Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Боевик
      Беркеши Андраш. Уже пропели петухи -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -
Андраш Беркеши. Уже пропели петухи ----------------------------------------------------------------------- Пер. с венг. - Г.Лейбутин. Авт.сб. "Перстень с печаткой". М., "Правда", 1986. OCR & spellcheck by HarryFan, 30 August 2002 ----------------------------------------------------------------------- "1" Где-то рядом играл патефон. Через распахнутое окно в комнату врывалось танго. Капитан Золтан Шимонфи сидел на спинке потертого кожаного кресла. Казалось, он слушал долетавшую в комнату музыку, пальцы отстукивали ритм танцевальной мелодии, между тем, незаметно для майора Ганса Мольке, Шимонфи пристально вглядывался в него. Немец - высокий, стройный, темноволосый - беспокойно шагал по комнате. У окна он остановился на одно мгновение и посмотрел на мокрые деревья парка. Шимонфи вдруг остро ощутил горьковатый аромат осени, и ему стало грустно. Память воскресила их тогдашний разговор с женой. Он даже почувствовал, как дыхание Паулы коснулось его лица, как теплые ее слезы закапали на его ладони. - Паула, милая, - прошептал он. - Успокойся. Паула продолжала плакать, а Шимонфи не хотелось лгать ей. - Ты согласен служить нилашистам? - спросила Паула. - Я служу родине, Паула. Бог тому свидетель, я глубоко уважаю регента, но это уважение и привязанность... Паула не дала ему закончить: - Ты присягнешь на верность Салаши?! - Она с недоумением смотрела на мужа. Шимонфи ответил уклончиво: - Дорогая, послушай меня: если бы против нас на фронте стояли англосаксы, поверь, я, ни минуты не задумываясь, перешел бы на их сторону и до последней капли крови воевал бы тогда против немцев. Но в данной ситуации я не могу поступить так... Нилашисты тоже против русских, значит, мне нужно быть рядом с ними. Не могу иначе. Через силу улыбнувшись, он продолжал: - Нет, дорогая, бояться нечего. Кстати, Ганс Мольке официально назначен моим советником, он настолько верит мне, что... - Он умолк. Нет, это ей не положено знать. - Что? - переспросила Паула. - Почему ты вдруг замолчал? - После того как прапорщик Деак... - начал он неуверенно. - Что там опять случилось с Табором? - Собственно говоря, не случилось ничего, Паула. Просто мне неприятно говорить об этом... - Я твоя жена, Золтан. А Габор не только твой друг, но и мой тоже. Я хочу знать, что с ним произошло. Шимонфи опустился в кресло. - Боюсь, ты неправильно поймешь меня. - Не уходи от ответа, Золтан. - Габор глупо попал под подозрение. Я даже не знаю, в чем его конкретно подозревают. Мольке открыл мне только, что это он попросил взять Габора на работу в следственную группу. Ну это понятно: так он будет постоянно на глазах, проще контролировать каждый его шаг. - А ты предупредил Габора о грозящей ему опасности? - Дорогая... Хотя Габор и мой друг, но я все равно не имею права это сделать. Я солдат. Я связан присягой... обязан хранить тайну. - Ты, Золтан, прилежно отрабатываешь свой хлеб. Ты продолжаешь настаивать, чтобы я уехала к Эльзе в Винернойштадт? - Я за тебя боюсь, дорогая, и потому прошу: уезжай. Впереди тяжелые дни... - Я поняла. Все в порядке, Золтан. Что ж, ты сам так пожелал... Двадцатого октября Паула уехала... ...Шимонфи стряхнул с себя паутину воспоминаний. Мольке по-прежнему расхаживал по комнате, по-прежнему играл патефон за окном. К своему удивлению, Шимонфи заметил, что теперь в комнате находится еще и Таубе. Он никак не мог вспомнить, когда же тот вошел. Таубе, высокий мускулистый молодой парень в черном шерстяном пуловере до подбородка, плотно облегающем его мускулистое тело, уставился безразличным взглядом на противоположную стену. Шимонфи не любил Таубе. Будь его власть, он уже давно предупредил бы Габора Деака, чтобы тот был поосторожнее со своим ординарцем: этот молчаливый служака по указанию Мольке постоянно шпионит за Табором. Но Шимонфи ничего не сказал об этом Деаку, оправдавшись перед самим собой все той же ссылкой на служебную тайну и военную дисциплину... Он размял в пальцах сигарету и закурил. Шимонфи пришло в голову, что три недели назад, когда они впервые увидели друг друга, Таубе совершенно в такой же вот позе стоял, уставившись в никуда. Шимонфи вспомнил просьбу Мольке: "Прикомандируйте рядового Таубе к прапорщику Деаку, господин капитан. Приказ о его перемещении, насколько мне известно, уже прибыл". Шимонфи не понравилось это распоряжение, и он сразу сказал об этом майору. - Назначить парня денщиком к господину прапорщику, конечно, можно, но я не согласен с вашим распоряжением. Прапорщик Деак честный человек. Я могу поручиться за него. Позднее, обдумав происшедшее, Шимонфи пришел к выводу, что германская секретная служба раскинула паутину своей агентуры широко, во всех слоях венгерского общества - от кабинета премьер-министра до армии, включая рядовых солдат. Шимонфи нынешнее положение вещей казалось чуть ли не личным оскорблением, и это определяло его отношения с Мольке. Звуки долетавшей из-за окна танцевальной мелодии вдруг сделались громче. Мольке остановился. - Вы слышите, господин капитан? - понизив голос, сказал он, и Шимонфи ощутил в его тоне раздраженность. - Деак любит музыку, - выпустив изо рта струйку дыма, равнодушно отвечал он. - Но замечу, здесь у нас не ночное увеселительное заведение, а резиденция Особой следственной группы генерального штаба. Шимонфи подмывало ответить ему какой-нибудь колкостью, но на это не осталось времени, потому что в комнате снова раздался голос Таубе: - Прошу простить, господин майор. Патефон включил я. А господин прапорщик Деак, он еще вообще не возвращался домой. - Как? - удивленно воскликнул Мольке и, подойдя ближе, остановился прямо перед капитаном Шимонфи. - Такие вольности возможны только у вас, в венгерской армии, дорогой Шимонфи! - Он взглянул на часы. - Восемь тридцать, а господин прапорщик все еще изволят где-то развлекаться. Шимонфи посмотрел на замшевые туфли майора. Наверное, шил на заказ. У сапожника Арани. Такую пару из тысячи он узнает по покрою. По крайней мере, немцы хоть научатся у нас одеваться со вкусом. Резко вскинув голову, он сказал: - Вы же сами вчера вечером попросили меня, - подчеркнул он слово "попросили", - дать Габору Деаку какое-нибудь задание до утра. Вот я и отправил его в Веспрем, откуда он пока еще не возвратился. В лицо плеснула прохлада раннего утра. Шимонфи вздрогнул. - Послушайте, Таубе, да закройте же вы наконец окно! Рослый белокурый ординарец Деака повиновался. - И сходите в комнату прапорщика, - приказал Мольке, - да вышвырните ко всем чертям эту его адскую машину. Таубе кивнул головой, пошел к двери. Шимонфи, оставшись с Мольке вдвоем, сказал: - Я хотел вас попросить, господин майор, чтобы в дальнейшем вы в присутствии ординарцев не читали мне нравоучений. Мольке, иронически усмехнувшись, поклонился. - Прошу прощения, дорогой Шимонфи. Я тоже хотел бы вас попросить кое о чем. - Он небрежно сунул руку в карман, слегка прислонился плечом к стене. - Если вы не согласны с моими приказами, направляйте ваши возражения начальнику генштаба, по официальным служебным каналам. Шимонфи встал, раздавил недокуренную сигарету в фарфоровой пепельнице. - Вы мне не командир, господин майор, а поэтому вы мне не можете отдавать приказы. Вы всего только мой советник. - Полномочный советник. Вошел Таубе, и Шимонфи снова ничего не мог сказать майору в ответ. - Господин майор, - доложил ординарец, - прибыл господин полковник Герман. С ним еще какой-то венгерский офицер. Мольке надменно улыбнулся. - Знаю. Для этого я и пригласил вас сюда, господа. - И господина Таубе тоже? - спросил Шимонфи с легкой иронией. Мольке утвердительно кивнул головой. - Да, и его тоже. - Посмотрев в упор на Шимонфи, он продолжал: - Вы передали Деаку материал на Ференца Дербиро? Капитан Шимонфи помедлил с ответом, и Мольке понял, что разговор о служебных делах капитан не хочет вести при Таубе. - Можете спокойно говорить, - заметил он. - Таубе тоже интересует это дело. Венгерский капитан пожал плечами. - Передал. Еще вчера утром. - А донесение наружного наблюдения получили? - Был туман, и "наружники" не смогли вести наблюдение за машиной Деака. Возле Эрда они попросту потеряли его. Вошел полковник Герман вместе с венгерским офицером. Шимонфи машинально взял под козырек, но затем, поправившись, поднял на немецкий манер вверх руку, слегка вытянув ее вперед и одновременно внимательно разглядывая полковника. Это был плотный мужчина, среднего роста, слегка лысеющий, с продолговатым лисьим лицом и седеющими усиками под курносым носом. За пенсне виднелись прозрачные голубые глаза. Сопровождавший его венгерский офицер, подполковник Карой Мадяри, был полной противоположностью Герману: огромного роста, грузный мужчина в зеленовато-сером мундире, туго натянутом на его огромное тело и готовом вот-вот лопнуть по швам. Он колюче посмотрел из-под густых черных бровей на Шимонфи, но тот выдержал пристальный взгляд нилашистского генштабиста. Мадяри, повернувшись всем корпусом, перевел взгляд на Мольке, когда тот резким, громким голосом начал докладывать: - Господин полковник, разрешите представить господ офицеров. - Герман сел за письменный стол, кивком головы приглашая и Мадяри тоже сесть. - Золтан Шимонфи, капитан генерального штаба, - продолжал майор. - Хельмут Таубе, лейтенант, офицер абвера с особыми полномочиями. - Для капитана это заявление было, конечно, неожиданным, но, взвесив его за несколько мгновений, он пришел к однозначному выводу о собственном идиотстве, - давно надо было понять, что за птица этот Таубе. И его охватил страх - нет, не за себя, а за Габора Деака. Полковник Герман представил прибывшего с ним: - Подполковник Мадяри, комиссар вождя нации Салаши и офицер связи с будапештским центром гестапо. Садитесь, господа. Дождавшись, когда офицеры рассядутся, Герман, посмотрев на Мадяри, сказал: - Пожалуйста, господин подполковник. У Мадяри был грубый, скрипучий голос. Начал Мадяри с обращения прямо к Шимонфи: - Господин капитан, сообщаю вам приказ фюрера венгерской нации. - Сделав небольшую паузу, он продолжал: - Ваша группа контрразведки в полном составе прикомандировывается к отделу полковника Германа, занимающегося специальными операциями. Приказ секретный. Вы, господин капитан, номинально остаетесь по-прежнему командиром группы, но будете выполнять все указания господина майора Мольке. Решение вождя нации вступает в силу немедленно. Приказ понятен? Шимонфи посмотрел на майора Мольке. Бесила злорадная усмешка немца. Он понимал, что его унизили. Собственно говоря, это же настоящая измена Венгрии - хорошо продуманная и организованная измена. Он не станет комедиантом при Мольке, что бы ни случилось. - Господин подполковник, - сказал он твердо. - Приказ понял. Но прошу освободить меня от командования группой. В наступившей тишине негромко щелкнула зажигалка Мадяри. Офицеры переглянулись, лицо подполковника перекосила угрожающая ухмылка. - Причина? - Для меня указания господина майора Мольке и его методы работы неприемлемы. Я во многом не согласен с господином майором, в том числе, например, с тем, что он завел следственное дело на прапорщика Деака. Равно как с его дальнейшими акциями, запланированными против этого офицера. Но тут неожиданно заговорил Герман. Спокойным, бесстрастным тоном. - Мы тоже не согласны с распоряжениями майора Мольке. - Увидев удивление на лице Шимонфи, он пояснил: - В частности, с тем, что прапорщик Габор Деак, о котором мне известно, что он советский разведчик по кличке Ландыш, до сих пор находится на свободе. Шимонфи не мог скрыть своего удивления. Он знал, что его друг находится у немцев под подозрением, знал и то, что немецкая разведка вот уже два года ищет советского агента, имеющего рабочий псевдоним Ландыш. Но не предполагал, что Герман считает Ландыша, этого таинственного и изворотливого советского разведчика, идентичным венгерскому прапорщику Габору Деаку. Такое предположение означает ни больше ни меньше, что жизнь друга в серьезной опасности. Наверное, промолчать в этой ситуации он не имеет права. - Господин полковник, - сказал он слегка хрипловатым, глухим голосом, - Деак мой друг... И я готов поручиться за него. Слежка, которую ведут за Деаком вот уже в течение нескольких недель, только лишний раз подтвердила его невиновность. - Я читал ваш доклад, господин капитан! - перебил его полковник Герман. - Одним словом, вы считаете подозрения относительно прапорщика Деака необоснованными? - Я считаю эти подозрения полным заблуждением. Герман наклонился поближе к нему. С металлическими нотками в голосе он возразил: - Мы, дорогой капитан, не заблуждаемся никогда! Вы либо недооцениваете гестапо, либо не знаете о его успехах. Да известно ли вам, что старший брат прапорщика - коммунист? - Известно, и достаточно давно, - сказал Шимонфи. - Но его больше нет. Ласло Деак, солдат штрафного политического батальона, погиб в бою под Коротояком. - Как давно вы знаете Габора Деака? - Полковник Герман посмотрел на капитана взглядом следователя, ведущего допрос. - Шесть лет, - быстро подсчитав в уме, отвечал Шимонфи. Все верно, они познакомились с Табором в тридцать восьмом, когда тот окончил исторический факультет Будапештского университета. - И это вы пригласили Деака на работу в разведку? - Голос Мадяри был жестким, почти хрустящим. - Вы сделали его разведчиком? Шимонфи выразительно посмотрел на подполковника. Впрочем, смысла пускаться в дискуссию с нилашистом не было. Да и не любил он его. Когда-то они вместе учились в военной академии. И уже тогда он презирал Мадяри. Этот бегемот был противником регента Хорти. Потом Мадяри все же уволили в запас и по одному с Ференцем Салаши делу отдали под суд. Однако теперь капитану Шимонфи не хотелось отвечать грубостью на резкость Мадяри. Его ответ прозвучал решительно, но спокойно: - Габор Деак был зачислен по моему предложению в негласный состав разведки. Затем, после окончания разведывательных курсов, Деака направили с заданием в Швейцарию. Деятельность его была нами легализована: он поехал заниматься исследовательской работой по истории религии, как стипендиат реформатской церкви. Писал монографию о Кальвине. - Весьма характерная деталь для разведки периода правления Хорти, - едко заметил полковник Герман. - Ласло Деак - преступник, коммунист, осужден к пятнадцати годам тюремного заключения, а его младшего брата с секретным заданием направляют в Швейцарию! - Он поднял голос. - В Швейцарию, кишащую русскими и английскими шпионами. - Его направили на работу потому, - с известной остротой возразил Шимонфи, - что знали о его ненависти к старшему брату. Габор Деак уже тогда был антикоммунистом, причем глубоко убежденным. До того как взять его в кадры, мы несколько месяцев подряд вели за ним наблюдение и оперативно изучали его. Прапорщик Деак всегда с честью выполнял свои задания. Полковник Герман невольно залюбовался капитаном Шимонфи, стройным, с хорошей офицерской выправкой. Наверное, ему понравилась страстность, с которой тот защищал своего друга. Он покивал головой и перевел взгляд на майора Мольке. - Зачитайте сообщение нашего московского агента 4/5. Майор, подойдя к сейфу, достал оттуда папку и раскрыл ее. - Если позволите, господин полковник, сначала я зачитаю донесение агента Лоза. - Лоза? А, помню. Читайте, майор. Мольке вынул из папки один листок и, поясняя подполковнику Мадяри, сказал: - Это донесение 1942 года. В то время я был начальником агентурной разведки и контрразведки бронетанкового корпуса "Принц Евгений". Нашему корпусу был придан штрафной батальон из политических заключенных. Мне удалось внедрить свою агентуру в ряды политических и даже завербовать одного уважаемого всеми коммуниста, который, - он заулыбался, - который при "крещении" получил имя Лоза. На лице полковника появилась гримаса: видно, ему не нравилось многословие Мольке и неуместный юмор; желая поторопить майора, он сделал ему знак рукой и заметил: - Давайте, Мольке, по существу. - Донесение Лозы от 20 октября 1942 года. Цитирую: "Вчера вечером Ференц Дербиро поссорился с Ласло Деаком. Вот запись их разговора: "Дербиро: "Я бы на твоем месте задушил такого братишечку. А ты еще его защищаешь? Так вот знай: это он меня провалил". Присутствовавший при их ссоре Бела Моргош заметил: "Лаци, все же знают, что твой младший брат - полицейский шпик". На это Ласло Деак возразил: "Может быть, оно в самом деле так выглядит. Только однажды вы все удивитесь..." Мольке положил листок с донесением в папку, хотел что-то добавить от себя, но полковник Герман махнул рукой и посмотрел на Шимонфи. - Ну что скажете, господин капитан? Шимонфи ответил не задумываясь: - Это донесение ровным счетом ничего не доказывает. Ласло Деак защищал своего брата, и только. На одном незначительном случае построить какую-то следственную версию было бы величайшей смелостью и тем более считать Габора Деака русским агентом Ландыш. - Но мы делаем выводы совсем не на основе этого случая. Читайте дальше, Мольке. Майор достал из папки другой листок. - Донесение 4/5 от 27 августа 1944 года из Москвы. То есть документ двухмесячной давности. "Ференц Дербиро получил указание нелегально проникнуть в Будапешт. Его явка в столице будет находиться на квартире моего агента Лозы. Считаю необходимым доложить, что вербовку Лозы мы держали в тайне, так что даже его друзья не знают, что он мой агент с 1942 года. Дербиро прибудет на квартиру Лозы с паролем: "Будапешт". На явочной квартире он должен встретиться с другим коммунистом, также направленным в Венгрию из Москвы. Помимо этого, Дербиро рассказал агенту 4/5, что в свое время неправильно судил о Габоре Деаке". - Это, по-вашему, тоже не подозрительно, господин капитан? Шимонфи помедлил с ответом. - Подозрительно, господин полковник. Но, может быть, Дербиро и его дружки просто хотят скомпрометировать Габора Деака в наших глазах? - Возможно, но только в том случае, если бы они знали, что 4/5 наш человек, - сказал полковник Герман. - К счастью, они этого не знают. Скажите, Шимонфи, когда прапорщик Деак попал в следственную группу контрразведки? - Десятого сентября 1944 года. Весной он по шведскому паспорту возвратился из Женевы. Мы зачислили его в негласный состав. А в прошлом месяце я получил приказ господина начальника генштаба призвать его на службу. Мадяри подал знак, что собирается задать вопрос. - Вы не могли бы сказать, где в настоящее время находится тогдашний начальник генерального штаба? - Его местонахождение мне неизвестно. - Тогда я помогу вам. Он бежал и скрывается под видом монаха. - Этого я не знал, - Шимонфи унижала атмосфера такого "совещания". Среди этих четверых, рассевшихся вокруг, он вдруг почувствовал себя подозреваемым, на допросе. Он даже пожалел, что спорил с ними. Но нет же, нет! - протестовало в нем чувство дружбы, которое он

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования