Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Коллинз Макс Аллан. Синдикат -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -
м тяжелые времена. Черт возьми, да ведь и я сам за него голосовал. Как только ушли оркестры, проскользнули лимузины с приглашенными доверенными лицами, и толпа начала раскачиваться вперед-назад и с ликованием аплодировать. Лимузины остановились позади оркестровой раковины; приглашенные вышли и, поднявшись по ступеням в центр сцены, взобрались на импровизированную трибуну. Сермэк, сопровождаемый Лэнгом и другим телохранителем, сыном шефа детективов, занял свое место в переднем ряду одним из последних. Лэнг подошел ко мне. - Ну, что? - спросил он. - Пока ничего, - ответил я. - Ничего и не будет. - Возможно. Но будь повнимательней. Он усмехнулся и пошел к Миллеру. Второй, по имени Билл, спросил: - Вы думаете, что-нибудь произойдет? - Не знаю. Мне не нравится, что мэр сидит в первом ряду трибуны. Не думаю, что кто-то из этой толпы сможет попасть в него из револьвера, но лучше бы он пересел назад. - Нельзя, потому что он должен успеть быстро подойти к Рузвельту, до того, как машина двинется. - Что вы имеете в виду? - Нам сказали, что Рузвельт не останется здесь на ночь. Он уезжает поездом в десять пятнадцать. - А это значит, что, раз это касается президента, Сермэк все равно спустится сюда, и немедленно. - Да. - Он сделается отличной мишенью, - вздохнув, сказал я. Билл пожал плечами, но, видимо, ему все-таки сделалось не по себе, он по-настоящему испугался. Я был рад, что есть еще хоть кто-то, относящийся к этому серьезно. Слева Миллер с Лэнгом, улыбаясь, болтали и курили. Я все еще изучал толпу, выискивая блондинистую шевелюру, разыскивая лицо, врезавшееся в мою память в тот день, когда в туннеле сабвея умер Джейк Лингл. Но, сколько я не высматривал, это лицо не увидел. Потом сообразил, что здесь было двадцать или двадцать пять тысяч лиц - вполне возможно, что одно или два я пропустил. Толпа заволновалась, раздались звуки марша Джона Филиппа Суза - приближалось шествие. Это как бы всех подхлестнуло; звуки марша делались все слышнее, и к тому времени, когда духовые оркестры маршировали через мощеную площадку, толпа уже ликовала, встречая только что избранного президента. Оркестр заполнил оркестровую раковину; прогремел, пересекая площадку, эскорт мотоциклов; и следом за ними к ступенькам, ведущим на сцену, подкатил ярко-зеленый "кабриолет" с опущенным верхом. На передних сиденьях - шофер в полицейской форме и телохранитель. Полдюжины ребят из Секретной службы бежали по обеим сторонам машины или висели на подножках. На задних сиденьях находились мэр Майами, крепкий, лысый мужик, и Франклин Д. Рузвельт - в темном костюме и галстуке бабочкой. *** Толпа ликовала; улыбка Рузвельта была заразительной, и когда он приветственно помахал рукой, толпа взревела, и, казалось, весь Майами отвечает ему. На сцене доверенные лица тоже аплодировали стоя, и я заметил, как Сермэк беспокойно пытается поймать взгляд Рузвельта. Когда Рузвельт повернулся поприветствовать людей на трибуне, он немедленно узнал Сермэка и выразил удивление - как тот и предполагал; все другие большие "шишки"" демократической партии уже разъехались по домам или в Гавану, и это поставило Сермэка в ряд фигур национального масштаба. Президент-избранник махнул Сермэку, обращаясь к нему с какими-то словами. Из-за рева толпы я не расслышал, но, по-видимому, он пригласил Сермэка к нему присоединиться. К моему удивлению, Сермэк отрицательно покачал головой, улыбаясь, как он умел, и прокричал что-то вниз в ответ, что - я тоже не разобрал, но предположил нечто вроде: "После того, как вы выступите, сэр". Позади ярко-зеленого автомобиля стоял голубой "кабриолет" с сотрудниками Секретной службы; несколько машин, полных операторов кинохроники, разгрузились позади оркестровой раковины, и репортеры, сверкая фотовспышками, расположились по углам площадки. Толпа газетчиков поспешно усаживалась правее. Они прибыли сюда с пресс-конференции, проходившей на яхте, и столкнулись с опередившей их местной сворой коллег. Мэр, держа микрофон, выступал прямо из машины. Он говорил: - ...Мы приветствуем его в Майами, мы желаем ему успехов, и мы обещаем ему содействие и поддержку, а также желаем ему "доброго пути". Толпа снова зааплодировала, и когда аплодисменты перешли в овации, Рузвельт, пользуясь руками, приподнялся и сел на опущенном верхе кузова автомобиля. Ему передали микрофон. После двенадцати дней рыбной ловли он выглядел загорелым и отдохнувшим. Громкоговорители доносили его голос до изнывающей от нетерпения толпы; большинство людей слушали стоя. - Господин мэр, друзья! - начал Рузвельт и с улыбкой добавил: - И враги... Он выдержал паузу, дав толпе возможность засмеяться, что та и сделала. - Я на самом деле ценю приглашение и теплую встречу моих многословных друзей в Майами, - сказал Рузвельт, - но и я здесь не чужой... Глядя, какой отличной мишенью он выглядит, я был рад, что должен здесь охранять Сермэка, а не Рузвельта. Шевелилась толпа, переходили с места на место репортеры, крутились камеры операторов кинохроники, люди пытались пробиться поближе. Между тем новоизбранный президент продолжал свой многословный, с простонародными выражениями монолог: - Я чудесно отдохнул и наловил много рыбы, - говорил он. - Однако я не собираюсь рассказывать вам о рыбной ловле. Вот тогда я его и увидел. *** Он уже не был блондином: поэтому я его и пропустил. Он был слева от меня и справа от сцены, как раз ближе к той стороне, где заканчивались зеленые скамейки и начиналась трибуна. Он, должно быть, держался позади, но сейчас протиснулся вперед. В белом костюме, без шляпы, волосы выкрашены в темный цвет - или это раньше он был выкрашен блондином? Среди загорелых горожан и большинства туристов его бледное лицо сияло, как неон. - Во время путешествия я поправился на десять фунтов, - продолжал Рузвельт, - и одной из моих первых обязанностей как официального лица будет сбросить эти лишние фунты. Я двинулся вглубь от скамейки, и телеса позади меня плотно смыкались сразу же, как только я пробивал очередной ряд. Никто на меня не рассердился, никто не обратил на меня внимания, хотя репортеры и люди из Секретной службы так или иначе крутились вокруг. Ближе всех к экс-блондину были Миллер с Лэнгом, а не я, но глаза их, захваченные харизмой Рузвельта, были устремлены на него вместо того, чтобы следить за окружающими (за что, собственно, им и платили!). - Я надеюсь, что мне удастся приехать сюда будущей зимой, - сказал Рузвельт, заканчивая выступление, - повидать вас всех и провести еще раз десять дней во Флориде или две недели на воде. Рузвельт широко улыбнулся, кивнул и помахал рукой, и гром аплодисментов заставил бы вас поверить, что только что впервые прозвучала геттигсбергская речь. Народ стал продвигаться вперед, чтобы быть к нему поближе - копы и люди из Секретной службы не утруждали себя попытками остановить эту массу человеческих тел, вероятно, понимая, что это невозможно. Продвигаясь дальше, я все еще мог видеть экс-блондина. Он расстегнул пиджак, но глаза его были устремлены не на Рузвельта: его глаза смотрели на сцену. Парни из киноновостей взобрались сзади на зеленый автомобиль, призывая Рузвельта снова повторить выступление, потому что сломалась одна из их камер. Он ответил: "Ничем не могу помочь, мальчики", - и сполз опять на заднее сиденье, махнув Сермэку. Изо всех сил стараясь пробиться и двигаясь против течения, я увидел сияющего улыбкой Сермэка, спускающегося по ступенькам платформы навстречу Рузвельту. Я даже услышал, как Рузвельт громким голосом воскликнул: - Приветствую тебя. Тони! Потом Сермэк потряс Рузвельту руку, перейдя на ту сторону автомобиля, что ближе к сцене, подальше от людской давки, и начал о чем-то беседовать. Экс-блондин протянул руку под пиджак, но я уже был рядом. Я схватил его за руку и рванул из-под пиджака, и рука появилась без оружия, но, хотя он не схватил пушку, я заметил ее у него под мышкой, когда пиджак распахнулся. Он, пораженный, уставился на меня, а я резко утопил кулак в его животе, и он сложился вдвое. Люди вокруг нас, по-видимому, ничего не заметили, так как продолжали переть вперед. Я выхватил из-под мышки свой браунинг и, схватив его за руку, сунул ствол ему под нос. Но он, впрочем, его и не заметил; он продолжал таращиться на меня. И случилась пренеприятнейшая вещь: он меня узнал. - Вы! - выдавил он изумленно. *** Никогда мне не приходило в голову, что он меня узнает. Видел он меня только раз, но ведь, с другой стороны, я-то его запомнил. И он, без сомнения, следил за делом Лингла, искренне интересуясь, чем оно закончится. И мое фото мелькало в газетах в связи с этим делом, так что я сделался частью его жизни, точно так же, как он стал частью моей. Мое лицо отпечаталось в его мозгу, а его - в моем. И я ему ответил: - На этот раз я тебя поймал, гадина! Выпустили ракеты. То есть это так прозвучало, но я-то сразу сообразил что к чему. Я завертелся, не выпуская его руки, и увидел, как Сермэк, находившийся довольно далеко от Рузвельта (которому зачитывали длиннющее шутливое послание от города Майами), сложился вдвое. Выстрел. Продолжали выпускать ракеты. Я вгляделся - справа от нас и слева от сцены поверх скопища людей странно возвышалась чья-то голова с шапкой курчавых волос над коротким туловищем, - а потом сообразил, что какой-то человек стоит на одной из скамеек, примерно в пяти рядах позади нас, и стреляет. Вспышки его длинноствольного револьвера выглядели фейерверком. И все больше падало людей. Блондин рванулся прочь, и я боднул его головой изо всех, сколько их было, сил прямо по скуле, и он сник. Я бросился к Сермэку, пихаясь, разгребая, почти отбрасывая толпящихся передо мной людей с дороги, чтобы к нему добраться. Над мэром склонились Миллер и Лэнг, а долговязый, белоголовый олдермэн <Олдермэн - член городского совета.> Баулер стоял рядом на коленях, как будто молился. Сермэк поглядел на Миллера и Лэнга; его очки потерялись при падении. Он спросил: - Где были эти чертовы телохранители? Я вышел из-за Баулера. - Я схватил блондина, Ваша Честь. Он не стрелял. Сермэк слабо улыбнулся, как бы сморщился. - Что за дьявольщина! Они все-таки меня достали, Геллер. Рузвельтовская машина все еще оставалась на месте: раздавались крики - мужские и женские, люди превратились в неистовствующую толпу. - Убить его! - Линчевать его! Рузвельт, моментально окруженный охраной, как щитом, закрытый стеной из спин людей из Секретной службы требовавших, чтобы он уезжал, и получавших от него бесконечно повторяемое короткое "Нет!", выбрался из-под опеки и подтянулся к задней стороне машины. Он махал рукой, улыбаясь толпе, и кричал: - Со мной все в порядке! Человек из Секретной службы закричал: - Уезжайте отсюда! - обращаясь к шоферу-полицейскому: - Увозите президента! Коп тронул автомобиль, а пара легавых на мотоциклах включили сирены и начали расчищать дорогу. Я закричал вслед уходящей машине: - Ради Бога, ранен Сермэк! Заберите его отсюда! Рузвельт, должно быть, меня услышал, потому что обернулся, а затем наклонился вперед и сказал что-то шоферу - машина остановилась. В Сермэка попали спереди, в грудную клетку - у него было кровотечение, но он был в состоянии держаться на ногах. Баулер и пара местных политиков помогли мне довести Сермэка до поджидавшей его машины. Мы усадили его сзади с Рузвельтом, который посмотрел на меня и, улыбнувшись, кивнул. Сермэк глядел на Рузвельта и сиял - наконец-то у него была частная аудиенция с новоизбранным президентом. Потом он потерял сознание, и машина рванула с места. *** Седоголовый мужчина держался за голову - между пальцами стекала кровь. На ступеньках к оркестровой раковине корчилась женщина лет тридцати, в вечернем туалете; ее руки, обхватившие живот, были в крови. Голубой "кабриолет", сопровождавший Рузвельта, еще не уехал, за рулем сидел с потерянным видом молодой коп в униформе. Я подошел к нему и сказал: - Берите еще одного человека, грузите этих раненых и вывозите, черт побери, в больницу! - Мне велели оставаться при машине, - объяснил он. Я ухватил его за грудки так, что отскочило несколько блестящих пуговиц. - Давай, шевелись, говнюк! Он судорожно сглотнул комок в горле: - Слушаюсь, сэр! - и, выйдя из машины, начал собирать раненых. Слева от меня люди повалились друг на друга, как две футбольные команды при вбрасывании мяча. Какие-то копы в униформе и люди из Секретной службы пытались их растащить. Из громкоговорителя раздавалось: - Пожалуйста, покиньте парк! Пожалуйста, немедленно уходите! Я начал растаскивать кучу, а один из копов, очень разумно использовавший свой светящийся жезл, помог мне заполучить убийцу из-под разъяренной толпы. Им оказался маленький человечек, чуть повыше пяти футов и почти голый - на нем осталось только несколько клочков одежды цвета хаки, остальное было разодрано толпой. Полицейский, с которым я так грубо обошелся, помогал сесть в голубой "кабриолет" седому мужчине, женщина в вечернем платье уже лежала на заднем сиденье. Оставался еще один мужчина, с окровавленной головой. Я показал на автомобиль, и двое полицейских, державших маленькую, почти бесчувственную фигурку за обе руки, кивнули мне; мы проложили дорогу к машине и бросили убийцу на багажную полку. Один из копов сел прямо на мужичонку, и машина тронулась. Преступник глянул на меня, выдавив улыбку, и что-то проговорил: копы придавили его посильнее. Это был не самый мягкий способ обращения, но, возможно, жизнь он ему спас: толпа жаждала крови. Если уж они хотели крови, то вполне имели возможность лицезреть ее: достаточно было бросить взгляд туда, где раньше стояла машина Рузвельта: крови там было, как краски на полотнах в квартире Мэри Энн Бим в Тауер Тауне. Полицейские все еще слонялись вокруг, а вот толпа понемногу рассеивалась. Я присел на ступеньки. Рядом тоже было пятно крови. Приплелись Миллер с Лэнгом. Стояли, воззрившись на меня, и поеживались. Лэнг сказал: - Что теперь? - Если бы я не хотел, чтобы меня уволили, - ответил я, - то нашел бы, в какую больницу поместили Сермэка, и был бы все время под рукой. Миллер с Лэнгом переглянулись, снова поежились я побрели прочь. Один из телохранителей, Билл, с измученным видом медленно подошел ко мне. - Мы должны были это остановить, - сказал он. - Вот именно, - заметил я. - Вы думаете - это была случайность? - Что? - Может, тому парню нужен был Рузвельт?.. - Проваливай! Он ушел. Блондин, бывший теперь шатеном, давно испарился. Я его взял, а он ушел. Сермэка подстрелили, возможно, смертельно, а нажал на курок маленький человечек с копной волос. Садовник, которого я видел у зятя Сермэка. Что ж, я знал, куда они его повезли: в здание Административного центра графства. Там и находилась тюрьма. Мне очень хотелось туда попасть и потолковать с этим кубинцем, или кем он там был. Может, глупцы и поверят, что мишенью был Рузвельт. Но они не слыхали, что пробормотал мне кучерявый, когда на него уселся коп и машина тронулась. - Что ж, - сказал он, глядя прямо на меня сияющими карими глазами, - я сделал Сермэка. ГЛАВА 17 Административный центр графства Дейд в виде готической башни резко белел на фоне ночной темноты, освещенный так, что был виден на многие мили вокруг. Или на кварталы, а их от Бейфрант-парка до этого здания было около восьми, и я прошел их пешком, потому что движение все еще было остановлено. Копы и помощники шерифа толпились на двух пролетах лестницы, перед входом, где виднелся ряд двухэтажных колонн, как напоминание о более цивилизованных временах. Коп, державший руку на рукоятке револьвера, нервно расхаживал по бровке. Я подошел к нему и сказал: - Я из Бейфрант-парка. Телохранитель Сермэка, - и показал ему удостоверение. - Вам там туго пришлось, - ответил он. - И не говорите. Я так понял, что они еще не привезли стрелявшего. - Нет. Не знаю даже, какой черт их задерживает. От парка не так уж далеко. - В машине было еще несколько раненых... Возможно, они вначале завернули в больницу... - Очень может быть, - кивнул полицейский. Когда через несколько минут подкатил голубой "кабриолет", убийцу уже сняли с багажной полки и посадили на заднее сиденье между двумя копами. Впереди - шофер-полицейский и еще один коп. Они вывели темного, кучерявого человечка из автомобиля. Он был совершенно голый, даже клочки цвета хаки, висевшие на нем в парке, сейчас исчезли, но никого, казалось, это не озаботило. Его, кстати, это тоже не беспокоило: он казался притихшим, а на лице была слабоуловимая улыбка. Толпа копов разделилась, как Красное море, надвое и двигалась волнами по ступеням вверх. Прошмыгнул за ними и я. Тут я заметил рядом с собой парня в штатском; он определенно не был помощником шерифа. На нем были серая фетровая шляпа с узкими полями, черный костюм, темно-голубая рубашка и желтый галстук. Ему было лет тридцать пять, но в каштановых волосах уже виднелась проседь. В нем чувствовалась какая-то нервность. Мы находились в самой гуще копов, в середине высокого вестибюля здания, когда я повернулся к нему и сказал: - Можно попросить у вас автограф, мистер Уинчелл? Он улыбнулся одними губами, синие глаза-бусинки остались холодными, как мрамор вокруг нас. Он вдавил что-то мне в ладонь. Я глянул - пятидолларовая бумажка. - Попридержи язык за зубами, малыш, - сказал он, - и позволь мне тащиться за тобой. - Будьте моим гостем, - ответил я. - Молодец, мальчик, - сказал он с усмешкой. - Я тебе дам еще столько же, если сыграешь честно. Я припрятал купюру в карман, потому что через вестибюль, напротив нас, открылся лифт, и убийца с несколькими копами втиснулись, понятное дело, туда. Как только лифт начал подниматься, толпа полицейских немного уменьшилась, и они занялись своими делами. - Дело - дрянь, - сказал Уинчелл. - А как вы сюда, так быстро попали? Вы тут единственный репортер. - Остальные, возможно, в больницах или потащились за Рузвельтом. - Я не видел вас среди прессы в парке. - Я был в конторе "Вестерн Юнион" - отсылал колонку в "Миррор", когда услыхал, как два парня спорят, сколько выстрелов какой-то чокнутый сделал в Рузвельта. Это все, что мне нужно было услышать. - Думаю, остальные репортеры все-таки догонят вас, прежде чем вы получите какую-нибудь информацию. - Я знаю. Не можешь доставить меня наверх? Я слышал - тюрьма на двадцать восьмом этаже. - Могу попробовать. Мы подошли к лифту, где обосновались два копа - чтобы не пропускать таких, как Уинчелл, полагаю. Мы не продвинулись бы дальше ни на шаг, но один из копов был в парке и видел, как я помогал грузить преступника на задок автомобиля. Так что, когда он узнал, что я являюсь личным телохранителем Сермэка и хочу задать убийце несколько вопросов, то позволил мне подняться. - А это кто? - спросил коп, по-видимому, не узнав Уинчелла. Журналист, явно задетый, все же промолчал. - Он со мной, - ответил я. Коп поднялся. - О'кей. Это на девятнадцатом этаже. Там одиночные камеры. Мы вошли в лифт. Уинчелл закачался на пятках, поглядывая на указатель этажей. - Наверное, вы неприятно удивлены, - сказал я. - Всякое бывает, - ответил он. - Но, как правило, проблем не возникает, для чего я периодически и делаю слюнявые репортажи для любителей "мыльных опер". Например, как девушка из хора получила бриллиантовый браслет, затащив в постель какого-то миллионера, ну, или вот что-нибудь подобное. На девятнадцатом этаже дверь открылась, и перед нами предстал шериф - огромный, мускулистый человек в темном пиджаке и белых брюках, ярком галст

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования