Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Булгаков М.А.. Зойкина квартира -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
Что за черт! К кому ни ткнешься, все не мадам да не мадам... а сулили девочек. Херувим исчезает И за борт ее бросает в набежавшую волну... (Подходит к манекену.) Ага, наконец-то дама. Мадам, один тур. Улыбаетесь? Улыбайтесь, улыбайтесь, только смотрите, чтоб вам потом плакать не пришлось. Вы, может быть, думаете, что я пьян? Жестоко ошибаетесь. За сценой ликует фокс-трот (Обнимает манекен за талию и танцует с ним.) Сколько вам лет, милочка? Неужели? Никогда бы не дал. Никогда в жизни нс держал в руках такой талии. (Танцует, рыдая, кричит тоскливо.) Долой присяжного поверенного Роббера, захватившего всех дам! Уйди, подлец! (Бросает манекен на диван.) Глаза б мои на тебя не смотрели. А м е т и с т о в (внезапно). Пардон-пардон. Чего же вы расстроились, почтенный Иван Васильевич? Что вы, что вы? Чего вам не хватает в жизни? М е р т в о е т е л о. Погоди, погоди! Вот придут наши, я вас всех перевешаю. (Поет уныло.) Пароход идет прямо к пристани, будем рыб мы кормить коммунист... А м е т и с т о в. Неудобно, неудобно, Иван Васильевич. Позвольте, я вам нашатырного спирта накапаю. М е р т в о е т е л о. Так, так. Новое оскорбление. Все пьют шампанское, а мне нашатырного спирту! А м е т и с т о в. Пардон-пардон, Иван Васильевич. Вы переутомились. Р о б б е р. Боже мои, Иван Васильевич! Нарезался как зонтик. Ну как тебе не стыдно! Ну, ты подумай. Где ты? В "Новой Баварии", что ли? Ты посмотри, какие женщины! М е р т в о е т е л о. Да, спасибо. (Указывает на манекен.) Р о б б е р. Иван Васильевич, постыдись! М ы м р а (появляется). Иван Васильевич, миленький, что с вами? А м е т и с т о в. Иван Васильевич, пожалуйте в столовую, вам необходимо подкрепиться. М ы м р а. Негодный, я буду вашим спутником, хоть вы этого не заслужили. М е р т в о е т е л о. Пойди ты от меня к черту. Ты предатель! М ы м р а. Противный, вы не узнаете меня? Я сидела рядом с вами за ужином. М е р т в о е т е л о. Ну и что ж, что сидела? И она сидела. (Указывает на Аметистова.) А какой толк? Р о б б е р. Опозорил ты меня навеки, Иван Васильевич. Наталья Николаевна, примите мое глубочайшее извинение. Вы хотите - я на колени стану! М ы м р а. Ах, что вы, что вы! Р о б б е р (на коленях). Не сердитесь на него. У него, в сущности, золотое сердце. Он из Ростова-на-Дону, домовладелец, симпатичнейшая личность. Но, понимаете, вот... М е р т в о е т е л о. Унижайся, унижайся, как насекомое. А м е т и с т о в (Мымре). Наталья Николаевна, берите его под ручку. Иван Васильевич, пожалуйте, пожалуйте. М е р т в о е т е л о. Спасибо тебе. Один ты порядочный человек. Я тебя знаю, подлец, ты из Воронежа. Уходят. З о я (вырастает из-под земли). Справились? Р о б б е р. Зоя Денисовна, примите мои глубочайшие извинения, от имени Ивана Васильевича тоже. З о я. Ну, какие пустяки. Бывает, бывает. Р о б б е р. У него острое малокровие. Он из Ростова-на-Дону, шампанское бросилось и голову. На коленях молю у вас... З о я. Ах, что [вы], что вы! Ну, какие пустяки. Бывает. Только... я не знаю, как я с ним распрощаюсь. Он плохо отдает себе отчет в происходящем... Р о б б е р. Помилуйте, Зоя Денисовна. Я сию же секунду улажу этот вопрос. Сколько я вам должен? З о я. Двести десять рублей. Р о б б е р. Слушаюсь. Иван Васильевич тоже? З о я. Да. Р о б б е р. Слушаю. (Достает деньги.) Двести десять и двести десять - это четыреста... З о я. Двадцать. Р о б б е р. Точно так. Какие у вас математические способности. Зоя Денисовна! Мерси, мерси. От имени Ивана Васильевича тоже. Ваш вечер поразителен. За сценой гремит фокс-трот. Зоя Денисовна, окажите мне честь. Один тур. З о я. Ах, я стара. Р о б б е р. Ах, что вы. Это звучит кощунственно. Устремляется в танце с Зоей. Херувим в позе китайского божка остается в нише. В его агатовых глазах забота. М а н ю ш к а (пробегает с подносом). Ты что ж, дурачок, такой скучный сидишь? Х е р у в и м. Я, Мануска, мало-мало думаю. Куда Газолини пропал? М а н ю ш к а. Ну, куда пропал? Ключ в кармане был, отпер да выскочил. Х е р у в и м. Нет, Мануска. Мы мал-мало скоро бези будем. М а н ю ш к а. Куда там бези! (Убегает.) А м е т и с т о в (входя). Х е р у в и м, сейчас должна прийти Алла Вадимовна. Понял? Задержи ее в передней и вызови меня или Зою Денисовну. Понял? Х е р у в и м. Понял. Аметистов исчезает. Херувим уходит за занавеску. За сценой буйно и весело, под рояль, поют "Светит месяц". Г у с ь. Гусь, ты пьян. До чего ты пьян, коммерческий Директор тугоплавких металлов, не может изъяснить язык. Ты один только знаешь, почему ты пьян, но никому не скажешь, ибо мы, гуси, гордые. Вокруг тебя Фрины и Аспазии вертятся, как легкие сильфиды, и все увеселяют тебя, директора. Но ты не весел. Душа твоя мрачна. Почему? Ответь мне. (Манекену.) Тебе одному, манекен французской школы, я доверяю свою тайну. Я... З о я (внезапно). Влюблен. Г у с ь. А, Зойка! Вот так мастерская! Ай да пошивочная. Ну, ничего, ничего. Ты гениальная женщина. Хочешь, я выдам тебе удостоверение - предъявительница сего есть действительно гениальная предъявительница. Ах, Зоя! Змея обвила мое сердце, и я догадываюсь, что она дрянь. З о я. Гусь, стоит ли мучаться? Ты найдешь другую. Г у с ь. Ах, Зоя! Покажи мне кого-нибудь, чтобы я хоть на время забыл про нее и вытеснил ее из своего сердца, потому что иначе в Москве произойдет катастрофа: Гусь разрушит на Садовой улице свою семейную жизнь с двумя малютками и уважаемой женой... двумя малютками, похожими на него, как червонец на червонец. З о я. О, мой Гусь, мой старый приятель! Подожди только несколько минут, и ты увидишь такую женщину, что забудешь все на свете. И она будет твоя, потому что кто же с тобой, Гусем, может тягаться! Г у с ь. Спасибо тебе, Зойка, за такие слова. Зойка, я хочу тебя наградить. Сколько я должен тебе? З о я. Такие вечера мы устраиваем в складчину, но вы мой друг и гость. Я с вас ничего не возьму. Г у с ь. Ах, ты не хочешь брать? Но а я хочу давать. Гусь широк, как Волга, когда пылает его душа. Зоя, бери триста рублей. З о я. Мерси. Г у с ь. И зови их всех, сзывай, сзывай сюда всех. З о я (кричит). Лизанька, мадам Иванова. Г у с ь (играет на губах кавалерийский сигнал). Я будy всех награждать. А м е т и с т о в (вырос из-под земли). Всякий труд достоин награды. Пардон-пардон. Г у с ь. Администратор! Ты устроил на Садовой улице, в Москве, Париж, в котором отдохнула моя измученная душа! Прими! А м е т и с т о в. Данке зэр*. (Манит пальцами кого-то из-за занавески.) * Dankе schr. - Благодарю (нем.). Лизанька и Иванова появляются. Г у с ь. Вы прямо весталки. (Дает деньги.) Л и з а н ь к а. Рады стараться, ваше превосходительство. Г у с ь. (целует Иванову). На! И в а н о в а. В вас есть что-то азиатское! Г у с ь. (Лизоньке). На! Л и з а н ь к а. Мерси. Херувим входит. Г у с ь. А, китаец. Получай, Херувим. Кому бы мне еще дать? Покажите мне еще кого- нибудь, чтоб я мог его озолотить. Манюшка появилась. З о я. Не надо, Борис Семенович. Ваша щедрость не по советским временам. Г у с ь. Не бойся, Зоя. Трудно Гуся выставить из денег. (Манюшке.) Светит месяц, говоришь? Ну, свети, свети. (Дает деньги.) М а н ю ш к а. Мерси. П о э т (выскакивает с криком). Лизанька, где же вы? Г у с ь. На! П о э т. Что вы, уважаемый Борис Семенович? Г у с ь. Не возражать! П о э т. Тогда разрешите, уважаемый Борис Семенович, поднести вам книжку моих стихов. Г у с ь. Не разрешаю! Обратись к секретарю! А м е т и с т о в (отдернул занавеску, выводит Обольянинова). Месье Обольянинов! Г у с ь (Оболъянинову). На! О б о л ь я н и н о в. Мерси. Когда изменятся времена, я вам пришлю моих секундантов. Г у с ь. Дам, дам, и им дам! За сценой взрыв мужского хохота. (Манекену.) На! А м е т и с т о в. Маэстро, марш в честь Бориса Ссменовича. Обольянинов играет на пианино март, под него все торжественно выходят. А л л и л у я появился внезапно из передней, изумлен. З о я. Что это значит, любезнейший? Как вы пробрать без звонка?.. А л л и л у я. Извиняюсь. У меня ключи от всех квартир. Ай да Зоя Денисовна, ай да показательная! Ну, теперь все понятно! Открыли вы, Зоя Денисовна... З о я. Аллилуя, вы наглец! (Дает ему деньги.) Молчать! (Шепотом.) Все уладим, Аллилуя, не волнуйтесь. А л л и л у я. Это другой разговор. (Исчезает.) А м е т и с т о в (появляется). Маэстро, прошу в залу к роялю. Гости просят уан-стэп. О б о л ь я н и н о в. Хорошо. З о я. Павлик, Павлик, потерпите, потерпите. О б о л ь я н и н о в. Я терплю. Напоминают мне они. Зоя, Аметистов и Обольянинов уходят. Тихий звонок. Херувим прибегает в переднюю, потом таинственно обратно. Зоя пробегает в переднюю. В это время Херувим задергивает занавеску и закрывает двери. З о я. Ну, скорее проходите на эстраду, я вас сейчас, Аллочка, выпущу сюрпризом для них. А л л а (в вуали). Сюда? З о я. Сюда. Проходят. За сценой говор, гул. А м е т и с т о в. Пардон-пардон. Прошу, господа. За Аметистовым выходят: Поэт, Лизанька, Мымра, Иванова, Фокстротчик, Зоя, Роббер под ручку с Мертвым телом. Пожалуйте. (Отдергивает занавеску.) Выходит Курильщик, все усаживаются. Р о б б е р. Вы прямо фея, Зоя Денисовна. Гениально! М е р т в о е т е л о. Как не гениально. Нашатырным спиртом. В Ростове за такие вещи морду бьют. Р о б б е р. Это ужас. Зоя Денисовна, простите. З о я (Гусю). Сюда, Борис Семенович, пожалуйста. Усаживаются. А м е т и с т о в (у занавеса). Сиреневый туалет! Демонстрирован на вечере у президента Французской Республики. Цена шесть тысяч франков. Ателье! Херувим отдергивает занавес. На эстраде сирень. Маэстро, прошу! Обольянинов начинает страстный вальс. Алла на эстраде выступает под музыку. Г у с ь. Что такое?! Это она... Очень хорошо!.. П о э т. Очень хорошо! В с е. Браво, очень хорошо! А л л а. Ах! Г у с ь. Ах! Как вам нравится этот "ах"! Очень хорошо! Замечательно. Алла Вадимовна! Все аплодируют А л л а. Это вы? Г у с ь. Нет, это мой сосед! А л л а. Как вы попали сюда?! Г у с ь. Как вам это понравится? А? Она спрашивает, как я сюда попал, в то время когда я должен спросить ее, как она сюда попала! Р о б б е р. Вот так штука! А л л а. Я поступила модельщицей. Г у с ь. Модельщицей! Женщина, которую я люблю, женщина, на которой я, Гусь- Ремонтный, собираюсь жениться, бросив супругу и пару малюток, очаровательных ангелков, - она поступает в модельщицы! Да ты знаешь ли, несчастная, - да, именно несчастная, - куда ты поступила? А л л а. Конечно, знаю. В ателье. Г у с ь. Ну да. Оно пишется ателье, а выговаривается веселый дом! В с е. Что такое, что такое, что такое? Г у с ь. Видали вы, дорогие товарищи, такое ателье, где костюмы показывают под музыку! М е р т в о е т е л о. Правильно! Бей их! А м е т и с т о в. Пардон-пардон... П о э т. Что такое произошло? З о я. Ага. Теперь понятно. "У меня никого нет, Зоя Денисовна, с тех пор, как умер мой муж..." Ах вы, дрянь, ах вы, ломака! Ведь я же вас спрашивала. Предупреждала. Спасибо, Аллочка, за скандал! П о э т. В чем дело? Р о б б е р. Понятно в чем. Хи-хи. П о э т. Уважаемый Борис Семенович! Г у с ь. Вон! Спасибо вам, Зоя Денисовна. Спасибо, спасибо! Вы мне в качестве модельщицы выставили мою невесту! Мерси. А л л а. Я не невеста вам! Г у с ь. Я с нею живу, между нами. М е р т в о е т е л о. Ура! А м е т и с т о в. Пардон-пардон, Иван Васильевич. Р о б б е р. Интереснейшая история. Г у с ь. Зоя, убери их всех. Убери эту рвань! Ф о к с т р о т ч и к. Позвольте! М ы м р а. Ах! (Обморок.) Р о б б е р. Ну, уж вы, будьте добры, полегче, Борис Семенович! П о э т. Это задевает достоинство! Л и з а н ь к а. Сюрприз! Г у с ь. Все вон! О б о л ь я н и н о в (оборвал вальс). Что такое? З о я. Господа, господа! Мне крайне неприятно Маленькое недоразумение, оно сейчас разъяснится! Господа, я очень прошу всех в зал. Александр Тарасович, уладьте. А м е т и с т о в. Пардон-пардон. Прошу, господа. Пожалуйте. Маэстро, в зал! Господа, такие происшествия нередки в высшем свете. Прошу! З о я. Павлик, фокс-трот немедленно в зале. Мадам Иванова... И в а н о в а (Фокстротчику). Идемте. (Обхватывает его.) З о я. Сашка, уладь, уладь, уладь! (Исчезает, закрывает за собою дверь.) Курильщик уходит с Херувимом. На сцене остаются Алла и Гусь, через некоторое время появляется Аметистов и во все время объяснения выглядывает из-за занавески. За сценою начинается фокс-трот, слышно, как танцуют Г у с ь. Ателье! Ты, ты... А л л а. А как же вы попали в это ателье? Г у с ь. Кто? Я? Я?! Я-мужчина! Я хожу в брюках, а не в платье, на котором разрез до самой шеи. Я хожу сюда потому, что ты выпила из меня всю кровь! А ты? А ты зачем? А л л а. За деньгами. Г у с ь. Ты это сделала сознательно? А л л а. Совершенно сознательно. Г у с ь. Так-с. Видали вы, граждане, сознательную женщину? Сознательные поступки, нечего сказать! Зачем тебе деньги? А л л а. Я уеду за границу. Г у с ь. Не дам! А л л а. Вот я и хотела здесь взять. Г у с ь. А, за границу? Как же, за границей уже все дожидаются. Отчего это Алла Вадимовна не едет? Президент в Париже волнуется! А л л а. Да, волнуется. Только не президент, а мой жених. А м е т и с т о в. Скажи пожалуйста! Г у с ь. Кто-кто-кто? Жених? Ну, знаешь, если у тебя есть жених, тогда ты знаешь, кто ты? Ты - дрянь! А л л а. Нет, я не дрянь! Не смейте оскорблять меня! Я поступила нехорошо тем, что скрыла это, но ведь я никак полагала, что вы влюбитесь в меня. Я хотела взять у вас деньги на заграницу и уехать. Г у с ь. Бери, бери; но только оставайся! А л л а. Ни за что! Где угодно достану и уеду! Г у с ь. А, теперь, когда она в моих кольцах, так она в другом месте достанет. Ты посмотри на свои пальцы! А л л а. Нате, нате! (Бросает кольца.) Г у с ь. К черту кольца! Отвечай, сколько времени ты здесь? А л л а. В первый раз сегодня. Г у с ь. Лжешь, кобра! А л л а. И не думаю лгать. Мне так надоело лгать. Г у с ь. Ну, хорошо. Сию секунду слезай с этого помоста. Ты поедешь со мной или нет? А л л а. Нет. Не поеду! Г у с ь. Нет? Считаю до трех. Раз, два! Ты отвечай! Считаю до десяти! А л л а. Бросьте это, Борис Семенович! И до сорока не поеду, не люблю. Г у с ь. Ты - проститутка! Алла плюет в Гуся. Г у с ь (в исступлении). Попрошу не плевать! А м е т и с т о в. Пардон-пардон, и не курить. Разменом денег не затруднять, через переднюю площадку не входить! Борис Семенович... Г у с ь. Виноват. Прошу вас выйти отсюда! А м е т и с т о в. Пардон-пардон. Г у с ь. Я вам говорю, виноват! З о я (как фурия). Спасибо, спасибо! Великосветская дрянь! А л л а. Не смейте оскорблять меня, Зоя Денисовна! Мне в голову не пришло, что Борис Семенович может посещать мастерскую. Туалет я вам верну. З о я. Я вам его дарю. За глупость. Идиотка! А л л а. Что?! Что?! Г у с ь. Стой! Куда? За границу? А л л а. Издохну, но сбегу! Г у с ь. Ну, так вот. Не будь я Гусь-Ремонтный, если вы не получите шиш вместо заграницы. Увидите вы визу! А л л а. Без визы удеру! Мертвое тело в дверях. М е р т в о е т е л о. Позвольте. Самое интересное без меня! Р о б б е р. Иван Васильевич! (Увлекает его назад.) За сценою фокс-трот. Г у с ь. Без визы? Не удастся! За сценою шум, фокс-трот оборвался. О б о л ь я н и н о в (в дверях). Я попрошу не оскорблять женщину! Г у с ь. Пианист, уйди. О б о л ь я н и н о в. Простите, я не пианист! З о я. Павлик, сейчас же играйте. Что вы делаете? Обольянинов исчезает. Г у с ь. Будете вы вещи на Смоленском рынке продавать! Вы попадете в больницу, и посмотрю я, как вы в вашем сиреневом туалете... Ах, ах... Фокс-трот [то] обрывается, то вспыхивает вновь. А м е т и с т о в. Алла Вадимовна, прошу. Манюшка, выпусти! Манюшка в дверях. Г у с ь. Алла, люблю! Алла, вернись! Я тебе визу достану! Визу... (Ложится на ковер ничком.) З о я. Успокаивай, успокаивай! (Исчезает.) А м е т и с т о в. Коврик грязный! Все устроится. Одна она, что ли, на свете? Плюньте! Она даже и не красива. Так, ординер*. * ordinaire - обычная (фр.). Г у с ь. Скройся! Оставь меня одного. Я буду тосковать. А м е т и с т о в. Отлично, потоскуйте. Я возле вас здесь ликерчик поставлю и папироски. Потоскуйте. (Исчезает, закрыв двери.) Глухо фокс-трот. Г у с ь. Гусь тоскует. Ах, до чего Гусь тоскует! Отчего ты, Гусь, тоскуешь? Оттого, что ты потерпел непоправимую драму. Ах, я, бедный Борис! Всего ты, Борис, достиг, чего можно, и даже больше этого. И вот ядовитая любовь сразила Бориса и он лежит, как труп в пустыне, и где? На ковре публичного дома! Я, коммерческий директор! Алла, вернись! Аметистов. Пардон-пардон. Тихонечко, а то внизу пролетариат слышит. (Скрывается.) Г у с ь. Ах, я несчастный. Алла, вернись. Херувим, крадучись. Г у с ь. Уйди, я тоскую. Х е р у в и м. Тоскуеси. Зацем тоскуеси? Ты очинь вазныи. Цего тоскуеси мало-мало? Г у с ь. Не могу видеть ни одного человеческого лица, только ты один симпатичный. Херувим, китайский человек. Печаль меня терзает, и от этого я нахожусь на ковре. Х е р у в и м. Пецаль? Я тозе пицяль. Г у с ь. Ах, китаец! Чего тебе печалиться? У тебя еще все впереди. Алла! Х е р у в и м. Мадама обманула. Все мадамы сибко нехоросие мал-мало. Ну, сто? Другую мадаму забираись. Много мадама на Москве. Г у с ь. Нет, не могу я себе достать другую мадаму! Х е р у в и м. Тебе диенге нет? Г у с ь. Ах ты, симпатичный китаец! Разве может быть такой случай на свете, чтобы Гусь не имел денег! Но вот одного не может голова придумать, как эти деньги превратить в любовь! Ах, китаец мой. На, смотри. Х е р у в и м. Сикольки много цирвонцев. Г у с ь. Утром получил пять тысяч, а вечером такой удар, от которого я свалился. Я лежу на большой дороге, и пусть каждый в побежденного Гуся плюет, как Гусь плюет на червонцы! Тьфу, тьфу! Х е р у в и м. Плюесь деньги. Смесной. У тебя деньга есть, мадама нет. У меня мадама есть, деньга нет. Дай погладить цервонцы. Г у с ь. Гладь. Х е р у в и м. А, цирвонцики, цирвончики миленьки. Г у с ь. Как мне забыться? Алла! Херувим ударяет Гуся под лопатку ножом. Гусь умирает. Х е р у в и м. Цирвонци. Теплы Санхай. (Усаживает Гуся в нише в качалку и дает в руки трубку.) А м е т и с т о в (выглянул). Где он ? Х е р у в и м. Тс, я ему дал курить. Никто не ходи. Он теперь спакойни. А м е т и с т о в. Молодец, ходя. (Исчезает.) Х е р у в и м. Мануска, Мануска. М а н ю ш к а. Чего тебе? Х е р у в и м. Тс, Мануска. Сицяс-Санхай бези, бези вокзал. М а н ю ш к а. Что ты, очумел? За сценой Мымра поет: "Покинем, покинем кран, где мы так страдали". Аплодисменты. Х е р у в и м. Сицяс моклая беда будет. Цирвонци имеем. М а н ю ш к а. Ты что такое сделал, черт? Х е р у в и м. Гуся резал. М а н ю ш к а. А-а-а! Дьявол! Господи Иисусе, царица Небесная! Х е р у в и м. Беги, тебе резать будем! М а н ю ш к а. Господи! (Исчезает с Херувимом в переднюю.) А м е т и с т о в. Борис Семенович. Пардон-пардон. Лежите? Ну, лежите, лежите, только как же это он вас одного оставил? Вы с непривычки можете перекурить. Ну вот, и ручка холодная. А-а! Что-о?! Сукин кот! Бандит! Этого в программе не было. Как же теперь быть? Все засыпались, разом крышка, гроб! Херувим, Херувим! Ну, конечно: ограбил и ходу дал. А я-то идиот! Что теперь делать, дорогие товарищи? Деньги на текущем. Завтра его хватятся. Вот тебе и Ницца, вот тебе и заграница. Аминь! Чего же это я сижу? А? Ходу! Верный мой товарищ, чемодан. Опять с тобою вдвоем, но куда? Объясните мне, теперь куда податься? Судьба ты моя, судьба! Звезда ты моя горемычная! Прикупил к пятерке-дамбле. Ходу! Ну, Зоечка, прощай! Прощай, Зойкина квартира! З о я. Александр Тарасович! Александр Тарасович! А... Борис Семенович. Один? Вы не сердитесь на меня? Я совершенно не понимаю Аллы Вадимовны. (Глухо вскрикивает.) Что это такое, что это такое? (Видит брошеный фрак.) Да неужели это он! Негодяй! Судьба моя! Манюшка, Манюшка, Манюшка! (Мечется.) И они! Это невозможно! (Открывает дверь, зовет.) Павел Федорович, Павел Федорови

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования