Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
- Я не умею в пульку, - сказал я. - Я вечно сукно рву. И я даже не дама. - Ну, как бы то ни было, подхожу я к столу, а там этот парень сам с собой режется. Я подхожу к нему и говорю: Слушайте, вы за этим столом уже долго. Мы с моими друзьями хотим слегка пульку расписать. Вы не возражаете, если мы стол ненадолго займем? Он оборачивается и смотрит на меня. Выжидает. А потом ухмыляется так и говорит: Ну, ладно. Эди разгорячилась и заскакала вокруг стола, рассказывая свою историю, а я тем временем давил косяка на ее ляжки. - Я возвращаюсь и говорю ребятам: Стол - наш. Наконец, этот тип за столом до последнего шара доходит, а тут подваливает его корефан и говорит: Эй, Эрни, я слышал, ты стол уступаешь? И знаешь, что он отвечает этому парню? Он говорит: Да-а, отдаю вон той суке! Я это услышала, и у меня аж ПОБАГРОВЕЛО в глазах вс! Этот тип нагнулся над столом последний шар послать, я беру кий и, пока он там изгибается - хрясь по башке изо всей силы. Парень плюхнулся на стол как мертвый. А в баре его знали, поэтому его кореша понабежали, а пока суд да дело, мои друзья меня утащили. Господи, что за махаловка была! Бутылки летят, зеркала бьются.... Уж и не знаю, как мы оттуда выбрались, но выбрались. У тебя говна не найдется? - Найдется, только я скручиваю не очень хорошо. - Ладно, я сама этим займусь. Эди забила тугой тонкий штакет - как профессионалка. Соснула его, вдыхая со свистом, потом передала мне. - И вот, значит, возвращаюсь я туда на следующий вечер, уже одна. Хозяин, он же - бармен, меня узнал. Его зовут Клод. Клод, - говорю я ему, - ты извини за вчерашнее, но тот тип возле стола - полная сволочь. Он меня сукой обозвал. Я разлил всем снова. Еще минута - и ее груди окажутся снаружи. - Хозяин говорит: Ладно, вс нормально, забудем. Гляжу - парень, вроде, ничего. Что пьешь? - спрашивает. Я тусуюсь немного по бару, пропускаю на шару два-три стаканчика, тут-то он и говорит: Знаешь, мне бы еще одна официантка не помешала. - Эди дернула еще разок и продолжила: - Он мне о первой своей официантке рассказал: Она мужиков-то завлекала, да с ней хлопот много было. Одних парней с другими стравливала. Постоянно на сцене была. Потом я обнаружил, что она на стороне подзарабатывает. Пользуется моим баром, чтоб пизденку свою пристраивать! - В самом деле? - спросила Сара. - Он так сказал. Ладно, и вот он предлагает мне место официантки. И говорит: Никакого жульничества на работе! Я ему посоветовала поменьше пиздеть, я не из таких. И подумала, что, может, теперь получится скопить хоть немного и поступить в Калифорнийский Университет, и стать химиком, и французский выучить - мне этого всю жизнь хотелось. Потом он говорит: Зайди-ка сюда, я хочу тебе показать, где мы храним излишки товара, и к тому же у меня там есть форма, я хочу, чтобы ты ее померяла. Ее ни разу еще не надевали, я думаю, она как раз твоего размера. И вот я захожу в этот темный чуланчик с ним, и он там пытается меня облапать. Я его отталкиваю. Тут он говорит: Ну, поцелуй меня только - слегка. Отъебись, - говорю. Он лысый и толстый, и коротышка, и зубы вставные, и черные бородавки на щеках, а из них волосы растут. Он втащил меня туда - цап за жопу, а другой рукой - за сиськи, и обмусолить пытается. Я его опять отпихиваю. У меня жена есть, - говорит он, - и я ее люблю, не беспокойся! И снова на меня прыгает, а я ему коленом сами-знаете-куда. А у него там, наверное, вообще ничего не было, он даже не пикнул. Я тебе денег дам, - говорит, - я с тобой хорошо обращаться буду! Я ему говорю: сам жуй свое говно и хоть сдохни. Так я еще одну работу потеряла. - Грустная история, - сказал я. - Слушайте, - сказала Эди, - мне надо идти. Веселого Рождества. Спасибо за выпивку. Она поднялась, и я проводил ее до двери, открыл. Она ушла по двору прочь. Я вернулся и сел на место. - Ах ты сукин сын, - сказала Сара. - Чего ради? - Если б меня тут не было, ты бы ее выеб. - Да я эту дамочку едва знаю. - Такое вымя! Да ты просто в ужасе был! Ты даже взглянуть на нее боялся! - Что ей, заняться больше нечем - шарахается повсюду перед самым Рождеством? - А чего у нее самой не спросил? - Она же сказала, что ищет Бобби. - Если бы меня здесь не было, ты бы ее выеб. - Не знаю. И не могу об этом знать.... Тут Сара встала и завопила. Разразилась рыданьями и выскочила в соседнюю комнату. Я налил себе выпить. Цветные огоньки на стенах вспыхивали и гасли. 99 Сара готовила гарнир к индюшке, а я сидел на кухне и разговаривал с ней. Мы оба потягивали белое вино. Зазвонил телефон. Я сходил и ответил. Дебра. - Я просто хотела пожелать тебе Веселого Рождества, мокрая лапша. - Спасибо, Дебра. И тебе тоже счастливого Санта-Клауса. Мы немного поболтали, затем я вернулся и снова сел. - Кто звонил? - Дебра. - Как она? - Ничего, наверное. - Чего ей надо было? - Передает новогодние поздравления. - Тебе эта органическая индюшка понравится, и фарш тоже хороший получился. Люди яд лопают, чистый яд. Америка - одна из немногих стран, где превалирует рак толстой кишки. - Да, у меня в жопе часто чешется, но это просто геморрой. У меня его однажды уже вырез.ли. Перед операцией они в кишки такую змею с лампочкой вгоняют и смотрят, рак ищут. А змея довольно длинная. И тебе ее в самое нутро всаживают! Телефон зазвонил опять. Я сходил и взял. Кэсси. - Как дела? - Мы с Сарой индюшку готовим. - Я по тебе соскучилась. - И тебе Веселого Рождества. Как на работе? - Нормально. Гуляем до 2-го. - С Новым Годом тебя, Кэсси! - Да что это с тобой такое, к чертовой матери? - В голове немного шумит. Не привык я в такую рань белое вино пить. - Позвони мне как-нибудь. - Конечно. Я вернулся в кухню. - Это была Кэсси. Народ всегда на Рождество звонит. Может, и Драйер Баба звякнет. - Не звякнет. - Почему? - Он никогда вслух не разговаривал. Никогда не говорил и никогда к деньгам не прикасался. - Это неплохо. Дай попробовать гарнира. - Валяй. - Слушай - а здорово! Потом телефон зазвонил снова. Так всегда. Стоит начать, и будет звонить и звонить. Я зашел в спальню и ответил. - Алло, - сказал я. - Кто это? - Ты сукин сын. Не узнаешь? - Да нет, не совсем. - Какая-то пьяная тетка. - Угадай. - Постой. Я знаю! Это Айрис! - Да, Айрис! И я беременна! - Ты знаешь, кто отец? - Какая разница? - Наверное, ты права. Как там у вас, в Ванкувере? - Нормально. До свидания. Я снова зашел на кухню. - Это была канадская танцовщица живота, - сообщил я Саре. - Как у нее дела? - Она полна предновогоднего веселья. Сара поставила индюшку в духовку, и мы вышли в переднюю комнату. Немного потрепались. Затем телефон зазвонил снова. - Алло, - сказал я. - Вы Генри Чинаски? - Молодой мужской голос. - Да. - Вы - Генри Чинаски, писатель? - Ага. - В самом деле? - Ага. - Ну, а мы - компания парней из Бель-Эра, и мы в натуре врубаемся в ваши дела, чувак! Мы так в них врубаемся, что хотим вас вознаградить, чувак! - О? - Ага, мы щас приедем и пива с собой привезем. - Засуньте это пиво себе в задницу. - Что? - Я сказал, засуньте его себе в жопу! Я повесил трубку. - Кто там был? - спросила Сара. - Я только что потерял 3 или 4 читателей из Бель-Эр. Но оно того стоило. Индюшка была готова, и я вытащил ее из духовки, выложил на блюдо, убрал машинку и все свои бумаги с кухонного стола и поставил на него индюшку. Начал ее разрезать, а Сара внесла овощи. Сели за стол. Я положил себе на тарелку, Сара - себе. Смотрелось здорово. - Надеюсь, эта, с сиськами, больше не придет, - сказала Сара. Мысль о ней ее, похоже, очень расстраивала. - Если придет, я положу ей кусочек. - Что? Я показал на индюшку. - Я сказал, дам ей кусочек. Сама увидишь. Сара закричала. Вскочила из-за стола. Она вся дрожала. Потом убежала в спальню. Я посмотрел на свою индюшку. Не елось. Снова нажал не на ту кнопку. Я вышел в переднюю комнату со стаканом и сел. Подождал минут 15, а потом засунул индюшку и овощи в холодильник. Сара вернулась к себе на следующий день, а я съел бутерброд с холодной индюшкой часа в 3. Около 5 в дверь ужасно затарабанили. Я открыл. Там стояли Тэмми с Арлиной. Они крейсировали на спиде. Они вошли и заскакали по комнате, разговаривая одновременно. - Есть чего-нибудь выпить? - Блядь, Хэнк, у тебя есть хоть чего-нибудь выпить? - Как твое Рождество ебаное? - Ага, как твое ебаное Рождество, чувак? - В лБднике есть пиво и вино, - сказал я им. (Всегда можно определить старомодного парня: он холодильник называет ледником.) Они протанцевали на кухню и открыли ледник. - Эй, да тут индюшка! - Мы есть хотим, Хэнк! Можно немного индюшки? - Конечно. Тэмми вышла с ножкой и вгрызлась в нее. - Эй, ужасная индюшка! Ей нужны специи! Арлина вышла с ломтиками мяса в руках. - Ага, ей специй не хватает. Слишком пресная! У тебя специи есть? - В буфете, - ответил я им. Они запрыгнули обратно в кухню и начали орошать индюшку специями. - Вот так! Так лучше! - Ага, теперь хоть какой-то вкус появился! - Органическая индюшка, говно! - Да, это говно! - Я еще хочу! - Я тоже. Но специи нужны. Тэмми вышла и села в кресло. Она уже почти прикончила индюшачью ногу. Потом взяла косточку, надкусила и разломила пополам, начала жевать. Я был поражен. Она ела косточку от ноги, выплевывая осколки на ковер. - Эй, ты же кость ешь! - Ага, клево! Тэмми убежала на кухню за добавкой. Вскоре они обе оттуда вынырнули, каждая - с бутылкой пива. - Спасибо, Хэнк. - Ага, спасибо, чувак. Они сели, посасывая пиво. - Ну ладно, - сказала Тэмми, - нам пора. - Ага, мы поехали насиловать каких-нибудь молоденьких абитуриентов! - Ага! Обе подскочили и исчезли за дверью. Я вошел в кухню и заглянул в холодильник. Индюшка выглядела так, будто ее изувечил тигр: тушка попросту разорвана на куски. Непристойное зрелище. Сара подъехала ко мне на следующий вечер. - Ну, как индюшка? - спросила она. - Ничего. Она вошла и открыла холодильник. И закричала. И выбежала оттуда. - Боже, мой, что случилось? - Тэмми с Арлиной заходили. Мне кажется, они неделю ничего не ели. - Ох, меня тошнит. Сердце разрывается! - Извини. Я все равно не смог бы их остановить. Они на амфетаминах сидели. - Ладно, тут я только одно могу сделать. - Что именно? - Сварить тебе хороший индюшачий суп. Схожу куплю овощей. - Ладно. - Я дал ей двадцатку. В тот вечер Сара приготовила суп. Он был вкусен. Уходя наутро, она проинструктировала меня, как его разогревать. Тэмми постучалась ко мне около 4. Я впустил ее, и она прошла прямиком на кухню. Открылась дверца холодильника. - Эй, суп, а? - Ага. - Хороший вообще? - Ага. - Не против, если я попробую? - Валяй. Я услышал, как она ставит его на плиту. Потом услышал, как она лезет туда ложкой. - Боже! Да он пресный! Ему нужны специи! Я слышал, как она ложкой сыплет в кастрюлю приправы. Затем пробует. - Так лучше! Но еще нужно! Я же итальянка, знаешь? Так... вот... так лучше! Теперь пускай греется. Можно пива? - Давай. Она вышла с бутылкой и села. - Ты по мне скучаешь? - спросила она. - Этого ты никогда не узнаешь. - Я, наверное, снова получу свою старую работу в Игривом Манеже. - Здорово. - Там чаевые клевые дают. Один парень каждый вечер давал мне на чай по 5 долларов. Он был в меня влюблен. Но ни разу на свидание не пригласил. Просто лыбился и вс. Странный такой. Ректальным хирургом был, и иногда спускал под столом, когда я мимо проходила. Я по запаху эту дрянь на нем определяла, понимаешь. - Ну, ты же его заводила.... - По-моему, суп готов. Хочешь? - Нет, спасибо. Тэмми зашла в кухню, и я услышал, как она ложкой выскребает кастрюлю. Ее не было долго. Потом вышла. - Можешь занять мне пятерку до пятницы? - Нет. - Ну, хоть пару баксов. - Нет. - Тогда дай доллар. Я выгреб Тэмми мелочь из кармана. Получилось доллар и тридцать семь центов. - Спасибо, - сказала она. - Не за что. И она исчезла за дверью. Сара зашла на следующий вечер. Она редко заходила так часто: тут вс дело в праздниках - все потеряны, полубезумны, испуганы. У меня было наготове белое вино, и я сразу налил нам обоим по стаканчику. - Как в Таверне дела? - спросил я у нее. - Дерьмовый бизнес. Едва хватает, чтобы не закрыться. - Где же все твои клиенты? - Они навалили из города; все куда-то подевались. - Во всех наших планах дырки бывают. - Не во всех. У некоторых постоянно вс получается и получается. - Это правда. - Как суп? - Почти кончился. - Понравился? - Мне много не досталось. Сара зашла на кухню и открыла холодильник. - Что произошло с супом? Он странно выглядит. Я услышал, как она его пробует. После чего подбегает к раковине и выплевывает. - Господи, да он отравлен. Что случилось? Что, Тэмми с Арлиной вернулись и суп тоже съели? - Одна Тэмми. Сара не стала кричать. Она просто вылила остатки супа в раковину и включила дробилку для мусора. Я слышал, как она всхлипывает, стараясь не издавать ни звука. Крутое Рождество было у бедной органической индюшки. 100 Новогодняя ночь - еще одна погань, которую надо пережить. Мои родители, бывало, всегда наслаждались ею, слушая, как Новый Год приближается по радио, город за городом, пока не приходит в Лос-Анжелес. Взрывались петарды, ревели свистки и дудки, блевали пьяницы-любители, мужья заигрывали с чужими женами, а жены заигрывали с кем ни попадя. Все целовались, хватали друг друга за задницы в ванных и чуланах, а иногда и на виду у всех, особенно в полночь, и на следующий день происходили кошмарные семейные разборки, не говоря уже о Параде Турнира Роз и играх на Кубок Розы. В канун Нового Года Сара приехала пораньше. Ее возбуждали такие вещи, как Волшебная Гора, кино про открытый космос, Звездный Путь и определенные рок-группы, шпинат со сметаной и чистая пища вообще, но, вместе с тем, в ней было больше основного здравого смысла, чем в любой другой женщине из всех, что я встречал. Может быть, только единственная - Джоанна Довер - могла сравниться с нею здравомыслием и добродушием. Сара же была симпатичнее и гораздо преданнее, чем все остальные мои тетки, поэтому наступавший год, в конечном итоге, не обещал быть слишком паршивым. Мне только что по телевизору пожелал Счастливого Нового Года местный идиот-комментатор. Не люблю, когда меня поздравляют с Новым Годом незнакомые люди. Откуда он знает, кто я такой? Может, я тот мужик, который подвесил к потолку на проводе за лодыжки свою пятилетнюю дочь, засунул ей в рот кляп и медленно кромсает на кусочки. Мы с Сарой начали праздновать и выпивать, но напиваться - сложно, когда полмира тужится напиться вместе с тобой. - Ну что ж, - сказал я Саре, - неплохой был год. Никто меня не убил. - И ты по-прежнему каждый вечер можешь выпивать и каждый день просыпаться к полудню. - Продержаться бы еще годик. - Это у тебя просто старый алкогольный гон. В дверь постучали. Я глазам своим не поверил. Динки Саммерс, фолк-рокер, со своей подружкой Дженис. - Динки! - заверещал я. - Эй, бля, чувак, что происходит? - Черт его знает, Хэнк. Просто решили вот зайти. - Дженис, это Сара. Сара... Дженис. Сара вышла и принесла еще два стакана. Я разлил. Разговор не клеился. - Написал примерно десяток новых штучек. Мне кажется, у меня уже лучше получается. - Я тоже так думаю, - вставила Дженис, - в самом деле. - Эй, слушай, чувак, помнишь тот вечер, который я перед тобой открывал... Скажи мне, Хэнк, я настолько плохим был? - Послушай, Динки, я не хочу оскорблять твои чувства, но я тогда пил больше, чем слушал. Я думал о себе - как придется выходить, и я готовился, собирался с духом, мне аж блевать хотелось. - А я просто обожаю стоять перед толпой, и когда до них добиваю, и толпе нравятся мои вещи, я просто балдею на седьмом небе. - С писательством по-другому. Все делаешь в одиночестве, с живой публикой нет ничего общего. - Может, ты и прав. - Я там была, - вмешалась Сара. - Двое парней помогали Хэнку выйти на сцену. Он был пьян и ему было худо. - Слушай, Сара, - спросил Динки, - а мое выступление действительно плохо прошло? - Отнюдь. Им просто Чинаски не терпелось. Вс остальное их раздражало. - Спасибо, Сара. - Просто фолк-рок мне мало чего дает, - сказал я. - А что тебе нравится? - Почти все немецкие классики плюс несколько русских композиторов. - Я написал около десяти новых штучек. - Может, мы что-нибудь послушаем? - предложила Сара. - Но у тебя ведь гитары с собой нет, верно? - спросил я. - О, есть у него, есть, - сказала Дженис, - она всегда с ним! Динки встал, вышел и достал инструмент из машины. Потом сел, скрестив ноги, на ковер и начал эту штуку настраивать. Сейчас у нас будут настоящие живые развлечения. Вскоре он запел. У него был полный, сильный голос, отскакивал от стен. Песня про женщину. О надрыве между Динки и какой-то бабой. На самом деле, не очень фигово. Может, со сцены, когда народ платит, вообще вс в порядке будет. Но когда они такие сидят прямо перед тобой на коврике, сказать сложнее. Слишком лично и неловко. Однако, решил я, он не совсем плох. Но беда с ним, беда. Стареет. Золотые кудри уже не совсем золотые, а глазастая невинность слегка осунулась. Скоро у него будут большие неприятности. Мы зааплодировали. - Слишком много, мужик, - сказал я. - Тебе действительно понравилось, Хэнк? Я помахал в воздухе рукой. - Ты же знаешь, я всегда подрубался по твоим делам, - сказал он. - Спасибо, мужик. Он перескочил к следующей песне. Она также была о женщине. О его женщине, о бывшей: шлялась где-то целую ночь. В песне слышалось немного юмора, но я не уверен, был ли юмор намеренным. Как бы то ни было, Динки допел до конца, и мы похлопали. Он перешел к следующей. На Динки снизошло вдохновение. В нем было много звука. Его ноги елозили и ежились в теннисных тапочках, и он этого не скрывал. На самом деле, перед нами каким-то образом сидел действительно он сам. Не смотрелся как надо и не слушался как надо, однако, на-гора выдавал гораздо лучше, чем можно услышать обычно. Мне стало погано от того, что я не могу похвалить его без зазрения совести. Но опять-таки: если солжешь человеку насчет его таланта только потому, что он сидит напротив, это будет самая непростительная ложь из всех, поскольку равносильна тому, чтобы сказать: давай дальше, продолжай, - а это, в конечном итоге, худший способ растратить жизнь человека без истинного таланта. Однако, многие именно так и поступают - друзья и родственники, главным образом. Динки пустился в следующую песню. Он собирался преподнести нам все десять. Мы слушали и аплодировали, но, по крайней мере, мои аплодисменты были самыми сдержанными. - Вот эта 3-я строчка, Динки, мне она не понравилась, - сказал я. - Но она мне необходима, понимаешь, потому что... - Я знаю. Динки продолжал. Он спел все свои песни. Это заняло довольно много времени. Между песнями были паузы для отдыха. Когда Новый Год, наконец, наступил, Динки, Дженис, Сара и Хэнк по-прежнему были вместе. Но гитарный чехол, слава те господи, застегнули. Повешенный присяжный. Динки с Дженис уехали где-то около часу ночи, а мы с Сарой отправились спать. Мы начали обниматься и целоваться. Я, как я уже объяснял, - поцелуйный маньяк. Почти не могу с этим справиться. Великие поцелуи редки, крайне редки. В кино или по телевизору никогда не целуются как надо. Сара и я лежали в постели, потираясь телами,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования