Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Бондарь Александр. Альфонс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  -
нижку. И в эти моменты он мне собачку у столбика напоминал. Вернее, если следовать его философским взглядам, собачка у столбика напоминала мне его. И те- перь еще напоминает. И я твердо усвоил на всю жизнь, что одним из самых распространенных заблуждений является мнение, что от многолетнего обще- ния морда собаки делается похожей на лицо хозяина. Ерунда. Это лицо хо- зяина делается похожим на морду его любимой собаки. И пускай кто-нибудь попробует доказать мне обратное! Пускай кто-нибудь докажет, что не Чер- чилль похож на бульдога, а бульдог на Черчилля! Но дело не в этом. Раз- говор пойдет о матросском коварстве. Ты читал "Блэк кэт" Джекобса? - Дело в том, Петя, что я дал себе слово выучить английский к восьми- десяти годам. Этим я надеюсь продлить свою жизнь до нормального срока. А Джекобса у нас почти не переводят. - Прости, старик, но ты напоминаешь мне не долгожителя, а одного мальчишку-помора. Когда будущий полярный капитан Воронин был еще обыкно- венным зуйком, судьба занесла его в Англию на архангельском суденышке. В Манчестере он увидел, как хозяин объясняется с английским купцом. Хозяин показывал на пальцах десять и говорил: "Му-у-у!" Потом показывал пятерню и говорил: "Бэ-э-э!" Это, как ты понимаешь, означало, что привезли они десять холмогорских коров и пять полудохлых от качки овец. "Вот вырасту, стану капитаном, - думал маленький Воронин, - и сам так же хорошо, как хозяин, научусь по-иностранному разговаривать". И как ты умудряешься грузовым помощником плавать? - А тебе какое дело? Не у тебя плаваю. - Ладно. Не заводись. У Джекобса есть рассказ, где капитан какой-то лайбы вышвырнул за борт черного кота - любимца команды. Спустя некоторое время пьяный капитан увидел утопленного черного кота спокойно лежащим на койке в своей каюте. Сволочь капитан опять взял черного кота за шкирку и швырнул в штормовые волны, а когда вернулся в каюту, дважды утопленный черный кот облизывался у него на столе. Так продолжалось раз десять, после чего кэп рехнулся. В финале Джекобс вполне реалистически, без вся- кой мистики, которую ты, Витус, так любишь, объясняет живучесть и нело- топляемость черного кота. Оказывается, матросы решили отомстить капитану за погубленного любимца и в первом же порту выловили всех портовых котов и покрасили их чернью. И запускали поштучно к капитану, как только тот надирался шотландским виски. Это и есть матросское коварство. У нас на "Очаровательном" все было наоборот. Командир Эльзу обожал, а мы мечтали увидеть ее в зоопарке. Нельзя сказать, что идея, которая привела Эльзу в клетку, принадлежала только мне. Как все великие идеи, она уже витала в воздухе и родилась почти одновременно в нескольких выдающихся умах. Но я опередил других потому, что во время химической тревоги, когда на эсмин- це запалили дымовые шашки для имитации условий, близких к боевым, Эльза перекусила гофрированный шланг моего противогаза. Злопамятчая стерва долго не находила случая отомстить за пинок ботинком. И наконец отомсти- ла. После отбоя тревоги дым выходил у меня из ушей еще мииут пятнадцать. С этого момента я перестал есть сахар за утренним чаем. Первым последо- вал моему примеру боцман, который любил Эльзу не меньше меня. Потом сос- тавился целый подпольный кружок диабетиков. Сахар тщательно перемешивал- ся с мелом и в таком виде выдавался Эльзе. Через неделю она одним взма- хом языка слизнула полкило чистого мела без малейшей примеси сахара, на- деясь, очевидно, на то, что в желудке он станет сладким. Все было расс- читано точно. Твердый условный рефлекс на мел у Эльзы был нами выработан за сутки до зачетных торпедных стрельб. Надо сказать, что по боевому расписанию Эльза занимала место на мостике. Ей нравилось смотреть четкую работу капитана третьего ранга Поддубного. А наш вегетарианец действи- тельно был виртуозом торпедных атак. И когда "Очаровательный" противоло- дочным зигзагом несся в точку залпа, кренясь на поворотах до самой палу- бы, там, на мостике, было на что посмотреть. В низах давно было известно, что очередные стрельбы будут не только зачетными, но и показательными. Сам командующий флотом и командиры хвос- товых эсминцев шли в море на "Очаровательном", чтобы любоваться и учиться. Погодка выдалась предштормовая. И надо было успеть отстреляться до того, как поднимется волна. - Командир, - сказал адмирал нашему командиру, взойдя по трапу и по- жимая ему руку перед строем экипажа. - Я мечтаю увидеть настоящую тор- педную стрельбу, я соскучился по лихому морскому бою! И он увидел лихой бой! Мы мчались в предштормовое море, влипнув в свои боевые посты, как му- хи в липкую бумагу. Командир приплясывал на ящике. Ему не терпелось показать класс. В правой руке командир держал кусок мела. Для перестраховки я вывалял мел в сахарной пудре. Эльза сидела за выносным индикатором кругового обзора и чихала от встречного ветра. Адмирал и ученики-командиры стояли тесной группой и кутались в регла- ны. Точно в расчетное время радары засекли эсминец-цель, и Поддубный по- бедно проорал: "Торпедная атака!.. Аппараты на правый борт!". Турбины взвыли надрывно. Секунды начали растягиваться, как эспандеры. И внутри этих длинных секунд наш маленький командир с акробатической быстротой заскакал с ящика на палубу и с палубы на ящик. Прыг-скок - и команда, прыг-скок - и команда. Команды Поддубного падали в микрофон четкие и увесистые, как золотые червонцы. Синусы и косинусы, тангенсы и котангенсы, эпсилоны, сигмы, фи и пси арабской вязью покрывали пьедес- тал. Меловая пыль летела во влажные ноздри нашей старшей сестры Эльзы. Минуты за три до точки залпа Эльза спокойно прошла через мостик, дожда- лась, когда командир очередной раз спрыгнул со своего ящика-пьедестала, чтобы лично глянуть на экран радара, и единым махом слизнула с ящика все данные стрельбы, всякие аппаратные углы и торпедные треугольники. Атака завалилась с такой безнадежностью, как будто из облаков на "Очаровательный" спикировали разом сто "юнкерсов". Червонцы команд по инерции еще несколько секунд вываливались из Под- дубного, но все с большими и большими паузами. Его остекленевший взгляд, тупо застывший на чистой, блестящей поверхности ящика-пьедестала, выра- жал детское удивление перед тайнами окружающего мира. Хотя турбины над- рывались по-прежнему, хотя эсминец порол предштормовое море на тридцати узлах, хотя флаги, вымпелы и антенны палили в небеса оглушительными оче- редями, на мостике стало тихо, как в ночной аптеке. И в этой аптекарской тишине Эльза с хрустом откусила кусок мела, торчащий из кулака Поддубно- го. - Отставить атаку! - заорал адмирал. - Куда я попал! Зверинец! И здесь наш маленький вегетарианец или очеловечил медведицу, или за- метно озверел сам. И правильно, я считаю, сделал, когда всадил сапог в ухо Эльзе. Медведица пережила такие же, как и хозяин, мгновения чистого детского удивления перед подлыми неожиданностями окружающего мира. Потом взвилась на дыбки и закатила Поддубному оплеуху. Лихой бой на борту эс- кадренного миноносца "Очаровательный" начался. Точно помню, что и в пылу боя Поддубный сохранял остатки животнолюбия и джентльменства, ибо ниже пояса он старшую сестру не бил, хотя был на голову ниже медведицы, и, чтобы попасть ей в морду, ему приходилось подпрыгивать. Эльза же чаще всего махала лапами над его фуражкой, потому что эсминец кренился и сох- ранять равновесие в боксерской стойке на двух задних конечностях ей было трудно. А кренился "Очаровательный" потому, что на руле стоял я, старши- на рулевых, и, когда командиру становилось туго, я легонько перекладывал руля. На тридцати узлах эсминец отзывается на несколько градусов руля с такой быстротой, будто головой кивает. И таким маневрированием я не да- вал Эльзе загнать командира в угол. Мне, честно говоря, хотелось прод- лить незабываемое зрелище. Адмирал и ученики-командиры наблюдали бой, забравшись кто куда, но все находились значительно выше арены. Сигнальщики висели на фалах в по- зах шестимесячных человеческих эмбрионов, то есть скорчившись от сумас- шедшего хохота. Командир БЧ-3 и вахтенный офицер самоотверженно пытались отвлечь Эльзу на себя и выступали, таким образом, в роли пикадоров. Но Эльза была упряма и злопамятна, как сто тысяч обыкновенных женщин. Ее интересовал только предатель командир. Тем временем эсминец-цель, зная, что по нему должен был показательно стрелять лучший специалист флота и что на атакующем корабле находится командующий, решил, что отсутствие следов торпед под килем означает только безобразное состояние собственной службы наблюдения. Признаваться в этом командир цели, конечно, не счел возможным. И доложил по рации ад- миралу, что у него под килем грошло две торпеды, но почему-то до сих пор эти торпеды не всплыли, и он приступает к планомерному поиску. Учитывая то, что мы вообще не стреляли, возможно было предположить, что в районе учений находится подводнал лодка вероятного противника и что началась третья мировая война. В сорок девятом году войной попахивало крепко, и адмирал немедленно приказал накинуть на Эльзу чехол от рабочей шлюпки и намотать на нее бухту пенькового троса прямого спуска. Эту операцию боц- манская команда производила с садистским удовольствием. Затем адмирал объявил по флоту готовность номер один и доложил в Генштаб об обнаруже- нии неизвестной подводной лодки. Совет Министров собрался на... - Петя, ты ври, но не завирайся. Ведешь себя, как ветеран на встрече в домоуправлении... Что было с Эльзой? - Когда Поддубному вкатили строгача, он на нее смотреть спокойно уже не мог. Списали в подшефную школу. Там она дала прикурить пионерам. Пе- ревели в зверинец. Говорят, медведь, который ездит на мотоцикле в труппе Филатова, ее родной внук. Если теперешние разговоры о наследственности соответствуют природе вещей, то рано или поздно этот мотоциклист заедет на купол цирка и плюхнется оттуда на флотского офицера, чтобы отомстить за бабушку. Я лично в цирк не хожу уже двадцать лет, хотя давным-давно демобилизовался. ФОМА ФОМИЧ В ИНСТИТУТЕ КРАСОТЫ * 1 * 2 * 3 1 Фоме Фомичу Фомичеву снился оптимистический сон. Назвать сновидение можно было бы "Куда я еду?". Снилась ему дочка Катенька в трехлетнем возрасте. Как она впервые села на трехколесный велосипед. И поехала, но, как рулить, не знает и не понимает. И вот едет Катенька прямо в стенку дома и кричит: "Куда я еду?!" Но все крутит и крутит ножками. Вполне бессмысленно крутит, но крутит и - бац - в стенку. Фома Фомич во сне рассмеялся, разбудил смехом жену Галину Петровну, она разбудила его, он хотел рассказать супруге про сон, но она слушать не стала и выгнала его досыпать на веранду. Проснувшись утром на веранде от птичьего гомона, Фома Фомич с прият- ностью вспомнил ночной сон, а затем точно установил, что вчера утром шею мыл. Поэтому принял решение нынче ее не мыть. И по всем этим причинам день для Фомы Фомича начался безоблачно. Только не посчитайте Фому Фомича нечистоплотным человеком. Он, к при- меру, глубоко уважал общественную баню. Кто-то из великих наших мыслителей заметил, что обычай русской бани есть гораздо более замечательное историческое явление, нежели английская конституция, ибо идея равенства удивительно в ней, в нашей бане, выдер- жана. Так вот, Фома Фомич умел баню любить и что такое "легкий пар" по- нимал со всеми тонкостями, являясь, таким образом, демократом мирового класса. Но ванну и холодную воду (на даче не было теплой) Фома Фомич недолюб- ливал. Нелюбовь эта проистекала от одного из геройских поступков Фомы Фомича, о котором рассказано будет ниже. Возможно, давнее героическое происшествие обусловило и еще одну странность Фомы Фомича - во все времена года он носил кальсоны. Но пос- ледняя странность может быть объяснена и строгостью таможенной службы. Лет двадцать назад таможня свирепо пресекала ввоз в СССР гаруса и мохера клубками, то есть такого мохера, который продавали в инпортах на вес. И вот для того, чтобы обойти таможню по кривой, Фома Фомич научился вя- зать. И вязал из гаруса и мохера (в свободное от вахт и политзанятий время) нижнее теплое белье, то есть кальсоны, трусы, плавки и фуфайки. В порту прибытия он спокойно, с совершенно чистой душой, надевал три пары собственноручно связанных кальсон и всего другого, затем без всякой нервотрепки проходил досмотр и покидал территорию порта. Дома, на твердой суше, Галина Петровна распускала кальсоны на их сос- тавляющие, сматывала обратно в клубки и реализовывала среди знакомых дам. И вот так - совсем незаметно для самого себя - Фома Фомич втянулся уже и в постоянное ношение кальсон. Любуясь с веранды видом осеннего цветника, буйствующего после недав- него доброго дождя, Фома Фомич машинально и уже в который раз отметил про себя, что лупинусы растут здесь даром, а у метро в городе их продают по двадцать копеек штука. Эта мысль тоже была приятна. И приятно было привычное легкое щекотание гарусных, собственноручно связанных кальсон, когда Фома Фомич их натягивал на крепкие белые ноги. В ближайшем будущем ноги должны были покрыться стойким загаром - Фома Фомич загорал на курортных пляжах густо. И только змей-горыныч на правой ляжке неприятно кольнул хозяина напо- минанием, что нынче он едет в Институт красоты, где ему придется навеки расстаться: 1. С когтистым орлом (правый бицепс). 2. Со спасательным кругом, на котором в весьма неприличной позе висе- ла головой вниз и задом вперед то ли нимфа, то ли русалка (грудная клет- ка - от соска до соска и от сосков до пупка). 3. Со змеем-горынычем, который уже сорок один год пытался дотянуться раздвоенным жалом до коленной чашечки правой ноги. 4. И с разной чепуховой мелочью - якорьки там и сердца, пронзенные кинжалами. Все это были глупости тяжелого и далекого отроче-ства. К картинкам Фома Фомич давно привык, не обращал на них внимания, так же как и его жена, дочь и медперсонал бассейновой поликлиники, где Фома Фомич ежегод- но проходил медкомиссию. И вот... ...Господи, до чего одинаковые словечки говорят молодые хорошенькие дочки состоятельных отцов, когда начинают капризничать! - Гутен морген, папуля! Какой ты сегодня красивый! Прямо Эдуард Хиль!.. Папульчик, я тебя люблю безмерно, но... Ты меня прости, но... Папуль, я буду говорить прямо... Там, в Сочи... возможно... ну, будет один молодой человек, и, прости, папуль, я не хочу, чтобы он видел твою эту, ну, на груди, которая в круге... Мы будем на пляже, и... ты меня понял, папульчик ты мой чудесный... Фома Фомич вышел в капитаны из семейства железнодорожного рабочего со станции Бологое Октябрьской, а в прошлом Николаевской железной дороги. Он был фезеушником в сорок втором, солдатом в сорок третьем, ефрейтором в сорок четвертом, сержантом на крайнем северном фланге в сорок пятом и сорок шестом. Затем он преодолел среднюю мореходку, вечерний университет марксизма-ленинизма, курсы повышения квалификации командного состава торгового флота, еще один университет и еще одни курсы. Кто из молодого, длинноволосого поколения думает, что преодолеть все это - раз плюнуть, пусть сам попробует! Отпустить дочь в первый ее бархатный сезон на курорт одну или с под- ругой (Галина Петровна жару не переносила по причине гипертонии) Фома Фомич и помыслить не мог. - Поедет, значить, на курорт, а привезет усложнение ситуации во всей нашей династии, - сказал Фома Фомич в минуту откровенности супруге. На просьбу дочери о сведении на нет татуировок Фома Фомич ответил не сразу. Он никогда не торопился с ответами и решениями. - А где это, ну, значить, русалочку мою ликвидировать? - спросил он дочь через недельку. - Что "ну", папуля? - рассеянно переспросила дочь, примеряя перед зеркалом мини-юбочку, которую Фома Фомич своими руками вынужден был при- везти ей из вольного города Гамбурга. - Тебя ясно спрашивают! - рявкнул Фома Фомич, раздраженный зрелищем мини-юбки на своей Катеньке (на других молодых особах они его раздражали меньше). - Где теперь с этой пошлой пакостью борются?! - заорал Фома Фо- мич, употребив и несколько крепких слов. Катенька - интеллигентка, так сказать, уже во втором поколении, сдаю- щая на пятерки экзамены за первый курс Текстильного института (за что ей и был обещан бархатный курорт), - заткнула пальчиками ушки и закрыла глазки. Папулина стрельба тяжелыми снарядами ее не пугала, но шокирова- ла. - Перестань, папка, права качать! - сказала интеллигентка второго по- коления. - Поедешь в Институт красоты. Это на бульваре Профсоюзов, возле площади Труда, - и с пленительной улыбкой открыла глазки и вынула из ушек пальчики. И от этой пленительной дочерней улыбки по лицу Фомы Фомича скользнула этакая двусмысленная ухмылка. Дочь напомнила ему супругу в юном виде в первый послесвадебный год. Да, было в такой ухмылке Фомы Фомича что-то от сатира. Тем более что и некоторыми постоянными чертами лица он смахивал на Сократа. Кроме, конечно, лба. Известно, что Сократ был из простых людей, имел лицо крестьянское, нос картошкой, а по свидетельству вечно пьяного Алкивиада, похож был то на Силена, то на сатира Марсия. Так вот, если обрить с Сократа бороду и усы да приплюснуть ему лоб до среднечеловеческого уровня, оставив нечто от Силена и сатира, то очень близко получится к Фоме Фомичу Фомичеву: был в нем сатир, был! Вы, конечно, понимаете, что никакой Сократ даже в ранней юности не стал бы выкалывать себе от сосков до пупка нимфу, а тем более не стал бы ее, на старость глядя, уничтожать; но на какие только сравнения и парал- лели современный писатель не отважится, чтобы точнее и зримее донести до читателя образ и облик любимого своего героя! 2 Одевшись в темный костюм (сразу после завтрака он решил ехать в город в Институт красоты), Фома Фомич навестил интимный уголок дачного участ- ка. И там, под росным кустом уже отцветающей калины, минут пять обдумы- вал все детали предстоящего дела. Например: стоит или не стоит сунуть докторше пачку жевательной резинки "Нейви татто"? Жвачка, вообще-то, бы- ла бы в жилу. Она американского производства, и ежели наслюнить ее об- ложку и прижать к телу, то отпечатается вроде как татуировка - пошлый, ненастоящий орел или фрегат под всеми парусами. А ежели потом плюнуть на тело и потереть платком, то вся пошлость легко исчезает. На завтрак супруга подала отварной картошки со сметаной. И Фома Фомич покушал завтрак с удовольствием и аппетитом. Катька, конечно, к завтраку опоздала; вышла, зевая и потягиваясь, сказала: "Гутен морген, предки!" По радио передавали что-то о спорте и Гренобле. Дочка уселась в качалку, взяла яблоко и спросила: - Папуль, а Гренобль красивый город? Фома Фомич сказал, что Гренобль город небольшой, даже просто ма- ленький. - А у тебя окна в отеле куда были? На Альпы? - спросила дочка. - А я и не помню, - признался Фома Фомич, подумав при этом, что самый замечательный гальюн в ихних отелях хуже его будки под калиной. Поблагодарив супругу за завтрак, Фома Фомич от-правился по росной траве в гараж. Автомобиль он приобрел давно, но в силу мокрой профессии ездил мало. С одной стороны, это было хорошо, потому что "Жигули" выглядели но- венькими. С другой стороны, это было плохо, потому что Фома Фомич ездил неуверенно и даже иногда с большими страхами. Но все коллеги вокруг, имеющие дачки и дочек в Лахте, автомобилями обзавелись и сами на них ез- дили. И Катюша доталдычила его - благомысленного отца семейства - до та- ких чертиков

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования