в участке. Спустя немного деревянные ступеньки заскрипели, и Артемка увидел толстого полицейского, в котором узнал старого знакомого - околоточного надзирателя Горбунова. За ним спускался Брадотряс. Горбунов посмотрел Артемке в лицо и равнодушно сказал: - Из моего околотка. Сапожник. Сомнительно. - Вот именно, сомнительно, даже невероятно. Врет он. А для чего, не пойму. - И Брадотряс вопросительно посмотрел на Горбунова. - Пошли, - буркнул тот. Шли молча: Артемка посредине, полицейский и гимназический надзиратель - по бокам. Некоторое время слышалось лишь поскрипывание сапог да сопение конвоиров. В конце переулка показались силуэты базарных построек. Горбунов с шумом вздохнул и равнодушно пожаловался; - Собачья служба! Ни днем, ни ночью покоя нет! - и уже до самой будки не проронил ни слова. Артемка открыл замок, нащупал в темноте спички и зажег лампу. Нагнув голову, шумно дыша, Горбунов вошел в будку и, как бык, заворочался в ней. Брадотряс остался снаружи, только голову просунул в дверь. - Ну, давай твои книжки! Где они? - скучно сказал Горбунов. Артемка приподнял сундучок и вынул две брошюрки - одну в зеленой обложке, другую в желтой. - Скажите пожалуйста! - оживился Горбунов. - И вправду нелегальщина. Где же ты достал? - От отца осталось, - не сморгнул Артемка глазом. - Это может быть: отец у тебя вредный был А еще что есть? - "Женитьба" Гоголя есть, "Шинель", "Конек-горбунок". Артемка снимал с полки запыленные книжки и по одной подавал Горбунову. Тот брал, плевал на пальцы и, косясь на Брадотряса, с сомнением перелистывал. - Разрешенная, - вздыхал Брадотряс. - А больше нету? - лениво спросил Горбунов. - Нету. - Ну, все. Так запирай будку и пойдем... Он для формы пошарил еще рукой по полке, скосил глаза под столик. - Пойдем, хватит и этого. На углу Карантинного Брадотряс остановился: - Мне налево-с. А протокол зайду подписать утречком. - Будьте здоровы! - буркнул Горбунов. Далеко, в самом конце переулка, поднималась огромная красная луна. Из подворотни на дорогу вышла собака и протяжно завыла. Артемке стало не по себе. - Куда это мы идем? - насторожился он. - Ну и дурак же ты! - удивился Горбунов - Пьесу-то кто написал? Ты? - Ну, я. - А спрашиваешь, куда идем. К бабушке на свадьбу. Жалко, отец твой помер, а то бы сидеть вам вместе. Артемка вспомнил ржавые решетки на окнах каталажки и серые заросшие лица, вечно выглядывавшие из этих окон. "Не шмыгнуть ли в переулок? - подумал он. - Куда ему, толстому, гнаться за мной!" Но Горбунов, словно догадавшись, вынул из кобуры огромный наган и показал Артемке: - Видал? Попробуй только! Около участка околоточный передал Артемку городовому, а сам пошел дальше. Городовой опять взял Артемку за воротник и, подталкивая, повел сначала вверх по лестнице, потом, через прокопченную табачным дымом канцелярию, вниз, в подвал. Когда закрылась дверь и Артемка оказался в пахнувшей крысами темноте, ему стало страшно. Некоторое время он стоял у двери, вперив глаза в черное, как сажа, пространство. Вдруг близко кто-то сказал: - Пух! - Что? - шепотом спросил Артемка, сжимаясь от страха. - Пух, - ответили ему и тоненько присвистнули. "Какой-то знак, - решил Артемка. - Наверно, жульнический Как бы не ударили еще". И на всякий случай предупредил: - Не очень-то! Я и сдачи дам. Но "пух" и присвист чередовались с такой правильностью, что Артемка скоро догадался: спит кто-то. Он протянул вперед руки и, нащупав деревянную скамью, лег. "Чего я испугался? - подумал он. - Ну, посадили и посадили. Небось выпустят. А не выпустят - д„ру дам!" - и, поворочавшись, заснул. В КАТАЛАЖКЕ Первое, что увидел Артемка утром, были синие, как на иконах у святых, глаза, бледное, в морщинках лицо И рыжая, начинающая седеть бородка Человек стоял у самой скамьи, наклонив голову в черной бархатной шапочке, какие носили монахи, и смотрел на Артемку: - Воришка? - Какой там воришка! - нахмурился Артемка. - Политический я. - Ну? Настоящий? Артемка подумал и с сожалением сказал: - Нет, еще не настоящий А ты кто? Монах? Человек поднял руку к шапочке: - Нет, путешественник я - Путешественник? - Такой профессии Артемка не знал. - Это как же? - А так. Хожу из города в город, на людей смотрю, себя показываю - Бродяга, - догадался Артемка. - Ну, бродяга, - согласился человек. - А как же тебя посадили? - заинтересовался Артемка. - А так и посадили. Встретил одного монаха. Познакомились, выпили. А потом стали о боге толковать. Я - одно, монах - другое. Ну и подрались. Монаха выпустили, а я сижу. Паспорт, видишь, у меня украли. А шапка - это трофей победы. - Вот оно как! - сказал Артемка с удовольствием. - А в Москве ты был? - В Москве? Всенепременно. У дверей кто-то завозился с замком, дверь приоткрылась и в комнату просунулась усатая физиономия городового: - Который хлопец, на допрос! Артемка вскочил и тут только огляделся: серые стены, сводчатый потолок, под самым потолком два узких окна за решетками, на цементном полу деревянные скамьи-лежанки. Кроме него самого и "путешественника", в камере никого. - Ну, долго будешь оглядываться? - Иду, - сказал Артемка. - Как тебе некогда! По гнилой лестнице поднялись в канцелярию. Горбунов, как будто еще более сонный, чем вчера, медленно поднялся из-за стола и, закрывая от лени на ходу глаза, пошел к обитой клеенкой двери Городовой, стараясь не стучать сапогами, забежал вперед и открыл перед надзирателем дверь. - Иди, - буркнул околоточный Артемке. Потом выпятил колесом грудь, подобрал живот и шагнул через порог: - Господин пристав, писаку привел. Артемка тоже вошел, но сейчас же попятился назад: за письменным столом сидел мужчина с таким лицом, будто кто в шутку к человеческому туловищу, одетому в белый, с серебряными погонами китель, приладил бульдожью голову. - Куда! Стать сюда! - услышал Артемка густой, отрывистый бас, похожий на лай простуженной собаки. "Теперь пропал!" - подумал Артемка и подошел к столу. На зеленом, запачканном чернилами сукне лежали две брошюрки. - Ты что же это, мерзавец, морочишь нам голову? Отвечай сейчас же: кто пьесу написал? Ну? Артемка посмотрел в окно, откуда светило солнце, попрощался с волей и одним вздохом сказал: - Я написал. - Ты? - Пристав подскочил, как резиновый мяч, и Артемка под носом у себя увидел здоровенный кулак с золотым кольцом на пальце. - Ты? - Я, - повторил Артемка и подумал: "Ударит - укушу". Вероятно, эта же мысль отразилась и в его глазах: пристав быстро отдернул кулак, сел, отдышался и уже совсем другим тоном сказал: - Дурак! Научили тебя гимназисты, ты и повторяешь ерунду, пользы своей не понимаешь. Ну кто поверит, что сапожник, да еще мальчишка, может пьесу написать! Дурак и есть. Потупясь, Артемка молчал. Горбунов шумно вздохнул и отрекомендовал: - Он, господин пристав, вредный мальчишка, его добром не уломаешь. - А вот мы его подержим на одной селедке да без воды, он и заговорит. Уведите его! Артемка подумал: "Стану я есть твою селедку! Дурака нашел". В камере, как только закрыли дверь, "путешественник" спросил: - Били? - Селедкой морить будут, - сказал Артемка и попросил: - Ну, рассказывай. - Это про что? - Да про Москву же. Какая она? Верно, народищу там! "Путешественник" оказался словоохотливым, и Артемка до сумерек слушал его рассказы о далекой огромной Москве, где все как в сказке. Но вот черного великана Пепса "путешественник" там не встречал, и где помещается школа, в которой "учат на актеров", тоже не знал. К селедке Артемка так и не притронулся. Чтобы не соблазниться, он предложил ее Акиму Акимовичу (так звали "путешественника"), а сам только глотал слюну да хмурился. Когда стемнело, в решетке окна зашуршала бумага и что-то похожее на мячи стало падать на пол. Артемка и Аким Акимович вскочили и зашарили руками. - Лимон! - крикнул Артемка, нащупав что-то круглое, в мягкой кожуре. - Апельсины, - поправил Аким Акимович, нюхая поднятые два плода. Не успели они обшарить весь пол, как сверху опять что-то упало. - Колбаса! - с радостью вскрикнул Артемка. - А от Леночки - шоколад, - сказали сверху шепотом, и новый предмет увесисто стукнул Артемку по голове. - А ну, геть от окна! - крикнул кто-то. Послышался топот, и все стихло. От апельсинов Аким Акимович самоотверженно отказался, но остальное ел с удовольствием. - Вам, политическим, живется легче! У вас солидарность, - завидовал он, жуя колбасу. - Угу, - мычал Артемка с набитым ртом, - у нас это самое... Будь покоен... Ночью в камеру натаскали пьяных. Они буйствовали, свирепо ругались, стучали кулаками в дверь, но потом валились на пол и засыпали. Утром их выпустили. Артемка с Акимом Акимовичем опять остались одни. - Ну, рассказывай дальше, - потребовал Артемка. Аким Акимович принялся было описывать "царь-пушку", но тут открылась дверь, и городовой внес огромную ржавую селедку. - На, - положил он ее перед Артемкой на скамью, - ешь! - Сам ешь! - озлился Артемка. - Ешь, говорю, а то силком в рот засуну! Артемка проворно залез под нары. Сопя, городовой потянул его за ноги. Артемка вырвался и вскочил на нары. Когда наконец запыхавшийся усач притащил его к скамье, там лежали только голова и хвост. - Де вона? - вытаращил глаза городовой. - Селедка? - спросил Аким Акимович, невинно посвечивая синевой глаз. - Я ее скушал. Городовой хотел было раскричаться, но только плюнул. Утром следующего дня Артемку под конвоем повели через весь город в полицейское управление. КТО НАПИСАЛ "РАЗБОЙНИКОВ"? В большой комнате, за столом под царским портретом, Артемка увидел седую, веником бороду и сразу узнал в обладателе ее того самого полицейского офицера, который так кричал в цирке на бедного Пепса. "Ну, теперь пропал окончательно!" - подумал Артемка и даже глаза закрыл. Полицмейстер поднял голову и долго не моргая смотрел на Артемку. Потом отхлебнул из стакана крепкого до черноты чая, вытер усы и спросил: - Ты сапожник? - Сапожник, - подтвердил Артемка. - А может, ты писатель? - Писатель, - вздохнул Артемка. - Так, - сказал полицмейстер. - Значит, ты и романы писать умеешь? - Нет, романы не умею. - Только пьесы? - Да. - Он драматург-с, хи-хи-хи-с! - почтительно засмеялся прилизанный мужчина, тоже в полицейской форме, но без шпаги. - Ну, вот что, Загоруйко, - так, кажется, твоя фамилия? - дам я тебе бумагу и карандаш, а ты садись и пиши пьесу. Напишешь - выпущу, не напишешь - пеняй на себя. Согласен? - Согласен, - сказал Артемка, а сам подумал: "Поведут обратно - д„ру дам". - Петр Петрович, дайте ему бумаги, а денька через два пусть опять приведут его ко мне. Оставляя на паркете следы босых ног, Артемка пошел вслед за "прилизанным" в канцелярию. Там ему дали двадцать четыре листа линованной бумаги и огрызок карандаша. Затем "прилизанный", или, как его почтительно называли плюгавые, в потертых штанах писари, "господин секретарь", щелкнул Артемку по носу и приказал конвоиру: - Веди обратно! Конвоир взял Артемку за ворот да так этот ворот до самого участка и не выпустил. - Били? - опять осведомился Аким Акимович. Артемка положил бумагу на лежанку и утер с лица пот: - Нет еще. Обещали через два дня. Потом лег и принялся думать. Аким Акимович успел описать всю Москву, как она выглядит с колокольни Ивана Великого, а Артемка все смотрел в потолок и думал. Наконец он сказал: - Нет, с непривычки трудно. - Что трудно? - спросил Аким Акимович. - Пьесы писать трудно. Думаю, думаю и никак не придумаю. А требуется к сроку. Понял? - Нет, - признался Аким Акимович, - не понял, Пришлось Артемке рассказать всю свою историю. - Теперь понял, - засмеялся Аким Акимович. - Ничего тут трудного нет. Дай знак своим гимназистам, они тебе в окошко чего-нибудь и спустят, пьесу какую-нибудь. Мало их, пьес-то! Перепиши - и конец! Разве полиция разберет! - Ох, черт! - удивился Артемка хитроумию "путешественника". - А я и не догадался! Гимназисты спустили в окно толстый том драм Шиллера, и утром следующего дня Артемка, высунув от старания кончик языка, уже выводил на первом листе бумаги: "РАЗБОЙНИКИ" Драма в 5 действиях Сочинение Артемия Загоруйко И двое суток не думал больше ни о полицмейстере, ни о гимназистах - так увлекся "сочинительством" А через день его опять повели. Полицмейстер долго подписывал разные бумаги, которые ему подкладывал "прилизанный", потом положил перо, отпил глоток черного чая и взглянул на Артемку: - Ну, написал? - Написал, - сказал Артемка, которому надоело переминаться с ноги на ногу перед столом. - Только бумаги мало дали. Больше как на одно действие не хватило. - Что ты врешь! - вдруг крикнул полицмейстер. - Ну-ка, дай! С брезгливой гримасой он взял испачканные листы, бегло просмотрел их, вернулся к первой странице и внимательно, со все возрастающим недоумением прочитал ее. - Не понимаю! Судя по почерку, настоящий сапожник. А так все связно, даже... как это... литературно. Странно! Да ты ли это писал? - Я, - сказал Артемка. И тоном жалобы добавил: - Вы ему скажите - пусть не жадничает. Мне разве столько бумаги надо! Мне ее вот сколько надо! На целых еще четыре действия! - Чудеса!.. - удивился полицмейстер. - Петр Петрович, возьмите-ка эту писанину да вызовите учителя из гимназии. Разберитесь вместе. Секретарь забрал исписанные листы, вывел Артемку из кабинета и приказал отправить в участок. Бумаги же больше не дал. Артемка вернулся в камеру довольный. - Ну как? - встретил его Аким Акимович. - Проехало! - сказал Артемка и, раскрыв "Разбойников", принялся вслух читать следующий акт. Но конца "своей" пьесы Артемка так и не узнал: в середине пятого акта, когда Франц вешается на шнуре от шляпы, за Артемкой опять пришли и опять повели к полицмейстеру. На этот раз, кроме полицмейстера, у стола сидел еще какой-то чиновник, молодой и, как показалось Артемке, добрый. На коленях у него лежали исписанные листы, в которых Артемка немедленно узнал "свое" произведение. При виде арестованного у полицмейстера побагровело лицо и дернулся под глазом желвак. "Эге!" - подумал Артемка и оглянулся на дверь. Но там, пожирая полицмейстера глазами, стоял городовой. - Вот этот? - удивился чиновник, с живейшим любопытством разглядывая Артемку. - Ну-ка, подойди, молодой человек, поближе. Артемка сделал шаг и опять оглянулся. - Пооглядывайся, пооглядывайся, - я тебе оглянусь! - зловеще предупредил полицмейстер. При звуке этого голоса у чиновника потемнело лицо, но он опять взглянул на Артемку и добродушно улыбнулся. - Это ты сочинял? - показал он взглядом на листы. - Я, - ответил Артемка, на этот раз без уверенности в голосе. - А с Шиллером ты знаком? У Артемки на душе стало скверно, но сдаваться ему не хотелось: - Это с каким? С лудильщиком? - Я спрашиваю, читал ли ты пьесы писателя Шиллера. Например, его драму "Разбойники". - Ну! - состроил Артемка удивленное лицо. - Он тоже про разбойников сочинял? - Представь себе, "тоже", - засмеялся чиновник. - Разница только в именах и названиях. А так все точка в точку. Потеряв надежду на дверь, Артемка искоса взглянул на раскрытое окно. Но тут вошел секретарь и доложил полицмейстеру, что пришли гимназисты. - Те самые, которых вы допрашивали, - объяснил он. - Ага! Сами пришли. Ну, зовите. Посмотрим, - повернулся полицмейстер к чиновнику, - что еще скажут ваши питомцы, господин учитель. Секретарь открыл дверь. Вошли Коля и Алеша. Лица их были бледны. Но при виде Артемки Коля улыбнулся, у Алеши благодарно засветились глаза. - Что скажете, молодые люди, что скажете? - с притворной ласковостью спросил полицмейстер. - Мы пришли... - начал Коля. На секунду слово застряло у него в горле. Он остановился, кашлянул и уже твердо закончил: - Мы пришли сказать, что Артемка тут ни при чем. Минуту все молчали. Полицмейстер гладил бороду и внимательно смотрел на лица гимназистов. - Так, - сказал он наконец. - Очевидно, "при чем" вы, а не это чучело. Какими же путями попадают к вам этакие штуки? Он выдвинул ящик стола, и в его белой, будто мраморной руке все увидели зеленую книжку. - Правда, эту вещь отобрали не у вас, а у сапожника, но несомненно, что вы написали пьесу по такой точно книжонке. Мальчишка говорит, что получил ее от отца, а вы, господа гимназисты, от кого? Алеша и Коля смотрели на зеленую книжку и молчали. - Кто вам дал книжку, я вас спрашиваю? - вдруг хлопнул полицмейстер брошюркой по столу. У Коли дрогнули губы. Алеша побледнел еще больше. "Посадят ребят!" - сжалось у Артемки сердце. Он вздернул плечами и дерзко сказал:

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования