Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Булычев Кир. Река Хронос 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -
рилось в крови, и жара стала сильнее. Коля рассказал о Петербурге, как они ездили на Черную речку, где убили Пушкина, а потом о другой дуэли, которая случилась у них на курсе. Андрею не о чем было рассказывать - он был младшим. Но помогла Маргарита, которая вдруг вспомнила: - Андрей, вы обещали рассказать нам, какой дух вчера приходил к вам. - Сначала был голос, - сказал Андрей. Он не верил в духов и тем более не верил во вчерашний сеанс. Честно говоря, если бы он рассказывал об этом одному Коле, то признался бы, что и сам отчим не настаивает на истинности событий, признавая розыгрыш. Но Маргарита и Лидочка жаждали таинственного, и потому Андрей принялся описывать ночные события так, как если бы он глубоко в них верил. Коля смотрел по сторонам, показывая всем видом, насколько скучен ему этот бред, Маргарита делала большие глаза и расстраивалась, что ее там не было, потому что она знает немецкий и поняла бы, о чем говорили императрица и дух князя Георгия. Андрею с Колей досталась почти вся бутыль. В голове шумело. Андрей хотел показать, как он ходит на руках, но упал. Маргарита смотрела на Беккера. Потом получилось неловко, потому что Коля принялся врать о своих предках, утверждая, что его дедушка барон, а у его кузенов в Шварцбурге есть замок. - Как-то к нам в дом, в Симферополе, приехала старуха. - Коля положил пальцы на кисть Лидочке, и та не убрала их. - И спрашивает моего отца. Я попросил ее подождать в вестибюле и поднялся в библиотеку к отцу. Андрей еле удержался от смеха. Интересно, куда он поднялся - на крышу, которую они вместе месяц назад латали? Хорош вестибюль. Два шага на два, а в углу отцовские костыли. Но, конечно же, поправить Колю он не мог. Но Лидочка вдруг убрала свою руку и спросила невинно: - Это где, в Глухом переулке? - Нет, - быстро нашелся Коля. - Это в другом нашем доме. На Екатерининской. И так посмотрел на Андрея, словно был его злейшим врагом. - Продолжайте, - сказала Лидочка милостиво, она не поверила Коле. Но Коля потерял интерес к рассказу. - Ничего особенного, - сказал он. - Это было письмо от дедушки. Полдень прошел, небо стало бесцветным от жары, волны исчезли, и море лениво, из последних сил, лизало гальку. Коля поднялся и пошел к морю. Остановился, обернулся и сказал: - Лида, можно вас на минуту? Мне надо вам сказать кое-что. Лида поднялась, как поднимается пантера, - легко, как будто это движение не требует ровным счетом никаких усилий. Она пошла к Коле, и Андрей из-под тента, снизу, смотрел ей вслед - солнце било в глаза. Коля с Лидочкой были силуэтами. Лишь волосы, пронзенные светом, горели нимбами. Они встали рядом, потом медленно, беседуя, пошли к воде, и Андрей любовался совершенными в девичьей угловатости линиями ее тела, но в то же время не мог не видеть Колю, тоже стройного и отлично сложенного. Коля всегда следил за своим телом - он был чрезвычайно чистоплотен и более других проводил времени в гимнастическом зале, за что его буквально обожал учитель гимнастики. Дома у Коли были гантели разного веса и даже прыгалки. Как-то на спор он подтянулся шестьдесят раз на турнике. У Андрея больше десяти раз никогда не выходило. Маргарита тоже смотрела им вслед. - Мистер Андрей, - сказала она, - бедным духом остаются надежды. - У меня нет надежд, - сказал Андрей. - А вот это глупо! Я никогда не теряю надежды. И чаще всего добиваюсь своего. Андрей пожал плечами. Еще не хватало, чтобы его учили жить. О чем они говорят? Впрочем, ему нет до того дела. Жаль, что он проговорился случайно... впрочем, случайно ли? - о Глухом переулке. Это же ничего не изменит. - Удивительно гармоничная пара, - сказала Маргарита. - Но ничего из этого не выйдет. Николя - мой. - Я окунусь еще разок, - сказал Андрей. - Мне пора уезжать. Он встал и быстро пошел к морю, чтобы они не подумали, что он хочет участвовать в их разговоре. В голове шумело, ноги были вялыми, и Андрей сказал себе, что далеко он заплывать не будет - так и утонуть недолго. Скользя по гальке, он пробежал мимо Коли и Лидочки и ворвался в воду, с наслаждением ощущая, как ее прохлада сопротивляется разгоряченному телу. Он зашел по бедра, когда, к удивлению, услышал сзади голое Лидочки: - Андрей, подождите, я с вами! Он продолжал идти вперед, не оборачиваясь, но все медленнее, может быть, потому, что стало глубоко, по пояс, по грудь... Андрей нырнул и, когда поднялся на поверхность, увидел совсем рядом лицо Лидочки. - Ужасно жарко, правда? - крикнула она. - Ужасно, - сказал Андрей, которого охватило беспочвенно пустое и быстротечное ощущение полного счастья. На этот раз они плавали недолго. Лодки с рыбаком уже не было. Лидочка сама предложила: - Давайте вернемся, у меня от этого вина голова плохая. - Вы в него влюблены? - неожиданно для себя спросил Андрей. - Не задавайте глупых вопросов, - сказала Лидочка. Коля сидел под тентом, слушал, что говорит ему Маргарита, смотрел на море. Андрей сказал, что ему пора уходить. Маргарита сказала, что, может быть, ему следует подождать; <вместе пообедаем, а потом по холодку поедете>. Коля сказал, что проводит Андрея. Он его, конечно, не задерживал. Лидочка на прощание протянула ему руку, и Андрей заглянул ей в глаза. Глаза были спокойные, ласковые, но не более. Андрей осторожно пожал ее тонкие пальцы. Они поднялись на парапет. Коля сказал: - Я не ожидал от тебя. - Прости, - сказал Андрей. - Это произошло случайно. Лидочка спросила меня, где я живу, а я ответил, что мы с тобой живем в Глухом переулке. - Ладно, я не сержусь, - сказал Коля. - Я так и подумал, что ненарочно. - Я ведь не спорил, когда ты сказал о втором доме, на Екатерининской, господин фон Беккер. - Еще этого не хватало, - серьезно ответил Коля. - Тогда бы я тебя просто убил. - Учту на будущее, - сказал Андрей. Коля засмеялся и шлепнул Андрея ладонью по плечу. У него были очень белые зубы и добрая улыбка. - Ладно, - сказал Андрей. - Прощай. Теперь долго не увидимся. - Жаль, что ты поступаешь не в Петербург, - сказал Коля. - Мы бы могли снимать с тобой комнату на двоих. С другом всегда лучше. И дешевле. - Увидимся на рождественских каникулах, - сказал Андрей. - Погоди, - сказал Коля. - У меня к тебе небольшая просьба. Ты не мог бы мне ссудить три рубля? Я тебе вышлю. - Честное слово, - сказал Андрей. - Честное слово, у меня нет ни копейки. Мне дядя перед отъездом должен дать. Только мелочь... - Тогда давай мелочь, - согласился Коля. Андрей полез в карман брюк, там был рубль и еще шестьдесят копеек, привезенные из Симферополя. - На безрыбье и рак рыба, - сказал Коля. - Придется искать где-нибудь Ахмета. Ты не знаешь, где он ночует? - Вернее всего, на вилле у великих князей. В Ай-Тодоре. - Да, плохо мое дело. - А у девушек занять не сможешь? - Это недопустимо, сам понимаешь. - Маргарита с радостью одолжит тебе, - сказал Андрей. - Она влюблена в меня, как кошка, - сказал Коля. - Даже удивительно. * * * Андрей поднимался в гору, стараясь держаться узких полосок тени. Он вспотел, потому что воздух был неподвижен, и теперь жалел о том, что пил красное вино. Даже сумка с книжкой и полотенцем казалась тяжелой. В голове царила тупость, он старался думать о чем-нибудь возвышенном, но перед глазами были коленки Лидочки и обтянутая купальным костюмом грудь. Раза три передохнув, Андрей все же забрался на гору, к дому отчима. Здесь было чуть прохладнее. Филька вышел к воротам, язык его свисал чуть ли не до земли. Филька вежливо помахал хвостом, выказывая таким образом радость, и тут же побрел в тень. Даже кур на дворе не было - попрятались. Листья винограда лениво повисли над дорожкой, только розы гордо тянули к солнцу свои разноцветные головы. Дом был тих и будто покинут. Андрей вошел в коридор. Там было прохладно и после солнца полутемно. Андрей толкнул дверь к себе в комнату и метнул с порога сумку на кровать. Затем он включил душ и с наслаждением долго стоял под ним, пока не замерз - вода к дому поступала с гор, всегда холодная. Растеревшись полотенцем, Андрей почувствовал, что проголодался. Он вышел в коридор и позвал Глашу. - Я здесь, Андрюша, - откликнулась та откуда-то издалека. Андрей заглянул на кухню. Посреди кухни был открыт люк в подпол, оттуда как раз поднималась Глаша. Она держала в руках большой глиняный горшок, затянутый марлей. - Держи, - сказала она, протягивая горшок Андрею. - Я обещала тебе холодной окрошки. - Глаша, ты прелесть, - сказал Андрей. - Ты самая прекрасная и заботливая женщина на свете. Он поставил горшок на стол, Глаша тем временем вылезла из подпола и захлопнула крышку. На столе стояла запотевшая бутылка вина, хлеб был уже нарезан. - Я так и рассчитала, - сказала Глаша, - что наш юный джентльмен явится к трем часам. А как калитка хлопнула - я сразу в подпол. Она засмеялась. - Вино будешь пить? - Я на пляже вино пил. - Зря, - сказала Глаша. - Там жарко, и вино небось было согретое. - Почти горячее. Глаша налила ему окрошки в глубокую тарелку, положила ложку густой сметаны. - Вино надо пить за обедом, охлажденное, не спеша. Это очень полезно для здоровья. А теплую бурду на пляже пьют только пьяницы и бродяги. - Ну тогда налей бродяге, - сказал Андрей. - Только вместе с тобой. Я не умею пить вино один. - Значит, ты не гурман, - сказала Глаша. - Сергей Серафимович пьет вино только самое лучшее и для вкуса. Он считает, что собутыльники только мешают. Вино выпустило пузырьки, и они побежали вверх, некоторые, ленивые, приклеивались к стенкам бокала. Бокал сразу запотел. - А где отчим? - Рано ему еще возвращаться. - Думаешь, не дождусь его? - Наверное, не дождешься. Автобус отходит ровно в половине шестого. А тебе туда минут пятнадцать идти. - Ты что же себе не наливаешь? - Я не одета совсем, - сказала Глаша. - Неловко вино пить в таком затрапезном виде. - Никакой не затрапезный, - сказал Андрей. - Ты очень красиво выглядишь. - Хоть передник сниму, - сказала Глаша. Она поднялась, взяла из буфета еще один бокал, потом сняла передник, бросила его на табурет у плиты. Они чокнулись. Бокалы зазвенели празднично и тонко. Вино было холодное, как родниковая вода. - Вкусно, - сказала Глаша. - Правда, вкусно? - Вкусно, - признал Андрей. - Я вообще-то сладкое вино люблю, мадеру, но когда жарко - и такое хорошо. Она вновь наполнила бокалы. - Тебе скучно здесь, наверное, - сказал Андрей. - Мне некогда скучать. Весь дом на мне, - сказала Глаша. - Я никогда не знал, что ты на пианино играешь. Или это тоже фокус был? - Играю, - сказала Глаша. Сказала коротко, так что дальше спрашивать было неудобно. - Ты ешь окрошку, - сказала она, - я сейчас рыбу разогрею. Андрей ел окрошку, Глаша отошла к плите, разожгла ее и поставила сковородку. Рыба сразу начала скворчать, потянуло запахом подсолнечного масла. Андрей хотел что-то сказать Глаше, - но, обернувшись, забыл об этом, потому что она стояла близко к нему и глаз его натолкнулся на линию бедер и крепкие лодыжки, видные из-под короткого платья. - Друзей своих видал? - спросила Глаша, не оборачиваясь. - Видал, - сказал Андрей. Взгляд его поднялся к ее плечам. - Небось девушки красивые, да? - Девушки? Да, девушки красивые. <Что я делаю? Чего я хочу? Разве я влюблен в Лиду, если я так смотрю на Глашу? Наверное, я очень дурной, испорченный человек>. - Ты что? - Глаша обернулась, почувствовав, что Андрей встал и приблизился к ней. - Ты красивая, - сказал Андрей хрипло. - Ну полно тебе. - Глаша улыбнулась. - Опять за старое. Какой ты смешной, Андрюша. Погоди, сейчас рыба согреется, поешь и спать пойдешь. Поспать надо, хоть бы часок после обеда. - Я не хочу больше есть. Глаша как-то ловко повернулась, сняв притом сковородку с плиты, и дымящаяся сковородка оказалась между ней и Андрюшей. Андрею пришлось отступить. Положив ему рыбы, Глаша уселась по ту сторону стола, налила еще по бокалу вина и сказала: - За твое счастье. Чтобы все у тебя было хорошо и чтобы учился ты лучше всех. И чтобы красавицу встретил, добрую. Выпьем. От чая Андрей отказался. Второй день подряд получался нервным, неловким, неладным. <Она все понимает и посмеивается над мальчишкой. Мое горе в том, что я непривлекателен для женщин и они сторонятся меня>. - Я пойду к себе, - сказал Андрей, забыв поблагодарить Глашу за обед. Раздевшись, он улегся на кровать и накрылся простыней. Кисейная занавеска чуть колыхалась - поднялся ветерок. Шмель, залетевший в комнату, бился о кисею, искал выхода. Где сейчас Лидочка? Они, наверное, пошли обедать в ресторан на горе. Впрочем, нет, где Коле достать денег? Интересно, а если бы у меня были деньги, дал ли бы я их ему? Наверное, пришлось бы дать. Вошла Глаша. Она несла стакан с компотом. Поставила на столик. В другой руке у нее был длинный конверт. - Это от дяди, - сказала она. - Здесь письмо и деньги на дорогу. Наклонившись, она протянула конверт Андрею, и тот увидел в глубоком вырезе платья темную впадину между ее полных грудей. Он перехватил руку и потянул Глашу к себе. Глаша молча вырвалась, положила письмо на столик, но потом сама протянула руку, дотронулась до его щеки. Она присела на край кровати и сказала: - Ну зачем же так, Андрю-юша, я же готовила, по хозяйству... Андрей провел пальцами по обнаженной руке до плеча, и Глаша потянулась, будто ей было щекотно. Андрей крепко схватил ее плечо, и Глаша послушно наклонилась к нему и позволила поцеловать себя в губы. Правда, губы ее были сухие, неподатливые, и Глаша резко отдернула голову, так что окончание поцелуя пришлось в щеку. - Ну зачем же, зачем же, - сказала она. Андрей приподнялся, все сильнее привлекая ее к себе, волосы Глаши разметались и закрывали свет, от них уютно пахло то ли ванилью, то ли сдобным тестом. Глаша, сопротивляясь, старалась не оказаться на кровати, но притом усилия ее были половинчатыми, как будто понарошку, как будто она боролась с Андреем так, чтобы не победить. Андрей вновь отыскал ее губы, почувствовал, как они раскрываются навстречу его усилиям, и поцелуй получился мягким, влажным, горячим... Голова шла кругом, и мир перестал существовать... Рука Андрея нашла полную мягкую грудь Глаши. Глаша вздохнула, как будто всхлипнула, и тут рванулась так неожиданно, что Андрей отпустил ее. - Сейчас, - сказала она, - ты подожди, миленький, сейчас... Она кинулась к окну и быстро, рывками потянула штору. В комнате сразу стало темнее. - А то с улицы могут увидеть, - прошептала она, возвращаясь к Андрею, и, повернувшись спиной к нему, сказала: - Ты расстегни сзади, а то пуговки тугие. Он расстегивал маленькие круглые пуговицы, и с каждой ткань платья расходилась, чуть-чуть более обнажая спину. - Ну что же ты... ну что же? Ну зачем? - шептала почему-то Глаша, как будто он мог что-то объяснить... Приподнявшись, она мгновенно, одним движением сняла платье и тут же оказалась рядом с Андреем, обнимая его, прижимая к себе, лаская сильными пальцами его щеки, шею, плечи. И Андрей старался раздеть ее дальше, и это не требовало трудов, потому что Глаша была одета по-домашнему, без корсета и лифа. А вот что было дальше, как дальше происходило? Этого Андрей не смог бы сказать, потому что он утонул в Глаше, он пропал в горячей сладости, от которой хотелось кричать, и Глаша все время почему-то уговаривала его, будто жалела, и он все слышал: <Андрю-ю-юша, Андрю-юша... Ох, беда моя, Андрю-юша... сладкий ты мой...> Он хотел бы растерзать ее за то, что она не дает ему взорваться от сладости и желания, и он тоже что-то говорил, даже крикнул... И потом они лежали рядом, совсем мокрые от пота, жутко усталые, и Андрей был полон благодарности к Глаше, Глашеньке, его первой женщине. Хоть и было жарко, Андрей никак не мог оторваться от Глаши, он гладил ее плечи и очень хотел поцеловать ее розовый пухлый сосок, но теперь, когда все кончилось, было неловко это сделать. А Глаша медленно-медленно гладила его по голове. Она молчала. Потом вздохнула коротко, вздох оборвался, и Андрей понял, что Глаша плачет. - Ты что? - спросил он. - Ты зачем? - Ой нехорошо, - сказала она. - Как нехорошо... - Ну почему! Ты же говорила, что любишь меня. - Ты же еще мальчик. А я старая... - Это я сам, я сам просил. Ты не виновата. - Глупый. Любви не просят. Ее дают и берут. Глаша смотрела вверх. У нее был красивый четкий профиль - выпуклый круглый лоб, небольшой точеный нос, красиво очерченные полные губы и упрямый, выступающий вперед подбородок. Андрей никогда еще не разглядывал ее так. Он приподнялся на локте. - Я люблю тебя, - сказал он, глубоко благодарный этой красивой, взрослой, чистой женщине, которая открылась ему, впустила его в себя и теперь лежала рядом, покорная и грустная. - Это тебе кажется, Андрюша, - чуть улыбнулась Глаша. - Это скоро пройдет. Ты опомнишься и будешь ненавидеть меня. - Никогда! Он поцеловал ее в теплый висок. И прошептал: - Ты моя первая женщина. - Уж догадалась, - сказала Глаша, - жалко. - Почему? - Тебе бы первый раз быть с такой же, как ты, - молодой, красивой. - Ты самая красивая. - Никогда я не была красивой, ни сейчас, ни сто лет назад. - А сколько тебе? - Я вдвое тебя старше, ты знаешь. А может быть, в десять раз. - Но я же не хотел, чтобы с другими, - я хотел с тобой... - Зачем лжешь, мои мальчик? - Она повернула к нему голову, и глаза ее были большие, светлые и влажные. - Просто пришло твое время, а я оказалась рядом. Два дня назад ты об этом и не думал. Андрей не ответил, потому что Глаша была права. И даже более чем права. Не два дня - три часа назад он не думал, что так будет. Он любовался Лидочкой, никак не полагая, что и ее можно так же обнимать, как Глашу. Любовался, но не желал. А Глаша заговорила вновь, словно читала текст: - Я думаю, что ты увидел здесь другую девушку, молодую, нежную, но то чувство, которое ты испытываешь к ней, в тебе еще не связано с любовью плотской. Ты разделил как бы любовь надвое. То, что тебе и помыслить трудно с ней, ты испытал ко мне. - Ничего подобного, - возмутился Андрей, поражаясь тому, что Глаша прочла его мысли. - Я не обижаюсь. Если бы я не захотела, ничего бы не было. Она притянула Андрея к себе и стала целовать. Андрею было душно, ее поцелуи щекотали, и Глаши было слишком много, как будто Андрею дали большой шоколадный торт, первый кусок которого поедаешь с жадностью, но потом задумываешься - протянуть ли руку за вторым. Но сравнение с тортом, так и не успев толком оформиться в голове Андрея, забылось, так как от поцелуев Глаши и тесного прикосновения ее груди, ее бедер, живота в Андрее возникла дрожь вожделения, и он стал отвечать на ее поцелуи, становясь все настойчивее и грубее, и тогда Глаша стала уступать, обволакивать его, раскрываясь навстре

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования