Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Басманова Елена. Крещенский апельсин -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -
И третий вытекает из второго: письма он не писал и от нее писем не получал. Он не дурак, чтобы такие компрометирующие документы доверять почте. Побоится перлюстрации. Такой адюльтер попахивает скандалом. Вдобавок, могут и в шпионаже в пользу Америки обвинить. - Ну вы уж хватили через край, Лев Милеевич, - не поверил Тернов. - Ничего не через край. Еще не известно, что эта Айседорка в России делает. У нас таких босых баб, как она, на сцену можно выпускать дивизиями. - И что же дальше? - А вот что. Листок-то мог принадлежать и не Гарноусову, а тому, второму, неизвестному. Да и письмо ли это? - По-вашему, Айседора Дункан еще кого-то охмурила? - опешил Павел Миронович. - Наверняка, и не одного. - Довольный Лапочкин откинулся на спинку стула. - Однако вернемся к нашим баранам. Что же мы имеем, любезный Павел Мироныч? Мы имеем подозрительную встречу депутата в подозрительном месте, в дешевом парикмахерском салоне. Зачем ему при камердинере ходить бриться в салон? Заметьте, он пришел без сопровождающего. Значит, опасался свидетелей. В салоне он с кем-то встретился, но факт встречи с неизвестным депутат отрицает. Портрет испарившегося клиента у вас имеется. И именно у этого неизвестного выпал тот самый листок бумаги, который мы спервоначалу приняли за любовное письмо. Так? - Пока изъянов в вашей логике не вижу. - Павел Миронович благосклонным кивком одобрил ход мысли подчиненного. - Теперь переходим к выстрелу. Стрелял не господин Шалопаев, невинно пострадавший при задержании. Пистолет его чист, о чем и сообщил эксперт. Да и сам Шалопаев говорил о стрелявшей женщине. Так? - Которая потеряла галошу, - добавил Тернов. - Как это все соединить? - Лапочкин пронзил начальника торжествующим взглядом. - А черт его знает, как! - пробурчал Павел Миронович. - Таинственный клиент неизвестен, стрелявшая дама неизвестна. И на галоше ничего не написано, нет даже металлического инициала владелицы. - Остается один выход, - подсказал опытный агент, - изучить текст письма. - Что там изучать? - Павел Миронович скептически скривился. - Бессвязная мешанина из фривольных любовных словечек. - В этой бессвязности должна быть какая-то связь! - настаивал Лапочкин. - Тогда думайте. Ваша опытность здесь полезнее. - Я уже успел подумать, пока обедал, - сказал помощник следователя и, увидев гнев в глазах Тернова, поскорее продолжил, чтобы тот не подумал, что издевается над зеленым начальником. - Вариант объяснения существует. И причем только один. К нам попал конспект любовного разговора. - Как конспект? - не понял пораженный Тернов. - Если ваш камердинер и слышал любовные излияния своего барина по телефону, ответных-то речей он слышать не мог. - Правильно мыслите, Павел Мироныч, - похвалил Лапочкин, - камердинеру вести конспект и незачем. - Тогда конспект вела горничная балерины? - осторожно попробовал новую версию Тернов. - Но и здесь неодолимое препятствие того же характера. - Не забудьте, что конспект должен был попасть в руки одного из двух: или Гарноусова, или неизвестного клиента. Если горничная балерины передала кому-то из мужчин свой конспект, то тогда кто стрелял? Неужели Айседорка? - подстегнул нерешительную мысль молодого начальника старый сыщик. - Зачем? Деньги на балетные школы для малолетних эльфов-босоножек покушением разве вышибешь? Тернов выдвинул нижний ящик стола, вынул из него галошу и водрузил на стол. С минуту полюбовавшись на резиновое изделие, он с сомнением заключил: - Для Айседоры все-таки маловата. Видел я сегодня ее ступни вблизи - гренадерские. - Отлично, - одобрил Лапочкин. - Значит, мы пришли к выводу, что Айседорка не стреляла и не убегала, потеряв галошу. Вместе с тем конспект любовных речей не могли вести камердинер депутата и горничная балерины. Что остается? - Остается допустить, что замешано третье лицо. Вы установили место тайных свиданий парочки? - радостно охнул Тернов и сконфуженно оглянулся на возившегося с синей папочкой письмоводителя. - Нет, - усмехнулся Лапочкин. - Зачем ноги трепать? Это нам ни к чему. - Как - ни к чему? - Павел Миронович нахмурился. - Именно в тайное гнездышко и проник соглядатай, который слышал воркотню любовников. - Под кроватью он, что ли, по-вашему, сидел? - грубо возразил Лапочкин, и Тернов залился краской стыда. - А хоть бы и сидел! Все равно где - под кроватью, в шкафу, за стенкой! Если злоумышленник опознал в парочке известных людей, вполне мог спрятаться и записывать с целью шантажа. А потом кому-нибудь из газетчиков предложить за хорошие деньги. Да хоть бы в тот же журнал "Флирт"... - К концу тирады, которую он начал из упрямства, Тернов говорил уже уверенней. - Насчет шантажа вы ухватили проницательно, - похвалил упрямца подчиненный, - однако и кроме "Флирта" немало бульварных изданий. А у вас доказательств нет, что именно туда... - Есть доказательства, есть! - уперся Тернов. - Я там, у Думы, видел сотрудника "Флирта". Он там отирался с неизвестной целью. - Тогда вообще ерундистика получается, - обреченно вздохнул Лапочкин. - Человек, подслушавший и записавший любовные излияния депутата, встретился в салоне с депутатом, а должен был встретиться с журналистом! Журналиста вы схватили, и он действительно из "Флирта". И сегодня он крутился, как вы говорите, у Думы... - У Думы был другой, - завял Тернов и тут же взбодрился: - Хотя, скорее всего, они в сговоре. - Версия усложняется, - мрачно констатировал Лапочкин. - Подслушивающих было двое. Один сидел в шкафу, другой прятался под кроватью. Допустим. Тогда кто и в кого стрелял? Тернов, покосившись на письмоводителя, притихшего в своем углу с открытым ртом и навостренными ушами, сделал ему привычный знак, означающий просьбу подать чай. В горле дознавателя пересохло. Он чувствовал себя загнанным в угол. Долго ждать не пришлось. Отхлебнув чай из принесенного стакана в казенном подстаканнике, первым заговорил Лапочкин. - А вы обратили внимание на самое главное? - Что вы называете главным? - Главным я называю то, что у этого, с позволения сказать, письма нет ни начала ни конца... Оно обрывается буквально на полуслове. - Разумеется, я это заметил, - тоном, не допускающим возражений, прервал помощника Тернов. - К нам попал лишь один из нескольких листков. - Я и не сомневался в вашей проницательности, - Лапочкин отвел глаза, - тогда получается, что остальные листки находятся у журналиста. - Получается так, - согласился Тернов. - Вы думаете, надо провести обыск у обоих? - Не раньше чем через два дня, - заявил помощник. - Чтобы поймать с поличным. К тому времени материал для очередного номера будет готов к отправке в типографию. Тернов задумался. Перед ним возникла обольстительная госпожа Май. Врываться в редакцию возглавляемого ею журнала Тернову не хотелось. Однако ее откровенные заигрывания в стремлении спасти от возмездия Шалопаева могли свидетельствовать о том, что журналисты действовали с ее ведома. Или по ее заказу. Но если прийти к ней и прямо спросить, она не признается. А может быть, она и стреляла? Но зачем? Тернов сдвинул брови, вызывая в памяти видение ножек редакторши, - он не мог сказать определенно, подошла бы к ним подозрительная галоша? - У меня появилась еще одна версия, - осторожно завел Лапочкин. - По поводу любовной писанины. Позвольте изложить. Хотя чушь, наверное. Такого рода предисловия действовали на молодого следователя безотказно: он с удовольствием выслушивал подчиненного и потом частенько приписывал возникшую версию себе. - Излагайте, мой друг, - откликнулся Тернов, ставя стакан на стол и демонстрируя живейшее внимание. - Я вот что подумал, - Лапочкин почесал затылок. - А не могло ли быть такое... Хотя это слишком замысловато... Короче, меня мучает мысль, глупая, пожалуй... - Прошу вас, не тушуйтесь, Лев Милеевич, - поддержал Лапочкина начальник, - я сам ступаю на ложные дорожки... Но не боюсь этого... - Я все думаю о том, как неудобно писать, сидя в шкафу, - сконфуженно потупился Лапочкин. - Да и под кроватью несподручно... - Верно, - признал Тернов. - Удобнее всего писать за письменным столом. Да и английским надо владеть. Слышал я сегодня эту Асиньку, сам едва разобрал, что она лепечет. - Камердинер у депутата дремучий, - рассуждал задумчиво Лапочкин, - английского точно не знает, так что синхронный перевод делать не мог. С другой стороны, горничная Айседорки не знает так хорошо русского... Тернов с важным видом взял лист бумаги, карандаш и стал писать. - Так, итог наших размышлений: телефон, стол, английский. - А ваши подозрительные журналисты английским владеют? - подал голос Лапочкин. - Исключено, - уверенно заявил следователь. - Народец бойкий, но малообразованный. Впрочем, это не имеет значения. Эврика! - Вы догадались? - с надеждой спросил подчиненный. - Разумеется! Еще мой бывший начальник по сыску говорил мне, тогда юному дураку, самая простая версия - и есть самая правильная! А я огород городил! Да и вы меня совсем запутали! - Виноват, исправлюсь, - согласился Лапочкин. - Так что? Что? Не томите! - Вести запись любовных бесед могла обычная телефонистка! - довольный собою Тернов засмеялся. - И телефон у нее, и стол, а английским многие барышни телефонные владеют. Не напрасно мы с вами, Лев Милеевич, здесь голову ломали - докопались-таки до истины! - И как я сам не додумался? - на лице Лапочкина были написаны огорчение, досада, полнейший конфуз. - Вы бы додумались, уверен, только я случайно быстрее сообразил, - великодушно утешил помощника Тернов. - Впрочем, кто первый - не суть. Теперь, друг мой, подскажите, как поступать? Бежать на станцию? - Идея хорошая. - Лапочкин улыбнулся. - Преступницу мы установим. Образчик ее почерка у нас есть! А там и до заказчика доберемся... - А потом поймем, и кто стрелял. - Может, и поймем, - загадочно пробурчал Лапочкин, устремляясь следом за начальником к вешалке. - Или никогда и не узнаем... Глава 19 Тьму, опустившуюся на северную столицу, пронизывало волшебное электрическое сияние: разноцветными огоньками подмигивали освещенные окна домов, и подсвеченные жестяными софитами с укрепленными в них лампочками витрины, и причудливые вывески на фасадах зданий; уличные фонари изливали сиреневый свет на мостовые и тротуары, как светлячки мелькали карбидные фонари на козлах встречного транспорта. Однако, не зная города, Самсон Шалопаев не мог определить, по каким улицам вез его к своему дому господин Горбатов. По дороге они перебрасывались ничего не значащими фразами. В глубине сознания Самсона пульсировала мысль о том, что петербургские люди сложнее провинциальных. И Мурыч совсем не такой склочник, и Фалалей, судя по всему, птица еще та... И господин Горбатов - человек с подкладкой. Отец счастливого семейства, добропорядочный чиновник - и, надо же, теософ и гимнаст... А если и его драгоценная Эльза сложнее, чем ему представлялось раньше?.. Но в этом подозрении таилось что-то неприятное, и юноша торопливо отогнал его, как недостойное вечной любви. Извозчик остановился возле шестиэтажного дома с замысловатым козырьком над парадными дверьми. Встретил их швейцар в ливрейной шинели и фуражке. Парадная поразила юного провинциала: в вестибюле первого этажа был разожжен камин, и его уютное тепло распространялось по всей лестнице с беломраморными, покрытыми ковровой дорожкой ступеньками, под потолком - лампы с молочно-белыми плафонами, их отсветы падали на витраж огромного окна на площадке между этажами. Господин Горбатов и его гость поднялись на второй этаж. В квартиру их впустила вышколенная горничная в черном платье, длинном накрахмаленном переднике и белоснежной наколке на тщательно приглаженных волосах. Принимая одежду, она сообщила, что у барыни гостья, мадемуазель Жеремковская. Господин Горбатов шепнул Самсону, что девушку пригласил он, чтобы доставить супруге развлечение. Дамы предавались в гостиной музицированию. Маленькая, смуглая мадемуазель Жеремковская в скучном сером платье с высокой оборкой у ворота, лишенная на сей раз мистического ореола, сидела за роялем и играла польку. Ксения, кружась, как заводная кукла, прыгала вокруг стола, поддерживая руками пышную юбочку. А Наталья Аполлоновна, расположившись на диване, улыбалась и хлопала в ладоши в такт музыке. Свет люстры - розовой тарелки на бронзовых цепях - освещал эту живописную группку в центре гостиной, углы же огромной комнаты, заставленной диванчиками, кресельцами, столами и столиками, горками и живыми цветами в кадках тонули в полумраке. - А вы уже, я смотрю, подружились, - громогласно приветствовал дам господин Горбатов. Музыка смолкла. Пианистка вскочила со стула. Ксения перестала кружиться, смутилась и бросилась на диван рядом с тетушкой, закрыв лицо руками. - Я привел вам гостя, прошу любить и жаловать, - сказал господин Горбатов. - Узнаете? Погладив Ксению по темным кудрям, госпожа Горбатова поднялась и шагнула навстречу Самсону. - Разумеется. Разве забудешь такого приятного юношу, даже если увидишь один раз? Правда, Аглая Петровна? Мадемуазель Жеремковская сделала легкий книксен мужчинам. Она явно испытывала смущение. - У меня такое впечатление, словно я домой попал, - оробевший Самсон склонился к душистой руке хозяйки и неуклюже шаркнул ногой. Там, в поезде, в полумраке вагона, закутанная в пальто, под вуалью, госпожа Горбатова не показалась юному провинциалу слишком привлекательной. Сейчас же он видел статную даму среднего роста, с удивительно прямой спиной, покатыми плечами, сильной точеной шеей. Темные волосы ее были гладко зачесаны и убраны под изящную заколку на затылке. Платье темно-зеленого бархата великолепно обрисовывало стройный стан, который немного портила маленькая грудь. Изящные ступни стройных ног, обутые в парчовые туфли с маленькими каблучками, чуть расставлены. - А почему наша Ксения дичится? - игриво спросил господин Горбатов. Девочка отняла ладони от лица, встала и, приблизившись к мужчинам, сделала полный реверанс. - Позвольте вашу ручку, - Самсон приветливо улыбнулся девочке. Она серьезно подала ему ладошку и обратила к нему узкое личико. Такие же зеленовато-серые глаза в окружении темных ресниц только что смотрели на него с лица ее тетки. - Вы превосходно танцуете, мадемуазель, - сказал он галантно. - Не порекомендуете ли мне вашего учителя? Господин Горбатов рассмеялся. - Приходите к нам с мадемуазель Жеремковской и учитесь. Ведь Наташа получила прекрасное воспитание, у нее был домашний учитель танцев, француз... - Я пригласила Наталью Аполлоновну в театр, - вязким контральто произнесла мадемуазель Жеремковская. - Надеюсь, господин Горбатов, вы на меня не сердитесь? - И неужели госпожа Горбатова согласилась? - встрепенулся хозяин. - Пока еще нет, - девушка смутилась, - но я не теряю надежды. Чайковский в этом сезоне хорош, особенно "Спящая красавица" в Мариинском. - Верю, верю, - Наталья Аполлоновна сдержанно улыбнулась, - но, боюсь, я недостаточно освоилась в местном климате, мне еще рано выезжать. Может быть, Самсон Васильевич составит вам компанию, Аглая Петровна? - Предлагаю обсудить этот вопрос за чашкой чая, - предложил хозяин, - мы с юношей промерзли на улице. Наталья Аполлоновна потянула шнур колокольчика и отдала приказания возникшей в дверях горничной. Через минуту на овальный столик красного дерева был водружен серебряный самовар на подносе, поставлены чашки и блюдца тонкого сервского фарфора, вазочки со сластями, печеньем, бисквитами, рисовыми вафлями, вареньем. - А где мои любимые безешки? - поинтересовался господин Горбатов. - Кухарка меренги опять спалила, - пожаловалась Наталья Аполлоновна, передавая чашку с душистым напитком гостье. - Не знаю, что с ней делать. Посоветуйте, друзья мои. Готовит превосходно. Но временами прикладывается к бутылке. Иной раз так угостится, что засыпает в своей каморке, и на плите все превращается в угли. Вот и вчера, вернулись с Ксенией от глазного врача, я прилегла отдохнуть, а Ксения занялась хозяйством, с четверть часа будила прислугу. Даже испариной покрылась, бедненькая... - Кухарка у вас молодая? - спросила гостья. - Средних лет, - равнодушно ответила хозяйка, - по мужу убивается... Он спился и отошел в мир иной. А тут еще галошу потеряла, расстроилась сверх меры... - А по характеру она смирная? Или склонна к бунту? - продолжила расспросы Аглая Петровна. - Ныне ведь прислуга и в профсоюзы вступает. - Такого не замечали, - госпожа Горбатова, продолжая разливать чай и передавать чашки, недоуменно сморгнула. - Да мы же не мотовствуем. Живем скромно, на жалованье. У меня осталось именьице от родителей, почти разоренное. - А что вы думаете, Самсон Васильевич? - сидевшая напротив гостя девушка смотрела на него с обожанием. - Самсону Васильевичу вряд ли приходится заниматься укрощением прислуги, - добродушно усмехнулся хозяин, - полагаю, он перепоручает бытовые заботы своим родственницам. Смущенный Самсон только тут сообразил, что никто из присутствующих не знает, что он квартирует в чужой буфетной редакционного помещения. В салоне баронессы Карабич Фалалей скрыл от всех род его деятельности. - Возможно, вам, Михаил Алексеевич, следует обратиться к господину Черепанову. - Самсон говорил медленно, обдумывая каждое слово. - Фалалей Аверьяныч человек отзывчивый, поспособствует вашей кухарке дать брачное объявление. Найдет несчастная сердечного друга и пить перестанет. - Любопытная идея, придется над ней поразмыслить, - отозвался безучастно хозяин. - А пока предлагаю сменить тему. Попробуем заинтересовать Наталью Аполлоновну теософией. Она одна, а нас трое! Мне сегодня принесли "Стансы Цзян". Не желаете ли ознакомиться? Прикоснемся к оккультным тайнам древнего мира. - Те самые "Стансы", что легли в основу доктрины Блаватской? Архаическая рукопись, таинственно утерянная и найденная вновь в Индии! - театрально оживилась мадемуазель Жеремковская. - Ксении наши разговоры будут скучны, - заметила с огорчением госпожа Горбатова. - Придется отпустить ее в детскую. Девочка послушно встала и сказала, глядя на Самсона: - Я не хочу сидеть одна. Пусть господин Шалопаев со мной в шахматы поиграет. Мы тихонько. Господину Шалопаеву одинаково не хотелось и слушать разговоры о теософии, и играть в шахматы. Опасаясь дальнейших пламенных взглядов мадемуазель Жеремковской и приглашений на уроки танцев, он выбрал зло меньшее. Он уже не сомневался: одно из любовных писем, так взбесивших госпожу Май, написано рукой Аглаи, и вдохновил барышню образ Христа, запечатленный на полотнах особняка Карабич. Самсон встал, поблагодарил хозяев за чай и покорно поплелся за Ксенией в смежную комнату, в детскую. Девочка достала ящичек с резными фигурками слоновой кости и старательно расставила их на черно-золотистом поле шахматного столика. - Если вы так хорошо играете в шахматы, как танцуете, - с добродушной улыбкой предупредил гость, - сдаюсь сразу.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования