Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Грабовский Ян. Муха с капризами -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -
а в глаза никакой зелени. А о полях знала только со слов ребят, побывавших на загородной экскурсии или ездивших в деревню к родным. Так что можете себе представить, как у нее разбежались глаза, когда она впервые в жизни увидела поле, лес, большой сад, по которому можно было бегать сколько душа желает! Не подумайте, что наша Вгения была городской трусихой, которая всего боится, а увидев цыпленка, спрашивает, почему у него под крылышком нет жа- реной печенки. Вгения была бойдевка. Не прошло и недели со дня ее приезда, а она уже была запанибрата со всем моим домашним зверинцем, полола огород, поливала цветы, а в домашнем хозяйстве разбиралась немногим хуже Катерины. Следовательно, не приходится удивляться, что, когда я решил купить для своих подопечных лошадь, на конскую ярмарку я взял с собой Вгению. Долго мы с ней рассматривали всевозможных лошадок, торговались, выби- рали. Не так-то легко было купить точно такого коня, какой был мне нужен. Это должен был быть добрый конь, который без труда мог свезти весь мой вы- водок, и вместе с тем у него не должно было быть никаких фантазий и причуд. А на ярмарке попадались либо молодые лошади, чересчур живые и темперамен- тные, либо старые клячи, которым нужно было думать скорее о пенсии, чем о работе. Вот ходим мы с Янкой по ярмарке, ходим, смотрим и смотрим. Вдруг Вге- ния вырывается от меня и бежит прямо к огромному буланому коню, которого в стороне держит под уздцы какой-то пожилой дядя. Я струхнул. Сами знаете, как опасно подходить к лошади сзади. Если лягнет -- может искалечить на всю жизнь даже богатыря Самсона, не то что такую пигалицу, как Вгения, верно? Подбежал я к лошади в ту самую минуту, когда моя щербатая дама уже гладила буланого по мягким ноздрям, обнимала его голову. Я вздохнул с об- легчением, тем более что конь, хотя и стриг ушами, но смотрел на Вгению дружелюбно. "Откуда тут, на ярмарке, взялась эта маленькая щербатая пуговица, ко- торая рассказывает мне такие приятные вещи?" -- казалось, спрашивали боль- шие, удивительно ласковые лошадиные глаза. -- Ну, что скажешь? Нравится тебе лошадка? -- спрашиваю малышку. А Вгения отвечает мне с глубоким убеждением: -- Этого буланого надо обязательно купить. Ни у одной лошадки таких добрых глаз нет! Что тут будешь делать? Купил я буланого! Неделю, не меньше, у меня руки болели от этой покупки! Бывший хозяин лошади торговался со мной отча- янно. Уступал по грошу. И каждый раз хлопал меня по руке -- бил по рукам в полном смысле слова. А лапища у него была медвежья! В конце концов сторговались мы с ним. Буланый отправился в конюшню на моем дворе. И начал возить детвору то на прогулку, то на купание, то на эк- скурсии -- и близкие и дальние. Ребята сами назвали его Береком. Скажу я вам, что моя щербатая Вгения выбрала мне такого коня, о котором я и мечтать не смел. Нянька это была, а не лошадь! Во-первых, Берек был умница. Он сразу понял, что живет у меня для то- го, чтобы развлекать ребят и возить их. И едва на дворе слышался детский визг и скрип повозки, конь сам выходил из конюшни. Пробирался он среди ре- бятишек так осторожно, что никогда ни одному клопу на ногу не наступил. Сам заходил в оглобли. Помогал себя запрячь. Детвора усаживалась на телегу. Вы, может быть, думаете, что Берек сразу трогал с места? Никогда! Он оглядывался, убеждался, что все уселись как полагается, и только тогда ша- гом трогался в путь. Лишь на улице он переходил на неспешную рысцу. Так он бежал до конца дороги. Ребята могли надрываться сколько им угодно -- кри- чать, чмокать, дергать вожжи, Берек не обращал на это никакого внимания. "Извините, я уж сам знаю, что делать! -- говорил он им, оглядываясь. -- Яйца курицу не учат!" Изредка, впрочем, он сдавался на просьбы детей. Особенно когда слышал пискливый голосок Вгении, упрекавшей его: -- Беренька, что же ты? Скорей! Прибавь ходу! Тогда Берек пускался умеренным галопом. Пробегал так метров сто, пос- ле чего кивал головой и сбавлял ход, давая понять, что на сегодня хватит и больше его ни на какие авантюры не подобьешь. Среди моих гостей был один юнец, который захотел править Береком. И заставить коня делать то, что он, возница, желает. Это было нахальство! Бе- рек наш был намного умнее этого самозванного кучера. Вез он свой живой груз так осторожно, словно это была стеклянная посуда. Раз и навсегда он решил, что безопаснее всего ехать по колее. И никогда с нее не сворачивал. Мой самозванный кучер делал все, что мог, чтобы, как говорится, сбить коня с пути истинного, или, попросту, заставить его свернуть с дороги. И тут Берек показывал, на что он способен. Он делал вид, что поворачивает. Кучер отпускал вожжи, Берек махал го- ловой -- и вожжи лежали на земле. Любая другая лошадь могла кинуться тут вперед очертя голову. Могла случиться беда. А Берек, выдернув вожжи, останавливался. Оглядывался. Ах, как ехидно умела смотреть эта лошадь! Словно говорила: "Эх ты, кучер! Вожжей в руках удержать не можешь, а еще править хо- чешь. Научись сначала! А пока, будь любезен, веди себя прилично и не учи старших". Разве не прав был наш буланый? Берек наизусть знал все дороги, которыми приходилось обычно ездить. Когда мы выезжали из дому, на первом же перекрестке останавливался, оглядывался и спрашивал: "В лес? Или на реку? А может, в Житомице за фруктами?" Когда ему было ясно, куда ехать, -- бежал без остановки. Все той же неспешной рысцой. Он не любил переутомляться. "Поспеете вовремя, -- уверял он детей. -- Куда спешить? Да и зачем?" На обратном пути он всегда немного прибавлял шагу. Впрочем, тоже не слишком. Но, в общем, домой всегда вез быстрее, чем из дому. И уж не оста- навливался по дороге, хоть бы ребята из последних сил дергали вожжи. Он только махал головой и знай себе бежал вперед. "Оставьте меня в покое! Наигрались уже! Пора вам домой. Да и я не прочь подзакусить и отдохнуть". Берек был конь бывалый, видал в жизни всякое. И потому ничего не бо- ялся. Ни автомобилей, ни даже поездов. Стриг, правда, ушами, услышав свис- ток паровоза. Но выглядело это так, словно он удивлялся: как можно ни с то- го ни с сего поднимать такой шум? И представьте себе, что этот умный, опыт- ный, бывалый Берек однажды потерял голову! Испугался. Да кого? Как раз Вге- нии, своей сердечной подружки! Ребятам пришло в голову устроить маскарад. Пошли, понятно, в ход все цветные тряпки. Дети сделали себе из бумаги маски с отверстиями для глаз и носа. Ужасное было зрелище! Славные ребятишки в этих масках выглядели как чучела. Бал-маскарад происходил в саду. Писк, визг стоял такой, что в ушах звенело. Словом, сами понимаете. И вдруг нескольким ряженым пришло в голову выбежать во двор. Собаки поджали хвосты -- и наутек! Кошка вскочила на крышу -- и только ее и виде- ли. А Берек... Он как раз стоял во дворе, когда к нему подскочила Вгения. Бедный бу- ланый вытаращил глаза, раздул ноздри и -- уселся! Да, да! Сел, как собака, на задние ноги, а передние вытянул перед собой! И вдруг как подскочит, как ударит о землю сразу всеми четырьмя нога- ми! Ребятню словно ветром сдуло. Одна только Вгения не испугалась. Она сор- вала с себя маску и закричала: -- Берек, Беренька, это я! Берек вытянул шею и глубоко втянул в себя воздух. Он еще не верил. Лишь спустя порядочное время медленно, осторожно приблизился к Вгении. Пос- триг ушами, подумал. Наконец подошел к ней вплотную. Положил голову ей на плечо и глубоко вздохнул. "И зачем тебе надо было, девчурка, так дурачить старого Берека?" -- упрекнул он ее. Увы, все на свете кончается! Вот и Береку пришлось отвезти на станцию своих маленьких друзей. Мы остались одни. Берек был грустен. Я уверен, что он скучал по маленькой Вгении. И она не забывала Берека и в каждой открыт- ке, которую писала мне, посылала ему приветы и поклоны. Но он не сердился на Вгению. Минуткой позже уже брал хлеб у нее из рук. А хлеб Берек любил больше сахара. С этого времени он, впрочем, недо- верчиво поглядывал на всякую бумагу. Видно, напоминала она ему ту маску, которой он так позорно испугался. Увы, все на свете кончается! Вот и Береку пришлось отвезти на станцию своих маленьких друзей. Мы остались одни. Берек был грустен. Я уверен, что он скучал по маленькой Вгении. И она не забывала Берека и в каждой открыт- ке, которую писала мне, посылала ему приветы и поклоны. Я читал Береку вслух ее открытки. Понимал ли он меня, я не уверен. Зато уверен, что даже самое теплое и ласковое письмо никогда не заменит нам того, кого мы любим... ДУШЕК Душека я нашел поздней осенью на кладбище. Он был привязан ремнем к дереву. И едва дышал. Я разрезал петлю. Осматриваю собаку. Пес в общем ни- чего. Кудлатый пестрый, с обрубленным хвостом. Очевидно, прежде он изобра- жал жесткошерстого фокстерьера, хотя значительно больше походил на дворняж- ку. Я взял его домой. Учитывая обстоятельства, при которых я с ним познако- мился, назвал я собаку Душеком. Собаки бывают разные. Добрые, злые, умные, глупые. Но такого прохвос- та, как эта кладбищенская находка, я еще не видел! Первые дни пребывания в моем доме Душек спал. Это был счастливейший период нашей совместной жизни. Потому что, когда Душек выспался, он начал есть. Что этот пес мог слопать единым духом -- невозможно вообразить. Фет- ровая шляпа, новые туфли, блокнот, два толстенных тома энциклопедии -- это была всего лишь закуска, за которой следовали коврик и две сапожные щетки! Все, что как-нибудь поддавалось зубам, пропадало бесследно. Наконец, когда было с несомненностью установлено, что Душек, сожрал одеяло и две пуховые подушки, он был приговорен к заключению в загородке за проволочной сеткой. Мы облегченно вздохнули. Но ненадолго. Душек подкопался под решетку и убежал из своей тюрьмы. Утром, едва открылась дверь в кухню, он был уже там. Вся морда в перьях. Ни тени сомнения, что он охотился на кур. След- ствие, допросы. В кусте крыжовника обнаружен соседский петух с вырванным боком. Скандал! Как оказалось, покойный петух был особенно дорог сердцу мо- ей соседки; по крайней мере, так она утверждала, заливаясь обильными слеза- ми. Случай с петухом -- это было невинное начало. Пес создал мне врагов во всем городе. Я не мог показаться на улице. На каждом шагу кто-нибудь жа- ловался мне на злодеяния Душека. Словом, это была самая дорогая собака, ка- кая у меня была за всю жизнь! Пришла весна. Душек стал пропадать из дому. Возвращался он вечером и, сонный, забирался в конуру. Нас .несколько удивляло, что такой прожорливый пес не является даже к обеду. А выглядел Душек превосходно: шерсть у него лоснилась и блестела. Ясно было, что он не голодает. Однажды кто-то обратил внимание на то, что Душек не выходит из дому в праздники. Больше того: было установлено, что в воскресенье он украл на кухне печенку. Как-то в праздник стащил котлеты. Стало быть, он был занят только в будние дни. Но где и чем? Чем занимался этот бессовестный пес? Как-то переходил я улицу, на которой строился дом. Каменщики сидели рядком на штабеле досок и обедали. Смотрю -- что такое? Душек ходит на зад- них лапках от одного к другому и подлизывается как может. Выкидывает самые уморительные штуки. Получает за свои фокусы то кусок хлеба, то косточку, то мясца. И все время внимательно следит за обстановкой. Наконец, решив, что больше тут поживиться нечем, он пустился куда-то бежать. Так была раскрыта тайна исчезновений Душека. Где бы ни шла работа -- в поле, на стройке или на огороде, -- Душек был тут как тут. Он бегал за несколько километров от города на Вислу -- к рабочим, рубившим ивняк. Боль- ше того, видели его и далеко за городом в совершенно другой стороне, там, где ремонтировали железнодорожный путь и где тоже работало несколько десят- ков человек. Душек бывал и там. Ему приходилось здорово спешить, чтобы вов- ремя поспеть и не опоздать к закуске. Но он поспевал всюду и всюду попро- шайничал. Этот пес-бродяга, пес без характера, пес, для которого единственной целью в жизни была еда, страдал одной человеческой слабостью -- любил музы- ку. Любил до безумия, до самозабвения. Когда кто-нибудь играл на рояле или пел. Душек появлялся как из-под земли. Он садился и слушал. И старался за- учить мелодию. Когда ему казалось, что он уже ее схватил, -- начинал петь сам. Сначала тихо, робко, потом все громче, все жалобнее. Наконец закидывал голову назад и плакал так, пронзительно, так грустно, словно все свои со- бачьи печали вкладывал в этот тоскливый напев. У него были совершенно опре- деленные музыкальные вкусы. Он обожал звучные, ритмичные марши. Была у нас даже пластинка -- какой-то залихватский марш, -- которая на домашнем языке называлась пластинкой Душека. Стоило ее завести, Душек был. тут как тут. Он подсаживался как можно ближе к патефону и слушал. Потом начинал подпевать. Он лизал нам руки, лица, чтобы завели еще раз. А вообще он терпеть не мог нежностей. Когда пластинка останавливалась, подталкивал ее лапой. Скулил, повизгивал -- умолял, чтобы ее снова запустили. Ради этого марша забывал обо всем, даже о своих загородных экскурсиях! Любовь к военной музыке и заставила Душека расстаться с нами навсег- да. Вот как это было. В наш городок вошел полк с оркестром. Он остановил- ся у нас на один день по пути на летние маневры. Поутру все живое помчалось на площадь, где должен был состояться парад. Понятно, не обошлось и без Ду- шека. Площадь--небольшая, как полагается в маленьком городке,--была' запру- жена любопытными. На тротуаре около аптеки стояло командование полка, го- родской голова и местная знать. Настроение было торжественное и приподня- тое. Внезапно грянул духовой оркестр. Душек ошалел. Он кинулся вперед. Рас- толкал каких-то женщин. Сунулся под ноги какому-то деду с зонтиком -- так, что тот во всю длину растянулся на улице. Кто-то пнул Душека ногой. Пес выскочил на тротуар прямо из-под ног марширующих солдат. Подбежал к труба- чам, к тем, у которых были самые большие и самые громкие трубы, и как запо- ет! Громко, пронзительно! Никогда в жизни он еще так не голосил. Он пря- мо-таки заглушал оркестр. Ничего не было слышно, кроме его душераздирающего воя. Скандал! Городской голова изменился в лице. Такой позор для всего го- рода! Что же это такое? Тут праздник, торжество, а пес воет, словно по по- койнику. Капельмейстер в ярости. Музыканты дуют в трубы, а сами стараются пнуть ногой пса, который вертится у них под ногами и воет как бешеный. Кто-то кинулся ловить Душека. Но куда там! Пес вертится вьюном, увертывает- ся и "поет". Ах, как он тогда пел! После парада Душек вернулся домой измученный, избитый, истерзанный. Съел все, что нашлось, и исчез. Больше он никогда не возвращался. Он пошел за полком. Красота военного марша увлекла эту художественную натуру. И Душек стал странствующим артистом. Если вы когда-нибудь увидите такого пса -- лохматую дворняжку, кото- рая бежит перед военным оркестром, подняв остаток хвоста, словно отдавая честь, и воет, когда оркестр начинает играть марш, присмотритесь к ней по- лучше. Я не ручаюсь, что это не мой Душек. И предупреждаю вас, чтобы вы его не трогали и не звали к себе. Ахнуть не успеете, как он слопает у вас в до- ме решительно все, начиная от шнурков и кончая роялем. МУСЯ 1 Душек порой умел быть таким ласковым, что его, как говорится, хоть к ране прикладывай. Понятно, когда ему приходила охота. Случалось это, не от- рицаю, весьма редко. Но зато, когда у Душека бывали добрые дни, это был не пес, а просто чудо! Смотрел он в глаза с такой безграничной преданностью, с такой любовью, что, казалось, скажи ему: -- Душек, прыгай в огонь! Он лишь спросит: -- В духовку или прямо в печку? -- и из пламени покажется только ви- ляющий обрубок хвостика. В эти хорошие часы Душек ходил со мной по городу. Не отходил от меня ни на шаг. Ни капельки не интересовали его собаки, играющие в салочки возле фонаря на рынке. Мясные лавки он даже не удостаивал взглядом. Проходя возле колбасной, смотрел в небо и считал голубей, серебряными каплями перелива- ющихся в небесной лазури. Образец собачьей добродетели, верно ведь? Вот однажды идем мы с Душе- ком с почты. Свернули в уличку, где был когда-то францисканский монастырь. В старинном здании монастыря давно разместилась школа. В кост„ле ред- ко служили. На одинокой, стоявшей рядом звоннице уже не было колоколов. Но редко на какой колокольне бывало столько грому и звону, как на этой онеме- лой звоннице! И в окнах, и под островерхой крышей, под самым шпилем, и в нишах, и там, где просто выпали кирпичи из обветшалых стен, с незапамятных времен гнездились галки. Тьмы и тьмы галок! Орали эти черные тучи на весь город. Всюду их карканье было слышно. Ранней весной, когда галки-молодожены искали квартиры с удобствами, людям, проходившим по монастырской улице, приходилось кричать--не было другой воз- можности понять друг друга. И тогда начальник почты, ворчун и брюзга, старый холостяк, который никогда в жизни не искал ни для себя, ни для жены. ни для своих будущих де- тей квартиры с удобствами, время от времени отворял форточку, высовывал ру- ку, вооруженную допотопным пистолетом калибром с добрую пушку, и палил дробью в небо. Очевидно, чтобы распугать галок. Но галки не обращали ни ма- лейшего внимания на неуместные выходки этой маринованной селедки. У них бы- ли на уме слишком важные дела, чтобы обращать внимание на человека, у кото- рого вместо сердца в груди губка, пропитанная уксусом и желчью! Я любил наблюдать за галками. Они были всегда в движении, в полете, в хлопотах и трудах. Нелегкое дело воспитать, а особенно выкормить прожорли- вое потомство. Я восхищался предприимчивостью галок, их отважными экспеди- циями за кормом для малышей. Нравились мне они, эти галки. Вот и на этот раз я на минутку остановился перед монастырем. Гляжу на звонницу. Вдруг слышу писк. Оборачиваюсь. Душек кого-то терзает. Я отнял у него жертву. Галка. Вернее, галчонок. Пес, видимо, порядком придушил его -- птенец был едва жив. К счастью, Душек не успел все же ни перегрызть галчон- ку горло, ни вырвать едва прорезавшиеся крылышки. Положил я галчонка в шапку и бегом домой. Вот так, вырвавшись из пас- ти Душека, и пришла к нам наша Муся. 2 Спас я галчонка. И тут только начались настоящие заботы. Ведь Муся хотела есть. Совершенно естественно! Однако никто из нас даже не представ- лял себе, чем можно кормить галочьего младенца. Катерина была того мнения, что молоко еще ни одному ребенку вреда не причинило. И сунула Мусе в рот булку, намоченную в молоке. Беда! Сущая беда! Бедный галчонок после этого угощения стал поразительно похож на двуногий скачущий фонтан! Дали булку без молока. Тоже немногим лучше. Попробовали кормить зер- ном. Полное фиаско! Что же делать? Стал я рыться в разных умных книжках про птиц. Вычитал я там, сколько у галки перьев в хвосте и какой длины у нее пищеварительный тракт. Но что должно находиться у молодой галки в этом пи- щеварительном тракте, чтобы она не подохла с голоду,--об этом, увы, не было ни словечка! Припомнилось мне, что видел я, как старая галка несла своим птенцам что-то вроде дождевого червя. Отлично, думаю. Попробуем дождевых червей. Созвал я, стало быть, знакомых сорванцов со всего города и условился с ни- ми, что ежедневно они будут приносить мне свежих червяков.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования