Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Коллинз Макс Аллан. Синдикат -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -
заны продавать и наши безалкогольные напитки. От нас они получат и печенье, и картофельные чипсы. Это относится и к каждой гостинице, ресторану, коктейль-бару и частному клубу во всех сорока восьми штатах. Как часто нам говаривал Аль - настанет день, когда каждая маслина, положенная в бокал мартини в Америке, принесет нам доход. Это, малыш, большой бизнес. Вот почему нужно прекратить эти игры с оружием. Пусть эти придурки, грабители банков балуются с оружием, как им хочется, вроде этого парня Диллинджера; пусть они лезут на первые полосы газет - мне этого не надо. Банда фермеров устраивает перестрелки в маленьких городах, и это дает копам какое-то занятие и не тревожит нас. Слушай. Присядь. Я вызову тебе такси. Если захочешь, налей себе молока - бокалы в шкафчике над стойкой. В холодильнике мясо ягненка. Он оставил меня одного. Ствол под мышкой висел тяжеленной глыбой. Фото Джимми и Мэри Энн все еще лежало на столе, я убрал его в бумажник. Положил руки на стол, а на них голову. Через какое-то время Нитти разбудил меня и, все еще в пижамных штанах, проводил через коридор в холл; обняв за плечи, он довел меня до поджидавшего такси. - Куда едем? - спросил шеф. - В Тауер Таун, - ответил я. ГЛАВА 29 Я поднялся по красной лестнице и постучался. Услышал, как внутри двинули стулом, а потом открылась дверь, и вот она, здесь. Глаза красные от слез, губы дрожат, она едва выговорила: - О, Натан! - и зарылась в мою грудь; обнявшись, мы долго стояли на лестничной площадке. Оба дрожали, но, думаю, что виной тому был не только холод. Потом мы прошли в желтую с отваливающейся штукатуркой кухню, с этой ее нефтяной печью, с раковиной, полной грязной посуды, и без холодильника. После кухни Нитти - полный упадок. Она, должно быть, все это время сидела за столом и беспрерывно курила - эбонитовая пепельница была переполнена. Я видел ее курящей всего несколько раз - у Дилла Пикла и еще в каких-то чайных Тауер Тауна, где курение было театральной позой. Должно быть, она на самом деле обо мне беспокоилась, что только усилило мое чувство вины. Она все еще была одета в шоколадного цвета льняное платье, без берета, без туфель, впрочем и безо всякого притворства. Макияж стерся - она его выплакала. Держась за руки, мы сели за стол. - Слава Богу, ты здесь, - сказала она. - Слава Богу, с тобой все в порядке. - Со мной все нормально. - Я думала этот маньяк убьет тебя. - Не убил, все хорошо. - Когда я осталась одна... Я... - Она пересела ко мне на колени, крепко прижалась и, обняв за шею, зарыдала. - Я - я думала, что потеряла и тебя, - причитала она. Я гладил ее волосы. - Что происходит, Натан? Почему он хотел тебя убить? - Девочка моя. Не сейчас. Я пока не в состоянии отвечать. Все еще обнимая меня за шею, она изучающе заглянула мне в лицо. - Ты выглядишь... - Ужасно? Ничего удивительного. Она слетела с моих колен и принялась командовать. - Мы сможем поговорить попозже. А сейчас ложись. Она взяла меня за руку и провела через большую открытую комнату студии. Алонсо выехал довольно давно - он сейчас жил с мужчиной, впрочем, он оставил пару своих "опытов динамической симметрии", разрешив Мэри Энн выбрать любые две картины, и, к ее чести, она отобрала самые маленькие. По какой-то необъяснимой причине я проникся к обеим картинам извращенной любовью - невзирая на то, что это были просто бессмысленные абстрактные цветные пятна. В спальне с обтянутыми синим батиком потолком и стенами, с единственным облезшим окном и кроватью под балдахином, я чувствовал себя в безопасности. Защищенным. Спрятавшимся от реальности. Луна над кроватью, казалось, мне подмигивала, будто намекая на какую-то тайну. - Ты выглядишь таким уставшим. - Снимая с меня пиджак, она обеспокоенно хмурила брови. - Да, есть немного. Она раздела меня полностью - сделав исключение только для оружия и предоставив мне возиться с ним самому, - а потом выскользнула из своей одежды и улеглась рядом. Я спросил: - Ты можешь подержать меня на коленях? И она, баюкая, как мать, держала меня на коленях, а я был ребенком. Я чувствовал, что засыпаю. Когда я проснулся, она свернулась у меня на груди. В комнате был темно. Я посмотрел на часы. Четыре часа утра. Она зашевелилась: - Что тебя разбудило? - Кое-что вспомнил. Она села, покрывало спустилось ей на талию. На меня с любопытством глядели ее груди. Я добавил: - Припомнил, что сегодня вечером тебя не любил. Она прыснула этим своим игривым смешком: - Опоздал. Уже настало утро. Я же чувствовал, что лицо у меня слишком серьезное, но не мог ничего с этим поделать. - Не так уж и поздно, - возразил я и взял ее. Это был первый и единственный раз, когда я овладел ей, не собираясь выходить до самого конца. Это было чудесно. Мы кончили одновременно и заплакали. Потом крепко обнялись. - Знаешь, это может привести к маленьким Натанам и Мэри Энн, - заметила она, поглядев на меня с еле заметной улыбкой. - Знаю, - ответил я. *** На следующее утро я ей все рассказал. Не всю правду, если уж быть точным, а что-то близкое. Я проснулся, а она уже приготовила чай, и, когда я вошел в кухню, мне улыбнулась. Стояла там, в этом своем черном кимоно с красными и белыми цветами, которое было на ней в нашу первую ночь, наливала мне чай, и я стал ей рассказывать. - Джимми умер. Она прижала руку к груди. Потом медленно села. - Твой брат работал на гангстеров. Может, он этим занимался, чтобы собрать материал для статьи и воплотить в реальность свою мечту - попасть в "Триб". Сейчас это не имеет значения. Главное - он работал на мафию, и его убили. Ее глаза были распахнуты настежь - точь-в-точь одиннадцатилетняя девочка. - Вот в чем причина событий на той башне. Я сунул нос в чужие дела, и это меня чуть не погубило. Позапрошлой ночью в меня стреляли, а стоявший рядом со мной человек, который знал твоего брата, был убит. Ее всю трясло. Я обнял ее. Она пристально глядела прямо перед собой, как будто меня тут и не было. Через какое-то время я сказал: - Мы ничего не можем поделать. - Но где его... Я... Оттолкнув меня, она выбежала из комнаты. Я за ней. Она стояла на коленях перед стульчаком в ванной. Ее вывернуло, а потом я повел ее в студию. Солнце пробивалось сквозь стеклянную крышу. Матраса Алонсо уже не было, его место заняла потертая софа. Мы сели на нее. В лучах света плавали пылинки. - А властям известно? - спросила Мэри Энн. Судя по голосу, она держала себя в руках. - Нет, - ответил я. - Я ведь не могу ничего доказать. Она взглянула на меня колким взглядом и спросила недоверчиво: - Ты не можешь - что? - Я даже не знаю, где его похоронили. - Тогда как же ты можешь утверждать, что его на самом деле убили? - Фрэнк Нитти мне сказал. - Фрэнк Нитти?.. - Я был у него прошлой ночью. Я думал, что это Нитти послал того человека убить меня. Я ошибся, но теперь это неважно. Попытаюсь объяснить. Гангстер по имени Тед Ньюбери организовал покушение на Фрэнка Нитти, и в результате этого погиб твой брат. Она напряженно попыталась ухватить суть. - Ньюбери, - повторила она. - Он ведь умер, верно? Я читала в газетах. Именно он виноват в смерти Джимми? Хоть это и было далеко от правды, я кивнул. - Можем мы хоть что-нибудь предпринять? Что мы можем сделать, Натан? - Ничего, ровным счетом ничего. Ньюбери умер. Нитти избавился от тела твоего брата. Ничего нельзя доказать. Прости меня. Это ужасно, но тебе надо привыкать с этим жить. - Мы должны кому-нибудь сообщить. Полиции. Газетам. Кому-нибудь... Я держал ее руку в своих: - Нет. Твой брат может быть объявлен гангстером убитым в перестрелке. Разве ты хочешь этого? Ты ведь делаешь карьеру, Мэри Энн... - Неужели ты думаешь, что я настолько уж глупа? - Прости меня. - Я должна, должна хотя бы сказать папе. - Не советую. Она снова взглянула на меня в замешательстве. Я объяснил: - Это все равно, что его убить. Позволь ему думать, что Джимми мотается по стране. Пусть он надеется, что когда-нибудь, однажды, сын вернется. Так человечнее. - Я... я даже не знаю... - Мэри Энн, поверь мне, много чего людям лучше не знать. Она подумала и, поднимаясь, сказала: - Наверное, ты прав. Стоя ко мне спиной, она добавила: - Натан, можешь ты меня оставить одну на какое-то время? Мне хоть немного нужно побыть одной. - Конечно. - Я встал и вышел из комнаты. Уже в дверях она крепко обняла меня, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. - Позвони мне вечером, - пробормотала она мне в грудь. - Я тебя люблю, Натан, все еще люблю. Это ничего не изменило. Ничего. - И я тебя тоже люблю, Мэри Энн. Она посмотрела мне в лицо: - Я ведь тебе говорила - ничего от меня не утаивай. Ничего... Ты мог бы скрыть это от меня. Ты смелый, Натан. Ты очень смелый. Я хочу, чтобы ты знал, как я тебя уважаю. Я поцеловал ее в лоб и пошел, и пока спускался по лестнице, чувствовал на себе ее взгляд. Ладно, уважение ее я заимел, хоть и не заслуживал, но заимел. А что касается ее любви, то она уже угасала. Я знал, что рассказав прекрасной даме горькую правду, никогда уже не буду в ее глазах смелым рыцарем. Она не знала, что я убил ее брата, но это не меняло дела. Я убил ее романтические представления о самом себе, вот что было плохо. Я убил ее мечту о том, что я - настоящий детектив, который сможет найти ее брата-героя и восстановить попранную справедливость. Я убил счастливый конец. Часть IV НЕСБЫВШИЕСЯ ОЖИДАНИЯ 1 сентября 1933 г. ГЛАВА 30 Я корпел над какими-то отчетами по страхованию, в окна конторы хлестал дождь. Вошел без дождевика, а потому промокший, Элиот. - Этот проклятый дождь никогда не перестанет, - сказал он, проходя и садясь напротив меня. - Рад, что ты сообразил, как от него спастись, - заметил я в ответ. - Похоже на то, что у тебя теперь все время есть работа. - Да, для начала все идет неплохо. - Чего стоит только одна работа на Выставке! Удачный год! Я кивнул и отложил ручку: - Итак, завтра ты уезжаешь. - Да, утром. Мы с Бетти и "форд", полный барахла. - А что именно ты сделал для Департамента юстиции, чтобы заслужить Цинциннати? - Ну, - усмехнулся он, - куда же еще можно отправить агента по "сухому закону", который вот-вот отменят? Поеду гонять самогонщиков. Как думаешь, справлюсь? - Дробовики этих деревенских придурков могут убивать не хуже автоматов. - Догадываюсь. Но я никогда и не представлял себя в роли нашпигованной дробью дичи. - Элиот Несс в роли дичи - это дико. Он рассмеялся, но вид у него был невеселый. Я понимал, каково ему. - Будешь в Цинциннати, загляни при случае, - сказал Элиот. - Загляну. Твои люди остаются здесь. Надеюсь, ты будешь время от времени их проведывать. - Я тоже на это надеюсь. - А стоило все это таких трудов, Элиот? - Что? - Давать такой бой. Сажать Капоне. Вообще все. - Тем, что повязали Капоне, я удовлетворен. Беда том, что никто и ухом не ведет по поводу Нитти. Эдгар Гувер предпочитает гоняться за такими преступниками, как Диллинджер, потому что он на виду общественности. - А потом ты ведь знаешь, что, когда тебя здесь не будет, о Чикаго позаботится Мелвин Парвис. - Ха, этот бесполезный глупец! Мальчишка, который не может узнать и сыщика из своей команды! Тут Элиот понял, что я его разыгрываю, и мы оба заухмылялись. Он сообщил: - Я покрутился внизу, но Барни нет. - Он сейчас в тренировочном лагере в Кэтскилсе. Через несколько недель состоится матч-реванш с Канцонери. - Раз уж зашла речь о повторных матчах - хотелось бы мне и очень, поглядеть на судебное разбирательство с Лэнгом. Оно тоже должно было проходить через несколько недель. - Ничего особенного не произойдет, - ответил я. - Не представляю ничего другого, кроме того, что Лэнга с Миллером высекут хорошенько и выставят из полиции пинком под зад. (Оба моих предсказания сбылись.) - Что ж, все равно - хотел бы я оказаться в это время здесь. Какие новости у Мэри Энн? - На прошлой неделе прислала открытку. Она получила роль. - Голливуд должен прийтись ей по вкусу. - Это место просто создано для нее. - Я думал... у тебя ведь были серьезные намерения по отношению к ней. - Да, были. - А у тебя все в порядке, Нейт? - Я собираюсь туда поехать. - Не хочешь сделать перерыв? Эти отчеты могут ведь подождать, верно? - А что ты мне предлагаешь? Элиот встал: - Спустимся вниз. Я хочу тебя угостить. *** Элиот два года ловил самогонщиков в Кентукки, Теннесси и Огайо. В тридцать два года он стал руководителем группы по общественной безопасности в Кливленде, штат Огайо, - самым молодым в истории города. Во время второй мировой войны был директором отдела социальной защиты в Федеральном Агентстве безопасности (забавное название, означавшее, что в его обязанность входила борьба с венерическими болезнями на военных базах Соединенных Штатов). Как раз в то же время, когда Элиот сражался с этой болезнью в масштабах страны, этим же, но исключительно в отношении себя занимался и его старинный друг-приятель Аль Капоне. Он вышел из тюрьмы Атланты, но не так как хотел: его перевезли в Алькатрас тюрьму, которая считалась местом тюремного заключения для наиболее опасных, неисправимых преступников. Сифилис уже начал пожирать его мозги, ив 1939 году, когда его выпустили из Алькатраса, он уже был частично парализован - и душой, и телом. Капоне умер в 1947 году в сорокавосьмилетнем возрасте от венерической болезни, к этому моменту его жизнь превратилась почти в растительную. А что до Элиота - после войны он ушел в частный бизнес, сделавшись президентом бумажной компании в Пенсильвании. Некоторые из его друзей - в том числе и я - настойчиво убеждали его описать историю воины против мафии Капоне. Мне казалось, что в нем осталось еще достаточно той старой закалки, чтобы справиться с этим делом, и он написал автобиографическую книгу "Неприкасаемые", по которой впоследствии был снят телесериал. Это принесло ему - да и Капоне тоже, широкую известность, особенно среди поколений, которые никогда не слыхали о "Большом парне". Но увидеть все это Элиот не успел. Он как раз заканчивал правку своей книги, когда в 1957 году умер от сердечного приступа. Ему было пятьдесят четыре года. *** В сентябре 1933 года Барни одолел Канцонери в повторном матче в Нью-Йорке. Его подпольное заведение превратилось в "Коктейль-бар Барни Росса", и когда Генри Армстронг в 1938 году в бою за титул чемпиона нанес Барни поражение, он посвятил себя клубу и азартным играм, но ему ужасно не везло ни в том, ни в другом. Когда началась вторая мировая, Барни стал моряком и воевал за Гуадал-канал (заработал Серебряную звезду, поздравление от президента и малярию). Малярию медики лечили морфином и, подобно многим из Джи Ай, Барни в результате врачебной небрежности превратился в наркомана. До сих пор мне тяжко вспоминать об этом периоде в его жизни, но так оно и было, пока он не взял себя в руки и не вернулся на публику, выступая с одним и тем же рассказом, снова и снова выигрывая давно закончившийся чемпионат. В конце концов в 1967 году победу над ним одержала раковая опухоль ("Большая О", - как он это назвал). *** У Фрэнка Нитти было десять золотых лет: убив Сермэка, что сошло ему с рук, он заполучил могущество и уважение в глазах всякого - от "котелков" до бандитов, от политиков до рабочего люда. Было ясно, что это не жестокий гангстер, вроде Капоне, с помощью автоматов расправляющийся с конкурентами в гараже и заполняющий газетные заголовки кровью и плохой саморекламой. Нитти был бизнесменом: именно он, а не Капоне заложил основы современной мафии. И, как у всех руководителей, у него болел желудок: после покушения Лэнга образовалась язва. В 1943 году, обвиненный в рэкете и находясь под угрозой длительного тюремного заключения за попытки - вместе с Кампаньей и многими другими - вымогательства немалых баш-лей из кинопромышленности, Нитти вышел из своего дома в пригороде Риверсайд и отправился прогуляться под дождем вдоль какой-то железнодорожной линии, на расстоянии квартала от Сермэк-роад (Двадцать вторая улица, переименованная в честь мученика-мэра). Его горячо любимая жена Анна умерла восемнадцать месяцев тому назад, а ему сказали, что во второй раз выдержать длительный тюремный срок он не сможет. Три свидетеля видели, как он выстрелил себе в голову. Это произошло 19 марта, не хватило всего одного дня до десятой годовщины с того дня, как Джо Зангара сказал: "Нажимай на кнопку". На могильном камне Нитти написано: "Жизнь существует только благодаря смерти". Генерал Дэйвс умер в 1951 году за чтением в своем кабинете. Незадолго до этого он сказал репортерам что у него нет никакого желания делиться с людьми какой-либо мудростью через прессу. Но на прощание произнес фразу, вполне подходящую для его эпитафии: "Бог всех нас одарил разумом!" Джейни вышла замуж за республиканца - помощника политического лидера графства, проживавшего в пригороде. Он дорос до сенатора штата, потом до конгрессмена США, потерпел поражение при переизбрании после многолетней службы, но тут ему предложили пост в администрации Никсона. В Уотергейтском скандале он был незначительной фигурой, но восемнадцать месяцев отработал на тюремной ферме. В это время Джейни развелась с ним, а сейчас живет в одиночестве в Ивэнстоне, трое ее ребят выросли и разъехались. Я подозреваю, что она присматривает себе местного бизнесмена, экс-мэра Ивэнстона, землевладельца. В 1948 году после удара умер мой дядя Льюис. Мы так и не помирились. Карьера Уолтера Уинчелла как радиосказителя имела последний взлет, когда его пригласили читать за кадром дикторский текст в ТВ-показе "Неприкасаемых". В 1934 Джорж Рэфт снялся в фильме "Болеро", в котором, наконец-то, больше танцевал, чем играл. Одной из его партнерш была Салли Рэнд, представившая облагороженную версию своего знаменитого танца с веером на Всемирной выставке. В карьере кинозвезды она не преуспела и танцевала свои танцы с веером вплоть до смерти. К 50-м годам карьера Рэфта пошла на убыль, частично из-за его упорного желания играть роли только "хороших парней" (Хамфри Богард сделал свою карьеру на отвергнутых Рэфтом "несимпатичных" ролях, наподобие Сэма Спейда в "Мальтийском Соколе"). Дружба Рэфта с личностями вроде Багзи Сигала и брата Аль Капоне, Джона, вызвала общественное порицание, и в конце своей шоу-карьеры он выступал в качестве приманки-рекламы в различных мафиозных казино - от Гаваны до Лондона. В последние годы жизни наиболее удачной его ролью стала роль заключенного на коммерческом телевидении компании "Алка-Зельцер". Кроме того, он еще сделал неплохое представление, на котором оплакивал свою работу в качестве профессионального танцора. Датч Риган тоже стал актером. Кампанью в 1955 году настиг сердечный приступ - на рыбной ловле во Флориде, ему на спиннинг попалась рыба весом в тридцать фунтов, ставшая для него роковой, - и он умер. Ему было пятьдесят семь. След Миллера я потерял, его выставили из департамента, и он уехал из города, это я знал точно. Лэнга на суде признали виновным, но немедленно было подано прошение о новом разбирательстве. Он громко поведал репортерам, что если его посадят в тюрьму, он все расскажет лидеру Демократической партии. Спустя год и какие-то восемнадцать отсрочек дело опять рассматривали в суде. Лэнг подождал несколько лет, и, когда улеглись страсти, возбудил против города дело о восстановлении его в звании сержанта-детектива, а также оплаты за потерянные годы и добился этого. Он еще мелькал какое-то время, но предста

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования