Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буковски Чарльз. Женщины -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
а она разглядывала древнюю арену. - Здесь только две уборных, одна для мужчин, другая для женщин, и обе очень маленькие. Поэтому попробуй сходить либо до, либо после перерыва. - Ладно. В Олимпик ходили, в основном, латиносы и белые работяги из низших слоев, да несколько кинозвезд и знаменитостей. Там было много хороших мексиканских боксеров, и дрались они всем сердцем. Плохими были только те бои, когда встречались белые или черные, особенно тяжеловесы. Сидеть там с Кэтрин было странно. Человеческие отношения вообще странны. Я имею в виду, что вот некоторое время ты - с одним человеком, ешь с ним, и спишь, и живешь, любишь его, разговариваешь, ходишь везде, а потом это прекращается. Потом наступает короткий период, когда ты ни с кем, потом приезжает другая женщина, и ты ешь уже с ней, и ебешь ее, и все это кажется таким нормальным, словно только ее и ждал, а она ждала тебя. Мне всегда не по себе в одиночестве; иногда бывает хорошо, а по себе - ни разу. Первый поединок был неплох, много крови и мужества. Смотря бокс или ходя на скачки, можно кое-чему научиться - как писать, например. Смысл неясен, но мне помогало. Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет - как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги. Не знаю, чего требуется другим писателям: наплевать, я все равно их читать не могу. Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество - твое личное. Я знал, что настанет день, и я напишу про Кэтрин, и это будет тяжело. Легко писать о блядях, но писать о хорошей женщине несоизмеримо трудней. Второй бой тоже был ничего. Толпа вопила, ревела и накачивалась пивом. Они временно сбежали со своих фабрик, складов, боен, моек машин - в плен вернутся на следующий день, а пока они на свободе - они одичали от свободы. Они не думали о рабстве нищеты. Или о рабстве пособий и талонов на еду. Со всеми остальными нами вс будет в порядке, пока бедняки не научатся делать атомные бомбы у себя в подвалах. Все схватки были хороши. Я встал и сходил в уборную. Когда я вернулся, Кэтрин сидела очень тихо. Ей пристало бы посещать балет или концерты. Она выглядела такой хрупкой, однако ебаться с ней великолепно. Я пил себе дальше, а Кэтрин хватала меня за руку, когда драка становилась особенно жестокой. Толпа обожала нокауты. Они орали, когда кого-нибудь из боксеров вырубали. Били ведь они сами. Может, отыгрывались так за своих боссов или жен. Кто знает? Кому какое дело? Еще пива. Я предложил Кэтрин уехать до начала последнего боя. Мне уже хватило. - Ладно, - ответьла она. Мы поднялись по узкому проходу, воздух был весь сиз от дыма. Ни свиста нам навстречу, ни непристойных жестов. Моя битая харя, вся в шрамах, иногда оказывалась преимуществом. Мы дошли до малюсенькой стоянки под эстакадой шоссе. Синего фольксвагена 67 года на ней не было. Модель 67 года - последний хороший фольк, весь молодняк это знает. - Хэпбрн, у нас спиздили машину! - О, Хэнк, не может быть! - Ее нет. Она стояла вот тут. - Я ткнул пальцем. - Теперь ее нет. - Хэнк, что же нам делать? - Возьмем такси. Мне очень погано. - Ну почему люди так поступают? - Они без этого не могут. Это их выход. Мы зашли в кофейню, и я вызвал по телефону такси. Заказали кофе и пончики. Пока мы смотрели бокс, нам подстроили трюк с вешалкой - закоротили провод. У меня была поговорка: Забирайте мою женщину, но машину оставьте в покое. Я б никогда не стал убивать человека, уведшего от меня тетку; но того, кто угнал машину, убил бы на месте. Пришло такси. Дома, к счастью, нашлось пиво и немного водки. Я уже оставил всякую надежду сохранить достаточно трезвости для любви. Кэтрин это понимала. Я мерял шагами комнату взад и вперед, говоря только о своем синем фольксвагене 67 года. Последняя хорошая модель. Я даже в полицию позвонить не мог - был слишком пьян. Приходилось ждать до утра, до полудня. - Хэпбрн, - сказал я, - это не ты виновата, ты ведь ее не крала! - Уж лучше б я ее украла, у тебя б она уже была. Я подумал о паре-тройке пацанов, рассекающих на моей синей малютке по Прибрежной Трассе, куря дурь, хохоча, потроша ее. Потом - обо всех свалках вдоль Авеню Санта-Фе. Горы бамперов, ветровых стекол, дверных ручек, моторчиков от дворников, частей двигателя, шин, колес, капотов, домкратов, мягких сидений, передних подшипников, тормозных башмаков, радиоприемников, пистонов, клапанов, карбюраторов, кривошипов, трансмиссий, осей - моя машина скоро станет кучей запчастей. Той ночью я спал, прижавшись к Кэтрин, но на сердце у меня было печально и холодно. 38 К счастью, машина была застрахована, хватило как раз на прокат другой. В ней я повез Кэтрин на бега. Мы сидели на солнечной палубе Голливуд-Парка, рядом с поворотом. Кэтрин сказала, что ставить ей не хочется, но я завел ее внутрь и показал доску тотализатора и окошечки для ставок. Я поставил 5 на победителя на 7-ю, причем на 2 ранних рывка - моя любимая лошадь. Я всегда прикидывал: если суждено проиграть, лучше это сделать вперед; заезд выигрывался, пока тебя никто не побил. Лошади пошли вровень, отрываясь лишь в самом конце. Это оплачивалось 9.40 долларами, и я на 17.50 опережал. В следующем заезде она осталась сидеть, а я пошел ставить. Когда я вернулся, она показала на человека двумя рядами ниже. - Видишь вон того? - Ну. - Он сказал мне, что вчера выиграл 2.000, и что на 25.000 опережает по сезону. - Сама не хочешь поставить? Может, мы все выиграем. - О нет, я ничего в этом не понимаю. - Тут вс просто: даешь им доллар, а тебе возвращают 84 цента. Это называется взятка. Штат с ипподромом делят ее примерно поровну. Им наплевать, кто выигрывает заезд, их взятка берется из общего котла. Во втором заезде моя лошадь, 8-ая с 5-ю на фаворита, пришла второй. Неожиданный дальнобойщик подрезал ее у самой проволоки. Платили 45.80. Человек в двух рядах от нас повернулся и посмотрел на Кэтрин. - У меня она была, - сказал он ей, - у меня была десятка на носу. - Ууу, - ответила ему Кэтрин, улыбаясь, - это хорошо. Я обратился к третьему заезду, для ни разу не выводившихся 2-леток среди жеребцов и кастрированных меринов. За 5 минут до столба проверил тотализатор и пошел ставить. Уходя, я видел, как человек в двух рядах от нас повернулся и заговорил с Кэтрин. Каждый день на ипподроме тусовалась, по меньшей мере, дюжина таких, кто рассказывал привлекательным женщинам, какие великие они победители, - в надежде, что неким образом закончат с этой женщиной в постели. А может, они так далеко и не загадывали; может, они лишь смутно надеялись на что-то, не вполне уверенные, чем именно оно окажется. Помешанны и замороченны по всем счетам. Разве можно их ненавидеть? Великие победители, но если понаблюдать, как они ставят, то видно их обычно только у 2-долларового окна, каблуки стерты, одежда грязна. Отребье рода человеческого. Я взял четного на деньги, и он выиграл на 6, и оплачивался 4.00 долларами. Не густо, но десятка была на победителя. Человек повернулся и посмотрел на Кэтрин. - У меня было, - сказал он, - 100 долларов на победителя. Кэтрин не ответила. Она начинала понимать. Победители языков не распускают. Боятся, что их прикончат на стоянке. После четвертого заезда, выиграв 22.80, он повернулся снова и сообщил Кэтрин: - Эта у меня тоже была, десять поперек. Она отвернулась: - У него лицо такое желтое, Хэнк. Ты видел его глаза? Он болен. - Он болен мечтой. Мы все больны мечтой, поэтому-то мы и здесь. - Хэнк, пойдем, а? - Ладно. В ту ночь она выпила полбутылки красного вина, хорошего красного вина, и была печальна и тиха. Я знал, что она сопоставляет меня с ипподромным народом и с толпой на боксе - так и есть, я с ними, я один из них. Кэтрин знала, что во мне живет что-то нездоровое, в смысле того, что здоров тот, кто здорЛво поступает. Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое не-существование, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле, мне хотелось только мягкого, смутного пространства, в котором можно жить, и чтоб меня не трогали. С другой стороны, когда я напивался, то орал, чудил, совершенно отбивался от рук. Один род поведения не подходит к другому. Мне все равно. Ебля в ту ночь была очень хороша, но в ту же ночь я ее и потерял. Ничего не мог с этим сделать. Я скатился и вытерся простыней, пока она ходила в ванную. Где-то вверху полицейский вертолет кружил над Голливудом. 39 На следующий вечер зашли в гости Бобби и Валери. Они недавно переехали в мой дом и теперь жили через двор от меня. На Бобби была рубашка плотной вязки. Вс всегда сидело на Бобби идеально: брюки хорошо пригнаны и какой надо длины, ботинки правильные, а волосы уложены. Валери тоже одевалась мЛдово, но не так осознанно. Люди звали их куколками Барби. С Валери вс было нормально, когда я заставал ее в одиночестве, она оказывалась умна, очень энергична и дьявольски честна. Бобби тоже был более человечен, когда мы с ним оставались наедине, но стоило возникнуть новой тетке, как он становился очень туп и очевиден. Он направлял вс свое внимание и разговор на эту женщину, будто его присутствие само по себе интересно и восхитительно, но беседа складывалась предсказуемо и скучно. Мне было интересно, как с ним справится Кэтрин. Они сели. Я развалился в кресле у окна, а Валери сидела между Бобби и Кэтрин на тахте. Бобби начал. Он наклонился вперед и, игнорируя Валери, обратил вс свое внимание на Кэтрин. - Вам нравится Лос-Анжелес? - спросил он. - Да ничего, - ответила Кэтрин. - А вы здесь еще надолго? - На некоторое время. - Вы из Техаса? - Да. - И родители из Техаса? - Да. - Там что-нибудь хорошее по телику идет? - Примерно то же самое. - У меня дядя в Техасе. - О. - Да, он живет в Далласе. Кэтрин ничего на это не ответила. Затем сказала: - Извините меня, я пойду сделаю бутерброд. Кто-нибудь чего-нибудь хочет? Мы ответили, что не хотим. Кэтрин встала и ушла в кухню. Бобби поднялся и пошел следом. Слов было не разобрать, но он определенно продолжал задавать вопросы. Валери пристально смотрела в пол. Кэтрин и Бобби пробыли в кухне довольно долго. Вдруг Валери подняла голову и начала со мною разговаривать. Она говорила очень быстро и нервно. - Валери, - остановил ее я, - нам не нужно разговаривать, нам можно и не говорить. Она снова опустила голову. Потом я сказал: - Эй, парни, что-то вы там долго. Вы что - полы там натираете? Бобби засмеялся и начал ритмично постукивать по полу ногой. Наконец, Кэтрин вышла, Бобби - за ней. Она подошла ко мне и показала свой бутерброд: арахисовое масло на черством белом хлебе с ломтиками банана и кунжутными семечками. - Смотрится хорошо, - сказал я. Она села и начала его есть. Стало тихо. Так некоторое время и оставалось. Затем Бобби произнес: - Ну, нам, наверное, пора.... Они ушли. Когда закрылась дверь, Кэтрин взглянула на меня и сказала: - Только ничего не думай, Хэнк. Он просто пытался произвести на меня впечатление. - С тех пор, как я его знаю, он со всеми женщинами так поступает. Зазвонил телефон. Бобби. - Эй, дядя, что ты сделал с моей женой? - Что случилось? - Она просто сидит и вс, у нее полный депрессняк, даже разговаривать не хочет! - Ничего я с твоей женой не делал. - Я ничего не понимаю! - Спокойной ночи, Бобби. Я повесил трубку. - Это был Бобби, - сообщил я Кэтрин. - Его жена в депрессии. - В самом деле? - Кажется, да. - Ты уверен, что не хочешь бутерброда? - А ты можешь сделать такой же, как себе? - О, да. - Тогда съем. 40 Кэтрин осталась еще на 4 или 5 дней. Мы вступили в такой период месяца, когда ебаться ей было рискованно. Я терпеть не мог резинок. У Кэтрин была какая-то предохранительная пена. Тем временем, полиция отыскала мой фольксваген. Мы поехали туда, куда его загнали. Он был цел и в хорошей форме, если не считать севших аккумуляторов. Мне его оттащили в голливудский гараж, где вс привели в порядок. Попрощавшись в последний раз в постели, я отвез Кэтрин в аэропорт на своем синеньком фольке ТРВ 469. Тот день не стал для меня счастливым. Мы сидели, особо не разговаривая. Потом объявили ее рейс, и мы поцеловались. - Эй, все видели, как эта юная девушка целует старика. - Плевать.... Кэтрин поцеловала меня еще раз. - Ты на самолет опоздаешь, - сказал я. - Приезжай ко мне, Хэнк. У меня хороший дом. Я живу одна. Приезжай. - Приеду. - Пиши! - Напишу.... Кэтрин вошла в посадочный туннель и скрылась. Я дошел до стоянки, влез в фольксваген и подумал: вот что у меня по-прежнему осталось. Какого черта, еще не вс потеряно. Он завелся сразу. 41 В тот вечер я запил. Без Кэтрин будет нелегко. Я нашел кое-что, ею позабытое: сережки, браслет. Надо вернуться к машинке, подумал я. Искусство требует дисциплины. За юбками любой козел бегать может. Я пил, думая об этом. В 2.10 утра зазвонил телефон. Я допивал последнее пиво. - Алло? - Алло. - Женский голос, молодой. - Да? - Вы Генри Чинаски? - Да. - Моя подруга обожает, как вы пишете. Сегодня у нее день рождения, и я пообещала позвонить вам. Мы так удивились, когда нашли вас в справочнике. - Я в нем есть. - Так вот, у нее сегодня день рождения, и я подумала, славно будет, если мы к вам в гости заглянем. - Ладно. - Я сказала Арлине, что у вас там, наверное, везде женщин полно. - Я затворник. - Так, значит, ничего, если мы подъедем? Я дал им адрес и объяснил, как найти. - Только вот что еще. У меня кончилось пиво. - Мы привезем вам пива. Меня зовут Тэмми. - Уже третий час. - Пиво мы найдем. Декольте способно на чудеса. Они приехали через 20 минут с декольте, но без пива. - Ну, сукин сын! - сказала Арлина. - Раньше всегда нам давал. А сейчас обдристался. - Ну его на хер, - сказала Тэмми. Обе уселись и объявили свой возраст. - Мне 32, - сказала Арлина. - Мне 23, - сказала Тэмми. - Сложите их вместе, - сказал я, - и получусь я. У Арлины волосы были длинными и черными. Она сидела в кресле у окна, расчесывая их, подправляя лицо, глядя в большое серебряное зеркальце и болтая. Очевидно, на колесах. У Тэмми было почти-совершенное тело и свои длинные рыжие волосы. Она тоже втухала по колесам, но не так сильно. - Кусочек жопки будет стоить тебе 100 долларов, - сказала мне Тэмми. - Я пас. Тэмми была крута, как и большинство девок чуть за двадцать. Лицо акулье. Я невзлюбил ее сразу же. Они ушли около половины четвертого, и я лег спать один. 42 Два утра спустя, в 4 часа, кто-то стал ломиться мне в дверь. - Кто там? - Это рыжая потаскушка. Я впустил Тэмми. Она села, и я открыл пару пив. - У меня изо рта воняет, два зуба сгнили. Тебе нельзя меня целовать. - Ладно. Мы поговорили. Вернее, я слушал. Тэмми сидела на спиде. Я слушал и смотрел на ее длинные рыжие волосы, а когда она отвлекалась, то не мог оторвать взгляда от ее тела. Оно просто вырывалось из одежды, умоляя, чтобы его выпустили. Она говорила и говорила. Я ее не трогал. В 6 утра Тэмми дала мне свой адрес и номер телефона. - Мне пора идти, - сказала она. - Я провожу тебя до машины. У нее был ярко-красный камаро, совершенно разбитый. Передок вдавлен, один бок вспорот, а стекол вообще не было. Внутри валялись тряпки, рубашки, коробки клинекса, газеты, пакеты из-под молока, бутылки коки, проволока, веревки, бумажные салфетки, журналы, картонные стаканчики, туфли и гнутые цветные соломинки для коктейлей. Эта масса громоздилась на полу и заваливала сиденья. Только вокруг руля оставалось немного свободного места. Тэмми высунула голову из окошка, и мы поцеловались. Затем она рванула от тротуара и, сворачивая за угол, делала уже 45. На тормоза она, правда, жала, и ее камаро дергался вверх-вниз, вверх-вниз. Я вошел в дом. Улегся в постель и стал думать о ее волосах. Я никогда не знал настоящих рыжих. Огонь просто. Словно молния с небес, подумал я. Ее лицо почему-то уже не казалось таким жстким. 43 Я позвонил ей. Был час ночи. Я подъехал. Тэмми жила в маленьком флигеле за домом. Она открыла мне дверь. - Только потише. Не разбуди Дэнси. Это моя дочь. Ей 6 лет, и она спит сейчас в спальне. У меня с собой была полудюжина пива. Тэмми поставила ее в холодильник и вышла с двумя бутылками. - Моя дочь ничего не должна видеть. Два зуба у меня по-прежнему испорчены, от этого изо рта пахнет. Целоваться мы не можем. - Ладно. Дверь в спальню была закрыта. - Слушай, - сказала она, - мне надо принять витамин В. Придется стянуть штаны и всадить его в жопу. Смотри в другую сторону. - Ладно! Я наблюдал, как она закачивает жидкость в шприц. Потом отвернулся. - Мне его надо весь вколоть, - сказала она. Когда с этим было покончено, она включила маленькое красное радио. - Миленькое место у тебя тут. - Я уже за месяц задолжала. - Ох... - Да не, нормально. Хозяин - он живет вон там, спереди, - я могу еще немного протянуть его за хвост. - Хорошо. - Он женат, хуила. И знаешь, что? - Что? - Как-то днем жена его куда-то свалила, а этот старый мудак пригласил меня к себе. Я прихожу, сажусь, и знаешь, что? - Он его заголил. - Нет, поставил порнуху. Думал, эта срань меня заведет. - Не завела? - Я говорю: Мистер Миллер, мне идти надо. Мне нужно Дэнси из садика забрать. Тэмми дала мне амфетамина. Мы вс говорили и говорили. И пили пиво. В 6 утра Тэмми разложила тахту, на которой мы сидели. Внутри лежало одеяло. Мы скинули обувь и залезли под одеяло, прямо в одежде. Я обнял ее сзади, уткнувшись во всю эту рыжую копну волос. Я отвердел. Вдавился в нее сзади, сквозь одежду. Я слышал, как ногтями она вцепилась в край тахты и царапала его. - Мне пора, - сказал я Тэмми. - Слушай, мне надо только накормить Дэнси завтраком и отвезти ее в садик. Если она тебя увидит - ничего. Ты подожди, пока я вернусь. - Я поехал, - ответил я. Я поехал домой, пьяный. Солнце стояло на самом деле высоко, болезненное и желтое.... 44 Я спал на ужасном, выпиравшем в меня пружинами матрасе несколько лет. В тот день, проснувшись, я стянул его с постели, вытащил наружу и привалил к мусорному баку. Потом зашел обратно, оставив дверь открытой. Было 2 часа дня и жарко. Тэмми вошла и уселась на кушетку. - Мне надо идти, - сказал я ей. - Я должен купить себе новый матрас. - Матрас? Ладно, тогда я пошла. - Нет, Тэмми, постой. Пожалуйста. Все это займет минут 15, не больше. Подожди меня здесь, пивка попей. - Хорошо, - ответила она. Кварталах в трех по Западной была мастерская по перетяжке матрасов. Я затормозил прямо перед входом и влетел внутрь. - Парни! Нужен матрас... СРОЧНО! - На какую кровать? - На двуспальную. - У нас вот такой есть, за 35 баксов. - Беру. - Вы можете к себе в машину его погрузить? - У меня фольксваген. - Ладно, сами доставим. Адрес? Тэмми вс еще была дома, когда я вернулся. - А где матрас? - Приедет. Выпей еще пива. У тебя колесика не найдется? Она дала мне колесико. Свет пробивался сквозь ее рыжие волосы. Тэмми выбрали Мисс Солнечный Кролик на Ярмарке Апельсинового Округа в 1973 году. Теперь прошло четыре года, но в ней вс сохранилось. Она была большой и сочной, где нужно. Рассыльный уже стоял в дверях с матрасом. - Давайте, я вам помогу. Рассыльный оказался доброй

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования