Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
крыльцо и то и дело прикладывался. По ходу ночи мужики начали постепенно отваливать. Ушел даже Рэнди Эванс. Остались, наконец, только Сэмми, Лидия и я. Лидия разговаривала с Сэмми. Сэмми говорил что-то смешное. Я заставил себя рассмеяться. Затем он сказал, что ему надо идти. - Не уходи, пожалуйста, Сэмми, - попросила Лидия. - Пускай идет парень, - отозвался я. - Ага, мне пора, - сказал Сэмми. После его ухода Лидия наехала: - Вовсе не нужно было его выгонять. Сэмми смешной, Сэмми по-настоящему смешной. Ты его обидел. - Но я хочу поговорить с тобой наедине, Лидия. - Мне нравятся твои друзья. У меня не получается так встречать столько разных людей, как у тебя. Мне нравятся люди! - Мне - нет. - Я знаю, что тебе - нет. Но мне нравятся. Люди приходят увидеть тебя. Может, если б они не приходили тебя увидеть, они бы больше тебе нравились. - Нет, чем меньше я их вижу, тем больше они мне нравятся. - Ты обидел Сэмми. - Хрен там, он пошел домой, к своей мамочке. - Ты ревнуешь, в тебе нет уверенности. Ты думаешь, я хочу лечь в постель с каждым мужчиной, с которым разговариваю. - Нет, не думаю. Слушай, как насчет немного выпить? Я встал и смешал ей один. Лидия зажгла длинную сигарету и отпила из своего стакана. - Ты отлично выглядишь в этой шляпе, - сказал я. - Это лиловое перышко - нечто. - Это шляпа моего отца. - А он ее не хватится? - Он умер. Я перетянул Лидию к тахте и взасос поцеловал. Она рассказала мне об отце. Тот умер и оставил всем 4 сестрам немного денег. Это позволило им встать на ноги, а Лидии - развестись с мужем. Еще она рассказала, как у нее было что-то вроде срыва, и она провела некоторое время в психушке. Я поцеловал ее еще. - Слушай, - сказал я, - давай приляжем. Я устал. К моему удивлению, она пошла за мной в спальню. Я растянулся на кровати и почувствовал, как она села рядом. Потом закрыл глаза и определил, что она стягивает сапоги. Я услышал, как один сапог ударился о пол, за ним - другой. Я начал лежа раздеваться, дотянулся и вырубил верхний свет. Потом разделся до конца. Мы поцеловались еще немного. - У тебя сколько уже женщины не было? - Четыре года. - Четыре года? - Да. - Я думаю, ты заслужил немного любви, - сказала она. - Мне про тебя сон приснился. Я открыла твою грудь, как шкафчик, там были дверцы, и когда я их распахнула, то увидела, что у тебя внутри много всяких пушистых штуковин - плюшевых медвежат, крохотных мохнатых зверюшек: такие мягкие, что потискать хочется. А потом мне приснился другой человек. Он подошел и дал какие-то куски бумаги. Он был писателем. Я эти куски взяла и посмотрела на них. И у кусков бумаги был рак. У его почерка был рак. Я слушаюсь своих снов. Ты заслужил немного любви. Мы снова поцеловались. - Слушай, - сказала она, - только когда засунешь в меня эту штуку, вытащи сразу перед тем, как кончить. Ладно? - Я понимаю. Я влез на нее. Это было хорошо. Тут что-то происходило, что-то подлинное, причем с девушкой на 20 лет моложе меня и, в конце концов, на самом деле красивой. Я сделал где-то 10 толчков - и кончил в нее. Она подскочила. - Ты сукин сын! Ты кончил у меня внутри! - Лидия, просто уже так давно... было так хорошо... я ничего не мог сделать. Оно ко мне подкралось! Христом-Богом клянусь, я ничего поделать не мог. Она убежала в ванную и пустила в ванну воду. Стоя перед зеркалом, она пропускала свои длинные коричневые волосы сквозь щетку. Она была поистине прекрасна. - Ты сукин сын! Боже, какой тупой студенческий трюк. Это говно студенческое! И хуже времени ты выбрать не мог! Значит, мы теперь сожители! Мы сожители теперь! Я придвинулся к ней в ванной: - Лидия, я люблю тебя. - Пошел от меня к чертовой матери! Она вытолкнула меня наружу, закрыла дверь, и я остался в прихожей слушать, как набегает в ванну вода. 5 Я не видел Лидию пару дней, хотя удалось позвонить ей за это время раз 6-7. Потом наступили выходные. Ее бывший муж, Джеральд, на выходные всегда забирал детей. Я подъехал к ее двору в ту субботу около 11 утра и постучался. Она была в узких джинсах, сапогах, оранжевой блузке. Ее карие глаза казались темнее обычного, и на солнце, когда она открыла мне дверь, я заметил естественную рыжину в ее темных волосах. Поразительно. Она позволила себя поцеловать, заперла за нами дверь, и мы пошли к моей машине. Мы выбрали пляж - не купаться, стояла середина зимы, - а просто чем-нибудь заняться. Мы поехали. Мне было хорошо от того, что Лидия - в машине со мной. - Ну и пьянка же была, - сказала она. - И вы называете это брошюровочной вечеринкой? Да это прямо какая-то брюхатовочная вечеринка была, во какая. Ебля сплошная! Я вел машину одной рукой, а другую оставил на внутренней стороне ее бедра. Я ничего не мог с собой сделать. Лидия, казалось, не замечала. Пока мы ехали, моя рука вползла ей между ног. Она продолжала говорить. Как вдруг сказала: - Убери руку. Это моя пизда! - Извини, - ответил я. Никто из нас не произнес ни слова, пока не доехали до стоянки на пляже в Венеции. - Хочешь бутерброда с кокой или чего-нибудь еще? - спросил я. - Давай, - ответила она. Мы зашли в маленькую еврейскую закусочную взять еды и потащили вс на поросший травой бугорок, откуда хорошо смотрелось море. У нас были бутерброды, соленые огурчики, чипсы и газировка. На пляже почти никто не сидел, и еда была прекрасна и вкусна. Лидия не разговаривала. Я поразился, насколько быстро она ела. Она вгрызалась в свой бутерброд с дикостью, делала огромные глотки колы, съела пол-огурца одним махом и потянулась за горстью картофельных чипсов. Я же, напротив, - едок очень неторопливый. Страсть, подумал я, в ней есть страсть. - Как бутерброд? - спросил я. - Ничего. Я проголодалась. - Они тут хорошие бутерброды готовят. Еще чего-нибудь хочешь? - Да, шоколадку. - Какую? - О, все равно. Что-нибудь хорошее. Я откусил от своего бутерброда, отхлебнул колы, поставил все на землю и пошел к магазину. Купил две шоколадки, чтоб у нее был выбор. Когда я шел обратно, к бугорку двигался высокий негр. День стоял прохладный, но рубашки на нем не было, и тело перекатывалось сплошными мускулами. По всей видимости, ему было чуть за двадцать. Он шел очень медленно и прямо. У него была длинная гибкая шея, а в левом ухе болталась золотая серьга. Он прошествовал перед Лидией по песку, между бугорком и океаном. Я подошел и сел рядом. - Ты видел этого парня? - спросила она. - Да. - Господи Боже, вот сижу я с тобой, ты на двадцать лет меня старше. У меня могло бы быть что-нибудь вроде вот этого. Что, к чертям собачьим, со мною не так? - Смотри. Вот пара шоколадок. Выбирай. Она взяла одну, содрала бумажку, откусила и загляделась на молодого и черного, уходившего вдаль по песку. - Я устала от этого пляжа, - сказала она, - поехали ко мне. Мы не встречались неделю. Потом как-то днем я оказался у Лидии - мы лежали на постели и целовались. Лидия отстранилась. - Ты ничего не знаешь о женщинах, правда? - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду, что, прочитав твои стихи и рассказы, могу сказать, что ты ничего не знаешь о женщинах. - Еще чего скажешь? - Ну, в смысле, для того, чтобы мужчина заинтересовал меня, он должен съесть мне пизду. Ты когда-нибудь ел пизду? - Нет. - Тебе за 50, и ты ни разу не ел пизду? - Нет. - Слишком поздно. - Почему? - Старого пса новым трюкам не научишь. - Научишь. - Нет, тебе уже слишком поздно. - У меня всегда было замедленное развитие. Лидия встала и вышла в другую комнату. Потом вернулась с карандашом и листком бумаги. - Вот, смотри, я хочу тебе кое-что показать. - Она начала рисовать. - Вот, это пизда, а вот то, о чем ты, вероятно, не имеешь понятия, - секель. Вот где самое чувство. Секель прячется, видишь, он выходит время от времени, он розовый и очень чувствительный. Иногда он от тебя прячется, и ты должен его найти, только тронь его кончиком языка... - Ладно, - сказал я. - Понял. - Мне кажется, ты не сможешь. Говорю же тебе, старого пса новым трюкам не научишь. - Давай снимем одежду и ляжем. Мы разделись и растянулись. Я начал целовать Лидию. От губ - к шее, затем к грудям. Потом дошел до пупка. Передвинулся ниже. - Нет, не сможешь, - сказала она. - Оттуда выходят кровь и ссаки, только подумай, кровь и ссаки.... Я дошел до туда и начал лизать. Она нарисовала мне точную схему. Все было там, где и должно было быть. Я слышал, как она тяжело дышит, потом стонет. Это меня подстегнуло. У меня встал. Секель вышел наружу, но был он не совсем розовым, он был лиловато-розовым. Я начал его мучить. Выступили соки и смешались с волосами. Лидия все стонала и стонала. Потом я услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Раздались шаги, и я поднял голову. У кровати стоял маленький черный мальчик лет 5. - Какого дьявола тебе надо? - спросил я его. - Пустые бутылки есть? - спросил он меня. - Нет, нету у меня никаких пустых бутылок, - ответил ему я. Он вышел из спальни в переднюю комнату, и ушел через входную дверь. - Боже, - произнесла Лидия, - я думала, передняя дверь закрыта. Это был малыш Бонни. Лидия встала и заперла входную дверь. Потом вернулась и вытянулась на кровати. Было около 4 часов дня, суббота. Я занырнул обратно. 6 Лидия любила вечеринки. А Гарри любил их устраивать. Поэтому мы ехали к Гарри Эскоту. Гарри редактировал Отповедь, маленький журнальчик. Его жена носила длинные полупрозрачные платья, показывала мужчинам свои трусики и ходила босиком. - Первое, что мне в тебе понравилось, - говорила Лидия, - это что у тебя нет телевизора. Мой бывший муж смотрел в телевизор каждый вечер и все выходные напролет. Нам даже любовь приходилось подстраивать к телепрограмме. - Ммм... - И еще мне у тебя понравилось, потому что грязно. Пивные бутылки по всему полу. Везде кучи мусора. Немытые тарелки и говняное кольцо в унитазе, и короста в ванне. Все эти ржавые лезвия валяются вокруг раковины. Я знала, что ты станешь пизду есть. - Ты судишь о человеке по тому, что его окружает, верно? - Верно. Когда я вижу человека с чистой квартирой, я знаю: с ним что-то не в порядке. А если там слишком чисто, то он пидор. Мы подъехали и вылезли. Квартира была наверху. Громко играла музыка. Я позвонил. Открыл сам Гарри Эскот. У него была нежная и щедрая улыбка. - Заходите, - сказал он. Литературная толпа вся была уже в сборе, пила вино и пиво, разговаривала, кучкуясь. Лидия возбудилась. Я осмотрелся и сел. Сейчас должны подавать обед. Гарри ловил рыбу хорошо - лучше, чем писал, и уж гораздо лучше, чем редактировал. Эскоты жили на одной рыбе, ожидая, когда таланты Гарри начнут приносить хоть какие-то деньги. Диана, его жена, вышла с рыбой на тарелках и стала ее раздавать. Лидия сидела рядом со мной. - Вот, - сказала она, - как надо есть рыбу. Я деревенская девчонка. Смотри. Она вскрыла рыбину и ножом сделала что-то с хребтом. Рыба легла двумя аккуратными кусочками. - О, а мне понравилось, - сказала Диана. - Как вы сказали, откуда вы? - Из Юты. Башка Мула, штат Юта. Население 100 человек. Я выросла на ранчо. Мой отец был пьяницей. Сейчас он умер уже. Может, именно поэтому я с этим вот... - Она ткнула большим пальцем в мою сторону. Мы принялись за еду. После того, как рыбу съели, Диана унесла кости. Затем был шоколадный кекс и крепкое (дешевое) красное вино. - О, кекс хороший, - сказала Лидия, - можно еще кусочек? - Конечно, дорогуша, - ответила Диана. - Мистер Чинаски, - сказала темноволосая девушка с другого конца комнаты, - я читала переводы ваших книг в Германии. Вы очень популярны в Германии. - Это мило, - ответил я. - Вот бы они еще мне гонорары присылали... - Слушайте, - сказала Лидия, - давайте не будем об этой литературной муре. Давайте сделаем что-нибудь! - Она подскочила, бортанув меня бедром. - ДАВАЙТЕ ТАНЦЕВАТЬ! Гарри Эскот надел свою нежную и щедрую улыбку и пошел включать стерео. Включил он его как можно громче. Лидия затанцевала по всей комнате, и молоденький белокурый мальчик с кудряшками, приклеившимися ко лбу, присоединился к ней. Они начали танцевать вместе. Остальные поднялись и тоже пошли танцевать. Я остался сидеть. Со мною сидел Рэнди Эванс. Я видел, как он тоже наблюдает за Лидией. Он заговорил. Он вс говорил и говорил. Слава Богу, я его не слышал - музыка играла слишком громко. Я смотрел, как Лидия танцует с тем мальчиком в кудряшках. Двигаться Лидия умела. Ее движения таились на грани сексуального. Я взглянул на других девчонок: они, казалось, так не умели. Но, подумал я, это просто потому, что Лидию я знаю, а их нет. Рэнди продолжал болтать, хоть я ему и не отвечал. Танец окончился, Лидия вернулась и снова села рядом. - Ууух, мне кранты! Наверно, я из формы вышла. На вертак упала следующая пластинка, и Лидия встала и подошла к мальчику с золотыми кудряшками. Я продолжал пить пиво с вином. Там было много пластинок. Лидия с мальчиком вс танцевали и танцевали - в центре сцены, пока остальные двигались вокруг них, и каждый танец был интимнее предыдущего. Я по-прежнему пил пиво и вино. Шел дикий громкий танец.... Мальчик с золотыми кудряшками поднял обе руки над головой. Лидия прижалась к нему. Это было драматично, эротично. Они держали руки высоко над головой и прижимались друг к другу телами. Тело к телу. Он отбрасывал назад ноги, одну за другой. Лидия подражала ему. Они смотрели в глаза друг друга. Надо признать - они были хороши. Пластинка крутилась и крутилась. Наконец, остановилась. Лидия вернулась и села рядом. - Я в самом деле выдохлась, - сказала она. - Слушай, - сказал я, - мне кажется, я слишком много выпил. Может, нам пора отсюда убираться. - Я видела, как ты их глогал. - Пошли. Эта вечеринка не последняя. Мы поднялись уходить. Лидия сказала что-то Гарри и Диане. Когда она вернулась, мы пошли к дверям. Когда я их открывал, подошел мальчик с золотыми кудряшками. - Эй, мужик, что скажешь насчет меня и твоей девушки? - Ты в норме. Когда мы вышли на улицу, меня стошнило, все пиво с вином попросились наружу. Они лились и брызгали на кусты - по тротуару - целый фонтан в лунном свете. В конце концов, я выпрямился и вытер рот рукой. - Тот парень тебя беспокоил, правда? - спросила она. - Да. - Почему? - Почти казалось, что вы ебетесь, может, даже лучше. - Это ничего не означало, то был просто танец. - Предположим, я хватаю так вот тетку на улице? А под музыку, значит, можно? - Ты не понимаешь. Всякий раз, когда я заканчивала танцевать, я же возвращалась и садилась с тобой. - Ладно, ладно, - сказал я, - погоди минутку. Я стравил еще один фонтан на чей-то умиравший газон. Мы спустились по склону от Эхо-Парка к Бульвару Голливуд. Сели в машину. Она завелась, и мы поехали на запад по Голливуду в сторону Вермонта. - Ты знаешь, как мы называем таких парней, как ты? - спросила Лидия. - Нет. - Мы называем их, - сказала она, - обломщиками. 7 Мы снизились над Канзас-Сити, пилот сказал, что температура 20 градусов, а я - вот он, в своем тонком калифорнийском спортивном пиджачке и рубашке, легковесных штанах, летних носочках и с дырками в башмаках. Пока мы приземлялись и буксировались к рампе, все тянулись за своими пальто, перчатками, шапками и шарфами. Я дал им выйти, а затем спустился по переносному трапу сам. Французик подпирал собой здание: ждал меня. Французик преподавал драматургию и собирал книги, в основном - мои. - Добро пожаловать в Канзас-Ссыте, Чинаски! - сказал он и протянул мне бутылку текилы. Я хорошенько глотнул и пошел за ним к автостоянке. Багажа со мной не было - один портфель, полный стихов. В машине было тепло и приятно, и мы передали бутылку по кругу. На дорогах лежал ледяной накат. - Не всякий сможет ездить по этому ебаному льду, - сказал Французик. - Надо соображать, что делаешь. Я расстегнул портфель и начал читать Французику стих о любви, который мне вручила Лидия в аэропорту: - ...твой хуй лиловый, согнутый как... ...когда я выдавливаю твои прыщи, пульки гноя, как сперма... - Гов-НО! - завопил Французик. Машину пошло крутить юзом. Французик заработал баранкой. - Французик, - сказал я, подняв бутылку с текилой и отхлебнув, - а ведь не выберемся. Машина слетела с дороги в трехфутовую канаву, разделявшую полосы шоссе. Я передал ему бутылку. Мы вылезли из кабины и выкарабкались из канавы. Мы голосовали проходившие машины, делясь тем, что оставалось на дне. Наконец, одна остановилась. Парняга лет двадцати пяти, пьяный, сидел за рулем: - Вам куда, парни? - На поэтический вечер, - ответил Французик. - На поэтический вечер? - Ага, в Университет. - Ладно, залазьте. Он торговал спиртным. Заднее сиденье у него было забито коробками пива. - Пиво берите, - сказал он, - и мне тоже одну передайте. Он нас довез. Мы въехали прямиком в центр студгородка и встали перед самым залом. Опоздали всего на 15 минут. Я вышел из машины, проблевался, а потом мы зашли внутрь. Остановились только купить пинту водки, чтобы я продержался. Я читал минут 20, потом отложил стихи. - Скучно мне от этого говнища, - сказал я, - давайте просто поговорим. Закончилось все тем, что я орал всякую хрень слушателям, а те орали мне. Неплохая публика попалась. Они делали это бесплатно. Еще через полчасика пара профессоров вытащила меня оттуда. - У нас есть для вас комната, Чинаски, - сказал один, - в женском общежитии. - В женской общаге? - Правильно, миленькая такая комнатка. ...Это было правдой. На четвертом этаже. Один из преподов купил шкалик вискача. Другой вручил мне чек за чтения, плюс деньги за билет, и мы посидели, попили виски и поговорили. Я вырубился. Когда пришел в себя, никого уже не было, но полшкалика оставалось. Я сидел, пил и думал: эй, ты - Чинаски, Чинаски-легенда. У тебя сложился свой образ. Ты сейчас в общаге у теток. Тут сотни баб, сотни. На мне были только трусы и носки. Я вышел в холл и подошел к ближайшей двери. Постучал. - Эй, я Генри Чинаски, бессмертный писатель! Открывайте! Я хочу вам кой-чего показать! Захихикали девчонки. - Ну ладно же, - сказал я. - Сколько вас там? двое? трое? Не важно. И с тремя могу справиться! Без проблем! Слышите меня? Открывайте! У меня такая ОГРОМНАЯ лиловая штука есть! Слушайте, я сейчас ею вам в дверь постучу! Я взял кулак и забарабанил им в дверь. Те по-прежнему хихикали. - Так. Значит, не впустите Чинаски, а? Ну так ЕБИТЕСЬ В РЫЛО! Я попробовал следующую дверь: - Эй, девчонки! Это лучший поэт последних 18 сот лет! Откройте дверь! Я вам кой-чего покажу! Сладкое мясцо вам в срамные губы! Попробовал следующую. Я перепробовал все двери на этом этаже, потом спустился по лестнице и проработал вс на третьем, потом - на втором. Вискач у меня был с собой, и я притомился. Казалось, прошли часы с тех пор, как я покинул свою комнату. Продвигаясь вперед, я пил. Непруха. Я забыл, где моя комната, на каком этаже. В конце концов, мне теперь хотелось только одного - добраться до своей комнаты. Я снова перепробовал все двери, на этот раз молча, очень стесняясь своих трусов с носками. Непруха. Величайшие люди - самые одинокие. Снова оказавшись на четвертом этаже, я повернул одну из ручек - и дверь отворилась. Вот мой портфель стихов... пустые стаканы, полная сигаретных бычков пепельница... мои штаны, моя рубашка, мои башмаки, мой пиджак. Чудесное зрелище. Я закрыл дверь, сел на постель и прикончил бутылку виски, которую таскал с собой. Я проснулся. Стоял день. Я находился в странном чистом месте с двумя кроватями, шторами, телевизором

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования