Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Боевик
      Яковлева Елена. Маньяк по вызову -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -
дверью своего кабинета. Банкир бросил рассеянный взгляд на фифу, потом на меня и поманил за собой. И это все собеседование, так надо полагать? Я взлетела со стула, будто меня пружиной вытолкнуло, и шмыгнула вслед за ним. Уже на мраморной лестнице Остроглазов меня просветил: - Считайте, что вы приняты. Только работать начнете с сентября, когда они штатное расписание утвердят. Вы им телефон свой оставили? - Указала в анкете, - клацнула я зубами. - Тогда все в порядке, - заверил он и прибавил шаг. На нижней ступеньке притормозил и оглянулся. - Могу подбросить вас к вокзалу, если вы прямо сейчас собираетесь возвращаться в Дроздовку. Я отрицательно замотала головой: - Не стоит, я, пожалуй, прежде забегу ненадолго домой. - Дело ваше, - равнодушно молвил банкир и был таков. Черный лимузин резво сорвался с места и в мгновение ока скрылся за поворотом. Глава 19 Я ненадолго забежала домой, чтобы захватить кое-что из одежды, раз уж мое пребывание у Нинон затягивалось на неопределенное время. Между прочим, я положила в сумку купальник, чтобы, пользуясь случаем, хоть немного позагорать. Да, чуть не забыла, в прихожей на тумбочке лежало для меня письмо. Из Барнаула. Я сразу сообразила от кого: от двоюродной племянницы моего бывшего мужа (подумать только, все у меня бывшие: и муж, и любовник), той самой девчушки, что поздравляла меня со всеми праздниками, вплоть до Дня Конституции, обращаясь ко мне "дорогая тетя Женя" и подписываясь "Светик". Усмехнувшись, я распечатала письмо и наскоро пробежала его глазами. То, что я из него узнала, повергло меня в некоторое смятение. Во-первых, я с удивлением уяснила, что "Светик", обладавшая круглым детским почерком, полтора месяца назад окончила школу, во-вторых, что эта самая $".n`.$- o племянница зачем-то собиралась в Москву и спрашивала, может ли она остановиться у меня. Только этого мне и не хватало! В конце концов, почему бы этой девице не обратиться с такой трогательной просьбой к своему дядюшке, который тоже живет в Москве и, между прочим, в отличие от меня, не в коммуналке, а в отдельной квартире? Я распалила себя до такой степени, что даже решилась позвонить Ивану, чего не делала ни разу с самого нашего развода, хотя он и оставил мне свой телефонный номер. Пожалуй, пришел момент воспользоваться его любезностью. Уже кончив крутить телефонный диск, я сообразила, что Ивана я вряд ли застану дома в такое время - наверняка он на работе. Мои опасения подтвердились умилительным детским голоском, громко сказавшим в трубку: - Але, але! Я даже трубку от уха отодвинула и растерянно спросила: - Девочка, а папа дома? - Я не девочка, а мальчик, - обиженно произнесла трубка, потом в нашу беседу вмешался женский голос, который спросил: "С кем ты там разговариваешь?" Затем, судя по шорохам И шумам, последовала непродолжительная борьба за трубку, завершившаяся традиционным "Але, кто говорит?". Я догадалась, что это жена моего бывшего мужа, и чуть малодушно не бросила трубку, но в последний момент все-таки решилась: - Могу я поговорить с Иваном? Женский голос не сразу, а после короткой паузы ответил мне встречным вопросом: - А кто его спрашивает? - Бывшая жена, - пошла я ва-банк, заранее уверенная, что совершенно напрасно позвонила. Даже если Иван и дома, никто мне его не позовет. Однако, вопреки моим ожиданиям, Иван не только находился дома, но и был незамедлительно приглашен к телефону. - Жень, ты, что ли? - услышала я его слегка заспанный басок. - Что-нибудь случилось? - Я при этом ровным счетом ничего не почувствовала, ничто во мне не дрогнуло и не отозвалось. Тут я заметила, что дверь одной из моих двух соседок, никак не отреагировавшей на мое появление и даже не вышедшей поздороваться, чуть-чуть и совершенно беззвучно отошла от косяка, и понизила голос, хотя ничего секретного в нашем с Иваном разговоре не было: - Слушай, мне прислала твоя племянница из Барнаула письмо, она собирается в Москву и хочет остановиться у меня, а я, сам понимаешь... Иван меня перебил: - Постой, это какая племянница, что-то я такой не знаю... - Двоюродная, - терпеливо пояснила я, - Светой зовут. На другом конце провода случилась достаточно продолжительная заминка, разрешившаяся недоуменным мычанием: - Гм-гм... С-света? М-м-м, это чья же дочка? Аньки, что ли, но у нее три пацана. Или Федора? Но ту, кажется, зовут Танькой, и ей уже лет двадцать восемь, если я не ошибаюсь. Wто же это за Света такая загадочная, а? А может... Ну да, скорее всего она дочь моей двоюродной сестры Галки, но тогда она мне не двоюродная племянница, а троюродная... Меня порядком утомил телефонный Иванов экскурс по генеалогическому древу. - Танькина она или Галкина, для меня не имеет никакого значения, - отрезала я, - но принять я ее не могу. Двоюродные они или троюродные, но это твои родственники, так что пусть они к тебе и едут. - Ну конечно, конечно, - поспешил согласиться Иван, - ты это.., не бери в голову и не беспокойся: никто к тебе не приедет. Я сам разберусь со своими родственниками. Я хотела сказать: "Давно пора", но смолчала. Главного- то я добилась. - Тогда все, - сказала я. - А.., а как у тебя дела? - Нормально, - сухо ответила я и положила трубку. Сразу после этого дверь моей соседки беззвучно затворилась, будто подхваченная легким сквознячком. Я показала ей язык. Не соседке, конечно, а двери. , Разрешив проблему с Ивановой племянницей, я подхватила сумку и направила свои стопы на вокзал. Вернее, не только на вокзал, потому что по дороге я еще ненадолго заглянула к матери, и это посещение, как оказалось впоследствии, сыграло немаловажную роль в моей истории. Не в прямом смысле, правда, а в опосредованном. Короче говоря, если бы я не решилась по пути на вокзал заскочить к матери, я бы не опоздала на электричку в 19.50 и мне не пришлось бы ехать на той, что отправлялась в половине девятого вечера. Какая разница? Да не такая уж большая, в сущности. Только эта самая электричка, отходящая с вокзала в половине девятого, до Дроздовки так и не дошла, застряла в десяти километрах, на платформе Плещеево. Полчаса я, как и прочие пассажиры, просидела в вагоне, недоумевая, что случилось, а потом машинист сообщил по скворчащему и шипящему радио: - На железнодорожном пути произошла авария, поезд дальше не пойдет. *** Недовольный народ с сумками, кошелками и рюкзаками высыпал на платформу. Одни кинулись к кассам, чтобы до конца выяснить, что за авария произошла на железнодорожной ветке, другие бросились к автобусной остановке, третьи - ловить проходящие мимо машины. Я тоже понадеялась на автобус, но обнаружилось, что из Плещеева до Дроздовки таковые не ходят. Тогда я решила вернуться в Москву и была жутко разочарована, узнав, что и это невозможно: по причине все той же аварии поезда не ходили ни в ту, ни в другую сторону. Я приуныла. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать, причем неизвестно, как долго. Помыкавшись по платформе, я углядела свободное местечко на одной из скамеек, присела и принялась изучать купленную в *(.a*% газету. Я выучила ее чуть ли не наизусть, а мегафон на платформе все еще повторял через каждые пятнадцать минут: - Поезда из Москвы и на Москву задерживаются из-за аварии на железнодорожной ветке. Через два часа начало заметно темнеть и свежеть, я даже накинула на плечи кофту, благо я сунула ее в сумку наряду с купальником. Людей на платформе становилось все меньше и меньше, хотя я не совсем понимала, куда они девались. В общем, с каждой минутой мне становилось все тоскливее и тоскливее. Масла в огонь подлил благообразный старичок, сидевший неподалеку, который грустно изрек, глядя в пространство выцветшими подслеповатыми глазами: - А в 23.45 последняя электричка... Я вскочила и снова забегала по платформе, против своего обыкновения пристала к совершенно охрипшей кассирше, которой приходилось отдуваться за всю железную дорогу, но ничего нового не узнала. От нечего делать обошла обшарпанный домик, в котором помещались кассы, и обнаружила на одной из стен выцветшую и обтрепанную милицейскую листовку, точно такую же, какую я видела в Дроздовке, с фотографией неизвестной девушки, убитой маньяком. Впрочем, это, кажется, еще не доказано. В любом случае созерцание посмертного снимка молодой жертвы настроения мне не прибавило. Неужто мне придется ночевать на улице? Бр-р, веселенькая перспективка! В конце концов я решилась - вышла на обочину шоссе. Однако поднять руку решилась не сразу. Машины проносились мимо не так уж часто, с перерывом в три-пять минут, и следовало думать, что ближе к полуночи их станет еще меньше. Я оглянулась на оставшихся на платформе пассажиров, может, кто-нибудь из них присоединится ко мне? Но нет, никто из безнадежно ожидавших такого намерения не выказал. И где я, дура, была раньше, нужно было мне позаботиться о себе часа два назад, тогда бы мне наверняка подобралась компания до Дроздовки. Проторчав у обочины минут двадцать, я уже собралась вернуться на платформу и провести ночь на лавочке, как вдруг совсем рядом со мной взвизгнули тормоза автомобиля. Пролетевшая метров пятьдесят вперед светлая машина остановилась и медленно сдала назад. Я поняла, что ее владелец хочет меня подвезти, и не знала, радоваться мне или пугаться. На всякий случай я отступила в сторону. Мужчину в автомобиле такой маневр несколько озадачил. - Эй, - сказал он, - так вы едете или нет? - Я? - переспросила я, как последняя идиотка. - Ну вы, вы, кто же еще? - раздраженно ответил он, и в этот момент я его узнала. Да это же поэт-песенник Широкорядов! - Еду, еду! - обрадованно заорала я и с готовностью нырнула в предупредительно открытую заднюю дверцу. Плюхнулась на сиденье и сконфуженно сказала: - Извините, я вас не сразу узнала. - Бывает, - пробормотал поэт-песенник, трогаясь с места и глядя в зеркало заднего обзора, потом поинтересовался: - А как вы здесь оказались? - Из Москвы ехала, а электричка застряла, говорят, где- то на пути авария, - выдохнула я, жутко счастливая тем обстоятельством, что мои мытарства благополучно подходят к концу. - Авария? - уточнил поэт-песенник. - Наверное, опять грунт осыпался, - предположил он, - в прошлом году уже такое было, после дождей. - Он повертел ручкой приемника, и салон наполнился звуками музыки. Широкорядов прибавил громкость и осведомился: - Что, нравится? Я вежливо сосредоточилась на льющихся из приемника звуках, но ничего толком не поняла. Тонкий женский голосок выводил заунывную мелодию. - Мои стихи, - самодовольно пояснил поэт-песенник. Я сосредоточилась в другой раз, уловила традиционный набор рифм "любовь-кровь-вновь", а также "подожди-дожди- впереди" и из последних сил выдавила из себя улыбку, довольно кислую, по всей вероятности. И чтобы поэт-песенник не счел меня невежливой, призналась: - Я не такая уж меломанка, медведь на ухо наступил. - Ну а к поэзии как относитесь? - не унимался Широкорядов. Этот вопрос застал меня врасплох, потому что считать поэзией то, что тоненький голосок выводил под фонограмму, мне не позволяло мое приличное гуманитарное образование. - К поэзии? - Я тоскливо взглянула сквозь стекло автомобиля. По моим прикидкам, до Дроздовки нам предстояло добираться еще минут десять. Честно говоря, ввязываться в литературную дискуссию мне совершенно не хотелось, вдруг да скажу что-нибудь нелицеприятное, а оскорбленный Широкорядов меня за это высадит в чистом поле. Тогда уж мне придется ночевать даже не на скамейке, а под кустиком. В общем, я отделалась ничего не значащими фразами, а поэт-песенник переключился на тему недавнего пожара, свидетелем которого мы стали, и извинился за выходку Лизы. Меня так и подмывало расспросить о последней поподробнее, но, как и подобает воспитанной девушке, я задушила свое нездоровое любопытство еще в зародыше. Скоро мы уже были на маленькой площади возле платформы Дроздовка, где поэт-песенник ненадолго остановился, чтобы купить сигареты в круглосуточном киоске, где дежурил все тот же веснушчатый Сеня. Пока Сеня отсчитывал Широкорядову сдачу с пятидесятирублевой купюры, они обменялись короткими фразами об аварии на железной дороге и удушающей жаре. А еще Сеня спросил, как Широкорядову понравилось шампанское, которое тот покупал у него на прошлой неделе. - Шампанское? - Похоже, Широкорядову пришлось вспоминать. - Да вроде бы ничего... - И, помахав Сене рукой, сел за руль. Потом испросил у меня разрешения закурить и жадно затянулся. Оставшийся отрезок пути мы проехали в полном молчании, а когда автомобиль поравнялся с поэтовой дачей, стоящей слегка на отшибе, я сказала, что дальше доберусь сама. - Ну нет, - возразил поэт, - я довезу вас до самого дома, тем более что у нас здесь такие дела творятся... Я не стала возражать. Машина медленно, на первой передаче, поползла вдоль заборов, а я от нечего делать уставилась в окно. Банкирская дача тонула в кромешной тьме - то ли неутешный вдовец завалился спать с вечера, то ли остался ночевать в Москве, - а вот недостроенная, та, на которой позавчера случился страшный пожар, напротив, просто расцвела огнями. Впрочем, здесь я немного преувеличиваю - особенной иллюминации не было, но на веранде и в двух окнах второго этажа свет точно горел. Так же, как и на даче Нинон, которая, наверное, места себе не находила, беспокоилась за меня. - Ну все, приехали, - объявил поэт-песенник, - а вы мне так и не сказали, как относитесь к поэзии. Я заметила тень, мелькнувшую в окне первого этажа, - это Нинон, услышавшая шум мотора, приникла к стеклу, - и выпалила: - Все зависит от поэзии. Хотя даже самая лучшая, на мой, конечно, абсолютно субъективный взгляд, напоминает секс по телефону. - Это как? - Широкорядов был откровенно заинтригован. - Очень просто. Мне кажется, что поэты - это люди, которые предпочитают описывать чувства, а вовсе не испытывать их. - Интересное мнение, - почему-то серьезно отозвался Широкорядов. Я вышла и торопливо пошла к дому. И только на ступеньках террасы меня осенило: не примет ли Широкорядов такую мою сентенцию за намек? Глава 20 - Ну где ты пропадала? - набросилась на меня Нинон, едва я переступила порог. - И кто тебя привез? Прежде всего я рухнула на диван и расслабилась, сложив руки на груди и вытянув ноги. - 0-ох... - выдохнула я, сбросила туфли и пошевелила пальцами. - Да что с тобой стряслось? - Нинон пристально глянула на меня из-под очков. - Электричка... Электричка застряла в Плещееве: авария какая-то впереди произошла. В общем, я там три часа проторчала и, наверное, заночевала бы прямо на рельсах, если бы не поэт-песенник... - Значит, это Широкорядов тебя подвез? А я уж думала, что такое случилось? Уже два часа места себе не нахожу. То в окна выглядываю, то к калитке бегаю... Мысли всякие в голову лезут насчет маньяка... Хотела идти встречать тебя, да тоже боязно как-то... Если бы хоть Остроглазов был, я бы его попросила подвезти меня до платформы, но его, как на грех, нету. Видно, решил в Москве заночевать, - щедро делилась со мной своими переживаниями Нинон. - Я даже знаешь что в конце концов удумала? Пошла к этому нелюдимому типу Овчарову с -%$.ab`.%--.) дачи - он сегодня здесь, - говорю: куда-то моя подружка пропала, не подбросите ли до платформы, а то мне самой идти через перелесок страшно. А он буркнул, мол, машина не на ходу, и дверь захлопнул прямо перед носом... - "А сердитый зверь опоссум дверь захлопнул перед носом..." - Я сладко потянулась. Приятно все-таки очутиться на уютном мягком диване после трехчасовых мыканий в полной неизвестности. - Опоссум? - не поняла Нинон. - Какой еще опоссум? - Детский стишок есть такой, - беззаботно отозвалась я и вспомнила свой двусмысленный разговор с поэтом-песенником. Ну и бог с ним! - Опоссум? - Похоже, Нинон относилась к поэзии серьезнее меня. - И как он выглядит, этот опоссум? Я задумалась: - Честно говоря, я точно не знаю. По-моему, у него такая жесткая торчащая шерсть... - Тогда похож, - серьезно сказала Нинон. - Ты видела, какие у него брови? Просто непроходимые заросли! Если кто и похож на маньяка, то именно он! Я не разделяла мнения своей подруги: - По-твоему, преступника можно вычислить по внешности? Ты что, детективы не читала? Там всегда убийцей оказывается тот, на кого в жизни не подумаешь. А иначе все было бы ясно на первой же странице. - Стану я читать эту лабуду, - презрительно бросила Нинон, - полистала тут как-то пару образчиков от нечего делать, ну я тебе скажу... Героиня непременно хороша, как утренняя звезда на небосклоне, умудряется совершенно одновременно быть секс-бомбой и исповедовать строгие нравственные принципы, стреляет по-македонски и в одиночку борется с мафией. Разумеется, в конце концов, перебив десятка полтора профессиональных киллеров, она остается с чемоданом долларов и с красивым мускулистым мужиком. И при этом, чем все дело кончится, ясно если не с первой страницы, то по крайней мере с двадцать первой... - Ну и что, - усмехнулась я, совершенно разомлевшая в тишине и уюте, - главное - народу нравится. - Ну не знаю... Есть хочешь? - И Нинон подкатила к дивану сервировочный столик, на котором стояли накрытые салфеткой блюдо с бутербродами, заварной чайник и две чашки тончайшего фарфора. Только теперь я почувствовала, что здорово проголодалась. И опять с опозданием сообразила, что ничего не привезла с собой из города, а еще призадумалась, каким образом Нинон восполняет запасы провианта, если безвылазно сидит на даче. - А! - беспечно отмахнулась Нинон. - Меня Сеня снабжает. Конечно, чуть-чуть подороже выходит, но зато никаких забот. - Снабжает - это как? Домой, что ли, привозит? - допытывалась я, придвигая к себе поближе бутерброды с тем, чтобы вплотную ими заняться. - Ага! - подтвердила Нинон, разливая чай по чашкам. - Nдин раз в неделю. Он ведь все равно ездит на оптовый рынок за товаром, вот я и заказываю, что мне нужно. Этот Сеня, кстати говоря, неплохой парень и неглупый. Учился в институте, потом по глупости ввязался в какую-то пьяную драку, за что и получил на полную катушку - два года общего режима. Между прочим, один за всех, остальные условными сроками отделались: за кого родители взятку заплатили, у других заступники нашлись. А за Сеню словечко замолвить некому было, вот и загремел. Из института, разумеется, отчислили, а чтобы восстановиться, деньги нужны, теперь же на бесплатное отделение не попадешь. Вот он и зарабатывает на учебу в своем ларьке. -

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования