Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Барстоу Стэн. Джоби -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
Стэн Барстоу. Джоби ----------------------------------------------------------------------- S.Barstow. Joby (1964). Пер. - М.Кан. Сб. "Современная английская повесть". М., "Радуга", 1984. OCR spellcheck by HarryFan, 25 June 2002 ----------------------------------------------------------------------- Моей матери и в память о моем отце, хоть не они мать и отец в этой повести. 1 Джозеф Барри Уэстон - а для тех, кто знал его, просто Джоби - проснулся с ощущением, что сегодня должно произойти что-то необычное, и тотчас, в те короткие секунды, когда уже не спал, но еще не вполне пробудился, вспомнил: его мать кладут в больницу. Он полежал с открытыми глазами, глядя, как сквозь задернутые занавески сочится в комнату утреннее солнце. Джоби не очень ясно представлял себе, что случилось с матерью, и, поскольку никто особенно не порывался просветить его на этот счет, не приставал к окружающим с расспросами. Не такой он был человек, Джоби. Он только знал, что в последнее время ей часто нездоровится, и привык видеть, как, зажмурясь от внезапного приступа боли, она хватается рукой за бок пониже груди. Местный врач, когда она в конце концов обратилась к нему, направил ее в Крессли, к тамошнему специалисту по таким болезням. Специалист сказал, что, как только освободится место, ей придется лечь в больницу, где он сможет лично ее наблюдать. С тех пор, пока тянулись недели ожидания, рука ее все чаще хваталась за бок, а обыкновение жмурить глаза сделалось как бы ее постоянной приметой. У нее испортился характер - и без того достаточно резкая, она теперь на каждом шагу взрывалась по пустякам; отец Джоби в ответ на это все больше замыкался в себе, а Джоби, всегда готовый найти ей оправдание, пытался вообразить, каково, например, человеку, если у него все время болит зуб, - в самом деле, немудрено потерять терпение... И вот его мать кладут на несколько дней в больницу. Джоби, пока ее не выпишут, переедет к тете Дэзи, а отец поживет один; обедать сможет на работе, завтрак и чай - готовить сам. Мона, двоюродная сестра Джоби, которая недавно лишилась места и не слишком утруждает себя поисками другого, будет за скромную мзду приходить к нему стелить постель, мыть посуду и прибираться, когда надо. Так порешили на семейном совете, хотя Джоби видел в этом мало хорошего. Во-первых, плохо без мамы (с другой стороны, конечно, надо радоваться, что она уезжает, ее там вылечат, и она опять станет похожа на себя, когда вернется домой), а во-вторых, он недолюбливал тетю Дэзи, у которой характер и подавно не сахар, даром что она святоша, каких мало. Но ничего, все не так страшно, когда жизнь сулит столько интересного: впереди - летние каникулы, целых семь головокружительных недель, а после его ждет уже не муниципальная школа на Тинсли-роуд, куда он ходил до сих пор, а классическая школа в Крессли. Нежась в постели, он вновь переживал те минуты, когда стало известно, что ему присуждена стипендия, - волнующие минуты, когда мистер Моррисон зачитывал в актовом зале короткий список тех, кто победил на экзаменах, и Джоби, обмирая, ждал, пока не назвали его фамилию - последней, потому что она начинается с буквы "у". А потом, с трудом дотерпев до обеда, помчался домой и так запыхался, что едва не рухнул в изнеможении, пытаясь отдышаться и пролепетать непослушным языком свою потрясающую новость. - Джоби! - послышался снизу голос матери. - Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески. На улице сияло лучезарное утро, даже сквозь стекло чувствовалось, как припекает солнышко. Под окном мальчишка-газетчик, соскочив с расхлябанного велосипеда, сунул в дверь газету "Дейли геральд". Джоби газет никогда не читал, но мог сказать заранее, что весь утренний выпуск сегодня опять про Гитлера - время от времени ему бросались в глаза заголовки, да и отец постоянно ворчал, что "нынче в газетах только об Гитлере об одном и пишут". О Гитлере Джоби знал не много: что он самый главный начальник над немцами, а немцы - это воинственный народ, который любит одеваться в военную форму и маршировать с ружьями взад-вперед по улицам. Вообще-то оно бы даже здорово, но только один раз они воевали с нашими, а в прошлом году хотели было затеять новую войну, и в школе тогда всех собрали в актовом зале, роздали противогазы и велели беречь как зеницу ока. Теперь его противогаз валяется где-то на дне стенного шкафа. Джоби давно туда не заглядывал. Первое время каждый носился со своим противогазом, потом они всем надоели. - Джоби! Завтрак остывает! Ну-ка живо спускайся, ты что, не знаешь, как мне сегодня некогда? Больше звать не буду! Джоби крикнул: "Иду!" - и начал одеваться. Нет, если кто и знает все на свете, так это Снап - и про знаменитых людей, и про то, что делается в других странах, а чего не знает, то выдумает. Снапу только дай, часами будет рассказывать о Гитлере, о Муссолини, о мистере Чемберлене. От него первого Джоби перенял песенку, которую два года назад ребята горланили на всех углах: Сегодня небо синее, Поедем в Абиссинию, Возьмем с собой патроны и ружье. В далекой Абиссинии Воюет Муссолини - Стреляет из рогатки воронье. Снап хвастался, будто сам ее сложил, но это еще ничего не значит. Дело в том, что Снап не всегда говорит правду. Не потому, что он врун, как некоторые, а просто не всегда умеет унять свою фантазию. Такой буйной фантазии Джоби ни у кого не встречал; иной раз не оборвешь его вовремя, начнет разводить турусы на колесах, а выдает за святую истину. Мало того, он и рассказы сочиняет, Снап, исписывает целые тетрадки - о ковбоях, водолазах, летчиках, о приключениях своего дяди на гражданской войне в Испании, - у него в шкафу накопилась уже такая груда этих тетрадок, что его мать постоянно грозится выкинуть их на помойку. Самое интересное, кстати, что при такой богатой фантазии и умении сочинять рассказы - а иные из них не уступят никакому комиксу, до того их интересно читать, - Снап учится довольно средне и не вытянул на стипендию. Так что в классическую школу Джоби придется ходить без него, и это единственное, о чем можно пожалеть. Потому что Снап - его лучший друг, классный парень, что бы ни говорили такие, как Гэс Уилсон, которые дразнят его "рыжий, красный, человек опасный" и поднимают на смех за привычку нести околесицу и за полную никчемность по части спорта. - ДЖОБИ! - Иду-у! Джоби спустился по лестнице и сквозь поток материнского красноречия двинулся к столу, привычно обходя подводные камни. - Одеться мне нормально надо? Или, по-твоему, я должен завтракать в пижаме? - Поменьше надо спорить со старшими! Садись и ешь! Дел сегодня по горло! Она положила ему на тарелку две сосиски и ломтики поджаренного хлеба. - Ты, часом, не забыл, какой сегодня день? - Да зна-аю, - протянул Джоби. - Учти, с минуты на минуту за тобой зайдет тетя Дэзи, а у тебя ничего не готово. Тебе еще чемодан складывать. - Чемодан? Зачем? - Рубашки взять, пижамы, майки. Хватит и того, что тетя Дэзи будет стирать на тебя, - не заставлять же ее ходить сюда рыться в шкафу каждый раз, когда тебе пора менять белье! Хотя бы для начала дам тебе с собой все чистое. Отец, сидя по другую сторону стола в будничных брюках и жилете, но еще без пиджака и галстука, молча жевал сосиски, прихлебывая чай из белой большой кружки. Из-под закатанных рукавов рубашки видны были мускулистые длинные руки, оплетенные голубыми четкими змейками жил. - А можно я возьму с собой пугач и лук со стрелами? Мать, успев налить ему чаю, уже открывала ящики буфета и складывала белье в плоский чемоданчик. - Лук и стрелы не уместятся в чемодане, заберешь их как-нибудь вечером, когда папа вернется с работы. - Ну хотя бы автомобильчики можно? - Не все. Очень надо твоей тете, чтоб ей загромождали дом разным хламом! Вот кончишь завтракать, отбери себе пяток-другой. Небось не на полгода я уезжаю! - А сколько тебя там продержат? - Кто их ведает. Недолго, несколько дней. - А меня будут пускать к тебе? - Вот это нет. Ребятишек в больницу не пускают, там лежат совсем хворые, им требуется тишина. - Я могу не шуметь. Буду сидеть тихо как мышь, если нужно. - Порядок для всех один. И потом, ты оглянуться не успеешь, как я уже вернусь, а покамест папа придет меня проведать и все тебе расскажет. - Непонятно, почему тебя Дэзи не может отвезти, - неожиданно проворчал отец. - Чего зря баламутить людей, срывать с работы... - Ну, ясное дело! - вспылила мать. - Как болит голова с похмелья или же лень одолела, так мы запросто отпрашиваемся с работы, а как жену везти в больницу, это значит баламутить людей. Сказано тебе, это твое прямое дело, и заодно узнаешь все, что полагается: в какие часы разрешают посещать и прочее. - Просто-напросто не вижу смысла швырять на ветер деньги за полдня работы, вот и все. Мы вроде бы не миллионеры. - Правильно, зато меня теперь недели две содержать не надо - значит, на этом выгадаешь. Скажи лучше, неохота отвозить, и точка. Потому и норовишь переложить на других. Отец насупился. - Не люблю я больницы. Мне от них не по себе. - Эх ты, нюня! Жаль, не тебе ложиться под нож. Тогда бы точно была причина киснуть. Джоби резким движением вскинул голову. - Почему нож, мама? Разве тебя собираются резать? - Мне надо делать операцию, Джоби, но это не страшно. Их делают людям каждый день. Я очень скоро вернусь домой, цела и невредима. Она выпрямилась, стоя спиной к окну, и тень скрыла от него выражение ее лица, только поднятая рука отчетливо выделялась на ярком солнце. На матери было ее лучшее платье, и пахло от нее как по воскресеньям. Джоби вдруг стало страшно. Мир этих взрослых недоступен пониманию, в нем невозможно разобраться. Ему говорят - несколько дней, друг другу - две недели. А сейчас он в первый раз услышал, что его мать собираются резать. Он не подозревал, что дело так серьезно. Впервые к нему закралась мысль, что она может вообще не вернуться. Кусок сосиски застрял у него в горле, точно корка черствого хлеба. - Не уезжай, я не хочу, - выговорил Джоби. Слезы хлынули у него из глаз. Взрослые всегда держатся так уверенно, словно все знают и ничего не боятся. А потом приходит минута, когда ты видишь, что они тоже беззащитны, и земля уходит у тебя из-под ног. - Не уезжай, мама, не надо! Она уже стояла рядом, и он уткнулся лицом ей в бок, обтянутый мягкой тканью, чувствуя, как ее ладонь поглаживает его по макушке. - Ну тихо, тихо. Ну будет, Джоби. Ты ведь у меня молодец, настоящий мужчина. Как же, сынок, мне не ехать - не поеду, кто меня вылечит? И чем я скорее лягу в больницу, тем раньше вернусь домой. Не бойся, ничего страшного нет. Ты не успеешь опомниться, а я уже буду тут как тут, живая и здоровая. Она протянула ему батистовый платочек. - На-ка, вытри глаза, пока не пришла тетя Дэзи. Зачем ей видеть, что ты плакал, верно? Всхлипывая, шмыгая носом, Джоби вытер слезы. - А теперь быстренько доедай, похоже, это уже она. В заднюю дверь постучали. Тетя Дэзи вслед за этим открыла бы дверь и вошла в дом, но стук повторился. Мать вышла в судомойню. Оттуда послышались невнятные голоса, и она вновь заглянула в комнату. - Это тебя спрашивают. Сидни Прендергаст. Принесла нелегкая, и так дел невпроворот... - Снап? - Джоби вскочил с места. - Мне нужно с ним повидаться. Он выбежал на заднее крыльцо и припустился по двору на улицу. В отдалении, сунув руки в карманы, брел с опущенной головой Снап. - Эй, Снап! Снап поднял голову и оглянулся. Когда он двигался развинченной походкой на своих длинных ногах, долговязый и тощий как жердь, нескладный, выворачивая внутрь колени, точно новорожденный жеребенок, и болтая руками, чудилось, будто он вот-вот распадется на части. На носу, густо усеянном веснушками, сидели очки в стальной оправе, губастый рот широко улыбался, открывая неровные крупные зубы. Но примечательнее всего в его внешности была шапка жестких пламенно-рыжих волос. Раз увидев Снапа, его уже невозможно было спутать ни с кем, его узнавали за четверть мили. Снап прошел несколько шагов обратно и остановился, ковыряя носком башмака грязь на краю мостовой. - Я с утра не могу идти гулять, - сказал Джоби. - Ага, твоя мама мне сказала. - Ей сегодня ехать в больницу. - Знаю, ты говорил. - А я буду жить у тети Дэзи. - И это говорил. Они помолчали. - Я, может, сам за тобой зайду после обеда, если пустят. - Меня не будет. Мы едем с мамой в Лидс, за покупками. - А-а... - Чай пить пойдем в кафе. - Понятно... Тогда лучше вечером зайду. - Я только не знаю, в котором мы часу вернемся. Хочешь, заходи на всякий случай. - Ладно... Снап подошел ближе, волоча ногу по краю тротуара. - Ты ревел, что ли? - Нет, - сказал Джоби. - С чего это ты взял? - Подумал так, вот и все. - В глаз что-то попало. - Бывает... За Снаповой спиной из-за винной лавки на углу показались тетя Дэзи и ее дочка Мона и свернули в их сторону. - Вон, я вижу, тетя идет, мне пора. - Ну давай, - сказал Снап. - Значит, увидимся, да? - Ага, увидимся. - Не застану вечером, завтра утром зайду за тобой. - Договорились. Джоби переступил с ноги на ногу. - Тогда счастливо, Снап. Снап поднял руку. - Счастливо, Джоби. Он двинулся вразвалку навстречу двум женщинам. Джоби побежал домой. - Это надо же - Снап! - усмехнулась его мать. - И где только он сподобился подцепить такую кличку! - Так он ведь Сидни Норман Артур Прендергаст. Сокращенно - С-Н-А-П. Ясно? - Сидни, Норман, Артур... Фу ты, с ходу и не выговоришь. Хоть с королевской фамилией тягайся. Ишь сколько имен навьючили на шею парню, немудрено, что малость очумелый. - Никакой он не очумелый! Голова работает - будь здоров! - Чего-то не больно заметно. - Он много думает, а потом пишет про это книжки. - Да ну? - Говорит, когда вырастет, отдаст их напечатать. Можно бы, говорит, и сейчас, только не поверят, что это он сам написал, если откроется, что ему всего одиннадцать лет, вот он и ждет, пока будет шестнадцать, а тогда пошлет издателям. - Интересные у него мысли. - У него их полным-полно, интересных мыслей. Ни у кого их столько нет, как у Снапа. - Ничего, вот пойдешь в классическую школу, познакомишься с другими ребятами, и, возможно, тебя будет меньше к нему тянуть. Джоби, не вполне улавливая ход ее рассуждений, промолчал. - А теперь лучше бы отложил автомобильчики, какие брать с собой. Тете Дэзи давно пора быть здесь. - Они с Моной уже идут по улице, - сообщил ей Джоби. Отец, все еще сидя за столом, сдвинул в сторону посуду и развернул газету. - Этому Гитлеру поганому опять неймется. Теперь на Польшу точит зуб. Вконец зарвался, прохвост. - Вот именно, - сухо отозвалась мать. - Я так считаю, вам с Черчиллем нелишне будет его осадить. - Пускай не мне, но кому-нибудь - самое время. Попомни мои слова, нам с ним не миновать схлестнуться. - Тебе, во всяком случае, самое время надеть воротничок и галстук. Уэстон посмотрел на часы. - Сейчас только полдесятого, раньше половины одиннадцатого нам там нечего делать. - Во-первых, неизвестно, как будет с автобусами. А потом, не люблю я приезжать в последнюю минуту. - Джоби, смотайся-ка наверх за моим барахлишком, - сказал отец. - Оно там на комоде. Запонку поищи не забудь. Когда Джоби, выполнив поручение, спускался по лестнице обратно, из-за двери донеслось: "Есть кто дома?" - и в комнату, благополучно завершив долгое путешествие по Рансибл-стрит, вплыла из судомойни тетя Дэзи, ведя за собою на буксире молчаливую Мону. Тетя Дэзи приводилась его матери старшей сестрой, потом шли два брата, потом - его мать. Один из братьев содержал в Колдерфорде небольшую слесарно-водопроводную мастерскую, другой два года назад переселился в Австралию. Родив первого ребенка (умершего в младенчестве), тетя Дэзи раздобрела и осталась толстухой навсегда. Едва дыша после тяжелого подъема по крутой улице, она плюхнулась на стул и принялась отдуваться, хватая воздух открытым ртом. - Когда уж наконец пустят автобус вверх по Рансибл-стрит, - пропыхтела она; грудь ее то вздымалась, то опадала под черным мешковатым пальто. - Скажи Теду, пускай заведет этот разговор в автобусном парке, - сказал отец. Он взял принесенные сыном воротничок и галстук и стал, слегка подогнув колени, перед зеркальной дверцей буфета. - Совсем не обязательно тебе было сюда тащиться, между прочим, - заметила мать. - Нам только довести Джоби до автобусной остановки, а дальше он бы и один доехал. - Да я думала, может, пособить в чем понадобится. - Тете Дэзи, которая сопровождала сестру, когда та ездила к специалисту, было, по правде говоря, обидно, что не она везет ее в больницу. - Ты честно не хочешь? А то гляди, могу поехать. - Не надо, Дэзи, хотя спасибо тебе, конечно. Сами справимся. - Уж я говорил ей: раз сестра предлагает, поезжайте вместе, - сказал отец. - Какое там, и слушать не хочет. - Давай не будем опять начинать все сначала. Меня отвезешь ты, и кончен разговор. - Ладно, будь по-твоему - рабочий день все равно поломали. С той минуты, как в доме появились тетя Дэзи и Мона, отца точно подменили. В брюзгливом, недовольном голосе зазвенели веселые, озорные нотки, особенно заметные, когда он обращался к племяннице. - Чего стоишь, Мона? Здесь разрешается присесть за те же деньги. - Садись-садись, - подхватила ее мать. - Нечего мешаться под ногами. Мона, молча стоявшая у стола, опустилась на стул. - Чайку не выпьешь, Дэзи? - предложила мать. - В чайнике много осталось, я только что заварила свежего. Тетя Дэзи ответила, что никогда не откажется выпить чашку чая. - А ты, Мона? - Я бы лучше водички какой-нибудь, если у вас найдется. Тетя Дэзи с матерью украдкой переглянулись. Обе считали, что Мона к двадцати двум годам недостаточно созрела и развилась, и это пристрастие к шипучке вместо чая служило лишним тому свидетельством. Наружностью Мона пошла в отца, Джобиного дядю Теда, который работал в Транспортной компании Колдер-Валли водителем автобуса, - темноволосая, несколько вялая, с тонкой талией и большой грудью, которую она пыталась скрыть и оттого привыкла сутулиться. Левый глаз у нее слегка косил, что чуточку портило ее мрачноватое красивое лицо. Она жила и двигалась как бы в полусне, как бы поглощенная чем-то вовсе не связанным с окружающей действительностью. Часто, когда к ней обращались, она не отвечала. Это обыкновение грезить наяву стало причиной того, что, окончив школу, Мона успела раз десять сменить работу: то на фабрике, а чаще - в местных лавочках, где она служила продавщицей. Откуда-то ее увольняли, в других случаях она уходила сама - либо работа оказывалась неподходящей, либо чересчур придирались хозяева, тщетно пытаясь стряхнуть с нее сонную одурь. Она не обрастала подружками, предпочитая одиночество, была равнодушна к увеселениям и нарядам, бережлива и потому в промежутках от одной работы до другой никогда не сидела на ме

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования