Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Абрамов Сергей. Требуется чудо -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -
Геннадий ПРАШКЕВИЧ РАЗВОРОВАННОЕ ЧУДО В.Свиньину Совесть - сознание и чувство моральной ответственности человека за свои действия перед обществом, народом, а также перед отдельными людьми, моральная самооценка личностью своих поступков и мыслей с точки зрения определенных для того или иного народа, класса норм нравственности, ставших внутренним убеждением человека. Совесть является общественной, конкретно-исторической категорией, возникшей в результате взаимоотношений между людьми в процессе их исторического развития. БСЭ 1. БЕЛЫЕ ВЕЛИКАНЫ Таких, как я, можно встретить в любом недорогом баре Солсбери, Стокгольма, Парижа, Брюсселя, Лондона. Среди нас есть французы, славяне, бельгийцы, немцы. За нами прошлое и большой опыт обращения с любыми видами оружия. Иногда говорят, у нас нет будущего. Это не так. Пока газеты и телевидение кричат о политических страстях и военных переворотах, терзающих ту или иную страну, пока существуют колониальные и полуколониальные зоны, мы всегда будем нужны тем, в чьих интересах совершаются эти перевороты, тем, кто желает хотя бы силой утвердить свое мнимое превосходство в указанных зонах. Новоиспеченные диктаторы и специальные военные комитеты без каких бы то ни было колебаний снабжают нас оружием и мы летим в какую-нибудь очередной Чад, в какую-нибудь очередную Уганду. Мы - это солдаты Иностранного легиона. В Конго я тоже попал с легионом. Американский "Боинг-707" принадлежал бельгийской авиакомпании "САБЕНА", но пилотировался английскими пилотами. Меня это не трогало. Мне вообще наплевать, кому принадлежит самолет и кто его ведет, главное, чтобы он приземлился в запланированном пункте. Я летел работать, а не решать примитивные ребусы. К тому же, занимаясь таким делом, как мое, вредно получать излишнюю информацию. Катанга... Бросовые жаркие земли с термитниками, возвышающимися как дзоты над мертвой сухой травой. Непривычно высокие, поросшие кустами, то оранжевые, то мертвенно-серые, как слоновья шкура, то красные, то фиолетовые, термитники, громоздясь друг на друга, тянутся, как надолбы, через всю Катангу - от озера Танганьика до Родезии. Племен в Катанге не перечесть. Я пытался что-то узнать о них, но в голове, как строки непонятных заклятий, остались одни названия - лунда, чокве, лвена, санга, табва, бвиле, тембо, зела, нвенши, лемба. Были и еще какие-то, я их не запомнил. Да и перечисленные остались в памяти только потому, что с одними, поддерживающими партизан-симбу, мы вели самую настоящую войну, а другие, признававшие власть премьер-министра Моиза Чомбе, нас поддерживали. Наемникам, то есть нам, платил, понятно, премьер-министр. Бороться с партизанами-симбу оказалось не столь уж сложно. Оружием они владели никудышным - длинноствольными ружьями, попавшими в их руки чуть ли не во времена Ливингстона и Стенли; кроме того, симбу были разобщены. В тропических чащах прятались симбу Пьера Мулеле, симбу Кристофа Гбенье, симбу Николаса Оленга, симбу Гастона Сумиала, наконец, просто симбу без всяких кличек. Их разобщенность была нам здорово на руку и помогала брать большие призы - люди Моиза Чомбе хорошо платили за труп каждого симбу, вне зависимости от того, к какой группировке он принадлежал. Понятно, были у нашей работы и свои темные стороны. Например, отравленные стрелы. Пуля может проделать в тебе дыру, но пуля все-таки, хоть иногда, но оставляет шанс выжить, а вот отравленные стрелы бьют наверняка. Через час-полтора ты уже валяешься под солнцем, вздутый как дирижабль, и ни один лекарь даже не посмотрит в твою сторону. Понятно, это не добавляло нам добрых чувств к симбу, хотя в принципе я не из тех, кто вообще относится к черным плохо. Просто я привык выполнять работу тщательно. Этому я научился у немцев, когда они вошли в Хорватию. Немцы в высшей степени аккуратные работники. Опыт, перенятый у них, пригодился мне в Конго, где я старался обучить новичков прежде всего именно основательности. Увидел черного - убей! Ведь на широком лице его не написано - враг он тебе или просто в неудачное время вышел из хижины взглянуть, светит ли солнце. Наш главный шеф, командовавший рейнджерами, кстати, немец - майор Мюллер, одобрял подобные вещи, а уж майору Мюллеру можно было верить - с 1939 года не было, кажется, ни одной войны, в которой он бы не участвовал. Именно он научил нас в занятых у симбу деревнях убивать прежде всего знахарей и кузнецов. Кузнецы штампуют наконечники стрел, а знахари снабжают партизан ядами. После активных действий на юге мы рады были узнать - вся наша группа немедленно выступает на патрулирование одного из самых глухих, но зато и самых спокойных уголков Катанги. Наш капрал, человек желчный, скрытный, давно, на мой взгляд, оставивший мысли о штатской жизни, умел быть настойчивым. Это относилось и к местным достаточно запутанным диалектам. - Усташ, - например, говорил он, - как прозвучит по-местному команда стой, или пошел, или вперед, или сидеть, или не глядеть по сторонам? - он всегда старался ухватить как можно больше понятий. - Телема. Кенда. Токси. Ванда. Котала на пембените, - перечислял я. - А как ты поймешь просьбу обиженного друга - бета не локоло на либуму? - Бей его по животу! - вмешался в нашу беседу француз Буассар. - А если черный спросит - мо на нини бозали кобета? то есть - за что бьете? Буассар опять вмешался: - Лично я поддам черному под ребра. И скажу - экоки то набакиса лисусу? То есть - хочешь еще? И Буассар заржал. Он вообще любил посмеяться. Пылища на тропах Катанги невероятная. Но когда мы ввалились в лес, пыль сразу исчезла, зато джип начало бросать на корнях, будто мы на небольшом судне попали в приличную болтанку. Со всех сторон обрушилась на нас влажная горячая духота, в которой, как в бане, глохли все звуки. Где-то наверху почти неслышно верещали обезьяны, прорывался вдруг вопль птицы-носорога, но внизу все тонуло в душной обессиленной тишине, нарушаемой лишь рычаньем джипа. Я никогда не забирался в тропический лес так глубоко и чувствовал себя несколько неуверенно. Наверное, и остальные чувствовали себя не в своей тарелке, кроме, может, капрала. На капрала ничто никогда не действовало, кроме, пожалуй, темноты и замкнутых помещений. О последнем я узнал случайно в Браззавиле. Могу поклясться, что в прокуренном темном кинозале капрал в основном интересовался не тем, что происходило на экране, а тем, что происходило за его спиной. Не знаю, кого он боялся, и боялся ли, но что-то такое с ним происходило. Впрочем, какой рейнджер любит позиции, незащищенные с тыла? Да и скелеты в шкафу у каждого свои. Не хочешь лишних хлопот, не заглядывай в чужой шкаф. Место для лагеря мы отыскали удобное - огромные деревья наглухо и со всех сторон окружали обширную поляну, редкие кусты на поляне мы тут же вырубили. Буассар сразу завалился на брошенный в траву брезент и дым его сигареты приятно защекотал ноздри. Я присел рядом. Малиновый берет и темно-зеленую пятнистую рубашку я сбросил, подложив под локоть, чтобы не чувствовать свирепую жесткость брезента. Только совсем хорошо устроившись, я потянулся к вскрытой французом банке пива. - Ба боле, ба-а-а... Ба би боле, ба-а-а... - отбивал такт Буассар. В нехитрой песенке, мелодию которой он при этом насвистывал, речь шла о том, как хорошо, когда нас двое, а ночь тиха и безлюдна. Типичная французская песенка, хотя на чернокожий манер. Впрочем, какое дело до манер тем двум, которые одни, а ночь вокруг тиха и безлюдна?.. - Ба боле, ба-а-а! - подмигнул я Буассару. Несмотря на некоторую болтливость, он мне нравился, я старался держаться к нему поближе. Занимаясь такой работой, как наша, не лишне знать тех, на кого можно положиться в деле. Буассар заржал. Мы курили, потягивали теплое пиво и смотрели, как негриль бабинга, взятый капралом месяца три назад в сожженной нами глухой деревушке, возится у костерка, собираясь готовить обед, а голландец ван Деерт, глухо обросший густой бородой, здоровенный, как буйвол, жуя резинку и щуря маленькие свирепые глазки, что-то негру внушает. Мы не слышали - что, но примерно догадывались. Голландец терпеть не мог черных, у него была на них аллергия, он пятнами шел, когда видел двух, а то, не дай Бог, троих черных. Но я это не в осуждение. У каждого свои привычки и вкусы. Будем считать, в данном случае голландец просто следил за чистотой и опрятностью негриля бабинги. За походным столом я опять постарался оказаться рядом с французом. Никто не звал его по имени, просто Буассар, а иногда Длинноголовый. Он на кличку нисколько не обижался, ведь это он сам однажды объяснил - богатые люди дескать почти всегда относятся к долихоцефалам, то есть как раз к этим вот длинноголовым. Только голландцу утверждение Буассара не понравилось. Ему, наверное, больно было узнать, что, как короткоголовый, он навсегда обречен на нищенство. - Жри я, как ты, Буассар, - сказал голландец, поигрывая коротким ножом, - я наел бы себе голову подлиннее, чем у тебя. В этой фразе был весь ван Деерт. Буассар ухмыльнулся. Он вовсе не настаивал на своем утверждении, касающемся исторической роли долихоцефалов. В конце концов, эти свои неожиданные знания он почерпнул из случайной книжки, опять же случайно попавшей ему в руки в военном госпитале Алжира в тяжкие минуты кафара - большой тоски, часто одолевающей белого человека в чужом для него тропическом климате. Буассар не собирался спорить с голландцем. Ван Деерт иногда вел себя как животное, но Буассар был рядом с ним во время похода на Чад, а потом воевал на Гваделупе, а потом они вместе усмиряли Алжир и Марокко. Им было что вспомнить. А это позволяет иногда терпеть друг друга. Буассар и сам любил шутки. Случалось, он садился около кухонного костерка, так чтобы видна была рукоять тяжелого вальтера, сунутого в карман, и как о чем-то само собой разумеющемся, заводил неторопливый разговор с негрилем бабингой о его, бабинги, возможном и скором побеге к симбу. - Только ты не уйдешь далеко, - обычно заканчивал Буассар, смеясь одними глазами. - Ты же знаешь, я хорошо стреляю. И если ты попробуешь сбежать, бабинга, я продам твой череп тем американским ребятам, что обслуживают бананы Сикорского. Знаешь, что такое банан Сикорского, бабинга? Не знаешь? Подсказываю. Это боевой вертолет. Такая большая стрекоза, загруженная ребятами в пятнистых рубашках. За череп негра с пулевым отверстием во лбу или в затылке они дают кучу долларов. А это твердая валюта, бабинга. А твердая валюта нужна всем. И показывал вальтер: - Тот самый калибр, бабинга. Пуля из бельгийского карабина может раздробить череп, а вальтер - нет. Получается просто дырка и трещинки вокруг, будто паутина. Очень красиво, бабинга, держать над камином череп с пулевым отверстием. Ты согласен? Бабинга кивал затравленно. - Оставь негра, Буассар! - обычно окликал я француза. Я знал, ему нравилось мое вмешательство. Спрятав вальтер, Буассар, ухмыляясь, брел к палатке. На смуглом лице рейнджера играли все его шрамы, перемешанные с ранними морщинами. А вот голландца я не любил. Точнее, не доверял ему. Он был слишком жаден, и слишком жесток - даже для легионера. На что он способен, он доказал еще в Индокитае, а к нам его занесло объявлением, помещенным в "Дагенс нюхетер": "Крепких мужчин, интересующихся сельскохозяйственными работами в Конго и владеющих всеми видами огнестрельного оружия, просят позвонить по телефону такому-то." Ван Деерт позвонил. Он обожал "сельскохозяйственные работы" и владел всеми видами огнестрельного оружия. И еще - он торопился. В те дни его фотографию таскали в карманах чуть ли не все полицейские Швеции, в которой он временно скрывался. Ну, а из "сельскохозяйственной" конторы голландца быстренько переправили прямо в Конго. Слева от меня жевал разогретую тушенку новичок немец Шлесс. Капрал сам подогнал Шлессу форму, она сидела на нем прекрасно, но это было все, что мы о нем знали. Никто из нас пока не видел новичка в деле. А напротив меня сидел Ящик. Он сидел, опустив глаза. Случалось, ложка застывала у его губ, будто неожиданная мысль вышибала из его головы все остальное. У него были светлые короткие волосы. Он не любил, разговаривая, глядеть в глаза. Мы, собственно, никогда с ним и не разговаривали: он объяснялся только на плохом итальянском, хотя на итальянца не походил. И еще деталь - он боялся дождей и грома. Нас это смешило. Но если Ящик, так его почему-то прозвали, ложился за пулемет, можно было спокойно раскуривать сигарету прямо на бруствере. Умение Ящика владеть пулеметом пугало. Впрочем, в легионе всегда есть возможность стать в каком-то деле непревзойденным мастером. В конце концов, тебе платят и за это. В конце концов, это позволяет тебе выживать. Из нагрудного кармана капрала торчал обрывок газеты, давно затертый на сгибах. Он подобрал обрывок газеты в каком-то из браззавильских баров и постоянно таскал в кармане. Может там было что-то такое, о чем не прочтешь ни в какой другой газете, не знаю, но, капрал имел право на причуды. Он относился к настоящим легионерам, к легионерам до смертного часа. Там, где он проходил, сгорала и уже не росла трава, как и под ногами голландца. А это кое-что значит. Прихватив пару жестянок пива, я вернулся на брошенный возле палаток брезент. Из-а примятой травы глянула на меня тупыми глазами желто-зеленая древесная лягушка. Наверное она свалилась с ветки. Ни с того, ни с сего я вспомнил слова одного чудака о том, будто в спокойном состоянии такие вот лягушки вообще ничего не видят. Так у них устроено зрение. Мир для них - просто сплошной голубой фон без каких-то там деталей или просветов. Но, как объяснил мне тот же чудак, лягушки ничуть не чувствуют себя обездоленными. Достаточно чему-то шевельнуться, дрогнуть, мелькнуть перед ними, как лягушки будто просыпаются и без всяких раздумий прыгают на внезапно высветившуюся добычу. Понятно, что при таком раскладе вполне можно помереть с голоду, находясь в окружении десятка насекомых, вкусных, но не проявляющих никаких признаков жизни, но так уж устроена жизнь: хочешь доказать, что ты живой - дергайся. - Усташ, ты знаешь, какого цвета зебра? - француз снова присоединился ко мне. - Она полосатая, Буассар. - А черная она - в белую полоску? Или белая - в черную? - Обсуди это с бабингой. Но француз после обеда отличался особенной словоохотливостью: - Это правда, Усташ, что тебя видели в Каркахенте? Вообще-то о таких вещах не спрашивают. Буассар это знал, но, наверное, я сам спровоцировал его - своим невысказанным расположением. За добро всегда платят. Иногда дорого. - Не злись, - сказал Буассар. - Я под тебя не копаю. Мне говорил о тебе один парень. Он был итальянец и работал на крупную газету, хотя ходили слухи, что работает он не на газету, а на Интерпол. В конце концов, для него это кончилось плохо. А ведь он, Усташ, умудрился взять интервью у самого майора Мюллера. - Майор не родственник нашему капралу? - С чего ты это взял? - Не знаю... А зачем макароннику понадобилось брать интервью у майора Мюллера? - Чтобы рассказать миру про нас. Это его собственные слова. Кое-кто якобы еще не знает про нас всей правды, а кое кому очень якобы надо ее знать. В кармане макаронника, Усташ, нашли список. Довольно подробный и со всякими деталями. Среди других имен было и твое. Этот макаронник и меня, кстати, спрашивал: не встречался ли я с парнем по кличке Усташ? Я, понятно, отнекивался. Да и откуда мне знать парня с такой кличкой? - Буассар заржал. - Но если честно, Усташ, этот макаронник кое-что знал о тебе. Он утверждал, что выходил на тебя в Аргентине, а потом в Испании. Не знаю. Может, врал. - Чего он хотел? - Подробностей. Любых подробностей о нашем быте. Капрал этого не допустил. Но несколько лет назад этот макаронник сумел добраться до испанского поселка Бенинганим, лежащем рядом с Каркахенте. Ну, а кое-кто знает, что именно в Каркахенте находится военный лагерь усташей, давным-давно проигравших свою собственную войну. Я потому и спрашиваю, Усташ, что никак не могу понять: ну, если нет такого государства Хорватия, если сама партия усташей давно объявлена вне закона, то как могут существовать, да еще в Испании, военные лагеря тех же усташей? - Это ошибка, - неохотно ответил я. - Там, наверное, есть ребята из Хорватии, но они иммигранты, и их немного. Думаю, это спортивный лагерь. Буассар затрясся от смеха: - Конечно, спортивный, о чем я и говорю! Макаронник утверждал, там занимались очень спортивные ребята. Ну, вроде тебя. Ты не злись, Усташ, я тоже занимался в похожем лагере. Видишь эти шрамы? Я заработал их на тренировках. - Отстань, Буассар. Хочешь поболтать, иди к бабинге. Меня от такой болтовни тошнит. Но в принципе француз был прав: мы все прошли через "спортивные" лагеря. - Ладно, - Буассар запустил пивную банку в кусты. - Я не собираюсь копаться в твоей биографии. Да и макаронник к тебе не пристанет. Он утонул в озере Альберта. Несчастный случай. Кажется, рядом с макаронником плыл ван Деерт, я потом видел - сам майор Мюллер похлопал голландца по плечу. Буассар ухмыльнулся: - Он много чего нам порассказал, этот макаронник... Этот человек, который основал вашу партию... Как его?.. Эти славянские имена... Ага, Анте Павелич! Он, правда, приказывал вырывать глаза у своих политических противников? - Если бы он это делал, мы бы не проиграли войну и не шлялись бы сейчас по всяким там черным Конго, - неохотно сказал я. - Заткнись и отстань от меня, Буассар. Настоящие усташи не воюют в Африке. Хефер, Илич, Любурич, Вранчич, Ровер - что ты о них знаешь? Да и не надо тебе ничего знать о них. И ко мне не лезь с такими вопросами. Я здесь потому, что мне нужны деньги. Вот все, что я могу тебе сказать, Буассар. Он кивнул. Он сам думал так же. В наши годы не тешат себя иллюзиями. - Бабинга! - заорал я. - Принеси пива! Буассар вскрыл принесенные банки и первую подал мне. Мы еще немного поговорили. О Конго, о заработках. Никто не упирал на то, что мы малиновые береты, синие гуси, рейнджеры, ну и это там, белые великаны. И нам совсем было стало хорошо, когда в невидимом, закрытом непроницаемой духотой небе раздался дальний гул, постепенно перешедший в свист, и мы невольно привстали, пытаясь понять, чей это самолет выпевает в небе свою прощальную лебединую песнь? А потом до нас дошел приглушенный грохот взрыва. - Кто-то из верхних, - ткнул а небо Буассар. - Я никогда им не завидовал... Гляди! Из п

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования