Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
- Что делают, чтобы напечататься? - спросил меня он. - Обычно отдают редактору. - Но я неизвестен. - Все начинают неизвестными. - Я даю чтения 3 вечера в неделю. К тому же, я - актер, поэтому читаю очень хорошо. Я прикинул, что если буду читать своего достаточно, может, кто-нибудь захочет это напечатать. - Это вполне возможно. - Проблема - в том, что когда я читаю, никто не приходит. - Я не знаю, что вам посоветовать. - Я сам свою книгу печатать буду. - Уитман тоже так делал. - Вы почитаете что-нибудь из своих стихов? - Господи, нет. - Почему? - Я просто хочу выпить. - Вы в своих книгах много о выпивке говорите. Вы думаете, пьянство помогло вам стать писателем? - Нет. Я просто алкоголик, ставший писателем только затем, чтоб иметь возможность валяться в постели до полудня. - Я повернулся к Саре: - Я и не знал, что у тебя столько друзей. - Это необычно. Так едва ли когда-нибудь бывает. - Я рад, что у нас много вина. - Я уверена, они все скоро уйдут, - сказала она. Остальные разговаривали. Беседа дрейфовала, и я перестал прислушиваться. Сара выглядела в моих глазах хорошо. Если она раскрывала рот, то говорила остроумно и колко. Хорошие мозги. Прл с Джеком ушли первыми. За ними Жан-Джон. Потом Пэт-поэт. Рон сидел по одну сторону от Сары, я - по другую. Только трое, и вс. Рон налил себе стакан вина. Я не имел права наезжать на него, он ведь ее сожитель. Я совсем не надеялся его пересидеть. Он уже дома. Я налил вина Саре, потом - себе. Допив, сказал Саре с Роном: - Ну, мне, наверное, пора. - О, нет, - сказала Сара, - не так быстро. Я еще не успела с вами поговорить. Мне бы хотелось с вами поговорить. - Она взглянула на Рона. - Ты ведь понимаешь, правда, Рон? - Конечно. Он поднялся и ушел в глубину дома. - Эй, - сказал я, - не хочу я никакого говна ворошить. - Какого еще говна? - Между вами и вашим сожителем. - О, между нами ничего нет. Ни секса, ничего. Он снимает комнату внутри. - А-а. Я услышал звуки гитары. Затем - громкое пение. - Это Рон, - сказала Сара. Тот просто ревел и орал, как громкоговоритель. Голос у него был настолько плох, что никаких комментариев не требовалось. Рон пел где-то с час. Мы с Сарой еще попили вина. Она зажгла свечи. - Вот, возьмите бЕди. Я попробовал одну. Биди - такая маленькая коричневая сигаретка из Индии. У нее хороший терпкий вкус. Я повернулся к Саре, и мы поимели свой первый поцелуй. Целовалась она хорошо. Вечер начинал проясняться. Летняя дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой человек. - Барри, - сказала Сара, - я больше не принимаю посетителей. Летняя дверь хлопнула, и Барри пропал. Я уже предвидел грядущие проблемы: сам будучи затворником, я не переносил потока людей. С ревностью это не имело ничего общего - я просто недолюбливал людей, толпы, где бы то ни было, если не считать своих чтений. Люди меня умаляли, они высасывали меня досуха. Человечество, с самого начала в тебе этого не было. Вот мой девиз. Мы с Сарой поцеловались снова. Перебрали мы оба. Сара открыла еще одну бутылку. Она хорошо держала вино. Понятия не имею, о чем мы разговаривали. Самым лучшим в Саре было то, что она очень мало ссылалась на мои труды. Когда последняя бутылка опустела, я сказал Саре, что слишком пьян, чтобы ехать домой. - О, можешь переночевать у меня на кровати, но никакого секса. - Почему? - Без брака секса нельзя. - Нельзя? - Драйер Баба в это не верит. - Иногда и Бог может ошибаться. - Никогда. - Ладно, пошли в постель. Мы поцеловались в темноте. Я все равно залипал на поцелуях, а Сара целовалась лучше кого бы то ни было. Мне бы пришлось вернуться аж к Лидии, чтобы найти кого-нибудь сопоставимого. И все же каждая женщина отличалась, каждая целовалась по-своему. Лидия, вероятно, сейчас целует какого-нибудь подонка или, что еще хуже, - его причинные. Кэтрин баиньки в своем Остине. Сара держала в руке мой член, лаская его, потирая. Затем прижалась им к своей пизде. Она ее терла вверх и вниз. Слушалась своего Бога, Драйера Бабу. Я не играл с ее писькой, поскольку чувствовал, что это может Драйера Бабу оскорбить. Мы просто целовались, и она вс терлась моим хуем о пизду или, может быть, о секель, не знаю. Я ждал, когда же она вложит его вовнутрь. Но она только возила сверху. От волосни хер мне начало жечь. Я отстранился. - Спокойной ночи, бэби, - сказал я. Потом отвернулся, перекатился и прижался к ней спиной. Драйер-Бэби, подумал я, ну и поклонница же у тебя в этой постели. Наутро мы начали эту возню с потираниями снова - с тем же самым конечным результатом. Я решил: ну его к черту, на хрена мне это недеяние. - Хочешь принять ванну? - спросила Сара. - Еще бы. Я зашел в ванную и пустил воду. Где-то по ходу ночи я признался Саре, что одно из моих безумий - принимать 3 или 4 горячих парных ванны в день. Старое водолечение. У Сары в ванну помещалось больше воды, чем у меня, и она была горячее. Во мне 5 футов одиннадцать и : дюйма, однако в ванне я мог вытянуться в полный рост. В старину ванны делали для императоров, а не для 5-футовых банковских служащих. Я влез в ванну и вытянулся. Блаженство. Потом встал и осмотрел свой бедный, натертый волосней член. Крутовато, старик, но близко к теме - я полагаю, лучше, чем ничего? Я снова сел в ванну и вытянулся. Зазвонил телефон. Пауза. Затем постучала Сара. - Заходи! - Хэнк, это Дебра. - Дебра? Откуда она узнала, что я здесь? - Она вс обзвонила. Сказать, чтобы перезвонила попозже? - Нет, попроси подождать. Я нашел большое полотенце и обернул его вокруг талии. Вышел в другую комнату. Сара разговаривала с Деброй по телефону. - О, вот он.... Сара передала мне трубку. - Алло, Дебра? - Хэнк, где ты был? - В ванне. - В ванне? - Да. - Ты только что вылез? - Да. - А что на тебя надето? - Я полотенцем посередине обмотан. - Как ты можешь удерживать полотенце посередине и разговаривать по телефону? - Могу. - Что-нибудь произошло? - Нет. - Почему? - Что почему? - Я хочу сказать, почему ты ее не выебал? - Слушай, ты что, думаешь, я хожу и везде этим занимаюсь? Ты думаешь, во мне больше ничего нет? - Значит, ничего не случилось? - Нет. - Что? - Нет, ничего. - Куда ты поедешь, когда уйдешь оттуда? - К себе. - Приезжай сюда. - А как же твои юридические дела? - Мы почти вс разгребли. Тесси сама справится. - Ладно. Я положил трубку. - Что ты собираешься делать? - спросила Сара. - К Дебре поеду. Я сказал, что буду у нее через 45 минут. - А я думала, мы пообедаем вместе. Я знаю одно мексиканское местечко. - Слушай, она переживает ведь. Как же можно сидеть за обедом и просто так трепаться? - А я уже совсем собралась с тобой пообедать. - Вот черт, а своих ты когда кормишь? - Я открываюсь в одиннадцать. А сейчас еще десять. - Ладно, пошли поедим.... Это был мексиканский ресторанчик в липовом хиплянском районе на Хермоза-Бич. Тупые безразличные рожи. Смерть на пляже. Просто отключись, дыши глубже, носи сандалии и делай вид, что мир прекрасен. Пока мы ожидали заказа, Сара протянула руку, обмакнула пальчик в плошку с острым соусом и облизала его. Потом макнула еще раз. Она совсем наклонилась над плошкой. Сосульки ее волос лезли мне в глаза. Она вс макала палец в соус и облизывала его. - Послушай, - сказал я ей, - может, другим людям тоже соус понадобится. Меня от тебя тошнит. Перестань. - Нет, они ее каждый раз наполняют. Я надеялся только, что они действительно ее каждый раз наполняют. Тут принесли еду, и Сара склонилась и набросилась на нее, как животное, - совсем как Лидия, бывало. Мы доели, вышли наружу, и она села в фургон и укатила в свой полезный для здоровья ресторан, а я забрался в фольксваген и двинул в сторону Плайя-дель-Рэй. Мне подробнейше вс объяснили. Объяснения были запутанными, но я следовал инструкции и продвигался без хлопот. Это почти разочаровывало, поскольку казалось, что когда из повседневной жизни уберешь напряг и безумие, опираться больше как бы и не на что. Я заехал во дворик к Дебре. За шторами я заметил движение. Она меня выглядывала. Я вылез из фолька и хорошенько убедился, что обе дверцы заперты, поскольку страховка у меня уже выдохлась. Я подошел и блямкнул в звонок. Она открыла дверь - казалось, она рада меня видеть. Нормально-то это нормально, но именно такие вещи не дают писателю закончить работу. 92 Остаток недели я тоже мало чем занимался. Проходил чемпионат Оуктри. Я 2-3 раза ездил на бега, вышел по нулям. Написал неприличный рассказ для секс-журнальчика, 10 или 12 стихов, дрочил и звонил Саре и Дебре каждую ночь. Как-то вечером я позвонил Кэсси, и ответил мне мужчина. Прощай, Кэсси. Я думал о расколах - какие они трудные, но, опять-таки, обычно после того, как расстанешься с одной женщиной, встречаешь другую. Я должен был дегустировать женщин, чтобы познать их на самом деле, пробраться внутрь. В уме у себя я мог изобретать мужчин, поскольку сам таким был, но женщин олитературить почти невозможно, не узнав их сначала как следует. Поэтому я изучал их, как только мог, и обнаруживал внутри человеческие существа. Писательство забывалось. Оно становилось намного меньше, чем сама встреча - до тех пор, пока встреча не завершалась. Писательство же было лишь осадком. Только для того, чтобы чувствовать себя как можно реальнее, мужчине женщина не нужна, но нескольких узнать никогда не повредит. Затем, когда роман скисает, мужик поймет, каково быть истинно одиноким и спятившим, - а через это позн.ет, с чем ему, в конечном итоге, предстоит столкнуться, когда настанет его собственный конец. Меня пробивали многие вещи: женские туфельки под кроватью; одинокая заколка, забытая на комоде; то, как они говорят: Пойду пописяю...; ленты в волосах; когда идешь с ними по бульвару в полвторого дня - просто два человека, шагающие вместе; долгие ночи с выпивкой и сигаретами, разговорами; споры; мысли о самоубийстве; когда ешь вместе и тебе хорошо; шутки, смех ни с того ни с сего; ощущение чуда в воздухе; когда вместе в машине на стоянке; когда сравниваешь прошлые любови в 3 часа ночи; когда тебе говорят, что ты храпишь, а ты слышишь, как храпит она; матери, дочери, сыновья, кошки, собаки; иногда смерть, а иногда - развод, но всегда продолжаешь, всегда доводишь до конца; читаешь газету один в бутербродной, и тебя тошнит от того, что она сейчас замужем за дантистом с коэффициентом интеллекта 95; ипподромы, парки, пикники в парках; даже тюрьмы; ее скучные друзья, твои скучные друзья; ты пьешь, она танцует; ты флиртуешь, она флиртует; ее колеса, твои поебки на стороне, а она делает то же самое; когда спишь вместе.... Никаких суждений тут не вынести, однако по необходимости приходится выбирать. Быть над добром и злом - в теории-то оно ничего, но чтобы жить дальше, выбирать все-таки нужно: одни добрее, другие просто-напросто больше заинтересованы в тебе, а иногда необходимы внешне красивые, а внутри холодные - ради одного лишь кровавого, говенного оттяга, как в кровавом, говенном кино. Те, что добрее, лучше трахаются, на самом деле, а побыв с ними некоторое время, находишь, что они прекрасны, поскольку они и так прекрасны. Я подумал о Саре - вот в ней как раз это что-то и есть. Если б только не этот Драйер Баба, с проклятым знаком СТОП в руках. Потом настал сарин день рождения, 11 ноября, День Ветеранов. Мы встречались еще дважды, один раз - у нее, другой - у меня. Витало острое предчувствие веселья. Она была странна, но не похожа на других и изобретательна; там было счастье... если не считать постели... оно полыхало... но Драйер Баба удерживал нас порознь. Я проигрывал битву Богу. - Ебаться - не самое главное, - говорила мне она. Я поехал в экзотический продуктовый магазин на углу Голливуд-Бульвара и Авеню Фонтан, У Тетушки Бесси. Тамошние приказчики омерзительны - молодые черные парни и молодые белые парни, с высокоразвитым интеллектом, превратившимся в высокоразвитый снобизм. Гарцуют по магазину, игнорируя и оскорбляя покупателей. Женщины, работающие там, тяжелы, сонны, носят обширные свободные кофты и никнут головами будто от какого-то сонного стыда. А покупатели - серенькие веники - терпят оскорбления и приходят за добавкой. Приказчики со мной связываться побоялись, посему им было позволено прожить еще один день.... Я купил Саре на день рождения подарок, в основе своей состоявший из пчелиной секреции - мозгов множества пчел, высосанных иглой из их коллективных ульев. У меня с собой была плетеная корзинка, и в ней рядом с пчелиными выделениями лежали палочки для еды, морская соль, пара померанцев (органических), пара яблок (органических), и немного подсолнечных семечек. Пчелиная секреция была главной, стоила она много. Сара довольно часто о ней говорила - как, мол, хочется, да не по карману. Я поехал к Саре. Еще с собой у меня было несколько бутылок вина. Фактически, одну я уже уговорил, пока брился. Брился я редко, но ради сариного дня рождения и вечера памяти Ветеранов постарался. Хорошая она все-таки женщина. Ум ее очаровывал, и странно, но такое целомудрие можно было понять. То есть, как она к нему относилась - дескать, надо сберечь для хорошего человека. Дело не в том, что я хороший человек, просто ее очевидный класс хорошо бы смотрелся рядом с моим очевидным классом, когда мы бы сидели за столиком парижского кафе, когда я, наконец, стал бы знаменитым. Она обаятельна, спокойно интеллектуальна, и самое лучшее - в золоте ее волос присутствует эта безумная примесь рыжины. Почти как будто я искал именно этого оттенка волос много десятков лет... а может, и дольше. Я остановился передохнуть в баре на Тихоокеанской Прибрежной Трассе и выпил двойную водку-7. Сара меня беспокоила. Она говорила, что секс означает замужество. И я верил, что она это всерьез. В ней определенно есть что-то целомудренное. Однако, я, помимо всего прочего, мог вообразить, что она стравливает напряжение не единственным способом, и что вряд ли я - первый, чей хуй грубо терся о ее пизду. Моя догадка заключалась в том, что она так же заморочена, как и все остальные. Почему я шел у нее на поводу - загадка. Мне даже не хотелось в особенности ломать ее. Я не соглашался с ее идеями, но она мне все равно нравилась. Может, я разленился. Может, устал от секса. Может, я, наконец, начал стареть. С днем рождения, Сара. Я подъехал к дому и внес свою корзинку здоровья. Сара копошилась на кухне. Я уселся вместе с вином и корзинкой. - Я здесь, Сара! Она вышла. Рона дома не было, но она врубила его стерео на полную катушку. Я всегда ненавидел эту технику. Когда живешь в нищих кварталах, постоянно слышишь звуки других людей, включая их еблю, но самое непереносимое - когда тебя насильно заставляют слушать их музыку на полной громкости, всю ее тотальную блевоту, часами. Мало того, они ведь обычно еще и окна открывают, в уверенности, что ты тоже насладишься тем, от чего тащатся они. У Сары играла Джуди Гарланд. Джуди Гарланд мне нравилась - немножко, особенно ее появление в нью-йоркском Мете. Но теперь она неожиданно показалась очень громкой, вопя свои навозные сантименты. - Ради Бога, Сара, сделай тише! Она сделала, но ненамного. Открыла одну из бутылок, и мы сели за стол друг напротив друга. Я испытывал странное раздражение. Сара залезла в корзинку и нашла пчелиную секрецию. Она пришла в восторг. Сняла крышку и попробовала. - Такая мощная штука, - сказала она. - Сама сущность.... Хочешь чуть-чуть? - Нет, спасибо. - Я готовлю нам обед. - Хорошо. Но мне следует тебя куда-нибудь повести. - Я уже начала. - Тогда ладно. - Только мне нужно масло. Я сейчас схожу и куплю. Еще мне понадобятся огурцы и помидоры для ресторана на завтра. - Я куплю. Сегодня же у тебя день рождения. - Ты уверен, что не хочешь пчелиного секрета? - Нет, спасибо, все в порядке. - Ты и представить себе не можешь, сколько пчел понадобилось, чтобы наполнить эту баночку. - С днем рожденья. Я куплю и масло, и вс остальное. Я выпил еще вина, сел в фольксваген и поехал в небольшой гастроном. Нашел масло, но помидоры с огурцами на вид были старыми и жухлыми. Я заплатил за масло и поехал искать рынок побольше. Нашел, купил и огурцов, и помидоров, и повернул обратно. Подходя по дорожке к дому, я это и услышал. Она снова врубила стерео на полную. Пока я шел, меня начало тошнить; нервы натянулись до предела, потом лопнули. Я вошел в дом только с пакетиком масла в руке, а помидоры с огурцами остались в машине. Не знаю, что она там крутила; было так громко, что я не мог отличить одного звука от другого. Сара вышла из кухни. - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! - заорал я. - Что такое? - спросила Сара. - Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ! - Что? - ТЫ ВРУБИЛА ЭТО ЕБАНОЕ СТЕРЕО СЛИШКОМ ГРОМКО! ТЫ ЧТО - НЕ ПОНИМАЕШЬ? - Что? - Я УХОЖУ! - Нет! Я развернулся и с треском вылетел за дверь. Дошел до фольксвагена и увидел пакет с помидорами и огурцами, который забыл. Я подобрал его и вернулся по дорожке. Мы встретились. Я сунул ей пакет: - На. Потом повернулся и пошел. - Ты мерзкая мерзкая мерзкая сволочь! - орала она мне вслед. Она швырнула пакетом в меня. Тот ударился о середину спины. Сара развернулась и вбежала в дом. Я посмотрел на помидоры и огурцы, разбросанные по земле в лунном свете. На какой-то миг подумал: может, подобрать? Потом повернулся и ушел. 93 Удалось сделать чтения в Ванкувере, 500 долларов плюс за билет и проживание. Спонсор, Барт МакИнтош, дергался насчет пересечения границы. Я должен был лететь в Сиэттл, он меня там встретит, и мы переедем на ту сторону на его машине, потом, после чтений, я уже сяду на самолет из Ванкувера в Л.А. Я не совсем понял, что вс это означает, но сказал ладно. И вот я снова в воздухе и пью двойную водку-7. Сижу с коммивояжерами и бизнесменами. У меня с собой маленький чемоданчик с запасными рубашками, исподним, чулками, 3 или 4 книжками стихов - а также отпечатанные на машинке 10 или 12 новых стихов. И зубная щетка с пастой. Смешно ехать куда-то, чтобы тебе заплатили за то, что прочел стихи. Мне это не нравилось, и я никогда не мог избавиться от мысли, насколько это глупо. Пахать, как мул, пока не стукнуло полтинник, на бессмысленных, низких работах - и вдруг неожиданно запорхать по всей стране этаким оводом со стаканом в руке. МакИнтош ждал меня в Сиэттле, и мы сели к нему в машину. Поездка оказалась хорошей, поскольку ни он, ни я слишком много не болтали. Литературный вечер финансировался частным лицом - я предпочитал такие чтения тем, за которые платил университет. Университеты напуганы; среди всего прочего, они боятся поэтов из низов, но, с другой стороны, им слишком любопытно, чтобы проморгать такого. У границы ждать пришлось долго: скопилась сотня машин. Пограничники просто-напросто оттягивались. Время от времени они выдергивали из ряда какую-нибудь колымагу, но ограничивались одним-двумя вопросами и махали народу: проезжайте. Я не понимал паники МакИнтоша по поводу всей этой процедуры. - Мужик, - сказал он, - мы прорвались! Ванкувер лежал недалеко. МакИнтош остановился перед гостиницей. Выглядела она хорошо. У самой воды. Мы получили ключ и поднялись. Приятный номер с холодильником, и - спасибо какой-то доброй душе - в холодильнике стояло пиво. - Возьми одно, - сказал я. Мы сели и присосались к пиву. - Крили был здесь в прошлом году, - сказал он. - Вот как? - Это что-то вроде кооперативного Центра Искусств, он самоокупаемый. У них большие членские взносы, помещение снимают и вс такое. Твое шоу уже все распродано. Силверс сказал, что мог бы кучу денег заработать

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования