Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Емец Дмитрий А.. Король хитрости -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -
яют. Вот вырасту, тогда, может быть, наслажусь. Рассуждая, Филька зорко наблюдал на Максим Максимычем. Заметив, что рука учителя потянулась к лежащей на журнале ручке, Хитров быстро выпалил первое, что пришло ему в голову: - Подождите, Максим Максимыч! Я не сказал самого главного! Я потому не читаю сейчас отрывок, что учу "Евгения Онегина" целиком! Карающая ручка замерла в трех миллиметрах от журнала. - Ты не мог бы повторить, что ты только что сказал, - попросил Максим Максимыч. - У меня, кажется, заложило сразу оба уха. - Я учу "Евгения Онегина" целиком. По методу... э-э... ускоренного запоминания, - повторил Филька. - Да? И когда же ты нам его прочтешь? - Через неделю! Максим Максимыч недоверчиво хмыкнул: - Хорошо, Хитров, я подожду неделю. Но если к тому времени ты не вызубришь нам "Онегина" от точки до точки, я поставлю тебе столько двоек, сколько в "Онегине" глав. А их там десять. Когда урок закончился, к Фильке подбежал его приятель Коля Егоров: - Ну и влип же ты, гусь лапчатый! Кто тебя за язык дергал врать, что ты учишь "Онегина"? - Как-то само вырвалось. У меня всегда так: вначале скажу, а потом уже думаю, - признался Филька. - Как ты думаешь выкручиваться? Взаправду будешь "Онегина" учить? - Не знаю, - протянул Филька. - А сколько в нем страниц? - Кажется, страниц двести. - Это по тридцать страниц в день? Мне столько не запомнить. - А если притвориться больным? - Не-а, не пойдет. Максимыч не поверит. И потом получится, что я вроде как струсил. Надо что-нибудь другое придумать. И, озабоченно размышляя, Филька вышел из класса. Он думал, думал, думал, и чувствовал, что голова у него раздувается точно воздушный шар. Через три дня вечером он позвонил Коле и спросил: - У тебя есть магнитофон? - Есть. А у тебя нет, что ли? - удивился Коля. - И у меня есть, но мой без микрофона. А мне нужен такой, который голос пишет. Я хочу "Онегина" на кассеты начитать. - А, понял... - засмеялся Коля. - Ты хочешь вставить кассеты в плеер, засунуть наушник в ухо и на уроке вроде как сам себе подсказывать. - Ничего ты не понял, - снисходительно заявил Филька. - Я тоже об этом думал, но этот фокус не сработает. Наушник Максимыч заметит, он же с проводом. Лучше я засуну себе под свитер магнитофон на батарейках и незаметно включу его. Я все просчитал. Если правильно встать, то со своего стола Максимыч будет видеть только одно мое ухо и часть щеки. - А губы? - Чего губы? Губы ему со своего места не видно. Но на всякий случай, я, конечно, буду ими шевелить. Если как следует все устроить, Максимыч ничего не заметит, а наши не выдадут. Филька взял у Коли магнитофон, и в оставшиеся дни начитал на него всего "Онегина". У него ушло на это четыре девяностоминутные кассеты. - Слушай, как ты будешь кассеты менять и на другую сторону переворачивать? - спросил его Коля. - Я все просчитал. Урок длится сорок пять минут, и одна сторона кассеты тоже сорок пять минут. Должно хватить, - сказал Филька. - А зачем ты тогда всего "Онегина" начитывал? - На всякий случай. Мало ли какая ситуация сложится, - ответил Хитров. Ровно через неделю Максим Максимыч вошел в класс и, весело взглянув на Фильку, сказал: - Вот уж не думал, Хитров, что ты явишься. Даже гелевую ручку купил, чтобы тебе двоек покрасивее наставить. Ну чего, выучил "Онегина"? - А то как же! Выучил! - сказал Филька. - Ну читай! - учитель недоверчиво поднял брови и уселся за свой стол, перелистывая журнал. Филька вышел к доске, откашлялся и громко объявил: - "Евгений Онегин". Роман в стихах. Глава первая. Эпиграф: И жить торопится и чувствовать спешит. Князь Вяземский. Мой дядя самых честных правил... Тут Хитров еще раз кашлянул и нажал кнопку включения магнитофона, спрятанного у него под свитером. - Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил И лучше выдумать не мог... - заработал магнитофон. Филька жестикулировал, шевелил губами, поэтично отбрасывал со лба волосы и изо всех сил старался, чтобы учитель не заметил выпячивающегося магнитофона. Вначале Максим Максимыч смотрел на него недоверчиво и с удивлением, а потом подпер руками голову и стал слушать. Не перебивая, он слушал весь урок и только два или три раза отвлекся, чтобы поправить галстук и посмотреть на свое отражение в стекле. "Поверил! Сработало!" - торжествовал Филька, вовсю подмигивая ребятам в классе. Когда до конца урока осталось всего минута, Максим Максимыч прервал его. - Ладно, Хитров, хватит! Вижу, что знаешь. Иди сюда с дневником! Филька показал Кольке язык и нажал на кнопку выключения. Нарочно сутулясь, чтобы магнитофон не выпирал, он подошел к учительскому столу и протянул дневник. Сделав вид, что тянется за дневником, Максим Максимыч внезапно сунул руку Хитрову за ворот и вытащил магнитофон: - Что, Хитров, думал провести меня своим чревовещанием? Я почти сразу сообразил, что тут что-то нечисто... Давай дневник! - и Максим Максимыч взялся за гелевую ручку. Получив обратно свой дневник, Филька поплелся на место. Даже задребезжавший в эту секунду звонок уже не мог его спасти. Уже за партой, пряча учебники в сумку, Филька решился заглянуть в дневник, ожидая увидеть там несколько двоек. Внезапно он оцепенел, словно приговоренный к смерти, которому прочитали помилование. В дневнике стояла четверка! - Ну что, Хитров, говорил я тебе, что самый умный из нас я! Это тебе в награду, что прочитал всего "Евгения Онегина"! - крикнул ему Максим Максимыч. - Но особенно не радуйся! Скоро мы будем проходить "Войну и мир", и ты тоже будешь учить ее наизусть. Рассказ двадцать девятый. ПОДВИГ ВО ИМЯ ЛЮБВИ В своей жизни Филька Хитров попадал в такое неимоверное количество дурацких историй, что, чтобы сосчитать их, не хватило бы пальцев не только на его руках и ногах, но и на руках и ногах всего 7 "А". И вот одна из них, произошедшая тогда, когда Аня Иванова еще только перевелась в их класс из другой школы, и Филька еще не был с ней знаком. Их знакомство произошло тоже в Филькином духе и началось с того, что он в нее немедленно и бесповоротно влюбился. Это была то, что называют любовью с первого взгляда. Филька вбежал в класс с высоко поднятой над головой шваброй: он гнался за Антоном Даниловым, швырнувшим в него мокрой тряпкой. Он почти догнал его, как вдруг увидел Аню и замер словно статуя, открыв рот так широко, что в него вполне мог положить голову укротитель тигров. Разумеется, от Ани не укрылось, какое впечатление она произвела на Хитрова. Она прошествовала мимо него и, метнув на Фильку короткий взгляд из-под длинных ресниц, вышла в коридор, а Хитров остался в классе. Антон, подкравшись, снова хотел бросить в него мокрую тряпку, но, увидев филькино лицо, озабоченно спросил: - Ты что об дверь стукнулся? - Почему ты так решил? - удивился Филька. - Ты на физиономию свою посмотри! - посоветовал Антон и отправился искать, в кого бы ещ„ кинуть тряпку. Он тоже видел Аню, но его толстую кожу неспособны были пробить никакие стрелы Амура. Придя в себя, Филька Хитров стал осаждать сердце Ани. Вначале он забрасывал ее записками, на которые она не отвечала, а потом пообещал, что будет давать ей списывать на контрольных. - Только вначале я сам спишу у Кольки Егорова, - сказал он. - Да уж спасибо! Своим умом обойдусь! - фыркнула Аня. Какие способы Филька только не перепробовал, чтобы понравиться Ане. И коронные шуточки свои откалывал, и цветы дарил, и кассеты одалживал, и гулять приглашал, и стихотворения Пушкина переписывал, выдавая их за свои, - но вс„ равно Аня оставалась к нему совершенно равнодушной. Как и раньше, она проходила мимо, даже не глядя в его сторону, и только гордым движением головы отбрасывала назад длинные волосы. Так продолжалось, наверное, с месяц. От несчастной любви Филька даже мороженое перестал есть и похудел на полкилограмма (впрочем, что более вероятно, он случайно взвесился натощак). И тогда Филька решил посоветоваться со своим мудрым дедушкой, тоже, кстати, Филиппом Хитровым, в честь которого он и был назван. Он отправился к дедушке в гараж, где старый Хитров, пыхтя, переворачивал ломом двигатель от "Москвича". - Дедушка, ты когда-нибудь влюблялся? - спросил Хитров-младший. - Угу! - ответил Хитров-старший. - А посоветоваться с тобой можно? Старший Хитров уселся на капот машины, вытирая руки промасленной тряпкой. - Ну, советуйся! - разрешил он. - Понимаешь, мне нравится одна девчонка. Ее зовут Аня. Я все способы перепробовал, но ничего не помогает. Вот я и хотел спросить... - Аня, говоришь? Это не ты исписал краской бетонный забор за домом? - вдруг перебил его дед. - Там много чего написано. А я писал только то, что про Аню и про любовь, - опасливо уточнил Филька. - А остальные надписи откуда? - Вообще-то я краску с кистью у забора забыл, и кто-то е„, видимо, нашел, - признался Филька. - Теперь я знаю, кому уши надрать, - насмешливо протянул дед, выщелкивая из пачки сигарету. - Ну да ладно... Ты хотел узнать, как обратить на себя внимание девочки? Используй самый древний в мире способ, которым пользовались все настоящие мужчины - соверши подвиг. - Подвиг? - переспросил Филька. - Какой? - А уж это я не знаю. Сам решай! - и дед принялся за разборку двигателя. Филька пришел домой, вытащил толстый ежедневник, в котором он обычно записывал все свои дела и на завтрашнем числе написал: "Совершить подвиг." На этом месте Филька остановился, потому что представления не имел, какой именно подвиг ему совершить. Тогда он подошел к полке, снял с нее подростковую энциклопедию, нашел в ней статью "подвиг" и стал читать. Вначале в статье рассказывалось про двенадцать подвигов Геракла, и Филька только вздыхал, жалея, что ни диких вепрей, ни львов, ни кентавров в наше время нет. Зато потом он встретил потрясший его абзац, повествующий о подвиге Евпатия Коловрата, который с малой дружиной налетел на бесчисленную армию Батыя, и как русичи погибли все до единого, но никто не отступил и не сдался. Внезапно Хитров хлопнул себя по лбу и вскочил. "Придумал! - воскликнул он. - Придумал!" На другой день, едва Аня вошла в класс, к ней подошел толстяк Петька Мокренко. Петька шел, переваливаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, как вставший на две ноги самец гориллы. - Притащилась, Иванова? Спорим, я твой рюкзак в окно выкину? - спросил он и стал вырывать у Ани ее школьную сумку. Не понимая, что нашло на добродушного прежде толстяка, Иванова попятилась, не отпуская свой рюкзак. - А ну оставь ее в покое, или будешь иметь дело со мной! Кому говорю! - чья-то рука легла Мокренко на плечо. Он обернулся и увидел Фильку. - Защитник нашелся! Ну ты у меня сейчас схлопочешь, Хитров! - взревел толстяк и бросился на Фильку. Филька ловко увернулся и ударил Петьку кулаком в живот. Мокренко сложился пополам и рухнул на пол. - На моих друзей накатил! Берегись! - раздался грозный вопль. Сбоку на Фильку бросился Антон Данилов, но Хитров вывернул ему руку и вытолкнул Антона в коридор. Туда же, держась за живот, поплелся и Мокренко. Отряхивая ладони, Филька подошел к Ане. - Вс„ в порядке! - сказал он гордо. - Ничего не бойся! Ты под моей защитой! Но вместо того, чтобы восхититься героем, Аня постучала себя пальцем по лбу и прошла за свою парту. - Ос„л ты, Хитров! - сказала она. Ссутулившись, Филька вышел в коридор. Там у окна его ждали Мокренко и Данилов. - Ну как, получилось? - спросил Мокренко. - Не-а, не поверила. Лучше надо было играть, - покачал головой Хитров. После школы, уже отчаявшись совершить подвиг и этим обратить на себя е„ внимание, Филька вс„ же поплелся провожать Аню. На этот раз он уже не пытался шутить, а просто шел рядом и молчал. Иванова же вообще смотрела в другую сторону, будто была одна. Только один раз она искоса взглянула на Фильку и фыркнула. Они уже подходили к Анькиному дому, и Филька готов был отстать, как вдруг услышал сзади громкий лай. Он увидел, как, выскочив из-за угла дома, к ним большими прыжками мчится огромная черная овчарка. "Наверное, у кого-то с цепи сорвалась," - мелькнула у Фильки тревожная мысль. Ему стало страшно. Первой его мыслью было вскочить в первый попавшийся подъезд, но внезапно он вспомнил, что рядом Аня. - Спасайся, быстро! Я ее задержу! - крикнул он девочке и бросился наперез собаке. Он прыгнул и в прыжке схватил овчарку за ошейник, а та ударила его в грудь передними лапами и опрокинула. Совсем близко от своего лица Филька увидел слюнявую пасть собаки и уже приготовился, что пес вцепится ему в горло. "Вс„, конец!" - подумал Филька. Но тут кто-то схватил собаку и оттащил ее. Филька привстал на локтях. Он увидел, что Аня крепко держит овчарку за загривок, а п„с поджал уши и виновато виляет хвостом. - Мухтар, фу! Рядом! Сколько раз тебе повторять! - сердито говорила ему девочка. - Чья это собака? - спросил Хитров. - Это моя овчарка. Мухтар, - объяснила Аня. - А почему она на нас бросилась? - Она на нас не бросалась. Просто она меня увидела и побежала здороваться. Я тебе хотела объяснить, но не успела, - сказала Иванова. - Теперь вс„ понятно. У меня больше нет вопросов, - сказал Филька. Он встал, отряхнул брюки и, повернувшись спиной, пошел к автобусной остановке. "Какой я болван! Герой называется! Хотел защищить девчонку от собаки, а получилось, что она меня сама защитила," - думал он. Но тут он вдруг услышал окликающий его голос. Хитров недоуменно обернулся и увидел, что его догоняет Аня. На щеках у нее горел румянец, а глаза сияли точно две звезды. Она взяла Фильку за рукав и, смущаясь, сказала: - Подожди, не убегай! Ну и смельчак же ты! Как ты на моего Мухтара бросился!.. Ты давно мне нравился, но я хотела тебя немножко помучить. Хочешь зайти к нам в гости? Рассказ тридцатый. ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ В конце учебного года двоечник Петька Мокренко, как обычно, повис на волоске. Было созвано специальное заседание педсовета, чтобы решить переводить ли его в следующий класс. Большинство учителей согласились натянуть ему годовые тройки, но историчка Мария Вячеславовна заупрямилась. - Это настоящий бандит! Он мне каждую неделю уроки срывает! - возмущалась она. - Как хотите, а я ему больше двойки годовой не поставлю. Семь лет в школе проучился, а до сих пор не знает, в каком году Великая Отечественная война началась! - И я ему двойку поставлю! Он никогда в жизни ни одного домашнего задания не сделал, а к доске я его и вызывать боюсь! - заявила математичка Лариса Васильевна. Таким образом вопрос исключать ли Мокренко из школы так и остался открытым и был отложен на неделю. Всю эту неделю Петька скитался по классу как хорошо откормленная тень отца Гамлета и всем жаловался на свою горькую судьбу. - Чует мое сердце, что на этот раз меня точно выпрут. А я так привязался ко всем нашим ребятам, что без них точно загнусь, - повторял он. Опасаясь, что Петьку исключат, Коля Егоров и Филька Хитров пришли к посоветоваться Максим Максимычу, единственному учителю в школе, с которым можно было поболтать запросто, по душам. Максим Максимыч сидел за столом и уныло смотрел на лежащую перед ним стопку тетрадей. Когда Филька и Коля уселись на первую парту напротив него, учитель только взглянул на них и ничего не сказал, да и они не спешили начинать разговор. Приятно было сидеть вот так и понимать друг друга без слов. Проверив пару тетрадей, учитель зевнул и отодвинул стопку в сторону. - Вот какие дела: на второй год в наше время почти не оставляют, но могут перевести в корректирующий класс спецшколы, - сказал наконец Максим Максимыч, хотя ребята ни о чем его и не спрашивали. - Корректирующий класс это как? - спросил Коля. Вместо ответа учитель красноречиво постучал согнутым пальцем по лбу. - А когда выяснится, переведут Петьку в такой класс или нет? - Мокренко собираются устроить переэкзаменовку по математике и истории. На переэкзаменовку, кроме учителей, приглашен еще завуч. По тому, как Петька будет отвечать, и станут решать. Поговорив с Максим Максимычем, Филька и Коля вышли из школы и подошли к забору, где их ждал Петька. Глубокое внутреннее беспокойство не мешало Мокренко бросать в дерево напильник, за каким интеллектуальным занятием его и застали ребята. - Мы вс„ узнали. Послезавтра у тебя переэкзаменовка по истории и математике! Ты готов? - спросил Филька. От огорчения у Мокренко дрогнула рука, и напильник, пролетев мимо цели, царапнул блестящий бок чьей-то иномарки. Завыла сигнализация. - Сматываемся! - завопил Петька, и вся троица перемахнула через забор. Только в трех кварталах от школы ребята остановились и уселись на край песочницы. - Не везет мне последнее время. Чувствую я, что меня точно завалят! У математички с историчкой на меня зуб, - заявил Петька. - Ничего, я что-нибудь придумаю, - пообещал Филька. Он подпер голову руками и, выполняя обещание, честно стал думать. - Помните, у Кати Сундуковой старший брат есть? Кажется, его Федор зовут, - спросил он. - Который радиоспортом занимается? - уточнил Коля. - Вот именно. Он еще всякие маленькие приемники собирает. Если бы мы уговорили его дать Петьке какую-нибудь минирацию, то по этой рации могли бы незаметно подсказывать из соседнего класса. Представляется, задают ему вопрос, а мы вс„ слышим и через стену говорим правильный ответ. - А где Петька эту рацию спрячет? - Это уже детали, - отмахнулся Филька. - Главное - идея. Только надо быстро вс„ сделать, потому что у нас остался всего один день. Вечером ребята отправились к Кате Сундуковой и стали просить ее брата Федора выручить их. Федор вначале отказывался и говорил, что они психи, но в конце концов Кате удалось его уговорить. - Ладно, передатчики я вам дам! Вот этот, большой, передающий, а этот, маленький, принимающий. Я сам его сконструировал. Батарейку к нему прид„тся спрятать в волосах, а сам передатчик можно вставить в ушную раковину. Надеюсь, парень, ты уши чистишь? - Ага, - не очень уверенно сказал Мокренко. - Надеюсь, что ты не соврал, не то тебе плохо будет. Ладно, берите передатчики и уматывайте. Как ими пользоваться, вам Катька объяснит. Она моя ученица! - важно сказал брат Федор. Ребята хотели уже уйти, но Федор откликнул их. - И вот ещ„ о чем я вас хотел предупредить. Если потеряете что-то или сломаете, каждому по шее персонально. Вопросы есть? - Нету. Мы сообразительные, - сказал Филька. За оставшийся до переэкзаменовки день ребята освоились с передатчиком и принимающим наушником. Главное неудобство этой конструкции состояло в том, что связь была односторонней. В принимающем наушнике не было микрофона, и поэтому подсказывающие не могли слышать, что отвечает Петька, как не могли слышать и тех вопросов, которые ему будут задавать. - Ничего. Как-нибудь выкрутимся, - сказал Филька Хитров. За двадцать минут до начала переэкзаменовки ребята вставили наушник Петьке в ухо, провод спрятали ему в волосах, а питающую приемник батарейку подкололи к обратной стороне воротника. - Как слышишь меня? При„м! - крикнул Коля Егоров в микрофон большого передатчика. - Классно слышу! Полный кайф! - отозвался Мокренко. - Еще бы он тебя не слышал! Он же в двух шагах стоит, а ты ор„шь как полоумный! - засмеялся Филька. Он прогнал Мокренко в коридор, а сам взял микрофон и прошептал в него: "В эфире шпионское радио! Проверка связи! Раз, два, три! Начинаем секретную передачу! Если слышишь меня, зайди в класс и все повтори." В приоткрытую дверь немедленно просунулась физиономия Мокренко. - Вс„ слышно!

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования