Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Детектив
      Фрэнсис Дик. На полголовы впереди -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -
чим от него письмо по поч- те, в чем я сильно сомневаюсь. Гидеону пригрозили чем-то таким, что страшнее смерти, подумал я. И эта угроза наверняка касалась оставшихся в живых - угроза, которая останет- ся в силе навсегда. - У мистера Гидеона есть дочери, - сказал я. Генерал кивнул: - Три. И пятеро внуков. Его жена умерла много лет назад - вы, вероят- но, знаете. Я вас правильно понял? - Что дочери и внуки оказались заложниками? Да. Как вы считаете, им это могло быть известно? - Точно знаю, что не было, - ответил генерал. - Сегодня я говорил с его старшей дочерью. Приятная, неглупая женщина лет пятидесяти. Гидеон зас- трелился вчера вечером, они полагают, что около пяти, но обнаружили его только через несколько часов, потому что он сделал это в парке. Сегодня я побывал у них. Его дочь Сара говорит, что в последнее время он был крайне подавлен, и чем дальше, тем сильнее, но причину она не знает. Он не хотел об этом говорить. Сара, конечно, была в слезах, и еще она, конечно, считает себя виноватой, что этого не предотвратила. Но она никак не могла это пре- дотвратить: остановить человека, который решил покончить с собой, почти не- возможно, никого нельзя заставить продолжать жить. Разве что посадить его в тюрьму, разумеется. Так или иначе, если она и была заложницей, то об этом не знала. И считает себя виновной не из-за этого. Я предложил ему один из своих сандвичей, к которым еще не прикасался. Он рассеянно взял его и начал жевать, а я принялся за другой. "Что делать с Филмером?" - было явственно написано на его угрюмо нахмуренном лбу. Я слы- шал, что неудачную попытку добиться его осуждения он воспринял как свой личный промах. - После того как вы с Джоном Миллингтоном вышли на Уилфрема, я отпра- вился к самому Эзре Гидеону, - сказал он. - Я показал Эзре вашу фотографию Уилфрема. Мне показалось, что он тут же упадет в обморок, так он побелел, но он все равно ничего не сказал. А теперь, черт побери, мы в один день ли- шились обеих ниточек. Мы не знаем, на кого наедет Филмер в следующий раз, не знаем, приступил он уже к действиям или нет, и нам предстоит головолом- ная задача - засечь того, кого он будет подсылать теперь. - Не думаю, чтобы он его уже нашел, - сказал я. - Во всяком случае, не такого подходящего. Их не так уж много, верно? - В полиции говорят, что теперь этим стали заниматься люди помоложе. Для человека, добившегося таких внушительных успехов во всех прочих отношениях, он выглядел непривычно растерянным. Победы быстро забываются, поражения оставляют горечь надолго. Я прихлебывал вино и ждал, когда этот озабоченный человек снова превратится в боевого командира и развернет пере- до мной свой план кампании. Однако он, к моему удивлению, сказал: - Я не думал, что вы так долго продержитесь на этой работе. - Почему? - Вы прекрасно знаете почему. Не такой уж вы тупица. Клемент расска- зал мне, что куча денег, которую оставил вам отец, за двадцать лет только и делала, что росла - как гриб. И все еще растет. Как целая грибная поляна. Почему вы не хотите заняться сбором этих грибов? Я откинулся на спинку стула, размышляя, что ему ответить. Сам я прек- расно знал, почему не занимаюсь сбором грибов, но не был уверен, что для него это будет иметь какой-то смысл. - Выкладывайте, - сказал он. - Мне надо это' знать. Я встретил его напряженный, сосредоточенный взгляд и вдруг понял, что его будущий план, возможно, каким-то неясным мне образом зависит от моего ответа. - Это не так легко, - медленно начал я. - И, пожалуйста, не смейтесь, это действительно не так легко - знать, что ты можешь позволить себе все, что угодно. Кроме разве что бриллиантов или чего-нибудь в этом роде. Вот... Ну, я и обнаружил, что это не так легко. Я как ребенок, которого пустили в лавку кондитера и дали ему полную волю. Пожалуйста, можешь есть и есть... можешь жрать, сколько хочешь, пока не обожрешься... и стать жадиной... и превратиться в какую-нибудь безвольную медузу. Вот почему я держусь подаль- ше от сластей и занимаюсь тем, что ловлю мошенников. Не знаю, годится вам такой ответ? Он что-то буркнул про себя. - А искушение сильное? - Когда, скажем, на ипподроме в Донкастере стоит собачий холод, моро- сит дождь и дует ветер, - очень сильное. А в Аскоте, когда светит солнце, я никакого искушения вообще не испытываю. - Давайте говорить серьезно, - сказал он. - Я спрошу подругому. Нас- колько вы преданы службе безопасности? - Это совсем другое дело, - ответил я. - Сбором грибов я не увлека- юсь, потому что не хочу потерять себя... хочу прочно стоять на ногах. В конце концов, грибы бывают и галлюциногенные. Я работаю на вас, на службу, а не в банке или на ферме, потому что мне это нравится, и у меня не так уж плохо получается, и это полезное дело, и я не очень умею бездельничать. Но способен ли я умереть за вас, не знаю. Вас ведь это интересует? Его губы дрогнули: - Сказано откровенно. А как вы сейчас относитесь к опасности? Я знаю, что в своих путешествиях вам приходилось изрядно рисковать. После короткой паузы я спросил: - К какой именно опасности? - Ну, к физической, что ли. - Он потер нос и посмотрел мне прямо в глаза. - Допустим. - Что вы хотите мне поручить? Мы подошли к сути - к тому, ради чего он меня вызвал. Но он все еще никак не мог решиться. Я почему-то чувствовал, что все дело именно в том, что он назвал гри- бами, это из-за них он привык разговаривать со мной вот так, как будто что-то предлагает, а не приказывает. Он действовал бы более прямолинейно, будь я младшим офицером в форме. Миллингтон, который о моих грибах ничего не знал, не стеснялся командовать мной, словно армейский, старшина, и в трудные минуты бывал довольно резок. Обычно Миллингтон звал меня Келси и только иногда, когда был в хорошем настроении, - Тор. ("Тор? Это еще что за имя?" - спросил он меня в самом начале. "Это уменьшительное, а полное имя - Торкил", - сказал я. "Торкил? Хм-м. Вот уж, действительно...") Себя он всегда называл Миллингтоном ("Миллингтон слушает", - говорил он, беря труб- ку), так же называл его про себя и я: он никогда не предлагал мне звать его Джоном. Наверное, всякий, кто долго проработал в такой организации, где су- ществует жесткая иерархия, должен считать обращение по фамилии естествен- ным. Все внимание генерала, казалось, было по-прежнему поглощено стаканчи- ком с виски, который он медленно крутил в пальцах. Наконец он поставил его точно посередине картонного кружка для пивных кружек, словно пришел к како- му-то окончательному решению. - Мне вчера звонил один человек, который занимает такую же должность в Жокейском клубе Канады. Он снова помолчал. - Вы когда-нибудь бывали в Канаде? - Да, - ответил я. - Однажды прожил там довольно долго - месяца три. Главным образом на западе. Калгари, Ванкувер... А оттуда отправился парохо- дом на Аляску. - Ходили в Канаде на скачки? - Да, несколько раз, но это было лет шесть назад... И я там никого не знаю. Я умолк, недоумевая, каких ответов он от меня ждет. - Вы слышали об этом поезде? - спросил он. - О Трансконтинентальном скаковом поезде с таинственными приключениями? - Хм... - Я задумался. - На днях что-то об этом читал. Компания самых известных в Канаде лошадников отправляется в увеселительную поездку вместе со своими лошадьми и по пути будет устраивать скачки на всех ипподромах. Вы про это говорите? - Да. Но там будут не только канадские лошадники. Кое-кто из Штатов, кое-кто из Австралии, а кое-кто из Англии. Точнее, из Англии один человек - Джулиус Филмер. - Ах, вот что, - сказал я. - Да, вот что. Жокейский клуб Канады дал свое "добро" на всю эту за- тею, потому что она прогремит на весь мир и, как они надеются, привлечет толпы зрителей. Хорошая реклама для канадского скакового спорта. Вчера мой тамошний коллега Билл Бодлер сказал мне, что у него был разговор с фирмой, которая все это организует, - они, повидимому, регулярно общаются, - и он обнаружил, что в последний момент в списке пассажиров появился Джулиус Фил- мер. Билл Бодлер, конечно, знает все про нашу неудачу в суде. Он хотел вы- яснить, не можем ли мы каким-нибудь образом сделать так, чтобы нежелатель- ный для них мистер Филмер не попал на этот престижный поезд. Не можем ли мы, скажем, объявить его персоной нон грата на всех ипподромах, в том числе - и особенно - на канадских. Я сказал ему, что, если бы у нас были основа- ния лишить его допуска на ипподромы, мы бы давно это сделали, но он оправ- дан судом. Мы не можем лишить его допуска за то, что он приобрел двух лоша- дей у Гидеона. В наше время никого нельзя просто так лишить допуска на ип- подром лишь потому, что нам этого хочется, лишить допуска можно только за какое-то нарушение правил. Его голос дрожал от ярости, накопившейся в Жокейском клубе и не нахо- дившей выхода. Он был не из тех, кто легко мирится со своим бессилием. - Билл Бодлер все это, конечно, знает, - продолжал он. - Он сказал - если мы не можем не допустить Филмера на этот поезд, то не пошлем ли мы ту- да еще и кого-нибудь из наших грандов? Хотя все места уже проданы, он вык- рутил руки организаторам и выбил из них один билет. Он хочет, чтобы кто-ни- будь из наших распорядителей, или начальник какого-нибудь отдела Жокейского клуба, или я сам отправился с ними, чтобы Филмер знал, что он под наблюде- нием, и не вздумал выкинуть какую-нибудь штуку, которую замышляет. - И вы едете? - спросил я с интересом. - Нет, не еду. Вы едете. - Хм-м... - У меня на мгновение захватило дух. - Но я вряд ли подхо- дящая для этого фигура. - Я сообщил Бодлеру, - лаконично сказал генерал, - что пришлю ему та- кого пассажира, которого Филмер знать не будет. Одного из своих людей. Тог- да, если Филмер попробует что-нибудь выкинуть - ведь, в конце концов, это еще далеко не факт, - мы, возможно, получим реальную возможность выяснить, что и как, и поймать его с поличным. Господи, как просто это у него звучит, подумал я. И как абсолютно не- выполнимо. Я сделал судорожный глоток: - И что сказал мистер Бодлер? - Я его уговорил. Он вас ждет. Я удивленно посмотрел на него. - Ну, не именно вас, - сказал генерал. - Кого-то. Кого-то довольно молодого, как я ему сказал, но опытного. Кого-то, кто не будет выглядеть не на своем месте... - на его губах на мгновение мелькнула улыбка, - в эк- спрессе для миллионеров. - Но... - начал было я и умолк. В голове у меня теснилось множество важных оговорок и сомнений в своей пригодности для такого дела. Но вместе с тем как заманчиво! - Поедете? - спросил он. - Да, - ответил я. Он улыбнулся: - Я был уверен, что вы согласитесь. Генерал Кош, живший в Ньюмаркете, в полутораста километрах от Лондо- на, собирался провести эту ночь, как он нередко делал, в комфортабельной спальне на втором этаже клуба. Через некоторое время я распрощался с ним и проехал километр, остававшийся до тихой улочки в Кеннингтоне, где я живу. Место, где пустить корни, я стал подыскивать именно в этом районе, чтобы не ездить в клуб с другого конца города. Кеннингтон, расположенный к югу от Темзы, бок о бок с пыльными Ламбетом и Брикстоном, не слишком прив- лекал завсегдатаев скачек, и я действительно ни разу не встретил там никого из тех, кого знал в лицо по ипподромам. Как-то мне попалось на глаза объяв- ление: "Сдается часть дома одинокому приличному яппи [Яппи (английская аб- бревиатура уирр1е - от уоипg игЬап ргоГе5х1опа1) - молодой обеспеченный добропорядочный горожанин, обычно служащий.]. Две комнаты, ванная, совмес- тное содержание и выплаты по закладной. Звонить вечером". - И хотя я поду- мывал, не купить ли собственную квартиру, мысль о том, чтобы жить в одном доме с кем-то еще, вдруг показалась мне заманчивой, особенно после того, как я уже некоторое время поработал в одиночестве. Я договорился о встрече, явился, был освидетельствован остальными четырьмя жильцами и принят с испы- тательным сроком. Все сложилось очень удачно. Кроме меня, в доме сейчас жили еще четве- ро: две сестры, занимавшиеся издательским делом (это их отец когда-то купил дом и установил порядок его оплаты), один младший сотрудник адвокатской конторы - он немного заикался - и актер на вторых ролях в телесериалах. Правила были несложные: платить вовремя, всегда вести себя прилично, не со- вать носа в чужие дела и не позволять оставшимся на ночь девушкам или моло- дым людям утром надолго занимать любую из трех ванных. Жили мы весело и дружно, но делились друг с другом не столько сердеч- ными признаниями, сколько кофе, пивом, вином и кастрюльками. Я отрекомендо- вался завсегдатаем скачек, и никто не спрашивал, выиграл я или проиграл. Актер по имени Робби, живший на верхнем этаже, оказал мне огромную услугу, хотя сам вряд ли об этом догадывался. Однажды вечером, через нес- колько дней после того как я туда переехал, он пригласил меня к себе выпить пива. Я застал его сидящим перед ярко освещенным гримировальным столиком - он сказал, что придумывает новый грим для роли, которую только что получил. Я был поражен, увидев, как изменили его другая прическа, большие накладные усы и густые брови. - Инструменты нашего ремесла, - сказал он, указывая на тюбики грима и парики, аккуратными рядами разложенные перед ним. - Что вы предпочтете - трехдневную щетину или локоны, как у маленького лорда Фаунтлероя? - Локоны, - сказал я, подумав. - Тогда садитесь, - весело сказал он, вставая и уступая мне место. Он достал щипцы для завивки, тут же разогрел их на газовой горелке и принялся наматывать на них мои почти прямые волосы. Через несколько минут моя внеш- ность разительно изменилась - я стал похож на лохматого, плохо расчесанного пуделя. - Ну как? - спросил он, нагнувшись и глядя вместе со мной в зеркало. - Поразительно! И очень легко, подумал я. Все это я смогу сам делать в машине, когда захочу. - Вам идет, - сказал Робби. Он опустился рядом со мной на колени, об- нял меня за плечи, слегка прижал к себе и недвусмысленно заглянул в глаза. - Нет, - сказал я спокойно. - Мне нравятся девушки. Он не обиделся: - А ничего другого не пробовали? - Нет, дорогой мой, это просто не для меня, - ответил я. Он засмеялся и убрал руку: - Ну, неважно. Попытка - не пытка. Мы выпили пива, и он показал мне, как расчесать и наклеить густые пи- ратские усы, а для полноты картины протянул мне очки в широкой оправе. При виде незнакомца, смотревшего на меня из зеркала, я сказал: - Никогда не думал, что так легко выдать себя за кого-то другого. - Конечно. Все, что нужно, - это немного нахальства. И он был прав. Я купил себе щипцы для завивки, но целую неделю возил их с собой в машине, прежде чем, набравшись храбрости, остановился на обо- чине по пути на Ньюмаркетский ипподром и впервые ими воспользовался. За три года, прошедшие с тех пор, я делал это десятки раз без всяких колебаний, а на обратном пути причесывался по-старому и размачивал завивку. Воскресенья я обычно проводил в двух своих больших светлых комнатах на втором этаже (молодой адвокат жил надо мной, а сестры внизу): спал, чи- тал, занимался домашними делами. Некоторое время назад я около года прово- дил воскресенья с дочерью одного из членов клуба "Хоббс-сандвич", однако для нас обоих это было скорее быстротечным взаимным удовольствием, чем под- линной страстью, и в конце концов она перестала со мной встречаться и вышла за кого-то замуж. Я полагают, что когда-нибудь тоже женюсь, знал, что рано или поздно этого захочу, но считал, что до тридцати спешить некуда. В воскресное утро после встречи с генералом в клубе я начал думать, что взять с собой в Канаду. Он сказал, что я должен стать тем, кем так ста- рался не быть - богатым молодым бездельником, который проводит время исклю- чительно в развлечениях. - Все, что от вас требуется, - это говорить с пассажирами о лошадях и держать ухо востро. - Хорошо, - сказал я. - Вы должны выглядеть естественно. - Да, понял. - Знаете, я несколько раз замечал вас на скачках. Вы выглядели то биржевым маклером, то неотесанным провинциалом. Миллингтон говорит, что часто не может вас обнаружить, хоть и знает, что вы там. - Я думаю, у меня теперь есть кое-какой опыт, но я ничего особенного не делаю. Меняю прическу, одежду, немного сутулюсь. - Получается неплохо, - сказал он. - А теперь станьте тем, кого ожи- дает увидеть Филмер. Разглядывая разнообразные пиджаки, висящие у меня в гардеробе, я по- думал - дело не столько в том, кого ожидает увидеть Филмер, сколько в том, чтобы этого хватило на все десять дней поездки. Локоны, например, не годят- ся: под дождем от них .ничего не остается. Накладные усы тоже не годятся: они могут отклеиться. Не годятся и очки: их можно забыть надеть. Я должен выглядеть, в сущности, таким, каким создала меня природа, и при этом по возможности незаметным - никаким. Из всех своих вещей я отобрал самые доро- гие и меньше всего ношенные и решил, что надо будет купить новые рубашки, туфли и кашемировый свитер. В понедельник утром я, как и было велено, позвонил Миллингтону и зас- тал его в обычном состоянии раздражения. Да, он слышал о поезде. Он был против того, чтобы я ехал: служба безопасности (то есть генерал) должна бы- ла послать хорошо обученного оперативника, лучше всего - бывшего полицей- ского. Например, его. Кого-то, кто знаком с техникой слежки, на кого можно положиться и не бояться, что он по незнанию и неловкости уничтожит ка- кие-нибудь важные вещественные доказательства. Я слушал молча, не перебивая, и так долго, что под конец он резко спросил: - Вы слушаете? - Да, - ответил я. - Я хочу видеть вас, лучше всего сегодня же утром, попозже. Ваш билет на самолет будет у меня. Надеюсь, паспорт у вас не просрочен? Мы договорились встретиться там, где часто встречались раньше, - в довольно неплохом маленьком баре-закусочной рядом с вокзалом Виктория. Это было удобно и для Миллингтона, который жил километрах в трех оттуда к юго-западу, за мостом Баттерси, и для меня: надо было проехать всего нес- колько станций на метро. Я приехал на десять минут раньше, чем было назначено, и обнаружил, что Миллингтон уже сидит за столиком. Перед ним была кружка с каким-то бу- рым пойлом и несколько пирожков с колбасным фаршем. Я взял поднос, подошел к стойке самообслуживания и, открыв стеклянную дверцу, взял ломоть ватруш- ки. Мне всегда нравилась эта система со стеклянными дверцами: благодаря им можно надеяться, что на ваш пирог успели чихнуть не все посетители по оче- реди, а всего лишь один-два повара да кто-нибудь из девушек на раздаче. Миллингтон бросил взгляд на мою более или менее диетическую ватрушку и сказал, что предпочитает лимонный торт с меренгой. - Я тоже его люблю, - спокойно ответил я. Миллингтон был большой лю- битель пива и пирожков, неважно каких - наверное, он с радостью перестал следить за своим весом, как только ушел из полиции. Сейчас он весил, должно быть, за сотню килограммов и был если не толстым, то, во всяком случае, грузным, однако, несмотря на это, не утратил легкости в движениях, которая часто приходилась очень кстати. Не один мелкий ипподромный мошенник совер- шал роковую ошибку, считая, что Миллингтону его ни за что не догнать, если надо ужом про

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования