Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
- Так вот, эта штука - тяжелая. Я б не смогла ее поднять. А она не давала даже своему мальчишке помогать. Просто подняла сама и засунула в прицеп. Потом забрала детей, собаку и уехала. А за неделю вперед еще уплочено. - Хорошо, миссис О'Киф. Спасибо. - Ты сегодня выпить-то зайдешь? - Не знаю. - Постарайся. Я отпер дверь и вошел. Я одалживал ей кондиционер. Тот сидел теперь на стуле возле чулана. На нем лежала записка и голубые трусики. В записке были дикие каракули: Вот твой кондиционер, сволочь. Я уехала. Я уехала насовсем, сукин ты сын! Когда станет одиноко, можешь взять эти трусики и сдрочить в них. Лидия. Я подошел к холодильнику и достал пива. Выпил его, подошел к кондиционеру. Подобрал трусики и постоял, размышляя, получится или нет. Затем сказал: - Говно! - и швырнул их на пол. Я подошел к телефону и набрал номер Ди Ди Бронсон. Та была дома. - Алло? - сказала она. - Ди Ди, - ответил я, - это Хэнк.... 17 У Ди Ди дом стоял в Голливудских Холмах. Ди Ди жила там с подругой, тоже директором, Бьянкой. Бьянка занимала верхний этаж, а Ди Ди - нижний. Я позвонил. Было 8.30 вечера, когда Ди Ди открыла дверь. Около 40, черные, коротко стриженные волосы, еврейка, хиповая, с закидонами. Она была ориентирована на Нью-Йорк, знала все, что надо, имена: нужных издателей, лучших поэтов, самых талантливых карикатуристов, правильных революционеров, кого угодно, всех. Она непрерывно курила травку и вела себя так, будто на дворе начало 60-х и Время Любви, когда она была слегка известнее и намного красивее. Долгая серия неудачных романов окончательно ее доконала. Теперь у нее в дверях стоял я. От ее тела много чего осталось. Миниатюрна, но фигуриста, и многие девчонки помоложе сдохли бы, только б заиметь ее фигуру. Я вошел в дом следом за ней. - Так Лидия, значит, отвалила? - спросила Ди Ди. - Я думаю, она поехала в Юту. В Башке Мула на подходе танцульки в честь 4 Июля. Она их никогда не пропускает. Я уселся в обеденный уголок, пока Ди Ди откупоривала красное вино. - Скучаешь? - Господи, не то слово. Плакать хочется. У меня все кишки внутри изжеваны. Наверное, не выкарабкаюсь. - Выкарабкаешься. Мы тебе поможем пережить Лидию. Мы тебя вытащим. - Значит, ты знаешь, каково мне? - Со многими из нас по нескольку раз так было. - Начать с того, что этой суке никогда до меня не было дела. - Было-было. И до сих пор есть. Я решил, что лучше уж пить в большом доме у Ди Ди в Голливудских Холмах, чем сидеть одному в собственной квартире и гундеть. - Должно быть, я просто не очень умею с дамами, - сказал я. - Ты с дамами достаточно умеешь, - сказала Ди Ди. - И ты просто дьявольский писатель. - Уж лучше б я с дамами умел. Ди Ди подкуривала. Я подождал, пока она закончит, затем перегнулся через стол и поцеловал ее. - Мне от тебя хорошо становится. Лидия вечно в атаке была. - Это вовсе не значит того, что ты думаешь. - Но это может быть неприятно. - Еще как, черт возьми. - Не подыскала еще себе дружка? - Пока нет. - Мне тут нравится. Как тебе удается в чистоте все держать? - У нас есть горничная. - Во как? - Тебе она понравится. Она большая и черная, и бросает работу, стоит мне уйти. Потом забирается на кровать, ест печенюшки и смотрит телик. Каждый вечер в постели я нахожу крошки. Я скажу ей, чтобы приготовила тебе завтрак, когда уеду завтра утром. - Ладно. - Нет, постой. Завтра же воскресенье. По воскресеньям я не работаю. В ресторан поедем. Я знаю одно место. Тебе понравится. - Ладно. - Знаешь, наверное, я всегда была в тебя влюблена. - Что? - Много лет. Знаешь, когда я раньше к тебе приезжала, сначала с Берни, потом с Джеком, то всегда тебя хотела. Но ты меня никогда не замечал. Ты вечно сосал свою банку пива или бывал чем-то одержим. - Сумасшедший был, наверное, почти сумасшедший. Почтовое безумие. Прости, что я тебя не заметил. - Можешь заметить теперь. Ди Ди налила еще по бокалу. Хорошее вино. Мне она нравилась. Хорошо, когда есть куда пойти, когда вс плохо. Я вспомнил, как было раньше, когда вс бывало плохо, а пойти некуда. Может, для меня это и полезно было. Тогда. Но сейчас меня не интересовала польза. Меня интересовало, как я себя чувствую, и как перестать чувствовать себя плохо, когда вс идет не так. Как снова почувствовать себя хорошо. - Я не хочу ебать тебе мозги, Ди Ди, - сказал я. - Я не всегда хорошо отношусь к женщинам. - Я же тебе сказала, что люблю тебя. - Не надо. Не люби меня. - Хорошо, - ответила она. - Я не буду тебя любить, я буду тебя почти любить. Так сойдет? - Вот так гораздо лучше. Мы допили вино и отправились в постель. 18 Утром Ди Ди повезла меня на Сансет-Стрип завтракать. Ее мерседес был черен и сиял на солнце. Мы ехали мимо рекламных щитов, ночных клубов, модных ресторанов. Я съежился на сиденье, кашляя и куря взатяжку. Я думал: что ж, бывало и хуже. В голове промелькнула сцена-другая. Однажды зимой в Атланте я замерзал, полночь, денег нет, спать негде, и я брел по ступенькам к церкви в надежде зайти внутрь и согреться. Церковные врата были заперты. В другой раз, в Эль-Пасо, я спал на скамейке в парке, а утром меня разбудил фараон, наддав по подошвам дубинкой. И все же я не переставал думать о Лидии. Все хорошее, что было в наших отношениях, походило на крысу, которая расхаживала по моему желудку и грызла внутренности. Ди Ди остановила машину у элегантной забегаловки. Там был солнечный дворик со стульями и столиками, где люди сидели и ели, беседовали и пили кофе. Мы прошли мимо черного мужика в сапогах, джинсах и с тяжелой серебряной цепью, обмотанной вокруг шеи. Его мотоциклетный шлем, очки и перчатки лежали на столе. Он сидел с худой блондинкой в комбинезоне травяного цвета, посасывавшей мизинец. Место было переполнено. Все выглядели молодо, прилизанно, никак. Никто на нас не таращился. Все тихонько разговаривали. Мы вошли, и бледный худосочный юноша с крошечными ягодицами, в узеньких серебристых брючках, 8-дюймовом ремне с заклепками и сияющей золотой блузке провел нас к столику. Уши у него были проколоты, он носил крохотные голубые сережки. Его усики, точно прочерченные карандашом, казались лиловыми. - Ди Ди, - сказал он, - что происходит? - Завтрак, Донни. - Выпить, Донни, - сказал я. - Я знаю, что ему нужно, Донни. Принеси Золотого Цветка, двойной. Мы заказали завтрак, и Ди Ди сказала: - Нужно немного подождать, чтобы приготовили. Они здесь вс готовят под заказ. - Не трать слишком много, Ди Ди. - Это вс на представительские списывается. - Она вытащила маленький черный блокнотик: - Так, давай поглядим. Кого я приглашаю сегодня на завтрак? Элтона Джона? - Разве он не в Африке?.. - О, правильно. Ну, а как тогда насчет Кэта Стивенса? - Это еще кто? - Ты что, не знаешь? - Нет. - Так я его открыла. Будешь Кэтом Стивенсом. Донни принес выпить, и они с Ди Ди поговорили. Казалось, они знали одних и тех же людей. Я же не знал никого. Я далеко не сразу приходил в восторг. Мне было наплевать. Мне не нравился Нью-Йорк. Мне не нравился Голливуд. Мне не нравилась рок-музыка. Мне вообще ничего не нравилось. Возможно, я боялся. Вот в чем вс дело - я боялся. Мне хотелось сидеть в одиночестве в комнате с задернутыми шторами. Вот от чего я тащился. Я придурок. Я ненормальный. А Лидия уехала. Я допил коктейль, и Ди Ди заказала еще один. Я начал чувствовать себя содержантом, и это было клево. Помогало развеять тоску. Нет ничего хуже, чем когда нищаешь, и тебя бросает женщина. Пить нечего, работы нет, одни стены, сидишь, лыбишься на эти стены и думаешь. Так женщины на тебе отвязываются, но им самим от этого больно, и они слабнут. Или же мне просто нравилось в это верить. Завтрак был хорош. Яйца с гарниром из разных фруктов... ананасы, персики, груши... немного молотых орехов, заправка. Хороший завтрак. Мы доели, и Ди Ди заказала мне еще выпить. Мысль о Лидии по-прежнему оставалась во мне, но Ди Ди была мила. Ее беседа была определнна и развлекала меня. Она могла меня рассмешить, что мне и было нужно. Смех мой весь сидел внутри, ожидая случая вырваться ревом наружу: ХАХАХАХАХА, о боже мой, о господи ХАХАХАХА. Стало так хорошо, когда это случилось. Ди Ди знала кое-что о жизни. Ди Ди знала: что случилось с одним, случалось с большинством из нас. Жизни наши не так уж сильно отличались друг от друга - хоть мы и любили считать, что это не так. Боль странна. Кошка убивает птичку, дорожная авария, пожар.... Боль нагрянет, БАХ, и вот она уже - сидит на тебе! Настоящая. И для всех, кто смотрит со стороны, ты выглядишь дурацки. Будто вдруг сделался идиотом. От этого нет средства, если только не знаешь кого-то, кто понимает, каково тебе и как помочь. Мы вернулись к машине. - Я как раз знаю, куда тебя свозить, чтобы ты развеялся, - сказала Ди Ди. Я не ответил. За мною ухаживали, как за инвалидом. Я им и был. Я попросил Ди Ди остановиться возле бара. Какого-нибудь из ее мест. Бармен ее знал. - Вот это, - сказала она мне при входе, - то, где тусуются многие сценаристы. И кое-кто из мелкой театральной публики. Я невзлюбил их всех немедленно - рассиживают с умными и высокомерными рожами. Взаимоуничтожаются. Самое худшее для писателя - знать другого писателя, а тем паче - несколько других писателей. Как мухи на одной какашке. - Давай возьмем столик, - сказал я. Вот он я, писатель на 65 долларов в неделю, сижу в одном месте с другими писателями - теми, что на 1000 долларов в неделю. Лидия, подумал я, я уже близок. Ты еще пожалеешь. Настанет день, и я буду ходить по модным ресторанам, и меня будут узнавать. У них будет особый столик для меня в глубине, поближе к кухне. Мы взяли себе выпить, и Ди Ди взглянула на меня: - Ты хорошо вылизываешь. Ты вылизываешь лучше, чем у меня вообще в жизни было. - Лидия научила. Потом я добавил несколько штрихов от себя. Темнокожий мальчуган вскочил и подошел к нашему столику. Ди Ди нас представила. Мальчуган был из Нью-Йорка, писал для Виллидж Войса и других тамошних газет. Они с Ди Ди немного похлестались громкими именами, а потом он ее спросил: - А чем твой муж занимается? - Конюшню держу, - ответил я. - Кулачных бойцов. Четверо хороших мексиканских парней. Плюс один черный, настоящий танцор. Сколько вы весите? - 158. Вы сами дрались? Судя по лицу, вам досталось изрядно. - Перепало несколько. Можем поставить вас в категорию 135. Мне нужен левша в легком весе. - Откуда вы узнали, что я левша? - Сигарету в левой руке держите. Приходите в спортзал на Мэйн-Стрит. В понедельник с утра. Начнем вас тренировать. Сигареты исключить. Погасите этого сукина сына немедленно! - Послушайте, чувак, я же писатель. Я работаю на пишущей машинке. Вы никогда ничего моего не читали? - Я читаю только столичные газеты - про убийства, изнасилования, результаты схваток, авиакатастрофы и про Энн Лэндерс. - Ди Ди, - сказал он, - у меня интервью с Родом Стюартом через полчаса. Мне надо идти. - Он ушел. Ди Ди заказала нам еще выпить. - Почему ты не можешь порядочно к людям относиться? - спросила она. - От страха, - ответил я. - Вот и приехали, - сказала она и направила машину в ворота голливудского кладбища. - Мило, - ответил я, - очень мило. Я уже совсем забыл о смерти. Мы немного поездили. Большинство могил возвышалось над землей. Как маленькие домики с колоннами и парадными ступенями. И в каждом - запертая железная дверь. Ди Ди остановила машину, и мы вышли. Она попробовала одну из дверей. Я наблюдал, как виляет у нее зад при этом занятии. Подумал о Ницше. Вот мы какие: германский жеребец и еврейская кобыла. Фатерлянд бы меня обожал. Мы вернулись к М.Бенцу, и Ди Ди притормозила перед одним из бЛльших блоков. Тут всех засовывали в стены. Ряды за рядами. У некоторых - цветы в маленьких вазочках, но, по большей части, увядшие. В основном, в нишах цветов не было. В иных лежали супруг с супругой, аккуратно, рядышком. В нескольких случаях одна из двойных ниш пустовала и ждала. Во всех покойником из двоих был муж. Ди Ди взяла меня за руку и завела за угол. Вот он, почти в самом низу, Рудольф Валентино. Скончался в 1926. Долго не прожил. Я решил дожить до 80. Подумать только: тебе 80, а ебешь 18-летнюю. Если и можно как-то сжульничать в игре со смертью, то только так. Ди Ди подняла одну из цветочных вазочек и опустила себе в сумочку. Стандартный прикол. Тащи все, что не привязано. Все принадлежит всем. Мы вышли оттуда, и Ди Ди сказала: - Я хочу посидеть на лавочке Тайрона Пауэра. Он моим любимым был. Я его обожала! Мы пошли и посидели на лавочке Тайрона, рядом с могилой. Потом встали и перешли к могиле Дугласа Фэрбенкса-старшего. Хорошая. Своя лужица пруда перед надгробьем. В пруду плавали кувшинки и головастики. Мы поднялись по какой-то лестнице и там, за могилой, тоже было где посидеть. Ди Ди и я сели. Я заметил трещину в стенке надгробья: туда и обратно сновали маленькие рыжие муравьи. Я немного понаблюдал за ними, потом обхватил руками Ди Ди и поцеловал ее - хорошим, долгим-долгим поцелуем. Мы собирались оставаться хорошими друзьями. 19 Ди Ди надо было встретить сына в аэропорту. Тот возвращался домой из Англии на каникулы. Ему было 17, рассказала она мне, и его отцом был бывший концертный пианист. Но подсел на спид и коку, а позже сжег себе пальцы в какой-то аварии. Играть на фортепиано больше не мог. Они уже некоторое время находились в разводе. Сына звали Ренни. Ди Ди рассказывала ему обо мне в нескольких трансатлантических телефонных разговорах. Мы добрались до аэропорта, когда с рейса Ренни уже выпускали пассажиров. Ди Ди и Ренни обнялись. Он был высок и худ, довольно бледен. Прядь волос свисала на один глаз. Мы пожали руки. Я пошел за багажом, пока Ренни и Ди Ди болтали. Он обращался к ней мамуля. Когда мы вернулись к машине, он забрался на заднее сиденье и спросил: - Мамуля, ты получила мне велик? - Заказала. Завтра заберем. - А он хороший, мамуля? Я хочу с десятью скоростями, ручным тормозом и креплениями на педалях. - Это хороший велосипед, Ренни. - А ты уверена, что он будет готов? Мы поехали обратно. Я остался на ночь. У Ренни была своя спальня. Утром все сидели в обеденном уголке, дожидаясь прихода горничной. Ди Ди, в конце концов, поднялась сама готовить нам завтрак. Ренни сказал: - Мамуля, а как ты разбиваешь яйцо? Ди Ди взглянула на меня. Она знала, о чем я думаю. Я не проронил ни звука. - Ладно, Ренни, иди сюда, и я тебе покажу. Ренни подошел к плите. Ди Ди взяла яйцо: - Видишь, просто разбиваешь скорлупу о край... вот так... и яйцо само вываливается на сковородку... вот так.... - О... - Это легко. - А как ты его готовишь? - Мы его жарим. В масле. - Мамуля, я не могу есть это яйцо. - Почему? - Потому что желток растекся! Ди Ди обернулась и посмотрела на меня. Ее глаза умоляли: Хэнк, ни слова, черт бы тебя побрал.... Несколько утр спустя мы снова собрались в обеденном уголке. Мы ели, а горничная хлопотала на кухне. Ди Ди сказала Ренни: - Теперь у тебя есть велосипед. Я хочу, чтобы ты сегодня, среди дня, купил полдюжины кока-колы. Когда я домой прихожу, хочется иногда одну-другую колы выпить. - Но мамуля, эти кока-колы такие тяжелые! Ты что, сама их взять не можешь? - Ренни, я работаю весь день и устаю. Купишь кока-колу ты. - Но мамуля, там же горка. Мне придется через горку педали крутить. - Нет там никакой горки. Какая еще горка? - Ну, глазами ее не видно, но она там есть.... - Ренни, купишь кока-колы, ты меня понял? Ренни встал, ушел в свою спальню и хлопнул дверью. Ди Ди смотрела в сторону. - Проверяет меня. Хочет убедиться, люблю я его или нет. - Я куплю кока-колы, - сказал я. - Да нет, все в порядке, - сказала Ди Ди, - я сама. В конце концов, ее никто не купил. Мы с Ди Ди заехали ко мне через несколько дней забрать почту и осмотреться, когда зазвонил телефон. Там была Лидия. - Привет, - сказала она, - я в Юте. - Я получил твою записку, - ответил я. - Как живешь? - спросила она. - Вс в порядке. - В Юте летом славно. Тебе следует сюда приехать. В поход сходим. Все мои сестры здесь. - Я прямо сейчас не могу. - Почему? - Ну, я с Ди Ди. - С Ди Ди? - Ну, да... - Я знала, что ты позвонишь по этому номеру, - сказала она, - я же сказала тебе, что ты туда позвонишь! Ди Ди стояла рядом. - Скажи ей, пожалуйста, - попросила она, - чтобы дала мне до сентября. - Забудь о ней, - говорила Лидия. - Ну ее к черту. Приезжай сюда со мною повидаться. - Я же не могу здесь все бросить только потому, что ты позвонила. А кроме этого, - добавил я, - я даю Ди Ди до сентября. - До сентября? - Да. Лидия завопила. Долгим громким воплем. Потом бросила трубку. После этого Ди Ди не пускала меня домой. Как-то раз, когда мы сидели у меня и просматривали почту, я заметил, что телефонная трубка снята. - Никогда так больше не делай, - сказал я ей. Ди Ди возила меня на длинные прогулки вверх и вниз по побережью. Брала путешествовать в горы. Мы ходили на гаражные распродажи, в кино, на рок-концерты, в церкви, к друзьям, на обеды и ланчи, на волшебные представления, пикники и в цирки. Ее друзья фотографировали нас вместе. Путешествие на Каталину оказалось кошмарным. Я ждал вместе с Ди Ди на причале. Бодун меня мучил подлинный. Ди Ди нашла алку-зельцер и стакан воды. Помогло же только одно - молоденькая девчонка, сидевшая напротив. С прекрасным телом, длинными хорошими ногами и в красной мини-юбке. К этой мини-юбке она надела длинные чулки, пажи, а под низом виднелись розовые трусики. Даже туфли на высоком каблуке у нее были. - Ты ведь на нее смотришь, правда? - спросила Ди Ди. - Не могу оторваться. - Она профурсетка. - Конечно. Профурсетка встала и пошла играть в китайский бильярд, виляя задницей, чтобы помочь шарикам попадать куда нужно. Потом села снова, приоткрыв еще больше, чем раньше. Гидросамолет сел, разгрузился, а затем мы вышли на пирс ждать посадки. Гидросамолет был красным, постройки 1936 года, с двумя пропеллерами, одним пилотом и 8 или 10 местами. Если не травану в этой штуке, подумал я, то можно считать, что я обул весь мир. Девчонка в мини-юбке садиться в него не стала. Ну почему каждый раз, когда видишь такую бабу, ты всегда с какой-то другой бабой? Мы сели, пристегнулись. - О, - сказала Ди Ди, - так здорово! Пойду посижу с летчиком! - Давай. И вот мы взлетели, и Ди Ди встала и пересела к летчику. Я видел, как она болтала с ним, себя не помня. Она действительно наслаждалась жизнью - или же просто делала вид. В последнее время мне это было по барабану - я имею в виду ее взбудораженную и счастливую реакцию на жизнь: она меня несколько раздражала, но, по большей части, я не ощущал ничего. Мне даже скучно не было. Мы полетели и приземлились, посадка оказалась грубой, мы пронеслись низко мимо каких-то утесов, нас тряхнуло и поднялись брызги. Как в моторной лодке сидишь. Затем мы дотелепались до другого пирса, и Ди Ди вернулась и рассказала мне вс про гидросамолет, летчика и их беседу. Из палубы там вырезали здоровенный кусок, и она спросила пилота: - А это безопасно? - и тот ответил: - А черт его знает. Ди Ди заказала нам номер в гостинице на самом берегу, на верхнем этаже. Холодильника не было, поэтому она купила пластмассовую ванночку и напихала туда льда, чтобы я мог студить пиво. Еще в номере стоял черно-белый телевизор и была ванная. Класс. Мы пошли прогуляться вдоль берега. Туристы наблюдались двух типов: либо очень молодые, либо очень старые. Старые расхаживали везде попарно, муж

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования