Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Вампилов Александр. Драмы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -
люблю тебя. Верочка сделала вид, что удивилась, чуть подумала и сделала вид, что обрадовалась, и будто бы сразу скрыла эту радость и опустила глаза. - Люблю, - неестественным голосом повторил молодой человек, воровато оглянулся и продолжал, - с первого вечера, с первого часа. Он счел нужным подвинуться к ней ближе, но она сочла нужным сделать обратное. - Прошло три месяца, и я хочу знать... - он долго запинался и, наконец, скорбно глухим голосом произнес, - любишь ли ты меня? Верочка, внимательно наблюдая за носком своего ботинка, которым она с самого начала водила по песку, долго сидела молча, и наконец ее губы прошептали незаменимое "не знаю". - Как не знаешь? Ты знаешь! Скажи откровенно "нет", и я сразу же уйду и избавлю тебя от нелепости этого разговора, - он опять заговорил скорбно. - А мне кажется, кроме неловкости ты сейчас ничего не испытываешь. Так "нет"? Верочка все это предвидела, но теперь все-таки растерялась и не знала, что делать. Он сам подал ей мысль. "Уйду", - решила она. Но вслух сказала: - Что ты! Я... Я не знаю... - Значит, "нет"? Она встала и быстро пошла по аллее. - Не ходи за мной! - Но я должен знать! - Я скажу после. - Когда? - Завтра. Назавтра она вышла замуж за другого, которого наш молодой человек знал, но не думал, что он собирается жениться. Следующий вечер был так же хорош. И скамейка, на которой вчера сидели наши молодые люди, не пустовала. Часов в 9 вечера в одном из почтовых отделений города в окошко для подачи телеграмм нетвердой рукой был подан телеграфный бланк, на котором нетвердым почерком был написан адрес и текст: "Будьте счастливы, а если не можете быть счастливыми, то будьте веселы!" Телеграфистка пожала плечами, переписала адрес, а из длинного предложения с тремя знаками препинания, которые, как известно, в телеграммах не полагаются, сделала короткое и простое: "Будьте счастливы и веселы". Исправленный автор телеграммы не имел желания и возможности возражать: он был пьян и, кажется, весел. Шепот, робкое дыханье, трели соловья... Ранней весной и поздним вечером в глубину самого чистого и самого уютного во всем мире дворика вошли и остановились под жидкой тенью голых тополей молодой человек и девушка. Не спешите назвать их влюбленными, потому что они встретили друг друга совсем недавно и переживали теперь самое интересное время своего знакомства. Каждый из них был уверен в том, что он влюблен, и сомневался во взаимности; это было нервное, но счастливое время мучений, восторгов, сомнений, догадок, желания увидеть друг друга во сне и сразу после сна. Она была юной, чистой, нежной. И молодой человек был свеж и чист, как снег в пяти километрах от города. На этот вечер молодой человек возлагал большие надежды сегодня он решил внести ясность в их отношения. И она сразу почувствовала, что сегодня состоится этот важный и немного страшный разговор, и с волнением ждала его начала. Но теперь они молчали и сосредоточенно осматривали посторонние предметы. Но вот он взглянул на нее, понял, что она ждала, и решил не говорить, а действовать. На улице замерли чьи-то шаги. Стало тихо и торжественно. Молодые люди сделали шаг навстречу друг другу. Они неровно дышали, у них потемнело в глазах. Он зашептал что-то на испанском языке. Она приблизилась, и он уже чувствовал ее робкое дыхание. И в этот момент с крыши соседнего дома раздался дикий кошачий вопль. Они замерли в волнующих позах, взглянули друг на друга и сделали несколько шагов друг от друга. Молодой человек почувствовал себя так, как будто его облили чем-то холодным и липким. Потом в нем, путаясь и перебивая друг друга, закопошились чувства растерянности, досады, нетерпения. От всего этого он вдруг поглупел, потом к нему явилась решимость, он решил довести все до конца. Он, запинаясь и смущаясь, подошел к ней и, уже не обращая внимания на вопли котов, которые неслись теперь без перерыва, заговорил. Коты выли жалобно, нежно, страстно, задушевно. Молодой человек заговорил каким-то чужим для самого себя нервным и робким голосом: "Леночка, ты видишь... Э-э... Сейчас весна, Леночка, и..." Леночка холодно распрощалась и хлопнула калиткой. На крыше коты перешли на грустное и скорбное адажио. Молодые люди больше не встречались. "Шепот, робкое дыханье, трели соловья..." Станция Тайшет Мы бежали от заката. По синим холмам он гнался за нами, в кровь рассекая свои розовые колени. Он ловил нас в свои малиновые сети. Он бросил нам вдогонку своих рыжих собак. От его яростной нежности мы бежали в темную летнюю ночь. В нашем купе - дым и разговоры о женщинах. Ночь прильнула к нашему окну, и мы ждем чего-то от ее черной неизвестности. Говорит Сема, задумчивый солдат: - Они любят таких, которые валяются у них в ногах и гоняются за ними с ножами. - Надо спать, - говорит Витька, медлительный, самоуверенный Геркулес. Он сидит у окна, он скрестил на груди руки, к стене откинул голову. Под гимнастеркой каменеют тоскующие его бицепсы. - Пашка пятый час травит, - говорит Сема. На средней полке он стучит своим костлявым телом. - Надо спать, - говорит Витька, но не двигается. - Я говорю, Пашка какой способный. Слышь, студент, сколько прошло? В купе едут два сержанта и один рядовой. Они везут с собой звонкое слово "дембель". Они возвращаются домой. Я еду с ними шестые сутки. Я пил с ними водку, я говорил с ними о любви. Мы обожжены одним закатом. - Прошло четыре часа двадцать минут, - говорю я. - Видал! - говорит Сема с восхищением. - Профессор. Павел-то! Они служили в одном взводе. Но Сема не знал, что Пашка может говорить четыре часа подряд. Пашка Белокопытов стоит в тамбуре с девчонкой по имени Валя. Он стоит с ней пятый час. Она вошла в вагон, когда исчезло солнце и вспыхнул на западе этот красный, нестерпимо красный закат. Тогда Пашка остановил ее в коридоре. - Пятый час травит, - говорит Сема завистливо. - Бесполезно, - говорит Витька и тянет с каменных плеч гимнастерку. Пашка едет к Семе в деревню. Об этом они договорились давно. Семнадцать месяцев назад, осенью, на марше. Сема сказал тогда: "Как в Сочи. В баню тебя свожу, наденем белые рубахи. Как в Сочи". Они обдумали все там, на марше. Витька шел тогда впереди, и он спросил: "У тебя, случаем, нет третьей белой рубахи?" "У меня их как раз три", - ответил Сема. "Не ври, ~ сказал Витька, - ни черта у тебя нету! Ни одной!.. И не нойте здесь под ухом!" И сентябрьская дорога жирно зачавкала под сапогами, грязные, как дорога, облака тащились над самой головой. И серая Витькина спина качалась перед глазами. Впереди неожиданно запевала закричал песню. И эту песню взвод поволок по грязной сентябрьской дороге. Тогда они поссорились. Теперь ночь липнет к окну, и дикие зеленоглазые полустанки отскакивают с нашего пути. Витька заедет к Семе. И наденет белую рубаху. Сема написал матери, чтобы запасла. Три белые рубахи. - Белоснежные, - говорит Сема, - с запонками - по всей форме. Неожиданно, как пожар, возникла на нашем пути станция Тайшет. Ночь отпрянула от окна и остановилась под тополями. На перроне мы увидели Пашку. Девчонку он держал за руки, будто на афише. У ног их валялись чемоданы. Пашка что-то говорил. Она слушала и вытягивала шею испуганно и беспомощно, как птенец, выпавший из гнезда. Потом Пашка перестал говорить и взял ее за плечи. Мимо бежали, запинаясь за чемоданы. - Витя, ты посмотри, сейчас Пашка целоваться будет, - сказал Сема. - Бесполезно, - сказал Витька и лег на нижнюю полку. А Пашка не целовался, Пашка застыл, как на афише. Тогда мы открыли окно, и Сема крикнул: - Давай! Целуй - не успеешь! Пашка махнул рукой и отвернулся от вагона. Девчонки Вали из-за его спины не стало видно вовсе. - Дава-ай! - закричали из других окон. Там ехали солдаты. - Помочь тебе, что ли? Пашка нагнулся, и мы увидели ее голову - подснежник на выгоревшей поляне. - Ура-а-а! - заревели солдаты. Пашка поднял чемодан, усадил на него девчонку и бросился к вагону. Девчонка Валя сидела на чемодане. Она ждала. Ждали мы. И ночь, застывшая над тополями, ждала, что будет дальше. Пашка вбежал и, растопырив руки, заметался по купе. Он искал чемодан. - Ты что, Павел? - сказал Сема и положил на чемодан руку. - Все! Приехал я, ребята! - сказал Пашка и засмеялся и вырвал чемодан. - Чокнулся, - сказал Витька. - Приехал! - повторил Пашка, глупо улыбаясь. - Где тебя ждать? - спросил Сема. - В Чите догонишь? - Ждать, не ждать, - сказал Пашка с той же улыбкой, - простите, ребята, письмо напишу. Поезд тронулся, Пашка взглянул на нас дико и бросился целоваться. - Письмо, - бормотал он, - напишу... Он расцеловал Витьку, схватил Сему, тяжело и громко чмокнул его в нос, в щеку, в подбородок и выскочил в тамбур. - Письмо напиши! - злобно крикнул Сема. И станция Тайшет, воспоминание о закате, гасла на западе. - Вот так, - сказал Витька и сплюнул. Ночь сомкнулась за нами. Из ее темноты на нас глянуло вдруг сто тысяч разлук и сто тысяч встреч. И колеса стучали свою столетнюю песню. Колеса стучали на великой Сибирской магистрали, вынесшей на своем просмоленном горбу новейшую историю. - Правильный его поступок? - сказал Сема, подступая ко мне и свирепо прищуриваясь. Я не отвечаю, и мы ложимся. Завтра в десять вечера я приеду. Завтра в десять вечера раскаленный добела закат остановится за моей спиной. Я засыпаю и, засыпая, слышу голос: - Пашка-то, а?.. Даже не выпил!.. Друг был... Сема выругался. И мы уснули. Мы, сбежавшие от заката. Солнце в аистовом гнезде Что думает человек, который не видел ни одного живого слона, никогда не ездил в поезде, ни разу не был в театре? Что думает он, сидя на крыльце сельского клуба нежным майским вечером? Чувствует ли он себя несчастным? Ничуть. Он сидит на крыльце вполне счастливый, весь наполненный любопытством и удивлением прекрасным этим миром. Он готов поверить чему угодно, готов что угодно понять. Знакомый мир кончается за дальними вербами, пыльная дорога через поле ведет прямо к чудесам и открытиям. Он подставляет теплым лучам свою белобрысую голову и ждет, не закатится ли солнце в аистово гнездо. Он сидел здесь вчера. И вчера он ждал этого чуда. Но солнце прокатилось над полем и село где-то в дальнем лесу. Может быть, сегодня оно сядет в гнездо? Вчера он спросил: - В гнезде солнцу будет тесно? Ему ответил и: - Дурак! Иди вымой руки. Ему ответил и: - Солнце далеко. Оно никогда не сядет в аистово гнездо. Ему ответили: - Солнце само по себе, земля сама по себе. Если бы солнце село на землю, то все сгорело бы. Понял? Он понял, но ему очень хотелось верить, что солнце может сесть в аистово гнездо. И он надеялся, что когда-нибудь это случится. Так сидит он на крыльце в ожидании необыкновенного, не похожего на все то, что он видел. Когда солнце подожгло аистово жилище, к клубу подкатила машина. Витька поскакал к ней. Набежали такие же, как он, засверкали желтыми пятками. Тихим этим вечером чуда ждали все кормапайковские ребятишки: в село приезжал театр. Машина попятилась к крыльцу, открыли борт. Из кузова появились фанерный дом, потом складной стог сена, забор, печка, прожекторы, целлофан, живописный сучок, лестница и многое другое. В конце на крыльцо шлепнулась свернутая в рулон лунная ночь. Все это унесли на сцену и закрыли занавес... Через полчаса на пыльную дорогу выскочил красный автобус. Приехали артисты. Они покурили, взглянули на рыжий закат и исчезли на сцене. С полей приходили зрители. Пришли девчонки из Новоельников, на машине приехали из Драготыни. Из совхоза механизатор Сашка прикатил на мотоцикле. Небо темнело, невидимые, реяли в воздухе жуки. За клубом на траве механизаторы перестали различать масти карт. Это был час тоски и обиды всей босоногой публики. Витька узнал, что в клуб его не пустят, отправят спать. Но скажите, разве можно спать, когда через дорогу совершается чудо? В дырку в занавесе Витька подсмотрел нарисованную на стене луну. Он слышал на сцене таинственный, как крик ночной птицы, стук. Мог ли он теперь не увидеть всего остального? Открыли двери. Вошли и сели в первом ряду десятиклассницы. В их руках цвели черемуховые ветви. Артисты тем временем метались в комнатушке за сценой: гримируются, с испуганными лицами бубнят роли. Когда все было готово, вдруг погас свет. В зале было тихо, но артисты нервничали. Появился моторист и объявил, что амперметр показывает не в ту сторону. Началось исследование проводки. - Если что, - разглаживая приклеенные усы, сказал Лобановский, режиссер и исполнитель главной роли, - покажем при керосинке. - А лунная ночь? Она же пропадает, - испугался зав. постановочной частью. - А грим? А нюансы? - зароптали исполнительницы женских ролей. Тогда несколько слов сказал Иван Григорьевич Велюга. Учитель и артист народного театра. - В вашем возрасте, - сказал он и пыхнул трубкой, на мгновение в темноте серебряными искрами сверкнули его седые волосы, - в вашем возрасте я играл преимущественно при керосиновых лампах. А в зале было тихо. В зале терпеливо ждали начала. Зрители просидели в темноте полтора часа. Никто не ушел спать. Любопытно было в этом переполненном бревенчатом театре вспоминать разговоры о том, что театр отживает свой век. В половине одиннадцатого Витька сбежал со своей постели и через минуту занял место у окна, среди таких же, как он, готовых зареветь от любопытства зрителей. Витька прильнул к стене клуба. В зале было темно, а на сцене он увидел необыкновенный стог, необыкновенного человека, необыкновенное ружье. Человек вел себя необыкновенно. Все это было освещено необыкновенным ядовито-синим светом. И Витькино сердце запрыгало от предчувствия чуда. Солнце село в аистово гнездо. Шло второе действие. Витька и его друзья попали в зал. Завороженные, они сидели на полу у самой сцены. Зал смеялся, зал сердился. Что же будет с этим пройдохой Левоном? Что сделает Лушка? Левой ловчит, запирается, строчит доносы. Лушка не знает, что делать. - Бросай ты его! - вдруг советуют ей из средних рядов. - Ну его, сопатого, мучиться с ним! Припертый со всех сторон, Левой исправляется. В середине последнего действия опять погас свет. Тут же кто-то осветил сцену электрическим фонариком. Потом появился второй фонарик. Потом третий. Поучительную эту историю о несознательном колхознике Левоне закончили при свете электрических фонариков. Ночь заковала в безмолвие хаты и ивы над хатами. В небе над черной землей застыл строгий месяц и замерли чистые звезды - самые совершенные декорации в самом большом, самом прекрасном, самом правдивом театре. В клубе открылись двери, переборы гармоники проткнули тишину. Запели, загалдели, ударили в бубен. - Звезды приклеены к небу? - спросил Витька, пожиратель чудес. Он не спал. Комментарии Стечение обстоятельств. - Первый рассказ Вампилова. Опубликован 4 апреля 1958 г. в газете "Иркутский университет" под псевд. А.Санин. Рассказ дал название первому сборнику писателя, вышедшему в 1961 г. в Иркутском книжном изд-ве. Железнодорожная интермедия. - Впервые опубликован 13 июня 1958 г. в газете "Советская молодежь" за подписью: "А.Санин, студент". На скамейке. - Впервые опубликован 15 и 17 июня 1958 г. в иркутской газете "Ленинские заветы" под названием "Девушка на скамейке" под псевд. А. Санин. Стоматологический роман. - Впервые опубликован 27 июня 1958 г. в газете "Иркутский университет" под псевд. А.Санин. Сумочка к ребру. - Впервые опубликован 22 февраля 1959 г. в газете "Советская молодежь" (в сокращении) под псевд. А. Санин. Полный текст был опубликован в сборнике "Стечение обстоятельств". Финский нож и персидская сирень. - Впервые опубликован 1 ноября 1958 г. в газете "Иркутский университет" под названием "Персидская сирень" под псевд. А. Санин. Девичья память. - Впервые опубликован 2 декабря 1958 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Шорохи. - Впервые опубликован 27 декабря 1958 г. в газете "Иркутский университет" под псевд. А. Санин. На другой день. - Вариант рассказа "Лужи в декабре", опубликованного 27 декабря 1958 г. в газете "Иркутский университет" под псевд. А. Санин. В этом варианте рассказ вошел в сборник "Стечение обстоятельств". Коммунальная услуга.- Впервые опубликован 28 декабря 1958 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Настоящий студент. - Впервые опубликован 12 апреля 1959 г. в иркутской газете "Ленинские заветы" под псевд. А. Санин. Глупости. - Впервые опубликован 30 августа 1959 г. в газете "Ленинские заветы" под псевд. А. Санин. Один из вариантов этого рассказа назывался "Однажды вечером". Ревность. - Впервые опубликован 12 марта 1960 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Конец романа. - Впервые опубликован 25 октября 1960 г. в газете "Советская молодежь". Полагают, что поводом к написанию послужила командировка Вампилова в новый город Железногорск. Успех. - Впервые опубликован 23 ноября 1960 г. в газете "Советская молодежь". Позднее Вампилов переработал рассказ в одноименную пьесу, которая впервые была опубликована 4 января 1986 г. в газете "Советская культура". В наст. изд. вошли оба варианта (см. раздел "Одноактные пьесы, сценки, монологи"). На пьедестале. - Впервые опубликован в сборнике "Стечение обстоятельств". Сугробы. - Впервые опубликован 1 января 1961 г. в газете "Советская молодежь" под названием "В сугробах" под псевд. А. Санин. Эндшпиль. - Впервые опубликован 13 мая 1961 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Тополя. - Впервые опубликован 11 июня 1961 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Студент. - Впервые опубликован 23 сентября 1961 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Моя любовь. - Написан в начале 1960-х г. Впервые опубликован в кн.: Вампилов А. Дом окнами в поле. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное изд-во, 1981. Листок из альбома. - Написан в начале 1960-х г. Впервые опубликован 14 мая 1976 г. В еженедельнике "Литературная Россия". Последняя просьба. - Написан в начале 1960-х годов. Впервые опубликован 14 мая 1976 г. в еженедельнике "Литературная Россия". Чужой мужчина. - Написан в середине 1960-х г. Публикуется впервые. В сугробах. - Написан в середине 1960-х годов. Публикуется впервые. Страсть. - Написан в середине 1960-х г. Публикуется впервые. Шепот, робкое дыханье.... - Написан в середине 1960-х г. Публикуется впервые. Станция Тайшет. - Впервые опубликован 25 июля 1962 г. в газете "Советская молодежь" под псевд. А. Санин. Солнце в аистовом гнезде. - Впервые опубликован 8 сентября 1

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования