Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Коллинз Макс Аллан. Синдикат -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -
- Она была очаровательна. Да и пирог с вишнями тоже хоть куда. - Она была самая обыкновенная. - А что в этом плохого? - Ничего, но это по-твоему. Теперь она рассердилась и не разговаривала со мной, пока мы не попали в Трай-Ситиз, срезав угол через Моулайн к Рок-Айленду, где мост соединял его с Девенпортом, а также с близлежащим арсеналом Рок-Айленда. Набережная подходила к железнодорожным путям и заводам; кварталы местной застройки, попавшиеся нам по дороге, не представляли из себя ничего особенного - рабочие поселения, кое-где уже пришедшие в упадок. Когда мы ехали по черному стальному мосту с плотиной и дамбой по обе стороны, Миссисипи внизу выглядела темной и неспокойной. Река была бездонна - как небо. Через районы складов мы свернули налево в Девенпорт, нижний город. Мне он показался маленьким - вроде модели Чикаго, которую собирались разместить на Выставке в следующем месяце. Самое высокое, здание в городе было этажей, может в двенадцать. Большую часть его составляла сигнальная башня с часами (она была освещена) - что-то вроде сигнальной башни "карманных часов Линдберга" на вершине "Пэлмолив-билдинг". Но тому, кто вырос не в Чикаго, а где-нибудь на ферме или в маленьком поселке, Трай-Ситиз - третий по величине город в Айове - Мог показаться столичным городом; население одного только Девенпорта составляло около шестидесяти тысяч человек. Мэри Энн показывала мне дорогу на холм - по Хэрисон-стрит, потом - налево, выше, где готические виллы уселись на крутом склоне, поглядывая на Трай-Ситиз сверху вниз. Некоторые из особняков походили на старые, унылые лица, по-видимому, превратившись в многоквартирные дома. Дом Мэри Энн был более современным, в стиле Фрэнка Ллойда Файта. Двухэтажное здание из коричневого кирпича скорее походило на замок в стиле модерн. Расположенное в конце квартала, окруженное особняками более ранних построек, оно взгромоздилось на угол крутого холма, резко нависавшего над боковой улочкой, расположенной пониже. Я подъехал к дому с примыкающим к нему гаражом, в который поставил машину. Пока я доставал саквояж со спальными принадлежностями и чемодан Мэри Энн из-за откидного сиденья, над боковым входом рядом с гаражом зажегся свет. Ее отец выглядел необычно и элегантно: седые волосы и темные усы, одет в светло-серый костюм и темно-серый галстук и, что особенно примечательно, - в серые перчатки. Он стоял в дверях, поджидая, когда мы к нему подойдем, но жест, каким он открыл решетчатую дверь - был дружелюбным. И он улыбался - сдержанно, но искренне. Мы вступили в белую, современную кухню. Пока ставил багаж, Мэри Энн горячо обняла отца, небрежно указав на меня: - Это Натан Геллер, папочка, - и оставила нас в кухне одних. Его сдержанная улыбка стала шире, но как бы смущеннее, и он сказал: - Вы должны извинить мою дочь, мистер Геллер. Если вы пропутешествовали с ней сюда из Чикаго, полагаю, вы теперь поняли, что у нее на уме только она сама. Временами кажется, что ее мысли, к несчастью, никак не связаны с реальным миром. Это было сказано с явной любовью к дочери, но я все равно оценил, с каким, вероятно, трудом этому человеку дается вынужденное одиночество. - Приятно познакомиться с вами, сэр, - сказал я и, не подумав, протянул ему руку, хотя Мэри Энн рассказывала мне о его несчастье. Он протянул мне в ответ руку в серой перчатке, на ней было только два пальца - большой и указательный, и мы обменялись рукопожатием. Невзирая на то, что рукопожатие было сделано остатком ладони, оно было крепким, как и можно было ожидать от мануального терапевта. Я заметил, что на другой руке, тоже в перчатке, пальцы были все. На моем лице, должно быть, отразилась досада за мой невольный промах, потому что он улыбнулся сочувственно и сказал: - Не переживайте, мистер Геллер. Я всегда любил крепкое рукопожатие и не собираюсь от него отказываться, несмотря на нехватку перстов. Я тоже ему улыбнулся. - Это кофе так пахнет? - спросил я, показав на плиту. - Совершенно верно, - ответил он, подходя к буфету. - Вы ели? - Да, мы остановились в кафе "Дубы-близнецы". - Хорошо. Моя кухарка по воскресеньям свободна, а я за двадцать с лишним лет, что пребываю в холостяках, научился сносно готовить только кофе. Боюсь, если вы захотите поесть, придется удовольствоваться холодным мясом. Горячий и крепкий кофе, однако, гарантировать могу. Выпьете чашку? - С удовольствием, - согласился я. Он принес две дымящиеся чашки, и, устроившись в углу кухни за столиком, мы молча стали пить кофе. Я думаю, он не знал, с чего начать со мной разговор а я просто наслаждался кофе и тем, что наконец-то вышел из "шевроле". Меня манили ванна и постель. Но отец Мэри Энн хотел побеседовать, а так как я был здесь, чтобы собрать информацию о его сыне Джимми, то не решился его останавливать. - Дочь звонила мне несколько дней назад, мистер Геллер, - сказал он, - и рассказала, кто вы и, почему предприняли это путешествие. - Зовите меня Нейт, пожалуйста. - Отлично. А меня зовут Джон. - Хорошо, Джон. Вы одобряете мои попытки узнать местонахождение вашего сына? - Полгода назад не одобрил бы. А сейчас, что ж, я склонен поддержать вас. Собственно, если моя дочь не заплатила вам достаточно, я сам буду рад подписать счет за ваши труды. - Это излишне, - ответил я. Кто-то прокашлялся. Обернувшись, мы увидели в кухонном дверном проеме Мэри Энн, от шеи до пят закутанную в голубой купальный халат. - Просто хотела пожелать вам доброй ночи, - сказала она, надув губы. - Доброй ночи, дорогая, - ответил ее отец. Мэри Энн крепко обняла его и, давая понять, что сердится исключительно на меня, поцеловала в щеку и улыбнулась одному ему; затем, бросив на меня хмурый взгляд, забрала свой чемодан и направилась к выходу. Я окликнул ее: - Мэри Энн! Доброй ночи! - Доброй ночи, - не оборачиваясь, ответила она. Джон Бим пытливо посмотрел на меня, словно имея дело с трудным пациентом. - Кое о чем моя дочь мне не сообщила, - заметил он. - О чем вы, сэр? - Что она в вас влюблена. - Что ж, э-э... - А вы влюблены? - Сэр, я... - Она удивительная девушка. Трудная. Ребячливая. Эгоцентристка. Но совершенно уникальная и любящая, по-своему. - Да. Удивительная. - Вы любите ее, не так ли? - Думаю, что да. Но будь я проклят, если знаю, почему. Если можете, извините, что так выразился, сэр. - Джон, - поправил он, улыбаясь. - Я ее люблю, потому что она моя дочь, Нейт. А какое у вас оправдание? Я засмеялся. - Просто я еще никогда не встречал такую, как она. - Да. И она привлекательна, верно? - Не берусь спорить, сэр... Джон. - Она - копия своей покойной матери. Царствие ей небесное. Еще кофе? - Пожалуйста. Он принес кофейник и налил мне чашку, ловко действуя руками в перчатках. Я старался на них не глядеть, Джон это заметил. - Эти руки неплохо справляются, Нейт. Я могу даже выполнять ими мануальные процедуры, хотя все эти годы не практикую, то есть не занимаюсь частной практикой. В свое оправдание должен заметить, что моих пациентов отпугнули бы руки без пальцев. Конечно, я ношу перчатки, но при двух сохранившихся пальцах на правой руке и при сильных, беспрестанных болях в них - это вряд ли возможно. Мой друг и наставник Би Джей Палмер предложил мне место преподавателя в своем колледже и управление его радиостанцией. Между прочим, Даббл-Ю. Оу. Си стала в Соединенных Штатах второй официальной радиостанцией. Так или иначе, а жить мне интересно - и раньше и теперь. Ко мне все еще обращаются за помощью некоторые мои друзья. Наверху у меня есть комната со специальным столом. - Мэри Энн сказала, что вы повредили руку в автомобильной аварии. Он пристально смотрел на свою чашку. - Да, прошло уже много лет... Мэри Энн с Джимми были тогда очень маленькими. - Они тоже попали в эту аварию? Он кивнул. - Я их часто брал с собой на вызовы. Как-то поздно вечером меня вызвали за город к фермеру, который повредил позвоночник, упав с сеновала. Масса моих пациентов была из сельской местности - я и сам оттуда. Самое большое разочарование было у моего отца - что я не пошел по его стопам и не стал фермером. Но у меня был младший брат, который все-таки осчастливил его, оставшись на ферме... Да, вы спрашивали об аварии. Было темно, дорога узкая, неосвещенная... разбитая дорога с глубокими колеями. Какой-то пьяный дурак, ехавший без огней, налетел на нас и... Хотя я тоже был небезгрешен. Как и он, ехал быстрей. чем требовало благоразумие, стремясь поскорее довезти детей до дому. До сих пор не могу понять, почему у меня сложилась такая привычка - брать их на вечерние вызовы... Но тогда (будучи вдовцом, как и сейчас) мне не с кем было их оставить, так что я часто возил их с собой. Он замолчал. Отхлебнул кофе. Остаток кисти, сжимавшей чашку большим и указательным пальцами в перчатке, выглядел искусственно и придавал нашей беседе какую-то неестественность. - Мистер Бим. Джон. Я любопытен - это природа детектива. Но если это нечто такое, чего вы не хотите обсуждать... - Нейт, да тут и нечего рассказывать. Столкнувшись лоб в лоб, обе машины оказались в кювете, начался пожар. Спасая детей, я сжег руки и еще больше повредил их, вытаскивая того пьяного идиота из его покореженной машины, - но все-таки он умер. - А Мэри Энн и Джимми - они пострадали? - Незначительно. Порезы. Царапины. Им помогла хорошая мануальная терапия. Они между собой всегда были близки, будучи близнецами, хотя, когда это мальчик и девочка, близость возникает не всегда. Но это переживание - эта встреча со смертью, если позволите старику такое мелодраматическое выражение, - сблизило их еще больше прежнего. - Понимаю. - В то время, если я правильно подсчитал, им было семь лет. Я считаю, что это переживание также способствовало развитию их фантазии. Выдуманный мир всегда был для них местом лучшим, чем мир реальности. - Но это верно для всех детей. Он кивнул печально. - Но большинство детей это перерастают. А Джимми - и, как вы могли заметить, Мэри Энн - никогда не оставляли свои романтические фантазии. Мальчик читает "Остров сокровищ" и хочет, пока подрастает, быть пиратом. Став взрослым, он делается бухгалтером, юристом или учителем. Девочка, читая "Алису в стране чудес", хочет наряжаться и заглядывать в норку волшебного белого кролика, но потом, когда вырастает, она сама становится женой и матерью - с собственными девочками и мальчиками. - Звучит так, как будто вы не верите в Питера Пэна. Он опять грустно улыбнулся. - К несчастью, до сих пор верят мои дети... - А вы, сэр, не преувеличиваете? Ваша дочь - актриса, это престижная профессия, к тому же она, кажется, делает успехи. Он пожал плечами. - Не без моей помощи. - Позвольте мне сообщить вам кое-что из жизни большого города. Вы можете нажать на какие-то кнопки, чтобы заполучить работу; у вас может быть родственник с деньгами или с положением, который купит или вытребует для вас старт. Но если уж вы туда попали и вдруг "ни ухом, ни рылом", вас выставят, притом очень быстро. Если бы Мэри Энн плохо работала на радио, к этому времени она бы уже сгорела, простите, если я резок. Он сложил руки так, что пальцы левой руки закрыли правую, и мягко улыбнулся. - Прощаю с радостью, Нейт. Потому что вы правы. Полагаю, что там, где дело касается моих детей, я необъективен. У Мэри Энн дела идут очень неплохо. А что до Джимми - надеюсь только, что он еще жив. - Расскажите мне о нем. - Вы должны кое-что понять. Все годы, пока Джимми рос, Трай-Ситиз был местом, где законы не писаны, в гангстерском смысле. В какой-то степени это продолжается и сейчас. Во всяком случае, тогда газеты были полны описаниями перестрелок и сенсациями по поводу оправдательных приговоров участникам преступлений. Гангстер по фамилии Луни воспитал убийцей собственного сына, а когда сына застрелила соперничающая группировка, Луни оказался в центре внимания со своей скандальной листовкой, в которой напечатал фото убитого сына в гробу. И официально обвинил другие газеты выходившие в городе, в том, что они наняли убийц. - Когда все это происходило, ваш сын был еще маленьким? - Да. И я, сидя как раз за этим вот столом, должен заметить, ораторствовал и разглагольствовал насчет того прискорбного случая, а мой сын - такой впечатлительный мальчишка! - сидел тут же и все слушал. Мне пришлось рассказать сыну, каков на самом деле Луни, опубликовавший ту скандальную листовку, что опозорила один из самых благородных институтов Америки, - прессу. Что Луни сделал посмешищем величайшую из свобод - свободу печати. - И тут-то Джимми и воспылал к прессе любовью? - Думаю, да. Из-за этой и других трагических криминальных историй, которые в изобилии печатали наши уважаемые газеты, потому что, увы, бутлегерство, игорные и публичные дома существовали совершенно открыто; перестрелки, в которых убивали посторонних, совершенно невинных людей, кровавые разборки банд и тому подобное. Это захватывало его воображение. - Мне кажется, это естественно для подростка. - Потом, когда он стал постарше, я познакомил его с Полем Трэйнором, полицейским репортером из "Демократа". - Когда это было? - Он учился в старших классах. Полю нравился Джимми, тот терпеливо отвечал на все вопросы мальчика, брал его с собой на судебные слушания, приглашал домой, где они с Джимми беседовали часами. Я, признаюсь, немного ревновал. Но ничего нездорового в этом не видел, хотя увлечение Джимми гангстерами - а он часто приносил домой чикагские газеты и постоянно заполнял альбомы кровавыми вырезками - очень меня волновало, очень. А клан Луни к этому времени сменился другим; такая же порочная банда, некоторые из них и до сих пор еще тут крутятся. - А как насчет Поля Трэйнора? Он еще крутится? - О да. Я могу договориться, чтобы вы с ним побеседовали, если хотите. - Это может пригодиться. Ваш сын продолжал жить с вами, пока учился в колледже? - Да. Он посещал колледж в Огастене, как раз напротив Рок-Айленда, на другом берегу реки. Я уже решил, что убедил его перейти к Палмеру, когда он сбежал. - Как я понимаю, довольно бесцеремонно. - Боюсь, что да. Вначале я сильно огорчился, потому что получилось, Джимми мной манипулировал. Видите ли, в течение нескольких лет - собственно, со времени его учебы в высшей школе - мы все время ссорились по поводу его будущего. Но в ту последнюю неделю он вдруг сказал, что передумал. Сейчас я понимаю, он только сделал вид, будто со мной соглашается, чтобы избежать конфликта и иметь возможность мирно ускользнуть. И действительно, я даже дал ему несколько сотен долларов для обучения у Палмера. Он сыграл очень убедительно. Нужно признать, в этой семье Мэри Энн - не единственный человек с актерскими способностями. - Понимаю. А были у него какие-нибудь особенные привычки в эти последние годы? - Часто его не было ночами. Мы из-за этого тоже ссорились, но все было бесполезно. Невозможно опустить и тот факт, что он частенько выпивал, хотя было известно, что я на дух этого не переношу. - Так что, с тех пор, как он сбежал, вы почувствовали, будто у вас "гора свалилась с плеч"? - Хотя это грубо сказано, Нейт, но думаю, что именно это я и почувствовал, в конечном счете. Так было год назад, но теперь я уверен, что и сейчас он незримо связан с нами - не со мной, так с сестрой уж точно. - Она ничего не слышала о нем. - И я не слышал, и меня это беспокоит. Сейчас особенно. - Что ж, я постараюсь сделать все возможное, чтобы его найти. Но страна большая, а молодой парень вроде него может быть где угодно и стать кем угодно. - Это я понимаю. И ценю и ваши усилия, Нейт, и участие Мэри Энн в судьбе брата. - Мне нужно поговорить с людьми. Кроме Трэйнора, был еще кто-нибудь близок с Джимми? - На радиостанции работал парень по фамилии Хоффман, мальчик лет двадцати с небольшим, который был диктором и немного занимался спортивным вещанием. Но он уже не работает на Даббл-Ю. Оу. Си. уехал, не оставив нового адреса. До того, как уехать он много помогал еще одному парню, Датчу; может неплохо и с ним поговорить... - Он знает Джимми? - Нет. Дат? у нас всего несколько месяцев. Но они с Хоффманом были большими приятелями, и имя Джимми могло упоминаться в их разговорах. С ним стоит поговорить. - Еще кто? - Не думаю, что найдется еще кто-нибудь. Коллеги Джимми по высшей школе и колледжу, как мне известно, защитились и разъехались в разные стороны. А кроме журналистики, его мало что интересовало, и друзей было немного. В то время его самым близким другом была Мэри Энн, но я уверен, что вы расспрашивали ее об этом. - Ну что ж. Хорошо, для начала вы мне назвали две фамилии. Этот спортивный радиокомментатор, когда я смогу с ним встретиться? - Завтра утром. Рано утром и договорюсь. Я устрою вам встречу с Трэйнором - тоже утром или сразу после обеда. - Хорошо. - А сейчас я покажу, где вы будете спать. Это комната Джимми, наверху. Внутри, как и снаружи, дом был современный: светлые оштукатуренные стены и деревянные полы и балки на потолке, минимум украшений на стенах. Пока мы шли по коридору, я заметил кабинет Джона Бима - большая комната с книжными полками, несколькими кожаными креслами, удобными на вид, и кушеткой - вот и все, что в ней было. Комната Джимми была угловой, не очень большая, с двумя кроватями - спальной и еще одной, маленькой. На стенах висело несколько полок, но они были пусты. В комнате не осталось никаких следов пребывания Джимми. Должно быть, что-то отразилось на моем лице, потому что Джон Бим сказал: - Я не из тех, Нейт, кто хранит святыни. - Он печально улыбнулся. - Уверен, Мэри Энн будет недовольна, узнав, что я убрал модели самолетов и пиратских кораблей, древние кресты и другое имущество Джимми. - После всего, что случилось, кто может вас упрекнуть, что вы выбросили этот ненужный хлам. Я использовал слово "хлам", чтобы проверить старика и точно - он вздрогнул. - Я не выбрасывал его вещи, Нейт, - ответил он. - Они сложены в подвале. За исключением его проклятых альбомов с вырезками. Их я сжег. Он на секунду дотронулся до лица рукой в серой перчатке; он был не такой уж сильный, каким хотел казаться. Потом извинился, сказав, что должен дать мне возможность устроиться, и ушел. Я разделся до трусов и забрался в постель. Сквозь окно пробивался лунный свет, хотя саму луну я увидеть не смог. Я думал о Мэри Энн, спавшей где-то рядом, может, даже за соседней дверью. То я хотел пойти к ней, то желал, чтобы она пришла ко мне. А то я вообще не хотел иметь с ней никаких дел (во всяком случае, не в комнате брата, не в его постели). Мне от этого было бы не по себе, хотя ни за что на свете я не смог бы объяснить - почему. ГЛАВА 23 Меня разбудил гром. Я сел на постели. В окна хлестал дождь, барабаня по стеклам так, что они дребезжали. Взглянув на свои часы на маленьком столике рядом с кроватью, - было чуть больше трех, - я попытался снова заснуть, но громкая дробь дождя и раскаты грома, от которых сотрясалась земля, свели мои усилия на нет. Я поднялся и выглянул в окно. Противное небо, под которым мы сюда ехали, сдержало, наконец, свои обещания, и я был рад, что нахожусь под крышей, а не веду машину через штат Иллинойс. Я все еще стоял у окна, когда хляби небесные разверзлись и пошел град. Было похоже, как будто дюжина Дизи Динсов колотила по крыше бейсбольными мячами. Грохот стоял ужасающий. - Натан? Я оглянулся: Мэри Энн, все еще в голубом халате, обхватив себя руками как бы в поисках спасения, пробежала через комнату прямо ко мне. И крепко ко мне прижалась, вся дрожа. - Это всего-навсего град, детка, - сказал я. - Пожалуйста. Отойди от окна. Внизу на лужайке с

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования