Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Буццати Дино. Татарская пустыня -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -
, что официальное сообщение действительно еще не пришло, - несколько смягчился генерал. - Но я думал, вы уже знаете, ведь военные всегда ухитряются узнавать все первыми. - Вы говорите - новый устав, ваше превосходительство? - спросил заинтересованный Дрого. - Сократить штаты, гарнизон уполовинить, - отрезал генерал. - Слишком много народу, я всегда говорил, что эту Крепость нужно хорошенько встряхнуть! Тут вошел старший адъютант с толстой папкой бумаг. Раскрыв ее на одном из столов, он вынул личное дело Джованни Дрого и вручил его генералу, который пробежал страницы опытным глазом. - Все в порядке. - сказал он, - но здесь не хватает, по-моему, прошения о переводе. - Прошения о переводе? - спросил Дрого. - Я думал, после четырех лет службы это не обязательно. - В общем, нет, - сказал генерал, и в его голосе прозвучало явное неудовольствие оттого, что приходится давать какие-то объяснения младшему по званию. - Но, поскольку сейчас мы проводим такое серьезное сокращение гарнизона и все хотят перевестись из Крепости, нужно соблюдать очередность. - Но, ваше превосходительство, в Крепости об этом никто не знает, и никто такого прошения еще не подавал... Генерал обратился к старшему адъютанту: - Капитан, у нас есть уже прошения о переводе из крепости Бастиани? - Штук двадцать наберется, ваше превосходительство, - ответил капитан. Вот это да, подумал ошарашенный Дрого. Очевидно, товарищи по службе держали новость в секрете, чтобы обойти его. Неужели даже Ортиц так подло его обманул? - Простите за настойчивость, ваше превосходительство, - осмелился заметить Дрого, поняв, что сейчас решается его судьба, - но мне кажется, что, если человек отслужил подряд четыре года, это имеет большее значение, чем какая-то формальная очередность. - Ваши четыре года - сущий пустяк, - холодно и даже немного обиженно возразил генерал. - Да, лейтенант, пустяк по сравнению с целой жизнью, проведенной в Крепости другими. Я, конечно, мог бы благожелательно рассмотреть ваш рапорт, мог бы посодействовать вам в вашем законном стремлении, но только не ценой попрания справедливости. К тому же тут еще принимаются во внимание заслуги... Джованни побледнел. - Выходит, ваше превосходительство, - спросил он, еле ворочая от волнения языком, - выходит, я рискую провести там всю жизнь? - ...Да, надо еще посмотреть, какие у вас заслуги, - невозмутимо продолжал генерал, не переставая листать личное дело Дрого. - А что мы имеем?.. Ну вот: "Поставить на вид". Правда, "Поставить на вид" - это не столь уж серьезно... Ага, а здесь еще пренеприятная история: у вас там, кажется, по ошибке убили солдата... - К сожалению, ваше превосходительство, я не... - Мне недосуг выслушивать ваши оправдания, лейтенант, - прервал он. - Поймите, я читаю то, что написано в вашем рапорте, и допускаю даже, что это действительно был несчастный случай, такое, увы, бывает... но остальные ваши коллеги сумели же таких случаев избежать... Я готов сделать для вас все, что могу, я согласился принять вас лично, сами видите, но теперь... Вот если бы вы подали прошение месяц назад... Странно, что вы не в курсе дела... Это, конечно, серьезное упущение. Прежнего добродушного тона как не бывало. Теперь генерал говорил сухо и наставительно, с едва уловимыми насмешливыми нотками в голосе. Дрого понял, что вел себя по-идиотски, что приятели надули его, что у генерала сложилось о нем весьма невыгодное впечатление и тут уж ничего не поделаешь. От такой несправедливости у него даже защемило в груди, где-то около сердца. А может, мне вообще бросить все, уйти в отставку, подумал он. Не умру же я с голоду, в конце концов, какие мои годы?.. Генерал по-свойски помахал ему рукой. - Ну что ж, лейтенант, до свидания. И глядите веселей! Дрого застыл в стойке "смирно", щелкнул каблуками, отступил к двери и уже на пороге отдал честь. "XXI" Стук лошадиных копыт вновь разносится по пустынной лощине, порождая в тишине ущелий гулкое эхо, кусты на вершинах утесов застыли в неподвижности, желтая трава не шелохнется, даже облака плывут по небу с какой-то особой медлительностью. Конь не спеша идет в гору по белой дороге: Джованни возвращается. Да, это Дрого: теперь, когда он приблизился, его легко можно узнать, но что-то не видно на его лице печати глубоких переживаний. Итак, он не взбунтовался, не подал в отставку, безропотно проглотил обиду, смирился с несправедливостью и возвращается на свое же место. В глубине души он испытывает даже какое-то удовлетворение оттого, что все обошлось в его жизни без резких перемен, что теперь можно преспокойно вернуться к прежним привычкам. Дрого тешит себя надеждами, что когда-нибудь возьмет реванш, он думает, что впереди у него еще уйма времени, в общем, он отказывается от мелочной борьбы за место под солнцем. Ничего, думает он, еще придет день, когда жизнь щедро заплатит ему по всем счетам. А между тем соперники, яростно тесня друг друга, чтобы вырваться вперед, на бегу обходят Дрого и, даже не оглянувшись, оставляют его позади. Дрого недоуменно смотрит им вслед, и его охватывают непривычные сомнения: а вдруг он действительно ошибся? Вдруг он и впрямь обыкновенный человек и ни на что, кроме вполне заурядной судьбы, рассчитывать не должен? Джованни Дрого поднимался к одинокой Крепости точно так же, как в тот далекий сентябрьский день. Только теперь по другую сторону лощины он не увидел незнакомого офицера и на мосту, где соединялись две дороги, не встретился с капитаном Ортицом. На этот раз Дрого ехал в одиночестве, предаваясь раздумьям о своей жизни. Он возвращался в Крепость бог весть на какой срок именно в то время, когда многие его товарищи навсегда покидали эти стены. Да, товарищи оказались более проворными, думал Дрого, не исключено, что они и впрямь достойнее его: ведь происшедшее можно объяснить и так. Чем больше проходило времени, тем больше Крепость утрачивала свое значение. Когда-то давно это был, вероятно, важный гарнизон, по крайней мере так считалось. А теперь, когда штат Крепости сократят вдвое, она станет всего лишь запасной преградой, не имеющей никакого стратегического значения. Держали ее с единственной целью - не оголять этот участок границы. Никто и мысли не допускал об угрозе нападения со стороны северной пустыни. Чего там можно было ожидать? Разве что появления на перевале какого-нибудь каравана кочевников. И это жизнь? Погруженный в такие вот размышления, Дрого добрался во второй половине дня до края последнего плато и увидел впереди Крепость. Она уже не несла в себе, как в тот, первый раз, никакой волнующей тайны. В сущности, это была обыкновенная пограничная застава, жалкая крепостишка, стены которой не выдержали бы и нескольких часов обстрела артиллерией последнего образца. С течением времени она совсем разрушится: уже и сейчас некоторые зубцы искрошились, а один земляной вал совсем осыпался, но никто не собирался ничего чинить. Так думал Дрого, стоя у конца плато и глядя, как часовые ходят взадвперед по краю стены. Флаг на крыше бессильно свесился, трубы не дымились, ни единой живой души не было видно на плацу. Какая скучная жизнь у него впереди! Веселый Морель, скорее всего, уедет одним из первых, и у Дрого не останется практически ни одного приятеля. Все та же караульная служба, та же игра в карты да изредка вылазки в ближайшую деревню, где можно выпить чего-нибудь и найти непритязательную подружку на часок. Какое убожество, думал Дрого. И все же было неизъяснимое очарование в этих контурах желтых редутов, какая-то тайна гнездилась во тьме оборонительных рвов, в сумрачных казематах. И все это создавало не передаваемое словами предощущение грядущих событий. В Крепости его ждали всякие перемены. В связи с предстоявшим отъездом многих офицеров и солдат повсюду царило необычайное оживление. Еще никто не знал точно, чьи именно прошения будут удовлетворены, и офицеры - а они почти все подали рапорты с просьбой о переводе - жили одной томительной надеждой, позабыв о прежнем служебном рвении. Даже Филиморе (про него-то было известно наверняка) собирался покинуть крепость, и уже одно это нарушало нормальный ход вещей. Беспокойство передалось и солдатам, поскольку значительная часть рот - точного числа еще не сообщили - должна была перебазироваться на равнину. На дежурство выходили неохотно, нередко к моменту смены караула отряды бывали не готовы, все вдруг решили, что соблюдать такое множество мер предосторожности глупо и бессмысленно. Казалось очевидным, что прежние надежды, пустые мечты о воинской славе, ожидание противника, который должен был нагрянуть с севера, - все, все было лишь иллюзией, попыткой придать какой-то смысл своей жизни. А теперь, когда появилась возможность вернуться в цивилизованное общество, то, что было прежде, казалось мальчишеством, никто не желал признаться, что он на что-то надеялся, более того - всякий готов был посмеяться над собственными глупыми надеждами. Главное теперь - уехать. Офицеры, добиваясь перевода, использовали протекцию, и в душе каждый был уверен, что уж его-то не обойдут. - А ты? - задавали Джованни ни к чему не обязывающий вопрос те самые товарищи, которые скрыли от него столь важную новость, чтобы избавиться от лишнего конкурента. - А ты? - спрашивали они его. - Мне, как видно, придется остаться здесь еще на несколько месяцев, - отвечал Дрого. И тогда все принимались его утешать: ничего, черт побери, скоро и тебя переведут, это будет более чем справедливо, не надо унывать - и так далее. Среди всех только Ортиц, казалось, ничуть не изменился. Ортиц не просил о переводе, его уже много лет все это не интересовало; о том, что гарнизон Крепости сокращается, он узнал последним и потому не успел предупредить Дрого. Ортиц равнодушно наблюдал за всеобщим смятением умов и с обычным усердием занимался делами Крепости. Но вот наконец люди действительно начали уезжать. Во дворе одна за другой появлялись телеги, на которые грузили казенное имущество, и одна за другой выстраивались роты для прощального церемониала. Полковник каждый раз спускался из своего кабинета, чтобы произвести смотр, и произносил перед солдатами несколько прощальных слов: голос у него был невыразительный и угасший. Многие из офицеров, проживших здесь, наверху, не один год и на протяжении сотен и сотен дней вглядывавшихся с высоты редутов в безлюдную северную пустыню, многие из тех, что вечно спорили о возможности или невозможности внезапной вражеской атаки, теперь уезжали с торжествующим видом, подмигнув напоследок остающимся друзьям, и во главе своих отрядов направлялись в сторону долины, картинно избоченясь в седле, и даже не оборачивались, чтобы в последний раз взглянуть на свою Крепость. Только у Мореля, однажды солнечным утром тоже выстроившего во дворе свой взвод для прощания с комендантом, когда он, салютуя, опустил шпагу и отдал команду, в глазах блеснули слезы и дрогнул голос. Джованни, прислонившись к стене, наблюдал за этой сценкой и дружески улыбнулся, когда Морель проехал мимо него к воротам. Возможно, они виделись в последний раз, и Джованни поднес руку к козырьку, отдавая честь, как положено по уставу. Потом он вернулся в холодные даже летом и с каждым днем все более пустевшие переходы Крепости. При мысли, что и Морель уехал, душевная рана от перенесенной несправедливости неожиданно вновь открылась и заныла. Джованни отправился на поиски Ортица и увидел его на выходе из кабинета с пачкой бумаг. - Здравствуйте, господин майор, - сказал он, идя рядом. - Здравствуйте, Дрого, - ответил Ортиц, останавливаясь. - Что нового? Могу я быть вам чем-нибудь полезен? Дрого действительно хотел спросить Ортица об одной вещи. Дело было простое, совершенно неспешное, и все-таки уже несколько дней оно не давало ему покоя. - Простите, господин майор, - сказал он, - помните, когда я прибыл в Крепость, это было четыре с половиной года назад, майор Матти сказал мне, что здесь остаются служить только добровольно? Что, если кто-то хочет уехать, он может это сделать совершенно свободно? Помните, я вам об этом рассказывал? По словам Матти выходило, что мне надлежит только пройти медицинский осмотр - просто так, чтобы иметь формальный предлог, разве что, сказал он, это может вызвать некоторое неудовольствие полковника. - Да-да, что-то такое, смутно припоминаю, - ответил Ортиц с чуть заметным раздражением. - Но, простите, дорогой Дрого, сейчас мне... - Минутку, господин майор... Помните, чтобы не причинять никому неудобства, я согласился остаться здесь на четыре месяца? Но если бы я все-таки захотел, то мог бы уехать, правда? - Я понимаю вас, Дрого, дружище, - сказал Ортиц, - но вы ведь не один такой... - Выходит, - запальчиво перебил его Джованни, - выходит, все это были просто отговорки? Выходит, неправда, что если бы я захотел, то мог бы уехать? И в этом меня убеждали только для того, чтобы я вел себя смирно? - О нет! - воскликнул майор. - Я не думаю... Выбросьте это из головы! - Не кривите душой, господин майор, неужели вы и впрямь верите, что Матти говорил тогда правду? - Да ведь и со мной было примерно так... - уставившись в пол, сказал Ортиц смущенно. - Я тоже мечтал о блестящей карьере... Они стояли в одном из длинных коридоров, и их голоса гулко и печально отражались от голых стен. - Стало быть, неправда, что всех офицеров назначали сюда только по их личной просьбе? Всех, как и меня, заставили остаться здесь, ведь так? Ортиц молчал, ковыряя концом сабли в щели каменного пола. - А те, кто остались якобы по собственному желанию, выходит, обманывали меня? - допытывался Дрого. - Почему же ни у кого не хватило мужества сказать правду? - Да нет, думаю, все не совсем так, - ответил Ортиц. - Кое-кто действительно остался по своей воле. Немногие, согласен, и тем не менее... - Кто? Скажите же, кто именно?! - выпалил Дрого, но мгновенно спохватился: - Ой, простите, господин майор, я ведь совсем не вас имел в виду, иногда слова сами срываются... Ортиц улыбнулся. - Да и я ведь не о себе говорил. Если уж на то пошло, я тоже остался здесь по обязанности! Они двинулись бок о бок по коридору мимо узких, забранных решеткой окон, за которыми виднелся пустынный плац перед Крепостью, горы с южной стороны и облачка пара - теплое дыхание долины. - Так что ж, выходит, - заговорил Дрого после непродолжительного молчания, - все эти страсти, эти слухи о татарских ордах... в них никто, значит, и не верил? - Еще как верили! - сказал Ортиц. - Верили. Действительно... Дрого покачал головой. - Ничего не понимаю, честное... - Ну что я могу вам сказать? - перебил его майор. - Все это не так просто... Здесь, наверху, люди живут почти как в ссылке. Нужна же какая-то отдушина, люди должны на что-то надеяться. Кому-то первому взбрело это в голову, потом пошли разговоры о татарских ордах, разве теперь узнаешь, кто именно пустил слух?.. - Может, дело в самой местности? - размышлял Дрого. - Ведь как поглядишь на эту пустыню... - Да уж, местность, действительно... Пустыня, туманная дымка вдали... Местность располагает. - Подумав немного, он заговорил снова, как бы отвечая самому себе: - Татары... да уж, татары... Сначала, конечно, это казалось глупостью, а потом все поверили, во всяком случае, многие. - Но вы, господин майор, простите, вы-то... - Я - другое дело, - проговорил Ортиц. - Я принадлежу к старшему поколению, у меня нет никаких честолюбивых помыслов о карьере, меня устраивает такое спокойное место... А вот у вас, лейтенант, у вас еще вся жизнь впереди. Через год - ну максимум через полтора - вас переведут... - Вон он, Морель, счастливчик! - воскликнул Дрого, останавливаясь перед одним из окошек. На голой и выжженной солнцем равнине фигурки солдат, удалявшихся по плато, вырисовывались очень четко. Несмотря на тяжеленные ранцы, шагали они бодро и уверенно. "XXII" Последняя рота, которой предстояло покинуть Крепость, была построена во дворе, и остающиеся думали о том, что с завтрашнего дня начнется новая жизнь теперь уж совсем небольшого гарнизона. Всем не терпелось покончить наконец с этими затянувшимися проводами, надоело злиться, глядя, как уезжают другие. Итак, рота уже была построена, ждали только подполковника Николози: на этот раз парад должен был принимать он. Но тут внимание Дрого привлек лейтенант Симеони, вернее, странное выражение его лица. Лейтенант Симеони уже три года служил в Крепости, и все находили его добрым малым, недалеким, правда, грубоватым, но старательно исполняющим приказы начальства и превыше всего ставящим физическую подготовку. Выйдя во двор, Симеони начал беспокойно оглядываться по сторонам, словно ища, кому бы сообщить какую-то важную новость. Кому именно, для него, очевидно, не имело значения, так как ни с кем он не был особенно близок. Заметив, что Дрого наблюдает за ним, Симеони подошел и тихо сказал: - Иди посмотри. Скорее. Иди посмотри. - А что такое? - Я дежурю на третьем редуте, выскочил вот на минутку. Как только освободишься, приходи. Там что-то непонятное. - Он слегка запыхался, словно после пробежки. - Где? Что ты видел? - спросил заинтригованный Дрого. В этот момент трижды просигналила труба, и солдаты вытянулись по стойке "смирно", так как к ним направлялся комендант пришедшей в упадок Крепости, - Подожди, когда они уйдут, - сказал Симеони охваченному нетерпением Дрого, хотя волноваться, по-видимому, было не из-за чего. - Скорее бы они ушли! Уже пять дней я все собираюсь сказать, но сначала пускай эти уберутся отсюда. Наконец после краткого напутственного слова Николози и прощального сигнала трубы экипированные в расчете на долгий путь солдаты, тяжело топая, вышли за ворота Крепости и направились в сторону долины. Стоял сентябрь; небо было серым и скучным. Симеони потащил за собой Дрого по длинным пустым коридорам к третьему редуту. Пройдя через караулку, они очутились на смотровой площадке. Лейтенант Симеони достал подзорную трубу и указал Дрого на небольшой треугольный участок равнины, не заслоненный горами. - Что там такое? - спросил Дрого. - Сначала посмотри сам. Вдруг я ошибся. Посмотри и скажи, есть там что-нибудь или нет. Облокотившись о парапет, Дрого внимательно оглядел пустыню и в окуляр подзорной трубы, принадлежавшей лично Симеони, отчетливо увидел камни, ложбины, редкий кустарник, хотя находились они очень далеко. Участок за участком Дрого просматривал этот треугольник и уже хотел сказать, что нет, ничего особенного он не заметил, как вдруг в самой глубине, там, где все сливалось с неизменной пеленой тумана, ему померещилось какое-то движущееся черное пятнышко. Он все стоял, опершись о парапет, и смотрел в подзорную трубу, а сердце его бешено колотилось. Совсем как два года назад, подумал он, когда все решили, чт

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования