Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Алейхем Шолом. Тевье-молочник -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
Шолом Алейхем. Тевье-молочник --------------------------------------------------------------- © Перевод М.Шамбадал Источник: Собрание сочинений, том первый ГИ художественной литературы, Москва, 1960 Компьютерный набор: Б.А.Бердичевский Origin: Литературная страница Шолом-Алейхема в библиотеке Бердичевского ‹ http://citycat.ru/litlib/shol_8.html --------------------------------------------------------------- "A3 НЕДОСТОЙНЫЙ" (Письмо Тевье-молочника к автору) Моему любимому и дорогому другу, реб Шолом-Алейхему, -- дай бог здоровья и достатка вам с женой и детьми! Да сопутствуют вам радость и утеха всюду и везде, куда бы вы ни обратили стопы свои, -- вовеки аминь! "Аз недостойный", -- должен сказать я, выражаясь словами праотца нашего Иакова, с которыми он обратился к господу богу, собираясь в поход против Исава... Но, может быть, это не так уж к месту, -- не взыщите, пожалуйста: человек я простой, вы, конечно, знаете больше моего, -- что и говорить! Живешь, прости господи, в деревне, грубеешь, некогда ни в книгу заглянуть, ни главу из священного писания повторить... Счастье еще, что летом, когда в Бойберик на дачи съезжаются егупецкие богачи, можно кой-когда встретиться с просвещенным человеком, услышать умное слово. Поверьте, вспоминать о тех днях, когда вы жили неподалеку от меня в лесу и выслушивали мои глупые россказни, мне дороже какого угодно заработка! Не знаю, чем я заслужил, что вы возитесь с таким маленьким человечком, как я, пишете мне письма да еще собираетесь выставить мое имя в книге, преподнести меня как лакомое блюдо, точно бы я был невесть кто! Не должен ли я воскликкуть: "Аз недостойный!.." Правда, я вам поистине преданный друг, дай мне бог хотя бы сотую долю того, что я желаю вам! Вы, я думаю, и сами могли видеть, как я старался ради вас еще в те добрые времена, когда вы снимали большую дачу, -- помните? Не купил ли я вам за полсотни корову, какую и по дешевке за пятьдесят пять рублей не купишь. А что она на третий день околела, так я же не виноват! Ведь вот вторая корова, которую я для вас купил, тоже подохла!.. Вы сами отлично знаете, как это меня огорчило, я прямо-таки голову тогда потерял! Я ли не старался доставлять вам все, что ни есть лучшего, да поможет так бог мне и вам в наступающем Новом году, чтобы было у вас, как в молитве сказано: "Обнови дни наши, яко встарь..." А мне да поможет господь в моем деле! Чтобы и я и лошаденка моя были здоровы, чтобы коровы давали много молока, дабы я и впредь мог служить вам верой и правдой и доставлять сыр и масло вам и егупецким богачам, пошли им бог удачи в делах и всего наилучшего. А что касается вашего труда и почета, который вы мне оказываете своей книгой, то я еще раз повторяю: "Аз недостойный!" Не много ли чести для меня, чтобы весь мир вдруг узнал, что по ту сторону Бойберика, недалеко от Анатовки, живет человек по имени Тевье-молочник? Однако вы, надо полагать, знаете, что делаете, учить вас уму-разуму мне не приходится; как писать, вам виднее, а во всем остальном целиком полагаюсь на ваш благородный характер: уж вы, я надеюсь, постараетесь там в Егупце, чтобы мне от этой книжки кое-что перепало. Сейчас это, знаете ли, было бы очень кстати: я собираюсь вскоре начать подумывать о свадьбе -- дочь надо замуж выдать. А если господь, как вы говорите, дарует жизнь, то, пожалуй, и двух сразу... А пока будьте здоровы и всегда счастливы, как желает вам от всего сердца ваш лучший друг Тевье. Да! Главное забыл! Когда книжка будет готова и вы вздумаете выслать мне немного денег, будьте добры отправить их в Анатовку на имя тамошнего резника. У меня зимой два поминальных дня: один осенью, незадолго до Покрова, а другой поближе к Новому году, -- так что эти дни я провожу в городе. А просто письма можете посылать прямо в Бойберик на мое имя. Пишите так: "Передать господину Тевлу, молочного еврей". 1895 СЧАСТЬЕ ПРИВАЛИЛО! Удивительная история о том, как Тевье-молочник, бедняк, обремененный семьей, вдруг был осчастливлен благодаря необычайному случаю, достойному описания. Рассказана самим Тевье и передана слово в слово "Из праха подъемлет он нищего, из тлена -- убогого..." (Псалтырь) Знаете, пане Шолом-Алейхем, уж коль суждено счастье, оно само в дом приходит! Как это говорится: "Если повезет, так на рысях!" И не надо при этом ни ума, ни умения. А ежели, упаси господи, наоборот, -- так уж тут говори не говори, хоть разорвись, -- поможет, как прошлогодний снег! Как в поговорке: "Сладу нет с худым конем -- ни умом, ни кнутом!" Человек трудится, надрывается, хоть ложись, -- прости господи! -- да помирай! И вдруг -- не знаешь, отчего и почему, -- удача прет со всех сторон... "Облегчение и спасение да приидут на иудеев!" Растолковывать вам эти слова нужды нет, но смысл их такой: покуда душа в теле, покуда хоть одна жилка еще бьется, нельзя терять надежды. Я знаю это по себе. И в самом деле, какими судьбами пришел я к теперешнему моему промыслу? Ни бабка моя, ни прабабка никогда молочным не торговали. Нет, право же, вам стоит выслушать эту историю от начала до конца, Я присяду на минутку вот здесь, возле вас, на травке, а лошадка тем временем пускай пожует. Как говорится: "Душа всего живущего" -- тоже ведь божья тварь. Словом, было это около пятидесятницы*, то есть, чтобы не соврать, -- за неделю или за две до пятидесятницы... А впрочем, может быть, и неделю-другую после пятидесятницы. Не забывайте, что делу этому уже как-никак не первый год, то есть ровно девять лет, если не все десять, а может быть, еще и с хвостиком. Был я тогда совсем не тот, что сейчас, то есть, конечно, тот же Тевье, а все же не тот, как говорится: та же бабка, да повойник другой. Почему, спросите вы? Очень просто: был я тогда, не про вас будь сказано, гол как сокол, нищий... Хотя, с другой стороны, если говорить начистоту, я и сейчас еще не богач. Мы можем с вами вместе пожелать себе заработать нынешним летом столько, сколько мне не хватает до состояния Бродского... Но в сравнении с тем, что было, я сейчас, можно сказать, -- богач: у меня своя лошаденка с повозкой, у меня, не сглазить бы, пара дойных коровок и еще одна стельная, вот-вот должна отелиться. Грех жаловаться: каждый день у меня свежее молоко, масло, сыр, сметана -- и все своим трудом добыто, потому что работаем мы всей семьей, никто без дела не сидит. Жена доит коров, дочери разносят крынки, сбивают масло, а сам я, как видите, что ни утро, езжу на базар, обхожу в Бойберике все дачи, встречаюсь с тем, с другим, с самыми богатыми людьми из Егупца... Поговоришь с человеком, -- начинаешь чувствовать, что и сам ты как-никак человек на белом свете, как говорится, не кляча колченогая... А уж в субботу -- и говорить нечего! В субботу я -- король: заглядываю в книгу, просматриваю главу из Пятикнижия, почитываю "Поучение отцов", псалом -- то да се, пятое-десятое... Смотрите вы на меня, пане Шолом-Алейхем, а про себя небось думаете: "Э-ге, а ведь этот Тевье не так уж прост!.." Словом, о чем же я начал рассказывать? Да... был я тогда, стало быть, с божьей помощью, горемычный бедняк, помирал с голоду вместе с женой, и детьми трижды в день, не считая ужина. Трудился, как вол, возил бревна из лесу на вокзал, полный воз, бывало, везу -- чего тут стесняться? -- за два пятиалтынных, да и то не каждый день... И вот на такие заработки изволь прокормить полон дом едоков, не сглазить бы, да еще содержать конягу, которой и вовсе дела нет до всякого рода толкований и изречений: корми ее каждый день без отговорок, и дело с концом! Однако на то и бог! Ведь он, как говорится, "всех кормящий и насыщающий", -- разумно миром управляет... Видит он, как я из-за куска хлеба бьюсь, и говорит: "Ты небось думаешь, Тевье, что все уже кончено, светопреставление, небо на землю валится? Ну и глуп же ты, Тевье, ой как глуп! Вот увидишь, счастье, если богу будет угодно, повернется этак налево кругом, -- и сразу во всех уголках светло станет!" Выходит, как в молитве сказано: "Кто будет вознесен, а кто -- низвергнут", -- кто ездит, а кто пешком плетется. Главное -- упование! Надо жить надеждой, только надеждой! А ежели до поры до времени приходится горе мыкать, так на то же мы и евреи на белом свете, как говорится, избранный народ... Недаром нам весь мир завидует... К чему я это говорю? Да к тому, что и меня господь бог не оставил своей милостью... Вы только послушайте, какие чудеса на свете бывают. Однажды летом, в предвечернюю пору, еду я лесом, возвращаюсь порожняком. Голову повесил, на душе кошки скребут. Лошаденка едва ноги волочит, хоть ты ее режь... -- Ползи, -- говорю я, -- несчастная! Пропадай со мной заодно! Знай и ты, что значит пропоститься долгий летний день, раз ты у Тевье в лошадях состоишь! Кругом тишина. Каждый щелчок бича гулом отдается в лесу. Солнце садится, день угасает. Тени от деревьев вытягиваются до бесконечности. Темнеет. Тоскливо становится. В голову лезут разные думы, образы давно умерших людей встают перед глазами. О доме вспомнишь, -- горе горькое! Дома мрак, уныние, ребятишки, будь они здоровы, раздетые, разутые, ждут не дождутся отца-добытчика, не привезет ли каравай свежего хлеба, а то и булку! А она, старуха моя, -- известное дело, женщина! -- ворчит: "Детей ему нарожала, да еще семерых! Хоть возьми, прости господи, и утопи их живыми в речке!" Каково такие речи слушать! А ведь мы всего только люди, плоть да кровь. Разговорами сыт не будешь. Поешь селедки, -- чаю захочется, а к чаю сахар требуется, а сахар, говорите вы, у Бродского... -- За кусок хлеба, что не доела, -- говорит моя жена, -- утроба не взыщет. Но без стакана чаю утром я не жилица на белом свете: ребенок за ночь все соки из меня высасывает! Однако и о том, что ты еврей, забывать нельзя: солнце на закате... Молитва хоть и не коза, никуда не убежит, а помолиться все-таки пора... Правда, какая уж там молитва! Можете себе представить: как раз, когда положено стоять неподвижно, лошаденка, точно назло, срывается с места и несется как шальная... Вот и бежишь за тележкой, натягивая вожжи, и припеваешь: "Господь Авраама, господь Исаака, господь Иакова..." Хороша молитва, нечего сказать! А помолиться, как нарочно, хочется горячо, с огнем, -- авось на душе полегчает... Короче говоря, бегу это я за возом и читаю нараспев, совсем, как в синагоге (не будь рядом помянута!): "Питающий все живущее от щедрот своих!" То есть кормящий всякое свое творение... "Выполняющий обет свой перед покоящимся во прахе..." То есть даже перед теми, кому и жизнь -- сырая могила... "Эх, думаю, жизнь наша -- могила глубокая! Ну и маемся же мы на свете! Не то, что егупецкие богачи, которые целое лето на дачах в Бойберике проводят, пьют, едят, как сыр в масле катаются! Эх, господи владыко небесный! И за какие грехи мне все это? Не такой я, что ли, как все другие? "Воззри на нашу бедность!" Посмотри, мол, на наши муки, погляди, как мы трудимся, и заступись за нас, бедняков, потому что больше за нас заступиться некому! "Исцели нас да будем исцелены". Пошли нам исцеление, а болячек нам не занимать стать. "Благослови нас..." Пошли нам добрый год, чтобы хлеба уродились -- и рожь и пшеница, и ячмень... Хотя, с другой стороны, какая мне, горемычному, от этого польза? Не все ли равно, скажем, моей лошаденке, дорог овес или дешев? Однако не нам судить о деяниях всевышнего. А еврей и подавно должен все принимать безропотно и повторять: "И то благо!" Так, видно, богу угодно! А кощунствующие, -- продолжаю я, -- "ристократы", которые говорят, что нет на свете бога, будут посрамлены, когда явятся туда... Поплатятся с лихвой, ибо он, "сокрушающий врагов", -- воздаст им сторицею! С ним шутки плохи, с ним ладить надо, упрашивать, умолять: "Отец всемилостивый! Внемли гласу нашему!" -- услышь наши вопли! "Обрати милосердие твое к нам! -- пожалей жену мою и деток, -- они, бедные, голодны. Почти за благо, -- смилостивься над возлюбленным народом твоим, как некогда в священном храме, когда священнослужитель и левиты..." И вдруг -- стоп! Лошаденка остановилась. Я мигом отхватил оставшуюся часть молитвы, поднял глаза и вижу: выходят мне навстречу из чащи два каких-то странных существа, одетые будто бы не по-людски... "Разбойники!" -- мелькнуло у меня в голове. Однако я тут же спохватился: "Фу, Тевье, дурачина ты эдакий! Столько лет подряд ездишь по лесу и днем и ночью -- что это тебе разбойники вдруг померещились?" -- Вью! -- крикнул я лошаденке, набрался духу и хлестнул ее еще несколько раз, будто ничего не замечая. -- Уважаемый! Послушайте, дяденька! -- обращается ко мне одно из этих существ женским голосом и машет мне платком. -- А ну-ка, остановитесь на минутку, погодите удирать, ничего худого мы вам не сделаем! "Ага! Нечистая сила! -- подумал я, но тут же говорю себе: -- Дурья голова! Откуда вдруг ни с того ни с сего духи и черти?" Остановил лошаденку. Присмотрелся получше -- женщины. Одна пожилая, в шелковом платке на голове, другая помоложе -- в парике. Обе раскраснелись и вспотели. -- Добрый вечер! Вот так встреча! -- говорю я громко и даже как будто бы с радостью. -- Чего изволите? Если купить что-нибудь, то у меня ничего нет, разве что колики в животе да сердечные боли на неделю вперед, есть еще и хлопоты, и заботы, и всякая морока, и горести всухомятку, беды и напасти -- оптом и в розницу! -- Тише! Погодите! -- отвечают они. -- Скажи, пожалуйста, как его прорвало! Извозчика чуть словом задень, -- жизни рад не будешь! Ничего, -- говорят, -- нам покупать не надо, мы только хотели вас спросить, не знаете ли вы, где здесь дорога на Бойберик? -- На Бойберик? -- переспросил я с напускным смешком. -- Для меня это все равно, как если бы вы спросили, к примеру, знаю ли я, что меня зовут Тевье. -- Вот как! -- говорят они. -- Вас зовут Тевье? Добрый вечер, реб Тевье! Нам не совсем понятно, что тут смешного? Мы не здешние, мы из Егупца и живем в Бойберике на даче. Вышли на минутку погулять и кружим в этом лесу чуть ли не с самого утра... Бродим, плутаем и никак не можем попасть на дорогу. А тут мы услыхали, -- кто-то поет в лесу. Поначалу подумали, -- а вдруг упаси бог, разбойник! Но когда увидели вблизи, что вы еврей, стало легче на душе. Понимаете? -- Ха-ха! Хорош разбойник! -- отвечаю я. -- Слыхали вы когда-нибудь историю о еврейском разбойнике, который напал на прохожего и потребовал от него понюшку табаку? Хотите, -- могу рассказать... -- Историю, -- говорят они, -- оставим до другого раза. Вы лучше укажите нам дорогу на Бойберик. -- На Бойберик? Позвольте! Но ведь это и есть самая настоящая дорога на Бойберик! Если вы даже не хотите, вы все равно по этой дороге обязательно придете прямо в Бойберик! -- Так чего же вы молчите? -- А чего, -- говорю, -- мне кричать? -- В таком случае, -- говорят они, -- вы, наверное, знаете, далеко ли до Бойберика? -- До Бойберика, -- отвечаю, -- недалеко, несколько верст. То есть верст пять-шесть или семь, а может, и все восемь. -- Восемь верст! -- вскричали женщины в один голос и, заломив руки, чуть не расплакались. -- Помилуйте! Что вы говорите? Понимаете ли вы, что говорите? Шутка ли -- вoceмь верст! -- Что же, -- отвечаю, -- я могу поделать? Если бы от меня зависело, я бы, пожалуй, подсократил это расстояние. Человек должен все на свете испытать. В пути и не то бывает... Случается иной раз тащиться по грязи в гору, да еще в канун субботы, дождь хлещет в лицо, руки коченеют, есть хочется до полусмерти, а тут вдруг -- трах! -- ось лопнула... -- Болтаете вы что-то непутевое! -- говорят они. -- Вы не в своем уме, право! Что вы нам рассказываете басни, сказки из "Тысячи и одной ночи"? Мы уже не в силах на ногах держаться. За весь день, кроме стакана кофе с плюшкой, у нас маковой росинки во рту не было, а вы нам всякие истории рассказываете! -- Ну, это другое дело! -- отвечаю. -- Плохи пляски да шутки, когда пусто в желудке. Что такое голод, я знаю хорошо, -- можете мне не рассказывать. Возможно, что кофе с плюшками я в глаза не видал вот уже лет... И представляется мне тут стакан горячего кофе с молоком и свежей булкой и другие вкусные вещи... "Скажите на милость! Чего захотел... -- думаю я. -- Какое деликатное воспитание: кофе с булочками... А ломоть хлеба с селедкой -- хвор?" Но сатана, будь он неладен, как назло, не унимается: слышу запах кофе, чувствую вкус сдобной булки -- свежей, хрустящей -- объедение!.. -- Знаете что, реб Тевье? -- обращаются ко мне женщины. -- Чем здесь стоять, не лучше ли нам забраться к вам в телегу, а вы бы потрудились отвезти нас домой, в Бойберик. Что вы на это скажете? -- Вот те и здравствуй! -- говорю я. -- Я из Бойберика еду, а вам надо в Бойберик! Как же это выйдет? -- Ну и что же? -- отвечают они. -- Не знаете, что делать? Человек, да еще ученый, находит выход: поворачивает оглобли и едет обратно. Не беспокойтесь, реб Тевье, будьте уверены, -- если вы нас благополучно доставите домой, то дай нам бог столько прохворать, сколько вы на этом деле потеряете... "Говорят они со мной чего-то на тарабарском языке! -- подумал я. -- Все какими-то обиняками!" И приходят на ум мертвецы, ведьмы, шуты, нечистая сила. "Дурень набитый! -- думаю. -- Чего ты стоишь как пень? Полезай на облучок, пугни конягу кнутом и -- пошел, куда глаза глядят!" Но, как на грех, у меня против воли срывается: -- Полезайте в телегу! А те, как услышали, -- не заставили себя долго упрашивать... Я следом за ними -- на облучок, повернул дышло и стал нахлестывать лошаденку: "Раз, два, три -- пошел!" Да где там! Как бы не так! С места не трогается, хоть режь ее. "Ну, думаю, теперь ясно, что это за женщины такие! И дернула же меня нелегкая остановиться ни с того ни с сего посреди дороги и завести разговор с женщинами!.." Понимаете? Кругом лес, тишина, ночь надвигается, а тут -- два каких-то существа в образе женщин... Разыгралась у меня фантазия не на шутку! Вспомнилась история об извозчике, который однажды ехал один-одинешенек лесом и увидел на дороге мешок с овсом. Извозчик не поленился, слез, схватил мешок на плечи, -- чуть не надорвался, кое-как взвалил его на телегу, и марш вперед. Отъехал с версту, хватился мешка, а его и нет! Ни тебе овса, ни мешка! На возу лежит коза с бородкой. Извозчик хочет дотронуться до нее рукой, а она ему язык с аршин как высунет, как расхохочется -- и нет ее! -- Почему же вы не едете? -- спрашивают мои пассажирки. -- Почему не еду? Сами, -- говорю, -- видите, почему: конь танцевать отказывается, охоты нет. -- А вы его, -- говорят они, -- кнутом! Ведь у вас кнут есть. -- Спасибо, -- отвечаю, -- за совет! Хорошо, что напомнили. Беда только в том, что мой молодец таких вещей не боится. С кнутом он уже свыкся, как я с нищетой... Шучу понимаете, а самого лихоманка трясет. Словом, что тут долго рассказывать, -- выместил я на несчастной моей лошаденке вс

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования