Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Булычев Кир. Река Хронос 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -
ия ровно, автоматически, словно в них содержался некий неписаный ритуал. Теперь можно было спуститься, сообщить в полицию. Нет, сначала надо спрятать письмо и документы из сейфа, потом позвать полицию. Нет, сначала вымыться, переодеться... И тут Андрея охватил ужас. Если полицейский почует неладное и поднимется наверх, он увидит труп Сергея Серафимовича, а рядом окровавленного Андрея. Значит, продолжала работать в голове какая-то безумная логическая счетная машинка, - надо сначала вымыться, переодеться. А вдруг отчим еще жив? Вдруг у него глубокий обморок... Андрей вернулся к телу. Тело заметно похолодело, хотя в раздумьях прошло всего несколько минут. Нет, отчим мертв и ничто ему не поможет. Надо выполнить его приказания... Андрей подошел к картине, толкнул ее, чтобы встала на место. Вышел из кабинета и спустился вниз. Кинул взгляд наружу - урядник спал, сидя на стуле у калитки. Андрей прошел к себе в комнату и быстро разделся. Было совсем темно, и Андрей боялся испачкать кровью кровать или стул. В темноте даже свежее белье не найдешь... Андрей подумал, что окно его комнаты выходит к морю - полицейский не увидит света. Он затянул занавески и включил настольную лампу. Свет больно ударил по глазам. Когда глаза привыкли к свету, Андрей поглядел в зеркало и испугался - он и не предполагал, до какой степени он измаран кровью. Переодеваться нельзя, пока не вымоешься. От безысходности положения мысли путались, какие-то мелочи лезли в голову. Вытерев руку о край простыни, Андрей достал портсигар. Ему вдруг захотелось посмотреть, такой ли он, как у Глаши, или нет. Портсигар оказался другим - гладким, со стертым выгравированным узором. <Зачем отчиму портсигар, если он всегда курил трубку?.. Почему я теряю время? Надо уйти. Но куда и зачем? Надо умыться. Но включишь воду, полицейский сразу услышит. Значит, надо умыться и переодеться в другом месте, где полицейский ничего не услышит. Но такого места нет...> А вдруг полицейский уже смотрит на него снаружи? Андрей выключил лампу, подбежал к окну и откинул край занавески. Никого там не было - только рассветная синь... Андрей стоял у окна и чувствовал, как утекают минуты. Тогда он понял - выход только один: измазанные кровью вещи уложить в чемодан и, незаметно выбравшись из дома, дойти до Иваницких. Лидочка все поймет. Именно Лидочка - она теперь для него ближе всех. Андрей вытащил из-под кровати свой чемодан, стащил с кровати простыню. Свернул простыню и белье, сунул все в чемодан. Туда же положил пакеты из сейфа, сверху - чистое белье. Захлопнул чемодан. Было тихо. Брюки снимать не стал - они темные, все равно в темноте не видно. Наконец, натянул на голое тело тужурку, застегнулся... Где-то далеко залаяла собака. Прочистил горло, собираясь пропеть, петух, но передумал. Скорее, скорее... скоро станет светло. Андрей посмотрел на часы - без четверти шесть. Он выбрался в сад через окно и, пригибаясь, отводя ветки яблонь, вышел к веранде, которая обрывалась к крутому склону. Подпорная стенка веранды оказалась выше, чем он предполагал, и Андрей понял, что на одной руке не удержаться. Он кинул вниз чемодан, и тот неожиданно гулко ударился о камень, отскочил и уткнулся в ветки куста. Андрей повис на руках - ноги не доставали до склона. Он отпустил руки и пролетел около метра вниз, кусты царапались, чемодан, рядом с которым он закончил свой полет, больно подставил обитый железом угол. Андрею показалось, что он натворил такого шума, что сбегутся все полицейские России. Он сидел, привалившись боком к колючему кусту, и не смел шевельнуться. Но, на его счастье, крутой склон поглотил шум падения. Андрей поднялся. Ногу пронзило жуткой болью - неужели сломал? Пересилив себя, Андрей перенес вес на ступню. Было очень больно, по нога выдержала. Андрей взялся за ручку чемодана и увидел, что тыльная сторона кисти расцарапана колючками. Приводить себя в порядок было некогда. Ковыляя, Андрей спустился по склону к переулку. Потом обернулся. В синем воздухе острая крыша и башенка дома Берестова казались загадочным замком. Путешествие до Иваницких, которое заняло бы днем минут пятнадцать, растянулось на полчаса. Как Андрей ни спешил, раза три ему приходилось искать укрытия - сначала проехал водовоз, затем два рыбака с удочками в руках, громко разговаривая, обогнали его, вжавшегося в калитку. Третья встреча закончилась не так удачно: старушка в пышном лиловом салопе, в черной шляпе с вуалью вышла погулять со своей левреткой. При виде Андрея та отчаянно залаяла - видно, почуяла кровь и волнение загнанного человека. Она кидалась на Андрея, а тот побежал от нее. Старушка что-то верещала вслед... Не смея выйти на набережную, Андрей пробирался незнакомыми переулками, попал в тупик, пришлось вернуться... Подходя к дому Лидочки, он пошел медленнее, стараясь совпадать со своим дыханием и не испугать Лидочку, а тем более ее родных своим появлением. Но, видно, дыхание его было таким шумным, что Лидочка, спавшая у окна, услышала и выглянула в окно. Ей оказалось достаточно одной секунды, чтобы все понять. - Поднимайся по лестнице, я открою, - прошептала она, и шепот был громче дневного крика. Оттого, что Лидочка была спокойна, что не пришлось ее будить, наступило облегчение. Он поднялся по лестнице и, остановившись у двери, прислушался. А так как рассвет был безмолвен, то голос Лидочки из-за двери был слышен до последнего слова. - Не бойся, мама, - говорила она, - спи. Мы договорились с Андрюшей, что, если ему станет там страшно, он придет к нам. - С ним что-то случилось? - Это был голос Евдокии Матвеевны. - Нет, мама. Он просто не хочет там больше быть. - И правильно, - откликнулся голос отца. - Что за идея ночевать в таком месте? Спи, Дуся, не мешай детям. - Но, может, что-то случилось? - Все, - сказала Лидочка. - Спите. Прошелестели босые шаги, звякнула цепочка, щелкнул замок. Лидочка потянула Андрея внутрь и захлопнула дверь. - Идем ко мне, - прошептала она. - Я слышал, - сказал Андрей, - ты молодец, ты умница. - Девятнадцатый год умница, - деловито ответила Лидочка. Они прошли в ее комнату. Лидочка замерла, прислушиваясь к звукам из спальни родителей, дала знак Андрею заходить внутрь, а сама сказала, обращаясь к закрытой двери в спальню: - Мама, я же просила - не вставай. Все в по-ряд-ке. - В самом деле, Дуся, - сказал Кирилл Федорович. - Я сплю, я сплю, - сказала Евдокия Матвеевна. Лидочка закрыла дверь и зажгла ночник у кровати. - Ты только не бойся, со мной ничего не случилось, - сказал Андрей. - Это я оцарапался о барбарис... и кровь чужая. - А я не боюсь, - сказала Лидочка твердо. - Ты здесь. Ты сам дохромал. Но, наверное, все же что-то случилось. - Да, - сказал Андрей, - все в жутком беспорядке. Я очень хочу пить. - Поставить чай? - Нет, холодной воды. - Андрей, первым делом вымойся. Я маму из комнаты не выпущу. Это было самое разумное решение. Андрей поставил чемодан на пол. Открыл его, и Лидочка увидела окровавленную простыню. И тут она не выдержала и ахнула. Андрей не стал ничего говорить. Он вынул из чемодана чистое белье, потом передал Лиде конверты. - Раздевайся здесь. Кинь брюки в угол. Не бойся, я отвернусь. Андрей разделся. - Брюки все в крови, - сказала Лидочка. - Не оборачивайся. - Ты, оказывается, еще целомудренней меня, - сказала Лидочка. Она быстро завернула в простыню его вещи. - Ничего страшного, - сказала она. - Ванная напротив моей двери. Ты помнишь? Свет зажигается справа. Андрей приоткрыл дверь. За дверью спальни Иваницких было тихо, но Андрей понимал - там не спят, а прислушиваются к каждому его шагу и не очень верят в версию об испуге, заставившем его прийти в гости в шестом часу утра. Андрей прошел в ванную. Вода в ней согревалась печкой, так что придется потерпеть холод. Он посмотрел на себя в большое зеркало - кровь прошла сквозь белье, на теле были пятна, не говоря уж о руках. Холодная, страшно холодная, невтерпеж, вода плохо смывала кровь и розовела. Андрей чувствовал запах крови, неприятный и мертвый. Он скреб себя мочалкой, чтобы было не так холодно, но, даже вымывшись, не был уверен, что стер с себя все следы крови. И оказался прав - когда он поглядел на полотенце, на нем обнаружились розовые пятна. Когда Андрей вернулся к Лидочке, она как раз сняла простыню с кровати, завязала в нее вещи Андрея, туда же кинула полотенце. Она уже принесла цивильные брюки Кирилла Федоровича - они были широки и коротковаты. Узел с вещественными уликами Лидочка засунула под кровать. Затем взяла со столика баночку с кремом и сказала: - Протяни руки, ты весь исцарапан, может воспалиться. Движения ее тонких пальцев были нежными и летучими. - Ты чего молчишь? - спросила Лидочка. - Ты рассказывай. Ведь случилось что-то очень страшное, правда? - Да, - сказал Андрей, - Сергей Серафимович умер. - Как умер? Где умер? - У себя в кабинете, у меня на глазах. - Значит, он все-таки вырвался от них... - Как вырвался? - не понял Андрей. - Вырвался и вернулся домой? И только тут Андрей понял, что ему не приходило ранее в голову - как отчим оказался в кабинете? - Странно, - сказал Андрей. - Он же должен был вернуться. И пройти мимо полицейского. И подняться по лестнице... - Это не важно, - сказала Лидочка. - Главное, он дошел. Наверное, он не хотел привлекать к себе внимания? - Конечно, это могло быть... нет, не могло! - сказал Андрей твердо. - Ты не представляешь, в каком он был состоянии - он был весь израненный, исколотый... он умирал. Нет, я не могу тебе все объяснить. - Тише, мама услышит. - Понимаешь, я услышал стон, хрип... он не мог двигаться. Он лежал на полу и почти не двигался... - Не думай сейчас об этом, это ужасно. Не думай... - Подожди, - отмахнулся Андрей. - Я совсем запутался... Сергей Серафимович исчез, причем следователь говорил, что было столько крови и даже ковер был разрезан. А сегодня он вернулся... - Андрюша, не надо! - Я услышал его сверху - было так тихо, что я услышал движение в кабинете. И ты хочешь сказать, что я не услышал, как он прошел по коридору и по лестнице? - Значит, сначала ему было лучше, а когда он попал в кабинет, ему стало плохо... Андрей согласился с ней, потому что ее устами говорил здравый смысл. Единственный якорь в этой ситуации - здравый смысл. Но Андрей понимал, что прав был он, а не Лидочка - она ведь не видела отчима. Она там не была! - Ты правильно сделал, что пришел к нам. - Лидочка положила руку на его колено. - Я пришел, потому что не знал, где спрятаться. Я подумал, что они увидят, что на мне кровь... они подумают, что я его убил. - Не говори глупостей. Почему они подумают? - Ты не представляешь, как они думают... а я разговаривал с Вревским. Ему нужен преступник. Он всех подозревает. И я понял, что там в доме... - Андрей замолчал. Он понял, что им руководили соображения более важные, чем только попытка бегства. Документы отчима! - Послушай, - сказал Андрей, - я тебе все расскажу, а ты скажешь, что думаешь. И Андрей передал ей разговор с отчимом. - Получаются два портсигара. Как в романе о шпионах, - сказала Лидочка. - Если у тебя портсигар и у меня такой же портсигар, то мы друг друга узнаем. Это условный знак. Пароль. - Нет, - сказал Андрей. - Портсигары разные. - Покажи. Они положили портсигары рядом на кровать. Портсигары были совершенно разные. Одно их объединяло - они не открывались. Лидочка наклонилась, разглядывая портсигары, и ее распущенные волосы, упав на плечо, скрыли лицо. И вдруг Андрей увидел свою невесту! Последние полчаса он видел Лидочку - не плотскую земную Лидочку, а как бы образ Лидочки, подруги... Ночная рубашка смялась и обнажила коленку. Коленка была маленькая, узкая, и можно было ее погладить. Андрей протянул руку и дотронулся до коленки. Лидочка свободной рукой легонько оттолкнула его пальцы и поправила ночную рубашку. - Наверное, про портсигары сказано в письме, - сказала она. И добавила: - Мне бы очень не хотелось, чтобы Сергей Серафимович в самом деле оказался немецким шпионом. А все идет к тому. - А Вревский думает, что я из его банды, - сказал Андрей. - Ты знаешь, что тебе придется сделать? - спросила Лидочка. - Ты должен вернуться в дом отчима, лечь в постель и утром вести себя так, словно ты ни о чем не подозреваешь. - Вернуться туда? - Любой другой твой поступок будет подозрительным. - А если я скажу, что был у тебя? - Глупости. Ты ночью был там, полицейский подтвердит, а под утро убежал ко мне. И тут они находят тело твоего отчима. Лидочка задумалась... потом вздохнула и продолжала: - Как страшно... я, наверное, совсем бессердечная. Умер человек, умер твой отчим... я бы умерла от страха, если бы была там. Андрюшенька, бедный мой... Андрей понял, что она плачет, стараясь не плакать, и оттого плечи ее вздрагивают и на шее напряглась жилка. - Это я бессердечный, - сказал Андрей, прижимая Лидочку к себе. - Я должен был бежать, звать людей, врача, полицейских... а я открывал сейф и слушался его. Мне не надо было слушаться. А потом струсил. - Ты слушался, потому что уважал его, - серьезно сказала Лидочка. - Если бы ты не стал слушаться, ему было бы еще хуже. Он же сказал, что это счастье, что ты оказался там? - Сказал. - Значит, для него самое важное было передать тебе портсигар и пакеты. Это была его воля. Он ведь не говорил об убийцах или полиции. Он говорил о сейфе, правильно? - Я был как загипнотизированный. Я понимал, что делаю неправильно, но все равно подчинялся ему. - Тогда иди, - сказала Лидочка, - я своих успокою. Главное, чтобы тот полицейский не пошел проверять, где ты. - Подожди, - сказал Андрей, - сначала надо прочесть письмо. В нем может быть написано что-то очень важное. Срочное. - Уже скоро семь. - И все-таки надо прочесть. - Тогда читай, а я отвернусь. - Лидочка, милая моя, - сказал Андрей, ощутив себя вдвое старше невесты. - Это не письмо от подруги. Теперь ты вместе со мной, навсегда как один человек, неужели ты не понимаешь таких простых вещей? - Читай, - сказала Лидочка. Но Андрей, как бы оттягивая момент чтения письма, сначала раскрыл другой пакет. В нем лежала толстая пачка банкнот. Ну конечно же, это доллары. Отчим показывал их. - Это какие деньги? - спросила Лидочка, которая никогда не видела американских денег. - Доллары. Видишь, написано: сто долларов. - А в этой пачке их, наверное, несколько тысяч. - Да, наверное. Андрей вложил деньги обратно в конверт, раскрыл второй - в нем оказались рукописные листки, большие салфетки акционерных бумаг, несколько пятисотенных купюр и две общие тетради в кожаных обложках. Оставался лишь узкий серый конверт из плотной бумаги, вдвое превышавший размером почтовый. На нем сильным бегучим почерком отчима было написано: Андрею Сергеевичу Берестову в собственные руки. Конверт был заклеен. Лидочка взяла с письменного стола костяной ножик для разрезания бумаг и протянула Андрею. Андрей вскрыл конверт. В нем лежало несколько листков, написанных тем же почерком. Последний лист, видно приложенный позже, был напечатан на пишущей машинке. - <Дорогой Андрюша! - начал читать Андрей. - Не представляю ситуации, в которой ты увидишь эти строки. Но знаю, что ты прочтешь их уже взрослым и, надеюсь, разумным, рассудительным человеком, который может, столкнувшись с невероятным, оценить его трезво, не впадая в панику и не уповая на мистические объяснения, так любимые слабыми духом людьми>. - Погоди, - сказала Лидочка. Она подкралась на цыпочках к двери и резко приоткрыла ее. - Нет, - прошептала она, закрывая дверь. - Они спят. Или делают вид, что спят. Читай дальше, Андрюша. - <...Несмотря на то, что ты и не замечал, а замечая, сердился, я все последние годы старался воспитать в тебе если не ученого, то по крайней мере существо вполне рациональное. Я тебе казался сухарем, педантом. А тебе хотелось от меня ласки и теплоты. Впрочем, теплоту тебе компенсировали те добрые дамы, которые куда более посвятили себя твоему чувственному воспитанию, - я имею в виду замечательную Марию Павловну и Глафиру...> - Ты чего замолчал? - Я вспомнил, что Глаша в больнице... у нее лицо повреждено. - Андрей подумал о другом, он понял, что в словах отчима заключен укор. Хотя, впрочем, эти строки могли быть написаны более чем год назад - ведь письмо уже существовало в прошлом году. - <Я втройне обязан заботиться о твоем благополучии. Во-первых, в память о твоем отце, которого я знал и ценил, затем в память о твоей матери, которую я любил, и наконец, в силу того великого и непонятного тебе сегодня дела, которому я посвятил жизнь>. - А кто был твой отец? - спросила Лидочка. - Я не знаю. Никто мне не сказал. Может, это будет здесь? Андрей сообразил, что на улице рассвело настолько, что голубой свет, проникавший через окно, уже притушил ночник, к которому он склоняется, читая. Андрей поднялся и подошел к окну. - <Я не могу тебе рассказать всего. И не нужно. Излишнее знание взбаламутит твою душу, и я боюсь, что, читая письмо, ты и без того находишься в смятении из-за того, что происходило вокруг тебя за последние дни или часы. Я допускаю, что в момент, когда ты читаешь эти строки, меня уже нет в живых и ты в этом убежден. В случае же, если я исчез, ты также волен распоряжаться деньгами, оставленными именно тебе, и ценностями, что находятся в шкатулке в известном тебе месте...> - Это та самая шкатулка, которую украли? - Да, она. - Андрей продолжил чтение: - <Однако если я не умер - то есть моего трупа (прости за неловкое слово - странно писать о себе: <мой труп>) ты не видел, - значит, есть шансы нам увидеться в будущем. Когда - не знаю. Я не всегда волен располагать собой. Итак, самое главное: если я умру, Глаша передаст тебе портсигар. Если исчезну - отдаст свой. Она окончательно высказала желание более им не пользоваться. Этот портсигар и есть загадка, которую ты должен постараться понять. И не пугаться, как пугаются люди всему, что лежит за пределами их скудного жизненного опыта. Я перехожу к главному, и мне трудно найти слова, которые бы тебя убедили. Дорогой Андрюша, время - это несущийся вперед поток, в волнах которого все мы обречены бултыхаться. Но представь себе пловца, который может, презрев опасности, плыть по течению, обгоняя волны. Этот пловец вырвется из движения, к которому прикован любой неподвижный, влекомый потоком предмет. Существует устройство - называй как хочешь, - которое может превратить тебя - бессильную щепку в потоке - в активного пловца. Я рад бы объяснить тебе, как устроена эта машина, но ее устройство - за пределами моих знаний. Когда-нибудь ты узнаешь больше. Портсигар, который ты держишь сейчас в руке, и есть эта машина. Подобная м

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования